Вино и месть

Франция

      — Знаешь, ты была бы прекрасной матерью, — я вздрагиваю от голоса Никлауса и опускаю портрет Хоуп ему обратно на стол, — для моей дочери.       — У твоей дочери замечательная мать, — укоряю я его за совсем не скрытый подтекст.       Ник нерадостно усмехается. Несколько секунд он молчит, ожидая услышать хоть какое-нибудь объяснение моего внезапного появления, но я только невозмутимо озираюсь по сторонам. Вещи в доме пахнут роскошью. Как и их владелец.       — Ты…       — Одна, — избавляю его от необходимости подбирать слова. Ник удивленно вскидывает брови.       — Хочешь сказать, Кол отпустил тебя в, — осекается, — ко мне?       — Ему все равно, — отвечаю после долгой паузы. Все равно. За последние сутки я отклонила 243 звонка от Кола, пятнадцать от Ребекки и даже несколько от Элайджи — явно с подачи Кола. Может и нет.       Клаус чуть наклоняет голову в сторону и окидывает меня уже намного более заинтересованным взглядом. Впервые с момента свадьбы я пришла к нему без приглашения совершенно одна, не в состоянии что-либо объяснять, тогда как он и не требует. Никлаус знает меня слишком хорошо. Наконец, он кивает.       — Кол совершил ошибку, — Ник подходит ближе и облокачивается о стол по обе стороны от моих бедер. В его глазах прыгают черти. — Знаешь, как долго я ждал этого?       Я не чувствую вины из-за того, что буквально ощущаю его пальцы на бедрах, хотя он их совсем не касается. Размыкаю пересохшие губы, пытаясь справиться с накатившим желанием их облизать. Давай, Ник.       — Покажи.       И он целует. Я же отвечаю, ни секунды не медля. У его губ вкус свободы и разврата, а еще тлеющего много лет обжигающего желания без капли любви. Моя ноющая боль где-то в области сердца заметно притупляется. Взлохмачиваю его волосы.       — Маленькая Майклсон, — опьяняюще произносит Клаус, усаживая меня на стол.       Я стаскиваю с него кофту и с наслаждением провожу рукой по груди. Никлаус дает мне пару секунд, прежде чем сорвать блузку и припасть губами к моим ключицам, скользя руками по кружевному лифчику и ребрам. Я глажу его спину. Все это неправильно. Закрываю глаза, и к горлу подступает ком.       — Нам не стоит, Ник, — едва выговариваю, борясь с желанием расплакаться.       — Что он сделал? — спрашивает, не переставая целовать. Слезы все-таки начинают струиться по моим щекам — впервые за все время. Столько держаться, чтобы разрыдаться на плече у Клауса… Браво! Никлаус поднимает голову, не услышав ответа. — Кол изменил тебе?       — Ник, — я сглатываю от болезненного осознания. Колу безразлично. — Он влюбился.       — Ты с ума сошла?       — Я не знаю, ничего не знаю, — чувствую себя ужасно уязвимой, поэтому резкими движениями пытаюсь вытереть слезы, что Клаус быстро пресекает, прижимая меня к себе.       — Нельзя отказаться от тебя, — он шепчет. — Кол не может.       Я обхватываю его шею и прижимаюсь щекой к волосам, совсем как ребенок, неожиданно нашедший поддержку. Я бы никогда не позволила себе быть такой жалкой с Ником. Так глупо доверчивой. Черт знает, почему меня понесло именно к нему, а не к Ребекке или Хейли. Но какая разница, если его теплая кожа действует так успокаивающе?       Разрываю объятия, чтобы посмотреть Нику в глаза и довериться еще больше.       — Я ненавижу его, — признаюсь, уже почти не рыдая. Большим пальцем Клаус поглаживает мою шею.       — На этом чувстве и держится ваш брак, — он приподнимает мою голову и оставляет несколько чувственных поцелуев на челюсти. — Оставайся здесь сколько пожелаешь.

Два месяца спустя, Новый Орлеан

      Где он? Стоя на внутреннем балконе с бокалом вина я нервно оглядываю зал. Его нет на самом шумном мероприятии города, где собрались все влиятельные представители своих кланов. Не может быть! Кол просто обязан быть здесь.       В попытке немного успокоиться делаю глоток вина. Тщетно. Да что со мной не так? Мало того, что я вернулась туда, откуда сама же сбежала, так еще волнуюсь не найти мужчину, изменившего мне. Зачем вообще искать того, кому безразлично?       — Уже жалеешь, что приехала в Новый Орлеан? — спрашивает Клаус, заметив мое беспокойство. Со стуком опускаю бокал на балконные перила.       — Мне надо отвлечься.       Без лишних вопросов Никлаус протягивает мне руку, и я молча ее принимаю. Мы неспешно спускаемся по широкой мраморной лестнице.       — Есть план? — спрашивает Клаус, обхватывая мою талию, чтобы начать кружить в медленном танце.       — Выкрутить сердце у каждого мужчины в этом зале, — отвечаю серьезно, не прекращая озираться в поисках младшего Майклсона. Ник очаровательно улыбается.       — Даже мое? — притворно хмурится. На секунду задерживаю взгляд на его лице. Если бы ты только знал…       — Твое особенно!       Клаус смеется, и я думаю о том, как признательна ему за поддержку.       Следующие несколько минут мы проводим в полном молчании. В действительности, я понятия не имею, что скажу Колу при встрече: никакого плана, только осознание того, что он нужен мне. И глупая надежда.       — Герой дня, — вдруг раздраженно бросает Ник, смотря мне за спину. Я мгновенно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Колом. В своем классическом костюме он выглядит сногсшибательно и все так же опасно.       — Я видимо мешаю, мне так жаль, — Кол фальшиво улыбается, стиснув челюсти, а потом переводит взгляд на Клауса и демонстративно пожимает плечами. — А, подожди, совсем не жаль.       В том, как мужчины смотрят друг на друга, нет ни капли родственных чувств, ни намека на нерушимые узы «всегда и навечно» — лишь чистая враждебность. Им не стоило ставить меня выше семьи, и они сделали меня семьей.       — Пожалуй, составлю компанию твоей очаровательной спутнице, Кол, — ядовито цедит Ник, целует мне руку, и удаляется. Вслед за ним исчезают все мои надежды. Он пришел с Ней.       — Ты сбежала! — Кол дергает меня за локоть и бесцеремонно прижимает к себе. Он в ярости.       — У тебя было столько дел, я не хотела мешать, — рассеяно язвлю я, все еще не отойдя от мысли о девушке, успевшей стать ему дороже меня. И когда это я не хотела ему мешать?       Мы плывем по залу, в такт мелодии, которую я совсем не слышу, зато отчетливо различаю его дыхание и ритм сердца.       — Думаешь, можешь уйти, а потом вот так вернуться с Ником? — Кол так сжимает пальцы на моей талии, что это вовсе не похоже на «все равно».       — Нет, — больше мне нечего добавить. На кой черт ему вообще какие-то объяснения?       — Это все?       — А что ведьмочка уже наскучила? — я вдруг взрываюсь. — Перестала показывать фокусы за второй класс, и ты вспомнил про меня? Я не была тебе нужна, пока была с тобой!       — Ты трахалась с Ником!       — А ты кобель!       В танце он разворачивает меня спиной к себе и прижимается губами к коже за ухом.       — С-с-сука, — его далеко не нежный шепот потрясающе привычной, страстной угрозой разливается по телу. Мой мальчик.       — Скучал? — я не могу сдержать улыбку. Кол подтверждающе мычит и очерчивает языком внешнюю сторону уха. На нас начинают оборачиваться: для такого мероприятия поза, в которой мы находимся, слишком откровенна. А еще слишком меня волнует. Что если я во всем ошиблась?       Нет, это не может быть простой интрижкой. Кол бегал к Ней неделями: наверняка строил глазки и осыпал комплиментами, чтобы втереться в доверие. А может, он переспал с ней уже в первый день и понял, что хочет большего. И он привел ее на бал. А я никогда не буду запасной.       — Кол, мы разводимся.       — Нет, — он отвечает совершенно спокойно, уверенный на все сто процентов. Я разворачиваюсь к нему лицом.       — Труда это не составит. Тем более, ты уже, — я киваю на его правую руку, на которой нет обручального кольца. Кол закатывает глаза и вытаскивает из-под воротника цепочку с висящим на ней колечком. В постели с другой оно также болталось у него на груди? Конечно, нет. — Это ничего не значит.       — Не обсуждается.       — Мне не нужно твое разрешение, — я многозначительно сжимаю пальцы на его предплечье.       — Нет, — он повышает голос, — ясно?       Это именно то, что я хочу слышать: категорическое нежелание оставлять меня. Но все еще не понимаю.       — Да почему?       Он притягивает меня к себе за шею. Долго всматривается в глаза, хмурясь, словно размышляя, как я могу быть такой глупой.       — Потому что я люблю тебя.       Его слова прошибают меня током, как в первый раз, потому что о любви мы не говорим. Едва ли иногда. И, пожалуй, это единственное, о чем он не смог бы солгать.       — И ты сможешь простить меня?       Ненормально спать с его старшим братом, даже если виноват он сам — я прекрасно знаю. В подтверждение моих мыслей Кол качает головой. Он не сможет забыть никогда-никогда-никогда. Но так и должно быть. Я удовлетворенно прикрываю глаза. Наш брак держится на ненависти.       — Кол? — Майклсона неожиданно окликает девушка, из-за чего я вздрагиваю. Она кивает в мою сторону. — Познакомишь?       Мужчина раздраженно вздыхает.       — Конечно, — он нехотя от меня отстраняется и натягивает вежливую улыбку. — Это Давина.       — Давина, — она повторяет, мило улыбаясь. К моему большому сожалению, она красива даже в своем безвкусном оранжевом платье. И все равно недостаточно. — Девушка Кола.       Она так доверчива и влюблена в моего мужа, что я даже могла бы ее пожалеть. В какой-то другой жизни.       — Девушка? — стервозно ухмыляюсь. Нет, пожалуй, никогда. Я присаживаюсь в издевательски медленном реверансе, не отрывая от Давины взгляда, и торжественно представляюсь. — Любовь всей его жизни, единственная и неповторимая, миссис Майклсон.       Любезная улыбка, наконец, сползает с ее лица. Кол приподнимает уголок губ, подавляя смешок, явно довольный моим представлением. Давина вопросительно смотрит на Кола.       — Моя восхитительная жена, — он подтверждает будничным тоном. Девушка задерживает взгляд на выправленной цепочке с кольцом на его груди.       — То есть теперь ты будешь с ней? — ее глаза темнеют от негодования. Готова поспорить, по количеству выплаканных по Колу слез она превзойдет меня в разы.       — Теперь? Я, вообще-то, всегда был… — договорить ему не удается. Давина размахивается, чтобы ударить его, но Кол, конечно, реагирует быстрее, и ладонь так и не успевает коснуться лица. Очень жаль. Отменной пощечины ему то и не хватает.       Давина уязвленно отдергивает руку.       — Что ж. Счастливо оставаться! — она делает шаг в сторону, но вновь возвращается на место. — Кстати, Клаус ушел. Он просил передать миссис Майклсон свою благодарность за прекрасно проведенное время. Тебе не интересно, Кол, за что это он так благодарен?       Майклсон вдруг делает шаг вперед и одним движением сворачивает Давине шею. Распахнув глаза от удивления, я дергаюсь к Колу, сжимаю его запястье, но уже поздно: ее бездыханное тело падает на пол. Что. Ты. Сделал.       Женщины в неприлично дорогих платьях визжат, все больше людей собирается вокруг нас и среди них слишком много сверхъестественных существ. Убийство ведьмы почти в сердце ее же ковена — вовсе не умный поступок. Только я бы повторила.       — Ты веришь мне? Скажи, веришь? — Кол загораживает мне Давину, чтобы я обратила на него внимание. Он едва может перекричать шум. Верю ли я в нас? Верю тебе, Кол?       Несколько секунд я не отвечаю, судорожно размышляя. Кол достаточно убедителен, и все же можем ли мы теперь как раньше: после всего, вместе. Вряд ли. Мое подсознание настоятельно требует одуматься.       — Я люблю тебя, — взмахиваю рукой и раздается взрыв: стекла выбивает из оконных рам, винные бокалы разлетаются на кусочки прямо в руках гостей, люстра искрится и гаснет. Становится темно. Забыв о нас, люди в панике толкаются, кричат и, пораненные осколками, пачкают свою одежду кровью. Еще одно движение кистью и изысканные картины на стенах вспыхивают оранжевым пламенем, возвращая в помещение тусклый свет. Но ярче всего для меня горят глаза Кола.       Я обнимаю его за шею, Майклсон с упоением очерчивает пальцами черты моего лица. Он мечтательно улыбается, обводя мои губы, когда недалеко от нас падает люстра — я едва замечаю жуткий грохот, потому что в этот момент важен только он.       Огонь с картин перекидывается на шторы, кто-то отчаянно зовет на помощь, уже воют пожарные сирены. А мне никогда не было более спокойно, потому что мы вместе.       И мы целуем друг друга посреди хаоса.