Void Children: Little Slices of Life

Время шло, холодный сезон, захвативший поверхность, начинал отступать, и снег постепенно таял, пока лишь несколько маленьких сугробов не остались в низинах. Мато и маленький Рогачик вернулись в свой дом на Воющих Утёсах, как только мороз начал отступать, но Мато обещал Рогачу, что они приедут в Грязьмут снова в ближайшее время. В конце концов, жизнь в угасающем городе успокаивалась и возвращалась в своё обычное русло. То есть, пока Призрак внезапно не сел и не понял... что он чувствовал себя до невозможного ужасно. Он не понимал, почему именно, он просто проснулся раньше других сосудов и почти сразу заметил, что что-то не так. Это не было похоже на то, что он чувствовал, когда был тяжело ранен, этот тип боли был более чем знаком ему: ощущение пустоты, удерживаемой его телом, пропадало, будто бы испарялось, рассеивалось, словно дым, просачиваясь из трещин в его панцире. Нет, эта боль была похожа на оцепенение. Он чувствовал себя одеревеневшим и вялым, его голова, непривычно тяжёлая, кажется, едва ли держалась на плечах, и он не раз останавливался, чтобы присесть, пока его братья и сестры играли поблизости. Именно во время одного из таких случаев, когда Призрак предпочёл сидеть на скамейке вместо того, чтобы стоять настороже, Квиррел обратил на это внимание. – Привет, Призрак! – поздоровался с ним Квиррел, усаживаясь рядом на скамью. – Я вижу, ты решил немного отдохнуть, да? Обычно ты стоишь и смотришь, как играют дети. Призрак, как обычно, не ответил. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на Квиррела, чем мог бы хотя бы показать, что он заметил его присутствие. Вместо этого он просто смотрел вниз на свои колени, а перед глазами всё расплывалось. Квиррел удивленно наклонил голову. Хотя многие предположили бы, что молодой Рыцарь просто дремлет, интуиция Квиррела подсказывала ему обратное. Было что-то в его позе, что казалось каким-то напряжённым, непривычным, и Квиррелу это казалось странным, поскольку он не мог вспомнить ни одного раза, когда маленький воин выглядел вот так, необычно напряжённо. – Тебя что-то беспокоит, Призрак? Ты выглядишь немного подавленным. Призрак слегка приподнял свою голову, устало вглядываясь в Квиррела. Он хотел сказать, что что-то не так, но не знал, как выразить это, чтобы Квиррел понял. Он хотел сказать, что его тело болит, но как можно передать это без голоса? Он даже застонать от боли или позвать на помощь не мог. Один этот факт заставил легкую дрожь пробежать по телу Призрака, когда он быстро отвернулся, и это маленькое движение вызвало колющую боль в спине, где-то под лопаткой. Он рефлекторно потянулся назад, но понял, что ему не дотянуться дотуда, и тут же решил не делать этого, но поздно: это движение вызвало новые приступы боли. Квиррел что-то вопросительно воскликнул, подняв руку, как будто собираясь сделать... что-то. Призрак не был уверен, каковы были намерения этого жука, и, повинуясь импульсу, попытался выпрямиться, но обнаружил, что он не может этого сделать из-за того, что его панцирь был слишком жестким. Вместо этого он только слегка дернулся в направлении Квиррела. Призрак смотрел, как Квиррел осторожно положил руку ему на спину, ощупывая её, как будто пытаясь определить, в чём проблема, но, похоже, ничего не нашел. Затем, к еще большему замешательству Призрака, Квиррел положил тыльную сторону ладони на лоб его маски. – Ну, у тебя нет температуры... – наконец произнёс Квиррел после долгой паузы. – Тебе совсем нехорошо, друг мой? Может, ты заболел? Призрак уставился на Квиррела. Заболел? Сияние исчезло, а вместе с ним и чума. Почему Квиррел вообще предположил, что он заразился? Если только... он не имел в виду какую-то другую болезнь. И тут к нему подбежал один из маленьких сосудов. Кроха явно нашла что-то интересное и хотела показать Призраку. Она держала в руках что-то похожее на коричневый одуванчик. Маленький цветок, который часто рос в Грязьмуте рядом с домами. Сам цветок не был очень ярким или красочным, он был больше похож на сорняк, чем на настоящий цветок, но Кроха все равно была, кажется, очень взволнована своей находкой. Квиррел не смог удержаться от смешка при виде её энтузиазма, и Призрак сменил позу при приближении своей сестры. Кажется, настроение молодого Рыцаря немного улучшилось, когда Кроха нетерпеливо протянула ему цветок. Призрак протянул руку, чтобы прикоснуться к цветку, и в этот момент веселье Квиррела внезапно исчезло, когда он мельком увидел то, от чего у него по его телу прошла дрожь. Он молчал, наблюдая за братом и сестрой, прежде чем Кроха наконец убежала, чтобы вернуться к игре с Два и Три. Как только Кроха ушла, Квиррел осмелился заговорить. – Призрак... можно мне взглянуть на твою руку? – тихо спросил он. Рыцарь взглянул на него, удивлённый внезапной переменой в тоне Квиррела, но подчинился и протянул руку, чтобы тот взял её. Как только его рука показалась из-под плаща, подозрения Квиррела подтвердились. Он уставился на маленькие трещины, паутиной покрывающие тёмный панцирь молодого Рыцаря. Сначала он этого не заметил, потому что панцирь Призрака был настолько тёмным, что трещины почти что были незаметны, но теперь, когда Квиррел держал его за руку, он отчётливо ощущал ребристость этих трещин. Он мог только догадываться, насколько плохи остальные части их тела. – Призрак, к-как давно ты в таком состоянии? – неуверенно спросил Квиррел, продолжая смотреть на него. Он заметил, что хотя его панцирь треснул, он не кровоточил, как раненые, однако его поверхность была слегка влажной. Призраку потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. Казалось будто его разум в какой-то момент отвлекся, и сейчас он с трудом вернулся в настоящее. Но в конце концов ему удалось коротко покачать головой, отчего в глазах у него вспыхнули пятна, и молодой Рыцарь внезапно почувствовал головокружение. Дрожа, он потянулись было к Квиррелу, но тут же повалился вперёд. Квиррел быстро подхватил его, прежде чем он успел упасть со скамьи, и прижал к себе. – Призрак? Призрак! Как ты себя чувствуешь? – Беспокойство Квиррела усилилось. Он не знал, что делать, как помочь своему маленькому другу. Но Призрак не слышал его. Вместо этого он свернулся калачиком и положил голову на плечо Квиррела, как будто намереваясь вздремнуть. Да... вздремнуть было бы неплохо... просто немного вздремнуть... тогда, может быть, боль пройдет... ему просто нужно немного отдохнуть. *** Это была обычная ночь в Грязьмуте, ветер свистел в сумраке города, и огни светлячков безмятежно мерцали, а жители маленького городка занимались своими обычными делами. Все шло хорошо, по крайней мере, так поначалу думала Хорнет, шагая по улице. Она только что вернулась из очередного путешествия в глубины Халлоунеста. Она хотела отыскать Белую Леди в самом сердце королевских садов. Но, к её огорчению, путь ей преградили теневые ворота, которые по неизвестным ей причинам всё ещё оставались активными. Хорнет знала только одно существо, которое могло пройти через врата теней, и это был Призрак, у которого была теневая накидка. И Призрак был именно той причиной, по которой Хорнет хотела поговорить с Белой Леди. Она хотела расспросить старую Королеву о сосудах, о том, как они растут и стоит ли ей беспокоиться о некоторых вещах. В конце концов, Белая Леди породила бесчисленные количества сосудов, которые неизбежно были отброшены, когда появился Чистый сосуд. Ему было позволено расти, и, конечно же, Белая Леди была там, пока он созревал. Но, похоже, Хорнет не получит ответа от старой королевы сейчас, пока врата теней остаются активными. Она могла бы попросить Призрака помочь ей выяснить это, но Призрак был не в состоянии задавать вопросы, на которые она хотела получить ответы, и Хорнет слабо верила в то, что Призрак действительно расскажет ей что-нибудь об этом, даже если Белая Леди ответит на вопросы о взрослении сосудов. Примерно в это же время, пока Хорнет пребывала в задумчивости, она вдруг услышала тихий, быстро приближающийся топот маленьких ножек и остановилась, чтобы оглянуться туда, откуда раздавался этот звук. В переулке она заметила три фигуры, бегущие ей навстречу, и когда они прошли под светом ближайшей лампы, она сразу узнала белые лица стайки. Но... что-то было не так. Когда они подошли ближе, Хорнет с растущей тревогой поняла, что Призрака нигде не было видно, а маленькие сосуды выглядели очень обеспокоенно. Они бросились к Хорнет и начали отчаянно дергать её за край плаща. – Что вы трое делаете здесь в такой поздний час? Где же Призрак? – спросила Хорнет, в замешательстве наблюдая, как Два беспокойно пританцовывает на месте, в то время как Кроха и Три продолжают тащить её в том направлении, откуда они пришли. Хорнет бросила взгляд в переулок, потом снова посмотрел на безмолвно обезумевших детей. Кроха перестала дёргать и попытался подтолкнуть свою гораздо более высокую сестру, заставив Хорнет немного пошатнуться вперёд. Но тем не менее Хорнет, похоже, поняла, в чём дело. – Ладно, ладно! Отведи меня туда, куда ты хочешь. Хорнет позволила троице вести её. Они вчетвером нырнули в переулок между заброшенными домами Грязьмута, и Хорнет быстро поняла, что тропинка, по которой они шли, на самом деле была кратчайшим путём, который вёл прямо на улицу, где стоял дом Квиррела. Свет в окнах был тусклым и слабо мерцал на верхнем этаже. Два бросился к двери, распахнул её, и Хорнет с другими сосудами вошли внутрь. После того, как Два ногой захлопнул за собой дверь, все три сосуда повели Хорнет вверх по лестница, где они остановились перед дверью. Хорнет увидела свет, просачивающийся из-под двери, и, пока стайка беспокойно суетилась рядом с ней, она взяла на себя смелость постучать. – Входите, – раздался приглушённый голос с другой стороны, и Хорнет, не теряя времени, толкнула дверь, входя в небольшую комнату с обычной мебелью. Свет, который увидела Хорнет, исходил от зажженной свечи, стоявшей на ночном столике. Квиррел сидел на табурете рядом с кроватью, и, когда Хорнет вошла в комнату, она поняла, что на кровати лежит Призрак. Он дрожал, закутанный во множество одеял, а его глаза слепо смотрели в никуда. Квиррел промокнул его лоб влажной тряпкой. – Что с ним? – тихо спросила Хорнет, подходя к кровати рядом с Квиррелом. Дети следовали за ней по пятам. – Я не совсем уверен, – признался Квиррел, потирая затылок. – Не так давно он был в полном порядке, но потом я заметил, что он как будто не в себе, как будто его конечности слишком окоченели, чтобы двигаться. А вскоре после этого он упал и больше не просыпался. Я отнёс его сюда. – По хриплому голосу Квиррела было ясно, что он изо всех сил старается сохранить самообладание ради Призрака и его братьев с сестрой, но нервы его начали сдавать. – Боюсь, с тех пор он не шевелился. Глаза Хорнет сузились от беспокойства, и она протянула руку, чтобы положить её на макушку Призрака, но тут же отпрянула, словно обожжённая. Его тело было до невозможного горячим, но он дрожал, как будто замёрз. – Он всё ещё дрожит, и сначала я подумал, что он замёрз, но он практически горит на ощупь. – Квиррел продолжал рассказывать о том, что Хорнет уже поняла сама. Возможно, он просто делал это, чтобы отвлечься от впадения в состояние безнадёжности. – Может быть, он болен. Сосуды могут болеть? Жуки редко болеют, кроме инфекции, осталось не так уж много информации, рассказывающей про другие болезни, не говоря уже о каких-либо записях исследований, касающихся их. И его панцирь весь потрескался, но он не кровоточит и не выглядят повреждённым внешне… – Мы должны отвести его к горячему источнику, – сказала Хорнет, выпрямилась и с готовностью повернулась к Квиррелу. – Ну, да, да, я думаю, что горячие источники... о! Правильно! Горячие источники, конечно! – Квиррел вскочил со своего места с новым энтузиазмом. – Почему я не подумал об этом раньше? Хорнет, ты гений. Хорнет моргнула от неожиданного восклицания и покачала головой. Как можно быстрее Квиррел завернул Призрака ещё в дюжину одеял, прежде чем подхватить дрожащего Рыцаря и перекинуть свою сумку через плечо. – Ладно, пошли! Хорнет кивнула и вместе со всей сворой направилась к станции рогачей, где они вызвали Старого Рогача и вскоре уже были на пути к Перепутью. *** Пока Старый Рогач нёс их к месту назначения, Призрак продолжал дрожать в руках Квиррела, словно шмель, попавший в снежную бурю, и всё, что Квиррел мог сделать, это осторожно покачивать лихорадочный свёрток в надежде принести Призраку хоть какое-то утешение. Он даже не был уверен, что маленький Рыцарь был в сознании. Возможно, он был без сознания с того момента, как упал тогда со скамейки. Квиррел не знал наверняка, и он мог только сидеть и надеяться, что целебные свойства горячего источника излечат молодого Рыцаря от того, что его беспокоило. *** Путь от Грязьмута до Перепутья был не очень долгим, особенно если ехать верхом на Рогаче, но Хорнет казалось, что дорога туда заняла целую вечность. Когда они наконец остановились, все бросились слезать с Рогача и, не теряя ни минуты, тут же бросились к пещере, где находился горячий источник. Полый Рыцарь был там, всё ещё отдыхая в воде, чтобы погасить яд, глубоко въевшийся в его панцирь. Он не возражал против одиночества, на самом деле Полый привык к одиночеству, и он обнаружил, что одиночество было особенно приятно, когда у тебя не было разъяренного света, содержащегося внутри него. Одиночество было мирным, единственными звуками были тихое журчание воды и шипение пара, поднимающегося в воздух. Однако спокойная атмосфера внезапно была нарушена эхом шагов, бешено приближающихся к ним. Полый мог чувствовать и слышать их сквозь вибрации, пробегающие по каменному полу и поднимающиеся вверх по их рогам. Это ощущение показалось ему интересным, особенно после того, как он потерял зрение из-за палящего Света; все остальные чувства пустого были усилены. Большой сосуд неохотно поднял забинтованную голову, вода стекала по его лицу и капала на каменный пол, когда он повернулся лицом к входу в пещеру. Он ошеломленно наклонил голову; казалось, что шаги исходят не от одного существа, а от многих, каждый из которых был разного размера и походки, хотя все они явно спешили. Полый мгновенно напрягся, когда кто-то в панике ворвался через вход, и слегка сдвинулся, когда почувствовал, что одно из существ остановилось у края бассейна и, судя по всему, стало возиться с тканью. Полый Рыцарь был совершенно сбит с толку и издал хриплый звук, похожий на звук умирающего короля Мстекрылов. – Извини, старший брат, – раздался голос Хорнет где-то рядом. – Наш брат нуждается в восстановлении. Кажется, он очень сильно заболел. Резкое булькающее шипение вырвалось из груди Полого при этой новости. Его брат заболел? Но сосуд ведь не заболел… Он хотел передать это, но мог только издавать скрежущие звуки. Тогда Полый медленно покачал головой из стороны в сторону. Сосуды не болели. Но внимание Хорнет было приковано к чему-то другому. Она наблюдала, как Квиррел разворачивает Призрака из связки одеял, и только для того, чтобы ахнуть от шока и нарастающего ужаса при виде того, что открылось. Последние одеяла были покрыты чёрными пятнами, а всё тело Призрака сочилось чёрной жидкостью. Тёмные слёзы текли из глаз, которые всё ещё смотрели невидящим взглядом в пустоту. Хорнет оцепенела от страха, а трое детей жались друг к другу у её ног, испуганно глядя на своего тающего брата, а Квиррел явно дрожал от ужаса. – Ч-что с ними происходит?! – воскликнула Хорнет. Её голос был напряжён от страха. Она отчаянно смотрела на Квиррела в поисках ответов, ответов, которых у него не было. – Я не знаю... – ответил Квиррел приглушённым голосом, не сводя глаз с некогда непоколебимого Рыцаря, теперь превратившегося в дрожащую скорчившуюся фигуру, залитую растущей лужей его собственной крови. Дрожащими руками Квиррел потянулся, чтобы поднять его, намереваясь погрузить в воду как можно быстрее, но как только он коснулся Рыцаря, то сразу отпрянул с криком боли. Температура Призрака начала неуклонно повышаться в какой-то момент во время поездки к Перепутью, и Квиррел, должно быть, не заметил этого из-за множества слоев одеял, в которые он завернул Рыцаря. Но теперь температура Призрака превышала то, что считалось безопасным по стандартам жуков, и сейчас Призрак казался настолько горячим, что мог ошпарить хитин. Хорнет тут же подбежала к Квиррелу. Она быстро схватила несколько чистых одеял и разорвала их на импровизированные бинты. – Вот, опусти руки в воду, – сказала она. Квиррел попытался отмахнуться от неё, больше беспокоясь о Призраке, чем о своём собственном благополучии. – Н-нет, нет, я в порядке! Просто немного обжегся, вот и всё. – Он одарил её неуверенной улыбкой, хотя Хорнет явно не купилась на это. Его руки чертовски болели, но сейчас ему было все равно. Призраку, вероятно, было ещё больнее, чем ему. Тем временем Полый Рыцарь выбрался из бассейна, и стайка сосудов отскочила в сторону, когда старший сосуд тяжело опустился на берег. Оставшейся рукой он вслепую ощупывал всё вокруг, пока не наткнулся на маленькое тело его брата. С ловкостью и осторожностью, которые противоречили его искалеченному состоянию, Полый Рыцарь поднял Призрака. Он был настолько мал по сравнению со взрослым сосудом, что практически умещался в его ладони. Раздался шипящий звук, когда перегретая пустота обожгла хитин Полого, но для него это едва ли было чем-то большим, чем смутное покалывание по сравнению с обжигающим жаром Лучезарности. Собравшаяся группа наблюдала, как Полый Рыцарь опустил Призрака в бассейн источника. Стайка отпрянула назад: шипящий звук в несколько раз усилился, когда тело Рыцаря соприкоснулось с водой. Полый Рыцарь отступил, позволив телу молодого Рыцаря плавать в середине бассейна. Пар и яркие капельки души поднялись в воздух, скрывая фигуру Призрака в облаке тумана. Прижавшись друг к другу на краю бассейна, они все внимательно наблюдали, как туман смешивается с клочьями пара, похожего на пустоту. Затем Полый Рыцарь, казалось, что-то почувствовал и неуверенно поднялся на ноги, прежде чем поплестись к выходу, тем самым отвлекая внимание Хорнет от Призрака. – Куда это ты? – спросила она с нарастающим негодованием, наблюдая, как её старший брат исчезает в коридоре. Со вздохом отчаяния Хорнет, после короткого заверения, что она скоро вернется, направилась вслед за Полым, прочь из пещеры. Квиррел только кивнул в ответ, не отрывая глаз от бассейна. Хорнет боялась, что её старший брат зацепится рогами за потолок или, что ещё хуже, врежется во что-нибудь из-за своей слепоты, но она с удивлением обнаружила, что Полый довольно хорошо двигается среди каменных дорожек Перепутья. – Куда ты собрался? Вернись! – Хорнет метнула свою иглу и промчалась следом за ней, чтобы догнать большого сосуда, который просто игнорировал её протесты и продолжал свой путь. Хорнет ничего не оставалось, как последовать за ним. В конце концов, она поняла, куда ведет Полый, и не могла не задаться вопросом, почему он чувствовал необходимость прийти к родовому Кургану. Что он надеялся здесь найти? – Ого! Это ты, покрытый шрамами? – Старый голос Улитки-Шамана приветствовал Полого Рыцаря своим обычным смешком. – А это что такое? Ты привел с собой красную! Оооо, может быть, тебе тоже что-то нужно? Холлоу издал свистящее ворчание, когда они прошли мимо старого шамана в коридор за воротами, оставив Хорнет наедине с Улиткой. – Простите за вторжение, Шаман. Мой брат, кажется, считает, что в этом вашем Кургане есть что-то необычное. Улитка-Шаман, посмеиваясь, отмахнулся от нее. –О, я знаю, знаю. Тот, что со шрамом, часто заглядывает ко мне в гости или играет с маленькими бальдрами. Хорнет удивленно моргнул. – Что? Мне казалось, что он не может передвигаться по Перепутью без посторонней помощи. – Охохохо! Чепуха, он слишком упрям, чтобы долго оставаться неподвижным. Напоминает мне маленькую тень… Полый Рыцарь внезапно появился снова. Согнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок коридора, он сжимал в руке несколько семян живокрови, пытающихся вырваться из его когтей. Хорнет внезапно поняла намерение своего старшего брата и поспешила собрать одно или два жизненных семени, которые сумели выскользнуть из руки Полого, прежде чем последовать за ними из родового Кургана, быстро попрощавшись с Улиткой-Шаманом. – Удачи тебе, ого! Она тебе обязательно понадобится, – загадочно сказал Шаман, провожая их взглядом.