Blindfolded

Рей взглянула на собственное отражение, с разных ракурсов проверяя, одинаково ли накрашены глаза и не вылезает ли где за чёткий контур карандаша ярко-красная помада. Прошлась ещё раз щёточкой по бровям, укладывая прокрашенные волоски, и аккуратно убрала со щеки случайно упавшую с ресниц крошку туши. Что же, финальный аккорд. Выдвинув верхний ящик туалетного столика, Рей нашла взглядом бархатистую коробочку и достала её, ставя перед собой. Бесшумно открывшись, футляр явил взгляду хозяйки два деликатных синих кристалла в форме кубиков. Пальцы ловко вдели гвоздики в уши, и Рей повертела головой, наслаждаясь их блеском в лучах закатного солнца, что мягкими лучами ласкало комнату. Идеально. Поднявшись с мягкого пуфика, она громко захлопнула квадратный футляр и небрежным движением ладони закрыла ящик с украшениями. Дойдя до двери Рей вдруг остановилась, через плечо оборачиваясь на балкон — открытый, он впускал тёплый ветерок в комнату, от чего полупрозрачный тюль медленно колыхался, напоминая мерное движение морских волн. Когда она вернётся, может стать прохладно, если не закрыть его, но свежий воздух Рей был милее, и она оставила всё как было. Ворс ковровой дорожки на лестнице скрадывал стук её шпилек, а потому Финн вздрогнул, услышав оклик совсем рядом. Всполошившись, парень суетливо засеменил к двери и раскрыл её перед Рей, а затем, спешно натягивая чёрную кепку с козырьком, обогнал её на каменных ступенях широкого крыльца и открыл дверцу машины. Оказавшись в салоне, Рей сверилась с часами на запястье. Если пробок не будет, они доедут за двадцать минут, а значит, нужно будет сказать Финну, чтобы ехал медленнее. Правило, касающееся обязательного опоздания, Рей терпеть не могла, обожая пунктуальность и точность, но она была гостьей, всего лишь одной из многих, и расстраивать хозяина несоблюдением негласного этикета сегодня ей было не на руку. Машина мягко тронулась, шурша гравием подъездной дорожки, и поехала к воротам. Спереди доносился тихий бубнёж радио: диктор вещал про погоду, потом была короткая сводка новостей, её сменил быстрый розыгрыш красного не то «фиата», не то «сеата», а затем одна за одной полетели попсовые музыкальные композиции. Но увлечённая своими мыслями Рей поначалу вылавливала из всего этого фонового шума лишь отдельные фразы, а затем, углубившись в гремучую смесь размышлений и воспоминаний, перестала слышать что либо вокруг. Взгляд упал на место рядом, ладонь коснулась светлой кожи сидения, но грудь лишь раз поднялась в тяжёлом вздохе, и Рей снова отвернулась к окну, за которым проплывали невысокие дома с красной черепичной крышей. Поместье, целиком арендованное для празднования юбилея, располагалось за противоположным концом города и представляло из себя едва ли не уменьшенную копию какого-нибудь дворца. Даже как-то не под стать размерам амбиций именинника, подумалось Рей, когда Финн пристроился в очередь за серебряным «роллс-ройсом». Машины медленно продвигались вперёд по подъездной дорожке, от распахнутых кованых ворот до ступеней поместья, огибая круглый фонтан посередине. Каждая останавливалась на положенном месте, выпуская своих владельцев, а затем, не медля ни секунды, укатывала прочь, давая возможность следующей сделать то же самое. — Забрать вас в полночь, миссис Рей? — раздался вдруг голос Финна, заставляя её оторваться от созерцания экстерьера здания. — К сожалению, да, — надув губы, ответила девушка. Не хотелось находиться там ни минутой дольше положенного, а то и вовсе являться на этот персональный круг Ада, но теперь она была обязана это сделать. — Если что-то изменится, я дам знать. Можешь быть неподалёку с половины двенадцатого. — Хорошо, миссис Рей. Приятного вечера, — ответил парень, останавливая машину у ступеней. «Им больше никогда не быть такими», — подумала она, прежде чем облачённый в бордовую ливрею швейцар открыл ей дверцу снаружи и подал затянутую в перчатку руку. На его будто восковом лице застыло искусственное дружелюбное выражение, похожее на маску. Ступая на землю, Рей задалась вопросом, заставляют ли их учиться этому после приёма на работу, или же это один из главных критериев, по которому их отбирают среди множества кандидатов? Не оборачиваясь, она начала медленно подниматься по ступеням, гладким и лишённым отпечатков многовековой истории; впереди, уже у самой вершины, виднелась прибывшая перед ней пара гостей. Дама одной рукой придерживала длинный подол жемчужного платья, а второй держалась за локоть спутника. Мужчина то и дело наклонялся к уху подруги, и по движениям её ничем не прикрытых плеч становилось понятно, что она смеялась. Рей лишь ещё раз тяжело вздохнула, натягивая на груди тесную ткань платья. Скоро, милый, совсем скоро. На входе гостей встречал Хакс; его рыжую шевелюру Рей безошибочно распознала, когда та мелькнула среди других. Мысленно закатив глаза, она лишь чуть крепче сжала клатч в ладони. Как жаль, что нельзя затеряться в толпе и прошмыгнуть мимо. Но даже тогда она вряд ли смогла бы укрыться от цепкого взгляда мужчины. Стоило ему заметить её, как он поспешил отделаться от парочки, что мерно шествовала перед ней, словно королевская чета, и в его серо-зелёных глазах тут же появилось напускное сочувствие. Хакс откровенно переигрывал; как дурочка, попавшая в дешевый ситком по блату. Было даже забавным наблюдать за его тщетными попытками изобразить сожаление, но это не умаляло желания Рей выколоть его чёртовы глаза. Ей претила эта жалость; она вызывала в ней тошноту и лишь разъяряла. — Рей, — сочувственно протянул Хакс, склоняя голову вбок и вытягивая к ней ладони. Приблизившись, она протянула ему свои, и мужчина мягко сжал их. — Армитаж. — Она поочерёдно прикоснулась к его щекам и отстранилась, но рук не забрала. — Мне так… — Достаточно, — мягко, но настойчиво отрезала Рей. — Лея уже здесь? — Да, прибыла одной из первых, — тихо ответил Хакс и опустил взгляд на её наряд. На бледных впалых щеках стали медленно проступать розовые пятна, а брови взмыли вверх. — Вы… — ему пришлось тяжело сглотнуть, прежде чем продолжить, — выглядишь чудесно. — Рада, что ты оценил. Надеюсь, ему тоже понравится. Оставив Хакса, Рей медленно двинулась вглубь дома. Гости всё ещё продолжали прибывать, но внутри уже было довольно людно. Высокие потолки, арочные окна, позолота и статуи, живые цветочные композиции, музыка скрипичного ансамбля. Звон бокалов, тихие — пока ещё — разговоры, шелест длинных юбок и стук высоких каблуков по паркету. Взяв с подноса остановившегося рядом с ней официанта бокал белого вина, Рей продолжила своё неспешное путешествие. То и дело кто-то подходил к ней поздороваться, а кто-то просто озирался, начиная шептаться, стоило ей отойти на несколько шагов. Но последнее её не волновало, а первое она старалась свести к минимуму, делая вид, что не замечает устремлённых на себя взглядов знакомых. Портить такой красивый вечер их фальшивыми речами не хотелось; впереди её наверняка и так ждала далеко не самая приятная часть. Пройдя дом насквозь, Рей оказалась у выхода на широкую террасу. Она нависала прямо над заливом, открывая великолепный вид на закат, от которого захватывало дух. Спустившись, она двинулась в сторону мраморного ограждения, чтобы взглянуть на разбивающиеся о скалу волны. Ветра почти не было, и они лениво набегали на утёс, белоснежной пеной оседая на поросших водорослями камнях. Розово-жёлтая феерия красок на небе была немного разбавлена голубым и безусловно радовала сердце и глаз, но Рей, изучая закатный пейзаж, думала о том, что тот должен был быть в кроваво-красных тонах. Отставив бокал на гладкую мраморную поверхность, она обернулась спиной к морю, изучая собравшихся гостей. Многих она встречала хотя бы раз на других приёмах, лишь с несколькими десятками вела разговоры более значимые, нежели того прописывали некогда навязанные обязанности, и только единицы могла назвать, пожалуй, приятелями. В распахнутых дверях мелькнула кучерявая голова Дэмерона — значит, Лея где-то рядом. Слегка приподняв уголки губ, чтобы не выглядеть чересчур враждебно, Рей принялась терпеливо ждать женщину. Не заставив себя долго ждать, она появилась уже через несколько мгновений, тут же находя взглядом стоящую почти напротив себя девушку. Склонив голову почти как Хакс, Лея направилась к ней. — Ох, Рей, милая, — протянула женщина, оказываясь совсем рядом. Поджав губы, Лея погладила ей по плечу, на что Рей лишь улыбнулась чуть шире. — Ты — молодец. Мы все гордимся тобой. И он тоже. Лишь то, что перед ней стояла мать Бена, останавливало Рей от неприличной дерзости — закатить глаза и огрызнуться, но скоро, понимала девушка, и это перестанет её сдерживать — по слишком уж тонкому льду прохаживалась женщина. — Я рада, что ты пришла, — тем временем продолжала Лея, и в её глазах блеснуло одобрение. — Альфард оценит это. Рей всё же фыркнула, даже не потрудившись прикрыть это кашлем или спрятать в бокале вина, и в глазах Леи немедля воцарилось осуждение. — Это невежливо. — Невежливо — танцевать на могилах, — с улыбкой произнесла девушка. — Рей! — полным строгости напряжённым голосом твёрдо ответила ей женщина, и Рей заметила, как часто начала от волнения вздыматься её грудь. Доводить Лею до сердечного приступа совсем не входило в её планы; её вины в этом не было, однако Рей было тяжело смириться с тем, что она продолжала во всём этом участвовать, делая вид, что всё в порядке. — Альфард и так с пониманием отнёсся ко всей этой ситуации, перенёс торжество, дал нам время. Ты несправедлива, девочка. Лея отвернулась, устремив заблестевший слезами взгляд на закат. Рей чувствовала сочувствие и сожаление, вернее — пыталась, но все попытки гибли под тяжестью услышанных слов. Разум ни в какую не хотел поддаваться сантиментам и сердцу. В голове крутилась сотня дерзких, но оттого не менее правдивых ответных реплик — и про справедливость, и про время, и про могилы. Но все они имели смысл лишь для неё одной. Лее же, казалось, было просто-напросто легче закрыть на всё глаза, чтобы не мучить искалеченную душу ещё больше. Что ж, это её право, и не Рей его забирать. — Я рада, что ты сняла чёрное, — прознесла наконец женщина, возвращая взгляд на неё, детальнее вглядываясь в вышивку на прозрачных воздушных рукавах и украшение на лифе. От увиденного губы Леи сжались в тонкую полоску. — Он будет недоволен, — процедила она заключение, поднимая раздражённый взгляд на лицо Рей. — В приглашении ничего не говорилось про табу на бабочек и голубое, — как ни в чём не бывало заметила она, легко пожимая плечами. — Возможно, тебе всё же не стоило приходить, — заявила вдруг Лея. Коротко хохотнув, Рей мечтательно произнесла: — От любви до ненависти… — Прости меня, Рей, — Лея закачала головой, пряча взгляд. — Я… У меня… Мне тоже тяжело. И я всеми силами стараюсь сохранить мир над нашими головами после всего случившегося. Это не то, что я имела в виду. — Всё в порядке, — заверила её Рей, приукрашивая пугающую безэмоциональность голоса мягкой улыбкой. — Кого я вижу! — донёсся до них вдруг со стороны дома мужской голос — с лёгкой хрипотцой и вполне приятный, если не знать, кому он принадлежал. — Главное украшение моего сегодняшнего вечера! Не спеша прятать улыбку на губах, Рей наблюдала, как к ним медленно приближался Альфард Сноук. — Прекрасный приём, — заметила Лея. — Замечательный вид, — добавила Рей, раскрытой ладонью указывая на прячущееся в море солнце. — Не лучше вас, дамы, — кокетливо заметил Сноук, ловя ладонь Рей в свою, чтобы прикоснуться к ней губами. Скрыв отвращение за ещё более широкой улыбкой, Рей попыталась вернуть руку, но проворливый старик уже зажал её в замок своих длинных сухих пальцев. — Какая откровенно неприкрытая лесть, Альфард. — Рей! — Ну что ты, девочка, я от чистого сердца, — пропел Сноук, одну руку прикладывая к груди, — просто посмотри на себя! Отклонившись назад, мужчина изучающе взглянул на платье Рей — от подола к лифу. Пальцы сильнее сжали её ладонь, когда Сноук вгляделся в деликатную вышивку на рукавах из органзы — мелкие, изящные, вышитые вручную бабочки переливались серебряной нитью на прозрачной ткани и издалека были похожи не то на цветы, не то на абстракцию. Рей с торжествующим удовольствием заметила, как дёрнулся беспокойно нерв на его щеке, когда он вцепился жадным, неверящим, а затем вспыхнувшим злостью взглядом в брошь на её лифе — крупный насыщенно синий танзанит в изумрудной огранке, на гранях которого сидели такие простые, но в то же время изящные бабочки; их крылышки были усыпаны сапфирами, и они словно отдыхали на камне, готовые вот-вот вспорхнуть. — Вам нравится?! — радостно восклинула Рей, изображая на лице восторг; в её глазах вспыхнул огонёк ликования. — Я так рада, боялась, что эксперимент с цветом и фасоном может не удастся. — Ну что вы, Рей. Вам к лицу всё, — тихо ответил он, буравя обещающим все муки Ада взглядом её лицо, и отпустил наконец руку. — Прямо как подлецу, — рассмеялась Рей. — Хотя, знаете, в чёрном мне так себе. Зато вам, Альфард, всё без исключения подходит. Даже кресло… — Сэр! — оклик спешившего к ним Хакса заставил Рей прерваться. Приблизившись к Сноуку, он тихо сказал: — Посол прибыл. — А затем, одарив Лею и Рей смущённой улыбкой, убежал обратно в дом. — Дорогие дамы, прошу меня простить. Две сотни гостей и каждый хочет хоть капельку моего внимания, — уже громче и с ухмылкой на тонких губах произнёс Сноук, не лишая тона царской снисходительности. — Надеюсь, приём вам понравится, и вы останетесь до конца. Гостей ждёт небольшой сюрприз. — Спасибо, Альфард, — наконец подала голос Лея, до того тревожно наблюдавшая за сценой и готовая в любой момент вмешаться. Откланявшись, Сноук ушёл, снова оставив их наедине. Нервным движением Рей схватила бокал и сделала неприлично большой глоток, едва не закашлявшись от того, как алкоголь неприятно оцарапал горло. — Ну вот, а вы переживали, что ему не понравится, — усмехнулась она, сквозь стекло бокала глядя на солнце — подстраивая его так, чтобы жёлтый диск тонул в вине. Лея лишь тяжело вздохнула, понимая, что препираться с Рей сейчас нет смысла. — Я переживаю за тебя. Возможно, тебе стоило бы съездить на отдых? Я знаю один очень хороший пансион на островах. Там ты сможешь прийти в себя. — Я не устала, — равнодушно произнесла Рей, пожимая плечами. — Но спасибо за заботу. Хотя мне было бы куда легче, прекрати вы поддерживать весь этот фарс и озаботься истинными причинами смерти сына — ваша помощь в начавшейся со Сноуком войне была бы полезна, — закончила она, не меняя тона. Повернувшись к Лее, Рей наткнулась на ожидаемо ожесточившийся взгляд и побелевшее лицо. Покрытые тёмной помадой губы женщины раскрылись, но Рей не дала сказать ей и слова, внезапно воскликнув: — О! Вы слышите? «Белые облака».* Волшебная композиция. Простите, но я должна быть там! Обогнув не шелохнувшуюся Лею, Рей поспешила в дом. Внутри стало ещё теснее; хотя места было много, большинство почему-то предпочитало толпиться в просторных коридорах и главном зале, где на сцене расположился струнный квинтет. Не обманываясь тем, что здесь собрались якобы ценители высокого искусства, Рей быстро нашла истинную причину — стоявшие у стен длинные столы с закусками. Пробравшись к противоположной стене, Рей остановилась у высокого окна и вгляделась в сосредоточенные лица музыкантов. Вслушиваясь в играющую на струнах души мелодию, она скользила взглядом по их пальцам, крепко держащим смычки; по рукам, что согласно прописанному в нотах ритму двигались то резко, то плавно; по накрахмаленным воротникам и гладко уложенным гелем волосам. На губах дрогнула полная горечи улыбка, и Рей отвернулась к окну. За стеклом вдруг показалась, хлопая крыльями, голубая бабочка, и девушка неверяще уставилась на неё, подходя ближе, забывая о завладевших ею мыслях. Покружив немного, насекомое село на стену, раскрывая крылья и красуясь сочным окрасом. И Рей, кивнув ей, будто в чём-то убедившись, отвернулась. Не считая великолепной музыки и напитков, приём, как и большинство из них на памяти Рей, оказался скучен до едва сдерживаемой зевоты и желания найти тёмную нишу, упасть на пуф и подремать. В своей благодарственной речи, в конце награждённой бурными аплодисментами, Сноук на радость толпы не обошёлся без упоминания Бена. Говоря о нём, он придал сильному голосу неестественной ему дрожи и указал на них с Леей, заставив Рей давиться собственной желчью, которую нельзя было выплеснуть. К счастью, алкоголь был верным спутником амнезии, и остаток вечера несмотря на слова Сноука на неё смотрело ещё меньше глаз, чем в самом начале. Обещанным сюрпризом же оказался фейерверк, окрасивший ночное небо над заливом снопами красно-золотых искр. Это уже было больше похожим на правду, решила Рей, наблюдая за разрывающимися высоко над водой снарядами. Как и надеялась, уже в полночь она оказалась в салоне авто. Успешно избежав прощаний, она, пока салют ещё не закончился, выскочила наружу, где её уже ждал Финн. Уставшие от высоких шпилек ступни и икры ныли, и Рей скинула туфли, поджимая пальцы ног, чтобы размять их. — Как вечер, миссис? — дружелюбно поинтересовался шофёр, выезжая за пределы поместья. — Нелепо, скучно, отвратительно. С теплотой вспоминался только струнный квинтет, а потому бьющее попсовыми битами радио раздражало. — Выключи музыку. Молча повинуясь, Финн выключил радио, и остаток дороги прошёл в тишине. Когда машина остановилась у дома, Рей, не обуваясь, ступила на прохладную землю. Внутри царила темнота и тишина. В сумраке она медленно поднялась по закруглённой лестнице, и лишь наверху зажгла свет, ослепляя себя на мгновение тусклым свечением потолочной лампы. Щурясь, она прошла до спальни и замерла, зайдя в комнату. Нашарив вслепую на стене выключатель, она щёлкнула им и вгляделась в комнату. Всё казалось на своих местах, но что-то неуловимое подсказывало — здесь кто-то был. Ощутив подкативший к горлу страх, Рей кинула туфли на пол и прошла к ночному столику, не сводя взгляда с открытой двери балкона, перед которой медленно качался молочный тюль. Достав из верхней полки «глок», Рей стремительным шагом подошла к балкону; отодвинув полупрозрачную ткань, она прицелилась. В пустоту. До неё доносился лишь стрекот сверчков и шум листьев плодовых деревьев, что росли внизу. Покачав головой, Рей вернулась в комнату, закрывая дверь. Сев за туалетный столик, она положила оружие перед собой и взглянула на собственное отражение. В глазах были лишь усталость и безразличие; всю накопленную энергию она, кажется, потратила на спектакль для Сноука и Леи. Подперев щеку рукой, Рей попыталась выдавить из себя слёзы, попыталась пожалеть себя, вспоминая, как Бен стоял за ней, застёгивая бусы на шее сзади, а затем склонялся оставляя на плече поцелуй. Но в душе была лишь пустота. Сердце не откликнулось на этот зов. Раньше она просто не верила, а теперь, казалось, не было сил. Она никогда не была бессердечной сукой, и теперь сухо удивлялась собственным расчётливым мыслям и холоду внутри. В голову пришла бредовая идея — разыскать игравших на приёме музыкантов, пригласить, посадить перед собой и заставить играть. Играть, играть, играть, пока она наконец не расплачется. Возможно, потом, когда всё закончится, когда она достигнет своей цели. Когда докажет вину Сноука и причастность Хакса, когда разоблачит их и наконец в триумфе кинет это под ноги Лее. Она могла бы этого не делать, ведь Бен предал её, но она всё ещё была верна ему. Нужно было снять платье и макияж, сходить в душ и попробовать заснуть, но совершенно не хотелось двигаться. Накатившая апатия отбила всякое желание даже шевельнуть ладонью, и Рей не знала, сколько времени она так сидела, глядя на своё скучное, безэмоциональное, неестественное отражение, прежде чем тяжело вздохнула и всё же выпрямилась. Пальцы ловко отцепили брошь от лифа и поднесли к глазам. Губы наконец тронула улыбка, и Рей бережно провела по крыльям одной из бабочек, а затем прикрепила её к бархатной подушке. Сняв серьги, она открыла оставшуюся после сборов коробочку и застыла. Отложив было зажатые в кулак гвоздики на столешницу, она неверяще потянулась к футляру, внутри которого на белом фоне чернела крошечная флешка. __________________________ * Nuvole Bianche — Ludovico Einaudi (https://youtu.be/uphf1rrFe0M?t=3866) Брошь — https://i.pinimg.com/564x/dd/eb/ff/ddebffd84085e4a569e43a15a406875e.jpg