Разврат

У него была кровать. Не надувной матрас. И даже не трансфигурированный матрас. У него была огромная двуспальная кровать из темного дерева со стопкой пухлых подушек и дорогим и стильным постельным бельем. Гермиона на миллисекунду подумала, что ей стоило бы позавидовать, но затем она поняла, что в ближайшем будущем, возможно, ей удастся на всем этом поваляться и решила оптимистично воодушевиться. Но воодушевление вдруг утихло, когда она увидела, что Снейп соблазнительно полулежит на кровати, сняв ботинки и пальто, и читает книгу. – О, прости, я тебя не отрываю от чего-нибудь? – спросила она, положив руку ему на бедро. – Пока нет, – ответил он, продолжая читать. Наглый ублюдок. На нем была облегающая серая футболка, которая подчеркивала мускулы его груди и плеч. Пряди темных волос спадали на лицо, а губы были слегка надуты, как всегда, когда он был на чем-то сосредоточен. Она вспомнила, как прижималась к нему, а ее язык скользил между этими губами внутри горячего рта. Хриплое рычание зародилось у нее в горле: она была более чем готова хорошенько оторвать Снейпа от его занятия. Увидев ухмылку на его губах, Гермиона сощурила глаза. Конечно, он просто обожает выводить ее из себя. Она подозревала, что сейчас он просто пытается удостовериться, что она точно знает, чего сама хочет. – Ну, тогда, пожалуй, я просто вернусь к себе в палатку, – она картинно вздохнула и повернулась, чтобы уйти. В мгновение ока он схватил ее за запястье и опрокинул на кровать, прижав своим телом. – И куда же… ты собралась? – в его мягком баритоне звучали опасные нотки. «Словно Красная Шапочка, которую схватил большой злой волк», – подумала Гермиона. Разве что эта Красная Шапочка уже прилично завелась из-за этого большого злого волка и была бы более чем счастлива, если бы он… вкусил ее. – Ты был так поглощен чтением, – Гермиона с трудом могла вздохнуть полной грудью из-за веса его тела. – Я не хотела мешать. – В первый раз за все время, – усмехнулся он. Не успела она ответить, как его губы накрыли ее рот, а язык заглушил все, кроме хриплого стона. Гермиона воспользовалась возможностью и скользнула рукой вверх, коснувшись его груди, ощутив тепло и твердость мускулов даже через футболку. Снейп, очевидно, увидел в этом жесте зеленый свет для себя и последовал ее примеру, поскольку его рука оказалась у нее на груди и слегка сжала ее через одежду, а большой палец потер сосок, заставив Гермиону извиваться. Он был таким потрясающе умелым, что она уже готова была отказаться от Отрезвляющего зелья и провести весь вечер, целуясь у него на кровати. На вкус он был как виски и сигаретный дым, но это был не тот грязный тошнотворный аромат, который она помнила по одной из редких своих интрижек на одну ночь: запах Снейпа был приятным, насыщенным, с дубовыми нотками. На самом деле, Гермиона поймала себя на том, что снова и снова проникает языком ему в рот, чтобы ощутить его. Ее не удивляло, что Снейп был одним из тех редких людей, которые знали, что и когда делать во время поцелуя. Не было никаких столкновений зубами или неприятных укусов, а только бесконечно сменяющие друг друга плавные, томные и невероятно эротичные движения, которые заставляли ее естество пульсировать и жаждать прикосновений. Гермиона потянулась к его члену, зажатому между их телами, и провела ладонью по внушительному бугру на его брюках. К сожалению, Снейп почти тут же прервал ее, откатившись назад, схватив за запястье и прижав его к кровати у ее головы. – Сначала нужно кое с чем разобраться, прежде чем делать нечто подобное, – пробормотал он, продолжая целовать ее подбородок и шею. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его теплого дыхания, которое трепетало на коже, предшествуя каждому прикосновению его мягких губ. Она просто хотела, чтобы он продолжал, спустился ниже к соскам, которые уже ныли от возбуждения, и поласкал их. Но она знала, что он этого не сделает. Не сейчас. Нужно принять зелье, чтобы оценить уместность этих действий. В прошлом он накачивал женщин наркотиками перед тем, как заняться с ними сексом. И он не хотел, чтобы Гермиона приняла это решение пьяной. Она подозревала, что он провел последние дни, напряженно размышляя о своем поведении, и был полон решимости вернуться к добропорядочности – даже если это произойдет в последний раз. И вообще вся эта самоубийственная миссия, кажется, основана на искуплении. Сердце Гермионы все еще болело за него, стоило ей подумать о его планах, особенно когда он провел пальцами по ее волосам, а затем его восхитительные прикосновения сместились на шею и вверх, к мочке уха, заставляя мурашки бежать по спине. Она тяжело дышала и отчаянно хотела его сию же минуту, надеясь, что между ними произойдет нечто значительное, что заставит его изменить свои планы. – Давай примем его прямо сейчас, – задыхаясь, пробормотала она. – Пока ты окончательно не свел меня с ума. Смех пророкотал у него в груди, и Гермиона улыбнулась, не открывая глаз. Она никогда не устанет от его смеха. Было так непривычно думать, что его чувство юмора схоже с ее. – Акцио, – скомандовал Снейп, и Гермиона, открыв глаза, увидела, как через всю палатку ему в руку летит бутылочка. Без лишней помпезности он открутил крышку и выпил зелье до дна. Призвав вторую бутылочку, он открыл ее и поднес к губам Гермионы. Пристально глядя ей в глаза, он как будто собирался что-то сказать, но передумал и влил жидкость ей в рот. Она проглотила, и ей показалось, что с нее сдернули вуаль. Пронзительная ясность наполнила ее мысли и обострила чувства. Радужная дымка перед глазами рассеялась, и вечерний холодок охватил тело, будто она нырнула под водопад. Снейп все еще лежал на ней, но затем неуверенно моргнул и откатился. Он передумал. – Ты все еще хочешь… заняться сексом? – спросила она. Слово «трахаться» больше не хотело произноситься. – Нет. Она почувствовала, что краснеет, почему-то смутившись от мысли, что только алкоголь заставлял его хотеть ее. – Это все усложнит для нас обоих. Это было правдой. Если он реализует свой план, последствия станут для нее опустошительными – по целому ряду сложных причин. Если они сначала займутся сексом – перейдут на более глубокий уровень близости, – будет еще хуже. А для него станет труднее оставить ее. – … и да. – Да? – Да. – Почему да? – Гермиона была в замешательстве. – Потому что ты восхитительна, – он положил ладонь ей на щеку. Всего лишь одно слово, одно действие, и этого было достаточно. Гермиона выкатилась из-под него и встала на колени на краю кровати. Снейп безропотно смотрел на нее, явно ожидая, что она уйдет. Но она не ушла. Сняв куртку, она отбросила ее, услышав, как бутылочка с зельем в кармане глухо стукнулась о пол палатки. Затем последовали ботинки. Вытащив палочку из рукава, Гермиона наколдовала Согревающее заклинание, чтобы отогнать холод, после чего отбросила ее и медленно сняла кофту. Снейп лежал, опершись на локоть, и внимательно наблюдал, как Гермиона небрежно отбрасывает каждый слой одежды, пока она не опустилась перед ним на колени в одних джинсах и черном лифчике. Его жаркий взгляд скользнул по ее обнаженной коже, и она почувствовала внутри волну чего-то: желания, смешанного с… решимостью. Считает ли она, что они должны трахаться? Она совершенно недвусмысленно покажет ему ответ на этот вопрос. На самом деле, она собиралась использовать оставшееся время, чтобы сделать расставание с ней как можно более трудным для него. Не сводя с него глаз, она скользнула обеими руками вниз по животу к застежке джинсов, взялась за пуговицу и неспешно вытащила ее из петли, после чего мучительно медленно расстегнула молнию. Снейп сглотнул, и его взгляд метнулся с открывшегося треугольника трусиков к ее лицу. Он напоминал собаку, с нетерпением ждущую угощения. Может быть, он и хотел вернуться в рамки добропорядочности, но его действиями все еще руководили плотские желания. И это заводило Гермиону еще больше. Озорно усмехнувшись про себя, с новой волной воодушевления она провела рукой по плавному изгибу живота, пробралась под резинку трусиков, скользнула пальцами по волосам на лобке и проникла в расщелину между половыми губами. Медленно Гермиона начала тереть клитор, снова и снова спускаясь вниз к влажному отверстию, пока пальцы не покрылись соками возбуждения, после чего она вытащила их, поднесла к губам и взяла в рот, посасывая. Взгляд темных полуприкрытых глаз Северуса из-под нахмуренных бровей обжигал, выражая такое распутное желание, что Гермиона не могла не усмехнуться как непослушный ребенок, облизывая пальцы. По-прежнему соблазнительно улыбаясь, она потянулась назад, расстегнула лифчик, сняла его и отбросила через плечо, откровенно имитируя стриптиз, который заставил Снейпа растерянно покачать головой, показывая, насколько он близок к критической точке. Зажав ареолы между большими и средними пальцами, она оттянула соски, а затем потеребила чувствительные бугорки указательными пальцами. Он сжал челюсть, наблюдая, как она ласкает себя, и ее стон стал последней каплей. Снейп стиснул зубы, и на его лице явственно читалось «не играй со мной». Вскочив, он опрокинул ее на кровать, забравшись сверху, так что ее талия оказалась между его коленями. Глаза Гермионы загорелись возбуждением, когда он сорвал с себя футболку и отбросил в сторону. Она застонала, закрыв глаза и наслаждаясь тем, что его тело наконец доступно ей, такое близкое и горячее. О мой бог! Пока она смотрела на него, Снейп взялся за пуговицу на ширинке, расстегнул ее и мучительно медленно опустил молнию, так что глаза Гермионы расширились в предвкушении. В самом низу он остановился, ожидая, что она нетерпеливо взглянет на него, а затем обеими руками снял штаны, освободив член. И хотя она получила представление о размере, когда трогала его ранее, один вид члена в полном великолепии, нависшего над ее грудью, заставил ее пораженно выдохнуть. На этот раз он заметил, что она протягивает к нему руки, одним броском схватил их в кулак и прижал вместе к кровати у нее над головой. Гермиона ахнула от удивления и капризно надула губы. Она знала, что на этот раз заслужила поддразнивания, но ей не терпелось прикоснуться к нему. Все, до чего ей пока удалось дотронуться, – его губы, лицо и грудь через одежду – было таким теплым, мягким и восхитительным, что внушительный член, нависший над ней, явно тоже ее не разочарует. Держа ее руки зажатыми в кулаке, Снейп вытащил сначала одну, а затем другую ногу из штанов, представ перед ней во всей красе совершенно обнаженным. Переместив колени выше и оказавшись над ее грудью, он обхватил основание члена свободной рукой и, наклонив его, положил головку ей на щеку. Это казалось странным, но напряжение в его взгляде подсказало Гермионе, что ему важна ее реакция. И тогда она поняла. Он ожидал, что она поморщится или отвернется. После того, что он с ней сделал, сейчас она была в уязвимом положении, лежа под ним и оказавшись так близко к его члену, который сосал кто-то другой, а он позволял ей наблюдать за этим, пытаясь оттолкнуть. Снейп явно ожидал, что этот момент окажется решающим, и она сломается. Но этого не произошло. Вместо этого Гермиона сосредоточила взгляд на его напряженном серьезном лице, обрамленном темными волосами, а затем повернулась и потерлась носом о мягкую кожу на члене. Она провела кончиком носа вверх и вниз по стволу, вдыхая мужской мускусный аромат, и выдохнула, окутав его своим дыханием. Снейп приоткрыл рот от удивления. Слегка приподняв подбородок, чтобы коснуться губами его теплой шелковистой кожи, она заметила, как в ответ он втянул воздух в грудь. Открыв рот и дотронувшись до члена губами, она высунула язык и попробовала его на вкус, услышав, как Снейп выдохнул. Подняв глаза, Гермиона увидела смесь облегчения и желания на его лице. И если у Снейпа были какие-то сомнения относительно ее намерений, она быстро развеяла их, подняв подбородок еще выше, обхватив ртом набухшую головку и нежно пососав ее, одновременно скользнув языком по влажной расщелине. Она взглянула Северусу в глаза, чтобы убедиться, что ему ясен ее ответ. И его реакция подтвердила, что он все понял. Убрав со щеки член, он отпустил ее руки и, скользнув вниз, лег сверху, заключив ее в объятия своего высокого гибкого тела. Обхватив ее подбородок сильными пальцами, он поцеловал Гермиону с такой необузданной страстью, что у нее перехватило дыхание. На этот раз поцелуй был совершенно безудержным. Снейп не играл, не манипулировал и не демонстрировал свою искушенность, он доносил свое глубокое желание, и Гермиона отвечала с той же интенсивностью. Секс всегда был его разменной монетой, и теперь она пользовалась этим, чтобы выражать свои желания, и не собиралась притворяться, будто жертвует собой. Ее сексуальный опыт был и впрямь небольшим, и она никогда не чувствовала такого острого возбуждения. Ее соски восхитительно терлись о его грудь, а он продолжал наслаждаться ее губами и языком. Пульсация между ногами практически ощущалась сквозь джинсы, и к ее облегчению, Снейп скользнул одной рукой по ее спине, проник под пояс штанов и в трусики и обхватил ее ягодицы. Его пальцы сжали и помассировали плоть, а затем Снейп согнул запястье и двинул ее таз вперед, так что его член теперь терся о шов на ткани, давивший на расщелину между половыми губами. Приглушенное джинсами ощущение горячего члена, скользящего там, казалось еще одной восхитительной пыткой, но когда другой рукой Снейп накрыл ее грудь и начал тереть сосок, Гермиона поняла, что пытка даже еще не начиналась. Эти пальцы, длинные, ловкие, уверенные и явно невероятно искусные, вскоре пробудили в ее теле невероятные ощущения. И когда Снейп сместился вниз, так что его губы оказались над набухшим сверхчувствительным соском, она задалась вопросом, не прикончит ли ее подобное усиление стимуляции. И тогда он начал ласкать ее: язык коснулся соска снизу, а красиво изогнутые губы – сверху, так что она выгнулась навстречу ему, прошипев: «Северус-с-с». Он теребил и перекатывал сосок во рту, и эти томные кошачьи движения заставили Гермиону зарыться обеими руками ему в волосы и отчаянно вцепиться в них. Ее клитор содрогался. Снейп полностью контролировал ее, точно зная, как вызвать электрические разряды, которые снова и снова проходили от груди прямо к клитору. – О боже, Северус, – простонала Гермиона. Она была полна решимости подать ему что-то вроде чувственной апелляции или, по крайней мере, завести его достаточно, чтобы заставить пересмотреть свои планы, но пока весь процесс шел только в ее сторону. Неудивительно, что женщины сходили по нему с ума. Кто бы не вернулся за чем-то большим? Но будет ли нечто большее? Будет ли что-то помимо этого? Гермиона знала, что не должна позволять себе думать об этом: от горечи у нее уже перехватывало дыхание. К счастью, Снейп отвлек ее от этих мыслей, когда уцепился пальцами за пояс ее джинсов и трусиков и стянул их с бедер. Еще не успев спустить их до колен, он уже зарылся носом в волосы на лобке, уткнувшись им в верхушку расщелины между половыми губами и нажав на клитор, который жаждал освободиться из своей ловушки плоти. Ноги Гермионы были все еще прижаты друг к другу, и его языку пришлось приложить усилие, чтобы добраться до клитора. И он проник внутрь, настойчиво изгибаясь, и скользнул по ноющему бугорку так до умопомрачения эротично, что Гермиона начала бесконтрольно двигать бедрами, пытаясь добиться большего контакта. Одним движением сорвав, наконец, с нее джинсы, Снейп раздвинул ее колени и зарылся лицом в блестящие складочки плоти. Гермиона стонала и извивалась под ним, когда его нос скользил вверх и вниз между клитором и отверстием влагалища. Она больше никогда не сможет спокойно смотреть на этот красиво изогнутый нос, не представляя себе, как он в паре с языком нежно дразнит клитор, а затем с силой погружается внутрь ее тела. Гермиона крутила головой из стороны в сторону и потому, вероятно, выглядела испуганной, но она совершенно не могла остановиться: его мучительная и неумолимая атака на ее тело была самой мощной из всего, что она когда-либо испытывала. Затем она почувствовала, как ее ощущения изменились, а удовольствие вышло на новый уровень, все нарастая. Все, что ей было нужно, это еще пара движений по клитору, что Снейп и сделал – ну конечно же, – уловив сигналы ее тела, и она, вскрикнув, взорвалась вокруг его языка, который скользнул вниз и проник внутрь сокращающегося и пульсирующего отверстия. Еще до того, как Гермиона пришла в себя, он отстранился, встал на колени и приподнял ее бедра с кровати, так что ее отверстие оказалось на уровне члена. Прижав головку ко входу, он проник внутрь одним медленным движением, заставив ее в исступлении закрыть глаза. Ощутив, как стенки влагалища подрагивают и сжимаются вокруг него, Снейп издал долгий низкий стон и начал толкаться внутрь. Его внушительный член, раздвигающий набухшие стенки, так приятно наполнял ее, что Гермиона поняла, что цепляется за постель, чтобы не потерять сознание от чувственного блаженства. Открыв глаза, она увидела мышцы его пресса, красиво сокращающиеся от каждого толчка, и почувствовала себя так, будто и впрямь умерла и попала… судя по всему, в ад… потому что не могла представить себе, чтобы такой обжигающе горячий сексуальный зверь обитал где-либо еще. Снейп восхитительно двигал бедрами, удерживая ее в идеальном положении, чтобы с каждым толчком головка члена терлась о переднюю стенку влагалища. В такой позе к лицу Гермионы прилила кровь, и оно покраснело, но ей было все равно. И стало еще больше все равно, когда его палец скользнул вокруг клитора, нежно поглаживая. Набухший бугорок был все еще чувствительным после предыдущего оргазма, и Снейп явно понимал это, поскольку избегал верхушки и потирал основание, пока Гермиона снова не оказалась на грани. Она никогда не могла довести себя до оргазма два раза подряд. Ей никогда особенно и не хотелось этого. Но вот в мгновение ока она оказалась близка ко второму оргазму, пока внутри нее двигался самый большой член, какой она когда-либо видела, а красивые умелые пальцы ласкали самое чувствительное местечко ее тела, так что оно напряглось, взбрыкнув ногами. – Боже, это потрясающе, – прошипела Гермиона, и слова растворились в хриплом стоне, когда тело содрогнулось от ритмичных волн пронзившего его оргазма. Влагалище безжалостно сдавило твердый член, но Снейп был полон решимости сделать так, чтобы Гермиона как можно дольше потом помнила все. Поэтому он стиснул зубы, борясь с искушением выплеснуться в ее манящую глубину, пока невероятные ощущения, которые дарили ее плотно сжатые мышцы, не утихли. Почувствовав, что достаточно успокоился, Снейп положил ее лодыжки себе на плечи и наклонился вперед, заставив Гермиону согнуться почти пополам. Она была достаточно гибкой, как он и предполагал, так что эта поза оказалась ей по силам. Но на всякий случай он немного передвинулся вместе с ней на кровати, прежде чем полностью навалиться на нее. Подобное он проделывал нечасто: эта поза была одновременно открытой и интимной, и он редко желал такого уровня близости с кем-либо. Но Гермиона была исключением. Она и была исключительной – всегда, во многих отношениях. И он хотел, чтобы она это знала. Гермиона чувствовала себя тако*, начинка которого вот-вот вылезет наружу. Его возбужденный член все еще находился внутри нее: он пока не кончил. Но когда Снейп наклонился над ней, взгляд его темных глаз проник так же глубоко в душу, как член в ее тело, и она мгновенно забыла о дискомфорте, ощутив с ним столь сильную связь, что это сложно было описать словами. Ее разум готов был взорваться от бурлящих в нем мыслей и понимания того, как много значило происходящее сейчас. Когда ее глаза наполнились слезами, она подняла взгляд и увидела, что Снейп улыбается ей: уголки его губ были слегка приподняты, а морщинка между бровями разгладилась. Гермиона не ожидала увидеть улыбку, но это заставило ее вдруг почувствовать, что все будет хорошо. Хотя в глубине души она знала, что это не так. Уперевшись руками рядом с ее плечами, Снейп сначала почти полностью вышел, а затем вновь погрузился внутрь. Неспешно двигаясь, он позволил ей приспособиться к позе, а затем начал наращивать темп, все жестче входя в нее. Когда глубина и скорость толчков увеличились, Гермиона обхватила его плечи руками, впившись в выступающие бицепсы. Член теперь погружался внутрь абсолютно вертикально, каждый раз упираясь в шейку матки. Тяжесть его тела вдавливала ее в матрас, и каждый раз, когда Снейп отстранялся и постель пружинила вверх, его член снова толкал Гермиону вниз, так что она ощущала себя мячом, который бросают в стену. Все ее тело подрагивало изнутри и снаружи, а влагалище уже было на грани третьего грандиозного оргазма. Чувствуя, как Снейп вколачивается в нее, Гермиона осознала, что значит, когда тебя по-настоящему хорошо трахают. И лучше всего был открывающийся ей вид: из-за приподнятых бедер она могла наблюдать, как покрасневший член, скользкий от ее соков, двигается во влагалище, словно хорошо смазанный поршень. Воспоминание об этом она пронесет через всю жизнь. И она была не уверена, что кто-либо еще будет в силах соперничать с этим, и подозревала, что Снейп вполне мог только что разрушить ее сексуальную жизнь навсегда. Он задыхался от усилий, желая реализовать свое намерение основательно трахнуть ее, и все его тело блестело от пота, включая руки, которые сгибались, обхваченные ее пальцами, при каждом сильном толчке. Придавленная его телом, Гермиона хрипела от ошеломляющего ощущения нарастающего третьего оргазма. Его лобок врезался в клитор в тот самый момент, когда член ударил в шейку матки, и это резко вытолкнуло ее в пропасть оргазма, который принес с собой слезы, причину которых ей было сложно объяснить самой себе. Северус внимательно наблюдал за ее лицом, пока она кончала: оно было таким красивым и исступленным. И пока влагалище сокращалось, сдавливая движущийся внутри член, Снейп наконец тоже отпустил себя. – Гермиона, – выдохнул он, и из его груди вырвались стоны, сопровождая каждую волну мощного оргазма, который выплеснулся из его яиц в ее подрагивающее отверстие. Никогда раньше он настолько не желал погрузиться в кого-либо глубоко и остаться там навсегда. Но теперь такое желание появилось – с ней. Гермионой. Он не хотел покидать ее никогда. Он желал остаться соединенным с ней, внутри нее, в безопасности. Когда он наконец извлек член из сочащегося влагалища и рухнул на кровать, Гермиона тут же заползла на него и легла на грудь, устроившись у него под подбородком. Мгновение спустя она легонько начала чертить кончиками пальцев небольшие круги на его вздымающейся груди. Они оба молчали. Слишком многое нужно было сказать друг другу. Когда Снейп уже почти заснул, до него донесся ее тихий голос: – Эта палатка больше, чем спальня у меня дома. Он устало усмехнулся, поглаживая ее волосы. – Раньше я ненавидела свою спальню. Думаю, возможно, я бы ненавидела ее меньше, если бы… если бы ты был там со мной. Снейп продолжал поглаживать ее. Он точно знал, что она пытается сказать. Знал, чего она хочет. Но не ответил. Он просто не мог. *** Гермиона поежилась, выходя из палатки. Тихо пробормотав Согревающее заклинание, чтобы отогнать резкий холод, она не стала наколдовывать Люмос, сообразив, что яркая полная луна высоко в небе уже озарила молочным светом пустынную местность вокруг. Пробираясь сквозь влажную траву, она направилась к берегу, чтобы пописать. Обычно она проверяла, где именно располагаются границы защитных заклинаний Северуса, чтобы не пересечь их, но он заснул прежде, чем успел наложить их. Присев на корточки за кустом, Гермиона вздохнула с облегчением: она терпела слишком долго, особенно с учетом восхитительно жестких движений члена внутри нее. Она улыбнулась про себя. Секс был невероятным, но Северус также обещал, что будет по-прежнему разговаривать с ней. Она надеялась, что следующая их беседа будет о том, когда они уедут, и ей хотелось бы, чтобы ответом было «немедленно». Несмотря на то, что поездка была весьма занимательной, у нее не было ни малейшего желания оставаться здесь дольше. Снейп не ответил на ее замечание, но чем скорее он окажется в ее крошечной, но безопасной спальне, тем лучше. Вдруг на нее упала тень. Северус? Не успела она обернуться, как раздался свирепый рык, и острые, как бритва, когти полоснули ей по лицу. Волосатая рука заглушила крик, и Гермиона почувствовала, как ее подняли и потащили через равнину. __________________________________________________________________________ * Тако – традиционное блюдо мексиканской кухни, состоит из кукурузной или пшеничной тортильи c разнообразной начинкой — говядиной, свининой, курицей, морепродуктами, чоризо, пережаренными бобами, овощами, тушёной мякотью мексиканского кактуса. В качестве приправы служат сыр, кинза, лук, сальса, гуакамоле (Википедия).