Давай сыграем?..

Спустя две недели Руслан с лучшим другом сидели в баре. Они говорили много, долго и ни о чем. Кузнецов пил пиво, Марат — что покрепче, за время продолжительного разговора постепенно хмелея и расслабляясь, в приятной компании коротая часы пятничного вечера. Алиев делился с Русланом последними новостями, от задумчивого больше обычного Кузнецова получая в ответ скупые комментарии. Подозрительно поглядывая на парня из-под бровей, Марат его о столь странном поведении не спрашивал, искренне радуясь и тому, что им удалось наконец встретиться и пообщаться, компанией своего близкого друга наслаждаясь, после второго бокала рома переходя к более откровенным и компрометирующим темам для разговора. Ара рассказал Кузнецову о том, что собирается вновь попытать удачу в моногамных отношениях, с новой секретаршей своего отца завязывая роман, от улыбнувшегося новостям друга получая безоговорочную поддержку и пожелания успехов. Руслан за Алиева был искренне рад. Одобрив кандидатуру миловидной блондинки, показанной Маратом на экране смартфона, Кузнецов благословил его на вторую попытку остепениться, от широко улыбающегося Алиева слушая комплементы в адрес его Наташи. О том, что по личному заявлению Ары полугодичной давности все девушки были тупыми меркантильными блядями, Руслан другу напоминать не хотел. Слушая о Наташе, Кузнецов думал о другом. Его собственное признание жгло язык и сдавливало горло, Руслана, не находившего в себе смелости открыться другу, заставляя взволнованно ерзать на стуле и безостановочно крутить бокал пива в руках, под подозрительным взглядом почти черных глаз Марата чувствуя себя крайне неуютно и некомфортно, продолжая вести беседы на отвлеченные темы, но боясь сказать о главном. Алиев говорил много и громко. Руслан почти все время молчал. И думал, гоняя в голове мысли по кругу, в памяти рисуя образ рыжего парня, более смелого и прямолинейного, чем Руслан был всегда сам. Наверное, будь на его месте Марс, тот не стал бы высиживать яйца на стуле, боясь посмотреть лучшему другу в глаза. Он сказал бы обо всем тому честно и прямо, а не трусливо отмалчивался и тянул время, как его старший брат. Марсель был младше, но гораздо сильнее Кузнецова и характером, и духом, Руслана, крепко сжавшего от напряжения очко, вдохновляя на смелый поступок сейчас. — Я встречаюсь с Марсом, — выпалил Кузнецов, своей совести и Марселю в его голове наконец-то сдаваясь, повернувшемуся к нему Марату смотря прямо в глаза, признаваясь во всем лучшему другу и буквально ощущая, как тяжелый камень падает с его плеч. Ему так чертовски надоело обманывать Ару, придумывать себе оправдания и нелепые отмазки, чтобы очередной встречи с Алиевым избежать, с каждым днем все дальше отталкивая от себя лучшего друга, их доверительные в прошлом отношения пуская по пизде. Во всем мире у Руслана не было столь близкого человека, как Ара. С Маратом они столько всего уже вместе прошли, плечом к плечу преодолевая и огонь, и воду, и медные трубы, за долгие годы дружбы ни разу не поссорившись и не поругавшись. "Ну, что ж, Кузнецов, все бывает в первый раз". Увидев, как после его неожиданного заявления Ара вдруг резко изменился в лице, Руслан был готов прямо тут, на глазах у всего честного народа, получить по морде. Надеялся только, что натренированный кулак лучшего друга, как максимум, сломает ему только нос, решившегося на смелое признание Кузнецова не укладывая на больничную койку, позволяя Руслану сегодня вернуться домой. Спрятав глаза на дне бокала с пивом, Кузнецов молчал и ждал приговора, на судорожно хватающего воздух ртом Марата боясь посмотреть, но зная, что такого поворота событий Ара уж точно не ожидал. Алиев был в ахуе (и это еще мягко сказано!). — В каком смысле? — нахмурил брови выходец с горы, разворачиваясь к лучшему другу, всем сердцем надеясь на то, что Руслан, как обычно, просто шутит. Была у Кузнецова такая идиотская привычка бесить Алиева тупыми гомосятскими шутками. — В прямом, — но Руслан, к его сожалению, говорил серьезно. — Скоро год, как мы с Марселем вместе, — повторил он не громче, но чуть уверенней, признаваясь Алиеву в том, что уже довольно продолжительное время Кузнецов со своим младшим братом состоит в странных и непонятных для Ары отношениях. — Ты шутишь? — с надеждой выдохнул Алиев. — Я серьезно, бро, — ответил Руслан. — Прости. Не знал Кузнецов, за что конкретно он извиняется. Но, глядя на то, как крепко сжались на стойке бара большие кулаки, почувствовал острую необходимость произнести это слово, перед своим лучшим другом повинно склоняя голову. Как осужденный на казнь преступник перед своим палачом. — Бля, Рус, скажи мне, что ты шутишь, — отказывался верить услышанному Алиев, на лучшего друга пристально смотря, мысленно умоляя Кузнецова забрать свои слова обратно, пока его мозг от осознания этого пиздеца не взорвало. — Если хочешь, скажу, но это будет ложью, — Руслан устало вздохнул. — Мы с Марсом вместе, — повернул голову, посмотрев в черные, как уголь, глаза. — Прими это. Но принял Руслан. И не информацию, а быстрый и ловкий удар в горло, захлебываясь кашлем и сгибаясь пополам, в руках тут же вскочившего со стула Ары направляясь на улицу, выяснять отношения с лучшим другом без посторонних свидетелей. — Повтори! — крикнул Алиев, выталкивая Руслана из двери, едва не сбив с ног стоявших у входа людей, и, взяв за шкирку несопротивляющегося Кузнецова, поволок того за угол, из своего лучшего друга, оказавшегося пидором-извращенцем, намереваясь вытрясти запоздалое признание. — Ты трахаешь своего младшего брата? — кинув Руслана на каменную стену, прорычал Марат очень зло, перед продолжающим кашлять и хрипеть Кузнецовым, прижавшимся лопатками к кирпичам, останавливаясь в готовности нанести еще один удар. Точный и сильный, как учили Марата на тренировках во времена учебы в школе. "Последний", — понимал Руслан. — Сводного брата. И не просто трахаю, Ар. Я типа в него влюблен, — сказал он, и сам охренел. До этого самого момента Кузнецов избегал этого слова даже в долгих диалогах с самим собой, свои чувства к Марселю прекрасно осознавая, но боясь их озвучить, влюбленность в своего сводного брата списывая на простое физическое желание и умопомрачительный секс. Обнимая мальчика по ночам, после того, как они долгие часы занимались любовью, Руслан чувствовал этот странный трепет в груди, подозревая, из-за кого так взволнованно и часто бьется его сердце, но вслух об этом никогда не говорил. Не имея возможности во всем этом самостоятельно разобраться, Кузнецов упрямо продолжал молчать, незнакомое доселе чувство оставляя гореть внутри без названий и четких определений, ожидая момента, когда к нему наконец-то придет прозрение. Правда, Руслан не ожидал, что это случится на глазах у его лучшего друга, в грязной подворотне у обоссаной стены, заставляя Кузнецова в своих чувствах к Марсу признаться под страхом перелома челюсти или проломленной головы. Однако, впервые сказав это, Кузнецов своих слов обратно забирать уже не собирался. — Я люблю его, Ар, — громче и тверже он их повторил, в черные как смоль глаза лучшего друга смотря уверенно и прямо, намекая Алиеву о том, что говорит сейчас Руслан предельно серьезно. — Пиздец, — выдохнул Марат, шагая вперед и занося руку. Руслан услышал свист воздуха где-то рядом со своей головой. Вздрогнул всем телом, но от удара не отклонился. Зажмурился только, ожидая заслуженную боль. — Пиздец, Рус, — но вместо удара он услышал лишь хриплый голос. Осторожно приоткрыл один глаз. Марат стоял напротив весь белый, стесанный об стену кулак прижимая к груди левой рукой, смотрел на него своими черными глазами, Руслана за его откровения, казалось, презирая. — Мой лучший друг — пидор, — вздохнул обреченно Алиев, делая маленький шаг назад. — И трахает своего младшего брата, — свое собственное умозаключение повторил он, на сказанные Русланом слова не обращая внимания, как будто тот их только что и вовсе не произносил. — Ар... — Это пиздец, Рус, — сплюнул под ноги Марат и ушел, не обернувшись. Кузнецов устало привалился к стене, царапая спину о кирпичи и медленно сползая на землю, усаживаясь задницей на грязный асфальт. Он только что потерял лучшего друга. "Вот такой вот каминг-аут, Руслан". Домой Кузнецов вернулся позже, чем планировал — гулял по набережной Москвы-реки, много думал и не меньше курил, в своей памяти перекатывая по кругу короткий разговор с Алиевым, помимо большой потери принесший с собой еще и одно очень ценное приобретение. Озвучив свое признание перед другом и вдоволь наговорившись с самим собой, Руслан лишь сильнее убедился в том, что Марселя он давно и безоглядно любит, и не понял этого раньше только лишь потому, что подобных чувств Кузнецов никогда и ни к кому в своей жизни не испытывал. Это осознание не стало для Руслана таким уж грандиозным ударом. Он долгое время уже догадывался, что с Марселем у них не просто охуительный секс, наслаждаясь не только идеально слепленным для него и таким отзывчивым телом, но и духовной близостью с Марсом. Ведь были в их жизни тихие и спокойные вечера, когда они не стремились поскорее избавиться от одежды, сидели, обнявшись, и просто смотрели фильм, обсуждали его сюжет и все-все на свете, долгими часами просто наслаждаясь обществом друг друга без попыток залезть руками в трусы. В эти моменты Руслан чувствовал себя по-настоящему счастливым, обнимал Марса, целовал его лоб и глаза, жмурившегося от удовольствия мальчика согревая теплом своих объятий, чувствуя, как внутри от его близости все трепещет и восторженно поет. Руслан был влюблен. С этим открытием Кузнецов и поехал домой. Вернувшись в свою квартиру около полуночи, Руслан открыл дверь ключом, и, разувшись, сразу направился в комнату, на то, что в ванной почему-то горел свет, не обращая внимания. На его кровати, свернувшись калачиком, спал Марсель. "Что ты тут делаешь?" — удивился про себя Кузнецов. У Марса был свой комплект ключей, но увидеть его здесь сегодня Руслан уж точно не ожидал — о своем намерении встретиться с Маратом Кузнецов рассказал брату еще днем, подбадривающему его по телефону Марсу обещая приехать к родителям завтра днем или утром, в зависимости от того, как пойдет дело с Арой. Сказав, что будет ждать, Марсель весь вечер Кузнецову не писал и не звонил. Была у и так идеального во всех отношениях Марса одна черта, за которую Руслан его еще чуточку больше любил (любил!): когда это было нужно, младший делал шаг в сторону, предоставляя старшему брату необходимое время и пространство, чтобы в своих мыслях и делах разобраться. И каким-то удивительным образом Марсель всегда чувствовал тот момент, когда Руслан, наоборот, в нем сильно нуждался, неожиданно, но так желанно появляясь на пороге его комнаты, своим присутствием, нежностью и лаской успокаивая бушующий внутри Кузнецова ураган. Так было в день рождения Руса. Так было в Новогоднюю ночь. Так и теперь случилось — от осознания этого Руслан улыбнулся, к спящему на его кровати мальчику делая шаг. Быстро раздевшись, Кузнецов забрался к Марселю под одеяло, теплое тело любимого брата сжимая в руках, наполняя легкие его запахом, а рот — вкусом, нежными поцелуями лаская шею зашевелившегося в его объятиях парня, прижимаясь к нему со спины. — Ну, как все прошло? — прошептал Марсель, не обернувшись. Лишь придвинулся ближе, как будто пытаясь в Кузнецова врасти, и так уже впустившего его глубоко в свое сердце Руслана вынуждая обнять его еще чуточку крепче и переплести их ноги под одеялом. — Лучше, чем я рассчитывал, — честно ответил Руслан, согревая дыханием рыжий затылок. "По крайней мере он мне ничего не сломал". — Но думаю, друга я все-таки сегодня потерял, — признался Кузнецов, в растрепанные волосы младшего брата зарываясь носом, чувствуя, как после сказанного Марсель в его руках немного напрягся. — Рус... — попытался повернуться младший. — Не надо, — остановил его слова и заблокировал движения Руслан. — Давай просто молча полежим? — то ли попросил, то ли потребовал старший, согласно кивнувшего мальчика целуя в затылок, обещая ему все рассказать завтра, когда эмоции от произошедшего чуть улягутся. Марсель, обняв его руки и прижав их к своей груди, на продолжении разговора настаивать не стал. — Все будет хорошо, — лишь пообещал он, беззвучно двигая губами, обнявшего его Руслана успокаивая своим присутствием, согревая Кузнецова снаружи и изнутри. Наслаждаясь теплом тела любимого брата и его запахом, наполняющим легкие при каждом новом вдохе, через пару минут Кузнецов уже крепко спал.

***

Марата Кузнецов в институте не видел — Ара как будто бы прятался от него, сбрасывая звонки и сообщения не читая, пытающегося исправить ситуацию Руслана вынуждая разыскивать его с собаками по корпусам, у одногруппников Алиева выспрашивая, был ли его лучший друг сегодня вообще на парах. На учебу Марат не забил. Он посещал лекции и семинары в прежнем объеме (тридцать процентов для третьекурсника с коммерческого отделения — почти рекорд!), но каким-то чудесным образом умудрялся испаряться из лекториев и учебных классов до прихода Руслана, пытающегося выловить его в универе Кузнецова вынуждая вечером отправиться к нему домой. Однако, там Марат, к удивлению Руслана (охуенный друг, чё!), уже несколько месяцев не жил. От прислуги Алиевых Кузнецов узнал, что отец купил ему свою квартиру еще в начале учебного года, засидевшегося в гнезде птенчика отправляя во взрослую жизнь смачным пинком. Но точного адреса нового Аровского жилища горничная не знала, обреченно сжимающего зубы Руслана вынуждая вернуться к себе ни с чем. Прошла неделя бесплотных поисков. Затем вторая. Решив, что пока сам Алиев этого не захочет, Руслан вряд ли его найдет, Кузнецов пустил дело на самотек, Марселя, по настоятельной просьбе которого Руслан в принципе и обивал пороги, пытаясь с Арой еще раз поговорить, прося на время забыть эту тему, переживающему за него мальчику предлагая сосредоточиться на более важном. На курносом носу рыжего маячили экзамены. Теперь с Русланом они виделись реже — после лицея младший ехал домой, чтобы там, не отвлекаясь на губы и руки старшего брата, позаниматься уроками в спокойствии и полной тишине. Они договорились, что Марс будет приезжать к Руслану два раза в неделю, в понедельник и среду, вторник и четверг оставляя на самоподготовку, Кузнецова, успевшего уже привыкнуть к тому, что младший был постоянно рядом, вынуждая по своему парню сильно скучать. Но сегодня была пятница, Марсель ждал Руслана в родительском доме, и, хоть там они и не могли как следует насладиться обществом друг друга, в гости к семье Кузнецов собирался в заметно приподнятом настроении, надеясь этим вечером и ночью Марса если не потискать, то хотя бы раз сто поцеловать. — Уже завел машину, скоро буду, — прижимая телефонную трубку к уху плечом, отчитался Руслан, широко улыбаясь, дожидающегося его приезда мальчика мысленно обнимая за острые плечи и прижимая к себе. Они не виделись, сука, два дня! — Давай осторожнее, там снег с дождем. И очень скользко, — заботливо предупредил Марс старшего брата, закивавшего в ответ Руслана целуя через динамик айфона, нежной и ласковой интонацией голоса рождая на спине Кузнецова отряд мурашек. — Хоро... Руслан не успел договорить — в дверь раздался звонок. — Ща, погоди секунду, кто-то пришел, — попросил Кузнецов Марса, потянувшись рукой к замку, открывая дверь и на пороге своей квартиры встречая взглядом промокшую до нитки фигуру человека, увидеть которого здесь Руслан теперь уж точно не ожидал. В подъезде стоял Марат. — Эм... — Руслан прикусил губу, бегло осматривая бывшего лучшего друга, заметно помятого и, кажется, даже немного нетрезвого Ару не пропуская к себе, под тихое дыхание младшего брата, раздающееся из динамика телефона, пытаясь понять, что происходит. — Марс, слушай, кажется, я сегодня не приеду, — достигнув взглядом мощных рук Алиева, крепко сжимающих пару бутылок рома, понял без слов намек Ары Руслан, перед ожидающим ответа Марселем извиняясь, мысленно прося прощения у мальчика за неожиданную корректировку их совместных планов. — Марат пришел. — Ох, — услышал Руслан в трубку (радостно, облегченно). — Ну, наконец-то. Давно пора, — улыбнулся Марсель, не планируя даже обижаться на брата, Руслана, удивленного неожиданным визитом друга, на еще один разговор с Арой благословляя. — Буду ждать тебя завтра. В трубке раздались гудки. Сделав шаг в сторону, Руслан пропустил Марата в квартиру. Дождался, пока тот разуется, и, забрав бутылки у друга из рук, отправил того в ванную, сушить футболку и волосы, промокшему до нитки Алиеву предлагая в качестве временной замены одну из своих маек, самую широкую и длинную. Пока Марат в ванной орудовал полотенцем, Кузнецов накрывал на стол. В холодильнике Руслана не было большого выбора, чем бы им можно было поживиться, но, расценив две бутылки рома как намек Ары на то, что он не есть пришел к нему, а пить (и бить морду, возможно — Кузнецов такой вариант опасливо не исключал), хозяин дома постругал на тарелку хлеба и колбасы с сыром, к возвращению Алиева из ванной успев сделать несколько кривых бутербродов. Ара неожиданно подошел со спины. — Сейчас мы оба как следует накидаемся, и ты мне все еще раз расскажешь, — проговорил Алиев, останавливаясь в опасной близости от Руслана, замершего с бокалом в руках парня от строгости голоса и вложенного в слова смысла заставляя дрожать. Кузнецов, обернувшись через плечо, посмотрел на него. — Только, пожалуйста, без лишних подробностей, — попросил Марат, огибая Руслана, чтобы протянуть свою огромную лапищу к столу, поднимая одну из бутылок, под удивленным взглядом Кузнецова, отступившего в сторону, откручивая крышку и делая первый глоток из горла. — Ар, я... — Стоп! — взмахнул рукой Алиев, поморщившись от вкуса чистого алкоголя. Вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел Руслану в глаза. — Сначала пьем, потом говорим, — напомнил он Кузнецову условия их переговоров, и, выдвинув стул, сел у окна, растерявшегося от его появления и намерений все-таки еще раз спокойно все обсудить Руслана вынуждая расположиться напротив и налить себе чистого рома в стакан. — На трезвую голову слушать о том, что ты уже почти год трахаешь младшего брата, я пока не готов. Руслан, стрельнув в друга злыми глазами, сжал в пальцах бокал. — Я не... — Да шучу я, бля, — усмехнулся Марат, в стакан Кузнецова доливая еще немного рома из своей початой бутылки. — Просто у меня до сих пор, ну, никак не получается поверить, что ты влюбился. "Я и сам в ахуе, бро".

Tbc...