Разврат

На следующее утро Снейп избегал смотреть на нее. Склонив голову, он быстрым движением руки отпер дверь своего кабинета и тут же исчез за ней. По крайней мере, не пришлось выдавливать из себя вежливое приветствие. Гермиона готовилась к его фирменным издевкам и грязным намекам на ее вуайеристские наклонности, но его поспешное бегство подтвердило слова Джинни: произошло нечто, отбившее у него охоту злорадствовать. Постукивая кончиками пальцев по перу, Гермиона прислушалась к тишине из его кабинета, гадая, слушает ли он тишину, доносящуюся от нее в ответ. Весь вчерашний вечер она раздумывала над предложением Джинни «разобраться в нем». Она все еще не решила, был ли он «Снейпом-шалуном», потакающим своим сладострастным порокам, или же, как предположила Джинни, «долбанутым многострадальным Снейпом», пытающимся всеми способами излечить самого себя и изгнать беспокойных призраков своего прошлого. В любом случае попытка «разобраться в нем» может оказаться не таким уж простым, а то и вовсе невозможным делом, если раны его действительно так глубоки, как кажется. А потом возник вопрос, почему. Почему она? Почему ей должно быть до него дело? Были ли те, кто уже пытался и не преуспел? Может быть, его передавали как эстафетную палочку женщины вроде нее, жаждущие нажить себе проблем? А он, в свою очередь, играл на их благих намерениях? Гермиона подозревала, что, если его выходки и впрямь были выходками сломленного человека, ищущего, чем бы успокоить ноющие раны, то в процессе поиска лекарства он мог стать совершенно безжалостным и эгоистичным манипулятором. Это все ей сейчас не нужно. И когда-либо тоже. У нее слишком много причин сию же секунду выбросить Снейпа из головы и оставить его предаваться порокам. Но была также одна маленькая причина этого не делать: потому что он выдающийся. Даже будучи его ученицей, она понимала, что он полностью опустошен. Без сомнения, чувство неудовлетворенности появилось у него в основном из-за необходимости учить простейшим зельям не интересующихся этим студентов. Сам Снейп был блестящим учеником и продолжил работать на самом высоком уровне в течение всей своей карьеры несмотря на то, что был вынужден тратить слишком много времени на проверку слабеньких эссе тех, у кого никогда не будет даже толики его таланта. Он сыграл важную роль в победе над Волдемортом и сумел остаться непоколебимым и мужественным, несмотря на потерю самых близких ему людей. Он действительно герой со сложной судьбой. Хотя при этом он еще и бабник, подумалось Гермионе. Ему нужен совет от кого-то, кто знает его лучше, чем она. Профессор МакГонагалл была его учителем, коллегой и другом в течение трех десятков лет. Без сомнения, она будет обеспокоена его нынешними выходками. Может быть, директор Хогвартса поможет решить, стоит ли ввязываться во всю эту кутерьму и пытаться ему помочь. Во всяком случае, можно послать ей сову. Но в первую очередь нужно разобраться кое с чем другим – с конфликтом, которого Гермиона избегала уже несколько недель. Время, конечно, не совсем подходящее, хотя могло быть и хуже, но ей необходимо установить некие… границы. – Профессор? – Гермиона заглянула через дверь. Глаза Снейпа осторожно поднялись на нее от пергамента, который он просматривал. – Да? – Можно вас на пару слов? Он продолжал смотреть на нее так долго, что она вопросительно подняла бровь. – Сейчас? – в слове, сорвавшемся с его губ, явно звучало презрение. – Если вам удобно, – она попыталась обезоруживающе улыбнуться, но это не помогло разрядить напряжение. Вместо ответа Снейп указал взглядом на стул напротив. Глубоко вздохнув, Гермиона поспешила сесть, чтобы не успеть передумать. – Полагаю, пришло время обсудить наши расследования и пересечения между ними, и возможно, нам нужно установить границы, – выпалила она, надеясь, что, чем быстрее она будет говорить, тем меньше ее успеет смутить его пристальный взгляд. Скрестив руки на груди, он откинулся в кресле. – Что именно вы имеете в виду под «границами»? – Ну, как вы предположили еще до инцидента… с троллем… у наших расследований есть нечто общее, и мне просто хотелось бы убедиться, что мы с вами не делаем одно и то же. В целях повышения продуктивности, – поспешно добавила она. Его губы искривились в усмешке, которую она ожидала увидеть еще раньше. – У вас действительно проблемы с контролем, не так ли? Гермиона скрестила руки на груди, и ее голос стал резче от засквозившего в нем раздражения. – Думаю, это разумное предложение, профессор… м-м… мистер Снейп. Я заметила, что расследование по темным тварям повлекло за собой некоторые исследования, затрагивающие сферу крылатых созданий, а именно, вопрос о вовлеченности в дело дракона. Все вопросы такого рода должны решаться через меня, но, похоже, вы взялись самостоятельно изучить данные по крылатым созданиям. Он склонил голову и посмотрел на нее сверху вниз. – Значит дело не в границах. Вы считаете, что мне следовало проконсультироваться с вами? Гермиона яростно заморгала, понимая, что ей надо было запастись аргументами. – Так почему же вы не проконсультировались со мной? Снейп насмешливо поднял бровь. – Вы всегда так заняты, я не хотел отвлекать. Гермиона вдруг резко подалась вперед, громко стукнув ладонью по столу перед ним. – Не держите меня за идиотку! – прорычала она, но затем вспомнила, что вообще-то хотела наладить с ним отношения, а не создавать еще больше проблем. Она ожидала язвительного ответа, но его лицо вдруг смягчилось, а черные глаза заблестели, когда он окинул ее взглядом. – Маленькая пылкая гриффиндорка, – негромко пробормотал Снейп. – Почему ты не присоединилась к нам? Это было бы… фантастически. Гермиона почувствовала, как румянец заливает ее щеки, и с трудом сглотнула. Но она не хотела позволять ему сбить себя с толку. – Судя по тому, что я слышала, фантастичности там было не занимать, – ответила она, откидываясь назад. – Хотя Джинни, возможно, не помешала бы компаньонка. Или я могла бы поработать вашей совестью. Это ударило по больному. – Совестью? – издевательски усмехнулся Снейп. В мгновение ока он вскочил и обошел стол, неотрывно глядя на Гермиону и устрашающе надвигаясь на нее как реактивный снаряд. – Что, черт возьми, ты можешь знать о совести? – прошипел он сквозь стиснутые зубы. Когда он угрожающе склонился над ней, Гермиона почувствовала себя так, будто ее привязали к стулу, иначе она давно уже сбежала бы к себе в кабинет и заперлась. – Ты думаешь, я прожил жизнь без совести? – он положил руки по обе стороны от ее головы, крепко схватившись за спинку стула. – Ты хоть знаешь значение этого слова? Гермиона смотрела в лицо, которое сейчас было так же близко, как и несколько недель назад, когда он лечил ее, но теперь оно подрагивало от гнева. Она сожалела о своих словах. Обвинять того, кто принес в жертву то, что принес Снейп, было в высшей степени несправедливо, но также она знала: что бы он ни сделал с Джинни, его поступки уже не были поступками того добропорядочного человека, которым он когда-то являлся. – Я бы сказала, что вы, вероятно, сбились с пути, – голос Гермионы дрогнул под его пронзительным взглядом. – А что тебе известно о моем «пути»? – выпалил он, и его дыхание коснулось ее лица. – Не думай, что знаешь меня, Грейнджер! Несмотря на твое самомнение о собственном интеллекте, ты ничего обо мне не знаешь, – его пылающий взгляд, казалось, прожигал в ней дыры. – А теперь вытащи свой нос из моих дел, забирай свои ханжеские суждения и неодобрение и убирайся нахуй из моего кабинета! – Какие-то проблемы, Снейп? Резко обернувшись, они увидели в дверях Парсонса, стоящего, засунув руки в карманы, будто он уже какое-то время наслаждался представлением. Снейп отдернул руки и отошел. – Уже нет. – Мисс Грейнджер? – Парсонс вопросительно поднял кустистую бровь. – Н-нет, мистер Парсонс, – пробормотала она. Тот перевел взгляд с нее на Снейпа, а затем коротко кивнул. – Я хотел бы встретиться на следующей неделе с вами обоими по поводу совместной работы. Надеюсь, это не станет проблемой? – Не для меня, – Снейп вернулся на свое место и схватил кусок пергамента, словно намереваясь продолжить работу. Гермиона поднялась на дрожащих ногах. – Нет, мистер Парсонс, – тихо пробормотала она. – Извините, – пройдя мимо него в свой кабинет, она закрыла дверь. *** Гермиона вышла из кабинета директора Хогвартса, приняв окончательное решение, что, по крайней мере, попытается хоть как-то помочь человеку, который только сегодня утром недвусмысленно предложил ей «пойти нахуй». Минерва была гораздо лучше осведомлена о нынешней ситуации со Снейпом, чем Гермиона ожидала. Директор была настолько этим обеспокоена, что поделилась некоторыми тревожащими ее фактами, рассудив, что Гермиона, будучи коллегой Снейпа, находится в более выгодном положении, чтобы помочь ему. Минерва не стала подталкивать ее активно помогать Снейпу, но не стала и отговаривать. Она явно достаточно о нем беспокоилась, чтобы счесть стоящими любые попытки улучшить его положение. Несмотря на неприятный инцидент, случившийся утром, Гермиона решила считать произошедшее, скорее, еще одним свидетельством его боли и отчаянья, чем реальной угрозой. Он утверждал, что его жизнь слишком сложна для ее осознания, но она чувствовала, что все же понимает его в достаточной мере, чтобы попытаться помочь. И судя по тому, что сказала Минерва, если он так быстро теряет контроль, то, возможно, у нее не так много времени, чтобы предпринять что-то. *** Взгляд Минервы все еще был прикован к двери, когда Гермиона ушла. – Я беспокоюсь о мальчике, Альбус, – тихо сказала она портрету позади себя. – Он не мальчик, моя дорогая. Уже много лет как. – Конечно. Но я все еще думаю о нем, как о том перепуганном маленьком мальчике из Коукворта, над которым издевались и пренебрегали им… – Что ж, - вздохнул Дамблдор, потягиваясь в кресле, – в последнее время над ним никто не издевался и не пренебрегал им… Это осталось в прошлом, как ты знаешь. – Ты меня не понял, – Минерва повернулась лицом к портрету. – И между прочим, пренебрежение и издевательства до сих пор продолжаются. Теперь он делает это с собой сам, причиняя себе боль опрометчивыми поступками. Ничего не изменилось. Гермиона подтвердила, что он курит, злоупотребляет алкоголем, а по слухам, и незаконными зельями, не говоря уже о беспорядочных связях с женщинами, зачастую незнакомыми. – И с некоторыми знакомыми тоже… Минерва фыркнула с отвращением. – Я слышала о случае с Синистрой на Астрономической башне. И о некоторых других женщинах, втянутых в его грехопадение. – И что же, по-твоему, нам делать? – требовательно спросил Альбус, подняв ладонь. – Сказать мужчине сорока с хвостиком лет, чтобы умерил свои аппетиты, продолжил влачить существование в одиночестве и забыл об удовольствиях жизни? Он заслужил свободу после всего, что сделал… что я просил его сделать. – Мы говорим о Северусе, не о тебе, – резко ответила Минерва. – Может быть, твое чувство вины затуманивает здравый смысл? Альбус пожал плечами. – Возможно. Или, может быть, я уже достаточно вмешался в его жизнь, и Северусу придется наконец столкнуться с последствиями своего собственного выбора, а не навязанного ему другими. Он и раньше так поступал, если помнишь. Минерва покачала головой. – Да, и к чему это привело? Он пришел к тебе и упал на колени в раскаянии, отчаянно моля спасти женщину, которую любил, но все равно потерял… Разве это научило его задумываться о последствиях собственного выбора? Альбус отвел взгляд, чтобы не видеть упрека в ее зеленых глазах. Морщинистое лицо Минервы смягчилось. – Подумай о нем как о собственном сыне, мой дорогой Альбус, и возможно, это заставит тебя "вмешаться" или, по крайней мере, дать деликатный совет. – Да-да. Позволь мне еще немного поразмышлять, Минни. Пожалуйста. *** Жажда была сильнее, чем когда-либо. Она, словно электрический ток, струилась по венам. И он отлично знал, в чем причина. Это напряжение невозможно ничем разрядить и нельзя никак избавиться от него. Вчерашний вечер с девчонкой Уизли не принес облегчения, наоборот, стало только хуже. И еще эта Грейнджер с ее навязчивыми попытками вмешаться. Он давно разучился общаться с такими как она. Когда-то давно он просто трахал надоедливых девок до тех пор, пока они не затыкались или не меняли свое мнение. Но ее, похоже, это мало интересовало. Какого хрена она от него хочет, если не быстрого перепихона на столе или медленного секса у стены, как все остальные? Неужели она действительно хочет стать его гребаной совестью? Если она будет сидеть в виде ангелочка у него на плече, то уже через минуту ее осуждающего цоканья над каждым его действием ему захочется придушить ее. – Блять, – он провел рукой по волосам. Ему нужен пинок под зад – нечто первоклассное, чтобы гарантированно обеспечить забвение. И еще нужно потрахаться. Без обязательств. И без ограничений. Ему необходимо дать себе волю и расслабиться. Глядя на часы и меряя шагами гостиную, он наконец зарычал и сдался. Он предпочитал приходить туда попозже, чтобы было больше шансов найти кого-то настолько обдолбанного, как ему нужно. Придется просто сначала устроить ей небольшую химическую вакханалию. Он поморщился. Эта ночка встанет ему недешево. Проскользнув в серебристое марево, затянувшее Яму, он тут же почувствовал, как напряжение в его теле начинает таять, капая ледяной водой с кончиков пальцев. Глубоко вдохнув, он позволил экзотическому аромату запретной греховности просочиться внутрь него. Да, это было его святилище: здесь тело и разум обретали свободу и могли приблизиться к богам, которые сочли нужным подарить ему еще несколько лет в этом позабытом мире. Сквиб натирал стаканы с бесстрастным лицом, но от его проницательного взгляда ничто не могло укрыться. Северус облокотился на стойку. – Есть что-то для меня? – Одна, как раз в вашем вкусе, – Сквиб коротко кивнул, и его глаза продолжили блуждать по комнате. – Насколько в кондиции? – Наполовину. Я добавил кое-что в ее последний бокал. – Отлично сработано, – Снейп сунул галлеон в его верхний карман. – Я беру ее прямо сейчас. И бутылку твоего лучшего. Сквиб снова кивнул, перекинул полотенце через плечо и неторопливо удалился. Снейп только начал расстегивать пуговицы на рубашке, когда раздался тихий стук. Хорошо. Он хотел оказаться внутри нее как можно скорее. Открыв дверь, он почувствовал, как на него накатывает новая волна облегчения. На этот раз ему придется оставить Сквибу хорошие чаевые: он превзошел самого себя. Она была элегантной, миниатюрной и такой горячей в этом облегающем черном платье. Полностью. В его. Вкусе. – Вы хотели меня? – спросила она хриплым голосом. Не говоря ни слова, Снейп втащил ее в комнату, захлопнул дверь и впечатал в нее девушку. Он никогда не целовал тех, кого находил в Яме. Они были ему нужны, лишь чтобы трахнуть. Но сейчас желание одолело принципы, и его губы накрыли ее рот, прежде чем он успел осознать, что делает. Ее губы, восхитительно мягкие, легко раскрылись, позволяя ему проскользнуть внутрь, чтобы попробовать ее на вкус. Он поймал себя на том, что стонет, как подросток, и понял, что его жажда этим вечером вот-вот станет непреодолимой. Он всегда держал ее под контролем, но горячие губы девушки заставляли его задыхаться и терять голову. Возможно, ему даже придется трахнуть ее прямо здесь, у двери, в качестве закуски перед основным блюдом. – Вы ничего не забыли? – наконец смогла пробормотать она ему в губы. Он отстранился, и его взгляд остановился на маленькой бутылке в ее руке. Должно быть, это дал ей Сквиб. Скривившись в улыбке, он провел большим пальцем по ее нижней губе. Невероятно сочная. – Дамы… вперед. Ее улыбка дрогнула, а его – стала шире. Новенькая. Чудесно. Яд сделает ее чрезвычайно сговорчивой, превратит в его игрушку на долгие часы, как ему и нужно. – Это просто легкий… стимулятор… для улучшения настроения, – промурлыкал он. Она вытащила пробку, поднесла ее к носу и понюхала. Он ухмыльнулся, гадая, зачем ей это, – такая восхитительная конфетка, как она, вряд ли способна определить что-то по запаху. Но когда она снова перевела на него взгляд, у него перехватило дыхание: было в нем что-то… – Аконит, – заявила она. – Листья, не цветы, – ядовиты, вызывают бессонницу. Болиголов – ядовит, может стать причиной кататонии. Снейп нахмурился еще больше. – Рог дракона – волшебный катализатор, дорогой ингредиент… – она коротко покачала головой. – Если я не ошибаюсь, это стимулятор и галлюциноген. А также нейротоксин… Так что я, наверное, пас. И думаю, вы тоже, ради вашего же блага. Быстрым движением она выхватила палочку из-за спины и превратила бутылку в облачко сверкающей пыли, а затем сняла чары, и так едва скрывающие черты ее лица. Как он сразу не понял? Это так чертовски очевидно – Грейнджер! Зарычав, он впечатал ее в дверь, сжав рукой горло, а она вскинула палочку вверх и ткнула ему в кадык. – Отпусти… меня, – с трудом проговорила она из-за давления его руки. – Чертова сука, ты путаешься у меня под ногами, – рявкнул он, сжимая сильнее. – Почему ты не займешься своей блядской жизнью, вместо того чтобы пытаться загадить мою?! – Сейчас же… иначе я проткну тебе глотку, – прохрипела она, едва сумев выговорить слова из-за его сжимающихся пальцев. Ее лицо покраснело, а глаза выпучились. Он еще раз надавил, прежде чем отпрянуть. Гермиона упала на колени, задыхаясь и хрипя в попытках вздохнуть. Запустив обе руки в волосы, Снейп принялся расхаживать туда-сюда, а его лицо исказилось в агонии. – Уйди. Сейчас же! – выкрикнул он. С трудом поднявшись на ноги, Гермиона схватилась за горло, рывком открыла дверь и выбежала в темноту.