Касанием твоим едины

«Для того, чтобы входить в чужие мысли, нужно установить некий образ, с помощью которого можно беспрепятственно открыть чужой разум…». Перечитав абзац уже в сотый раз, я так и не смогла вникнуть в его суть. Если насчет смысла у меня были смутные догадки, то с образом было непонятно ровным счетом ничего. Что это за штука? Предмет? Или конкретная дверь? Или для каждого он свой? А может он определенный для каждого человека, чей разум собираешься посетить? И как вообще понять, что образ нужный? И как выглядит граница между двумя сознаниями? А если я слышу, а не читаю, что-нибудь в алгоритме меняется? Миллион вопросов — ни одного ответа. Куча информации — один человек, способный помочь с ней разобраться. Скверно, конечно, это всё, но выбора нет. Соскочив с кровати, я кинула книгу на прикроватную тумбочку, та в ответ сердито скрипнула. Найдя свою обувь под кроватью, я забросила на её место тапочки и вышла из спальни, хлопнув дверью. Старшекурсницы, поднимавшиеся на свой этаж, удивленно посмотрели на меня, но я проигнорировала их и быстро спустилась в гостиную. Там царила привычная атмосфера веселья и беззаботности. Королями, естественно, были братья Уизли. «Грейнджер», — тут же прозвучало в голове. Я представила огромную дверь и постаралась мысленно ее захлопнуть, проносясь мимо близнецов. — «Что это с ней?» Бесполезная книга! — Привет, Рон, почему один? — накинулась я на друга. Он удивленно посмотрел на меня, взглядом повторяя вопрос своего брата. — Ты в своей комнате, а Гарри у Амбридж. На отработке. Забыла? — Он же уже отработал, разве нет? Вчера был последний день, — удивилась я, неосознанно потирая свой шрам от ожога, стараясь удержать собственные чувства. — Он новую схлопотал, — пожал плечами Рон, изображая безразличие, хотя его мысли говорили совсем об обратном. — Когда только успел! — прошипела я, слегка пнув кресло на котором сидел друг, удивлённо посмотревший на меня. Он открыл рот, собираясь задать вопрос, на который отвечать мне совсем не хотелось, поэтому я постаралась закончить наш странный разговор. — Ну ладно. Я ушла…в… библиотеку. Подождёте меня? Нужно будет обсудить дату собрания ОД. — Давай схожу с тобой, посижу там, всё равно заняться нечем, — предложил друг, с явным удовольствием откладывая эссе по трансфигурации. Нечем ему заняться, как же! — Спасибо, Рон, но лучше подожди Гарри. Доделай своё домашнее задание. Или сходи к мадам Помфри, попроси у неё настойку для его рук. — Откуда ты знаешь про них? — испуганно вздрогнул парень, виновато опуская взгляд. — Я всё знаю, Рон. И меня очень огорчает, что узнаю я об этом не от своих лучших друзей, — технически, именно от своих лучших друзей я об этом и узнала, но, само собой, способ был совсем не честный, так что вряд ли я когда-нибудь признаюсь им в этом. — Ладно, забудь. Я ушла. Сразу добраться до Снейпа у меня не вышло: сначала были первокурсники, которых пришлось проводить до гостиной Пуффендуя, потом два третьекурсника, решивших устроить дуэль, выведших меня из себя настолько, что я отвесила им обоим подзатыльники и отправила по гостиным, подогнав одним очень неприятным заклинанием. Затем я перепутала коридоры и добрых пять минут искала выход назад. И на волне собственно раздражения я буквально влетела в кабинет профессора зельеварения после его недовольного «войдите». — Профессор, мне нужна ваша помощь, — протараторила я, когда Снейп непонимающе взглянул на меня. *** — Мисс Грейнджер, я не совсем понимаю, в чем ваши затруднения, — устало проговорил Снейп после, наверное, сотой моей попытки сделать хоть что-нибудь. — Может, вы просто примите как данность тот факт, что можете слышать мысли и начнёте учиться управлять своим даром? — Я приняла… — слабо возразила я. — Чушь, — оборвал меня Снейп. — Вы жалеете себя, копаетесь, ищите причины. Но вам эти причины не за чем, понимаете? У вас слишком мало времени и тратить его на самокопание и самобичевание — кощунственно! — Я не могу понять, как можно с помощью какого-то образа открыть или закрыть разум, — взорвалась я, подскочив со своего стула. — Тем более чужой! Сегодня, я пыталась с помощью воображаемой двери отгородиться — безрезультатно! Еще и эмоции чужие… Они сводят меня с ума! — Ну, во-первых, если вы хотите отгородить свой разум, то логичнее представлять стену, не находите? — ехидно усмехнулся Снейп, поправляя покатившиеся от моего подъёма свитки пергамента. — А во-вторых, лучше подумайте о том, что вас успокаивает, мисс Грейнджер. — Успокаивает? — от недавней вспышки гнева ничего не осталось и я снова присела на стул, нервным движением поправив подол форменной юбки. — Наверное, чтение. — Не подходит, — слегка брезгливо фыркнул профессор. — Еще. — Вязание, — неуверенно прошептала я, вспоминая сколько нервов у меня ушло, прежде чем я смогла разобраться во всех этих адских петлях, пока не научилась отличать изнаночную от лицевой. Но сейчас, определённо, вязание меня успокаивало, пусть и получались у меня гигантские мочевые пузыри вместо шапок. — Это может подойти, — пробормотал Снейп, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Представьте, что между вами и тем, чьи мысли вы слышите, есть нить, которая вас связывает. И, чтобы услышать, вы просто подтягиваете чужое сознание за эту нить. Или отпускаете, в зависимости от ситуации. — Нить, — пробормотала я, закрывая глаза. Профессор продолжал что-то монотонно говорить, а я сосредоточилась на нитях. Сначала, ничего, кроме головной боли не было, а потом появились разноцветные нити. Какие-то были тоньше, какие-то толще, но они были! — Вижу! Я вижу нити! *** С нитями всё пошло гораздо лучше. Пусть и не сразу, но я таки научилась контролировать свои новые способности. Легче всего это было делать с Малфоем. Его серая — хотя, с очень большой натяжкой, её можно было посчитать серебряной — нить была самой тонкой и податливой. Поэтому практику я начала именно со слизеринца. На следующее утро, после занятий со Снейпом, я вошла в Большой зал, мысленно держа в руках нить Малфоя. Парня, как и его друзей, за Слизеринским столом не было. Взглянув на часы, я решила, что еще слишком рано для того, чтобы «принц» снизошел до завтрака. И была абсолютно права: спустя двадцать минут, я услышала обрывки мыслей Малфоя. Крепче ухватив нить, я закрыла глаза и потянула её на себя. «Интересно, сегодня опять будет эта несъедобная овсянка или можно рассчитывать на пудинг. Нужно намекнуть матери на то, какие здесь завтраки. Мои запасы уже заканчиваются». — Гермиона, с тобой всё в порядке? — спросила Парвати, сидевшая рядом со мной, дотронувшись до моей руки. Я немного отвлеклась, переводя внимание на девушку, и следующий обрывок шёпота заставил меня вздрогнуть. «А если попробовать её заморозить на лету, тогда она упадёт…». — Да, — я прочистила горло, чтобы избавиться от хрипотцы. — Да, я в порядке, не выспалась просто, — нервно улыбнувшись Парвати, я посмотрела в сторону дверей и как раз в этот момент вошли слизеринцы, среди которых был интересующий меня объект, равнодушно мазнувший взглядом по нашему столу. «Хотя, если подумать, то это будет нечестно. С кем угодно можно жульничать, но точно не с Ноттом. Тогда как сделать, чтобы она упала?» — А где Гарри и Рон? — снова подала голос Парвати, как бы между прочим интересуясь моими друзьями. С чего вдруг такое внимание? — Спят ещё, наверное. Сегодня же суббота, — девушка пожала плечами, удовлетворившись моим ответом. А я внимательнее присмотрелась к её подружке, подозрительно тихой сегодня. — Тебе что-то нужно от них? «Левиоса тоже не вариант. Конфундус? Что еще может подойти… Грёбанная муха! Дёрнул же меня Мерлин согласиться на этот дурацкий спор!» — Просто интересно, — ответила Парвати, а я в этот момент хохотнула. Муха? Серьезно? Я-то решила, что они хотят кого-нибудь убить, а тут какая-то муха. Мальчишки, они и в Слизерине мальчишки. — Я что-то смешное сказала? — возмутилась девушка. — Нет, прости меня, просто…вспомнила кое-что, — ещё раз хохотнув, я отпустила от себя нить, пока шёпот не перестал звучать. — Думаю, что они должны вот-вот подойти. Вряд ли Рон пропустит завтрак, — добавила я, краем глаза следя за Лавандой, которая при имени друга, слабо улыбнулась, опустив взгляд. Целый день практики и определения где чья нить прошёл как нельзя лучше. Моё настроение, впервые за несколько недель, было превосходным. Некая загадка в цветах нитей вызвала во мне бешеный азарт. Определив что Малфой серый, я решила, что логика мне понятна. Цвет нити Гарри — золотой — только укрепил мою уверенность. Но на этом логика закончилась. Споткнулась я об Рона, решив, совершенно справедливо на мой взгляд, что его нить — желтая. Обедая, я потянула за неё. У меня получилось сосредоточиться даже не закрывая глаз. Я ликовала от ощущения своего прогресса, но вместо мыслей друга, я узнала что Дин Томас влюблён в Джинни. Я чуть не подавилась картофелем, заботливо приготовленным домовиками. Было очень неловко. После этого промаха, я стала немного осторожнее трогать нити. Поэтому, белую, ярко светившуюся в моём сознании, я потянула уже у себя в комнате. «Если он сейчас сходит Е1, то он покойник», — ликующе прошептал друг. — «Я в два счёта поставлю ему мат». — Отлично, Рон — белый. Я отпустила от себя его нить, прислушиваясь, как шёпот постепенно стихает, оставляя меня в одиночестве. Оставалось разобраться кому принадлежат зелёная, красная и пурпурная нити. Судя по тому, как ярко светились зелёная и пурпурная, эти принадлежали близнецам, выяснить кому какая будет очень не просто — их голоса в моей голове звучат практически идентично. Тут, скорее всего, придётся опираться на эмоции, а значит нужно будет находиться с ними в одном помещении. Ближе к ужину я спустилась в гостиную. Там было всё как и всегда субботним вечером. Пройдя сквозь стайку первокурсников, игравших в какую-то странную игру, я присела рядом с друзьями. Меня мгновенно накрыли раздражение Гарри и досада Рона. Где-то на периферии ощущалось чьё-то отчаяние. От этой какофонии ощущений мгновенно заболела голова. Нащупав нити друзей, я постаралась отпустить их, оставив слабое натяжение, чтобы они были в пальцах, но то, что на другом конце было недосягаемым. Эмоции и шёпот друзей стали еле ощутимыми. В поле моего зрения попал один из близнецов, когда я стала внимательнее оглядывать гостиную.Он меланхолично сидел в кресле, свесив свои длинные ноги через подлокотник и отсутствующим взглядом следя за однокурсниками. Момент идеальный. Я потянула за зелёную нить. Возможно, это я сделала слишком резко, потому что из-за чужого отчаяния, навалившегося словно лавина, у меня перехватило дыхание. «Если я попрошу помощи у Гермионы, она ведь не станет надо мной насмехаться. Она добрая. И не считает меня тупицей, кажется». Отлично, у Невилла — зеленая нить. И, судя по его настроению, мой эксперимент придется отложить и помочь ему с эссе по зельеварению. С другой стороны, куда мне торопиться? Какие нити принадлежат близнецам, мне теперь известно. Определить какая кому принадлежит — дело техники. Займусь этим после ужина. *** Пурпурная — Джордж. Определённо. Никогда больше не притронусь к этой нити. Ни за что! То, что я узнала об интимной жизни Джорджа и Анджелины… Фу! Чулан для мётел на четвертом этаже, старый класс трансфигурации, ванны старост — и это только то, что я успела услышать. До сих пор щёки горят. Я, конечно, знала, что близнецы уже взрослые, но чтобы настолько… А то, о чём он думает, когда Анжелина в Большом зале спускает свою руку под стол, трогая Джорджа за причинные места. Мерлин, я теперь не смогу сидеть напротив них, зная, что происходит под столом. Фу! Фу! Фу! — Привет, — рядом со мной присел Фред, принеся вместе с собой тихий шёпот. — Привет, — проворчала я, вновь начав двигать спицами. — Дела отлично, сижу вяжу, ты меня не отвлекаешь, — только после того, как я произнесла последнюю фразу, поняла, что ответила на невысказанный вопрос. — Отлично, — бодро ответил парень, не заметив моего промаха. — Слушай, у меня к тебе есть один очень личный вопрос. — Насколько он личный? — прищурилась я, откладывая спицы. — Очень, — нервно улыбнулся Фред, а я начала тереть свой шрам, чтобы удержать собственные эмоции. Немного поразмыслив, я ослабила тёмно-красную нить, соединяющую нас, чтобы абстрагироваться от мыслей Фреда. — Ну, хорошо, если он приличный, то задавай. — Ты любишь Рона? — честно сказать, этот вопрос застал меня врасплох. Я была готова к любому развитию событий, кроме этого. — А почему ты интересуешься? — Вы, как я заметил, очень близки. Не разлей вода, я бы сказал. Многие считают, что между вами есть некие романтические чувства. Вот и возник у меня такой вопрос — ты любишь моего брата? Просто ответь, — ещё раз спросил Фред, смотря в этот момент на Рона. — Не пойми меня неправильно, я люблю твоего брата, честно, но только как друга, или, скорее, как брата. Никаких романтических чувств я к нему не испытываю и не испытывала. Никогда! — поспешно вдохнув, я продолжила свою тираду, опасаясь, что Фред остановит меня. — Я прекрасно понимаю, что мы не созданы друг для друга. И рада этому, потому что наши отношения превратятся в сущий кошмар и убьют нашу дружбу. А это последнее, что я хочу. Я слишком дорожу ей. И, вообще, можешь спросить у Рона, уверена, он ответит тебе точно также. Я замолчала, прислушиваясь. Никакого шёпота, только громадное облегчение, будто вся тяжесть неба, упала с моих плеч. Неужели это ощущение идет от Фреда? При всём моём уважении к нему, никогда не замечала подобной заботы о Роне. Да, что уж там, и не слышала даже. Но, хотя, раньше и мысли читать я тоже не могла. — Я так и думал, собственно! «Хотя, сомневаюсь, что малыш Ронни так думает». Ехидный шёпот собеседника прозвучал у меня в голове, явно давая понять, что вся моя система нитей никоим образом не действует на Фреда Уизли.