Blindfolded

По потолку ползли причудливые яркие краски бушевавших за стенами дешёвой ночлежки реклам. Фиолетовые, голубые и розовые разводы плясали перед глазами, грозясь вызвать приступ эпилепсии. Размытые фигуры то сходились в одну точку, то взрывались фейерверком, растекаясь по всей поверхности; закручивались спиралями безумного водоворота, а затем вдруг замедлялись и едва заметно начинали пульсировать, пятиться друг от друга, угасать и моргать. Рей отвернулась и уставилась на видневшуюся сквозь прикрытые жалюзи рекламу. Цифры и знаки на бешеной скорости гонялись друг за другом, обвивали искусственно идеальных девушек; камера наезжала на их лица, приближалась к зрачкам и тонула в них, находя там жестяные банки газировки, летающие кары, набитые блестящими кредитами карманы. По стеклу забарабанили первые капли дождя, и Рей медленно села на кровати. Пальцы ног уткнулись во что-то тонкое и мягкое. Она неохотно подхватила прозрачный бюстгальтер и поднялась. Ленивыми, но давно доведёнными до автоматизма движениями обернула его вокруг талии, застегнула крючки и подтянула на грудь; поправленные на плечах лямки тихо шлёпнули по веснушчатой коже. На низком подоконнике рядом со шлемом нашлась пачка сигарет. Стоило щёлкнуть колёсиком зажигалки, как под потолком, перекрывая приглушённый шум бурного траффика, загудела старая автоматическая вытяжка. Обычно этот звук до безумия раздражал, но мозг всё ещё пребывал в приятной эйфории, чтобы обращать на него внимание в это мгновение. Рей затянулась и, подержав сладковатые клубы на языке, привычно вздёрнула подбородок, чтобы выпустить дым тонкой струйкой куда-то вверх. Макушка упёрлась во что-то твёрдое, и на спине, от лопаток до ямочек на пояснице, проснулись взбудораженные теплом чужого тела мурашки. Меньше чем полшага назад — и она уже лениво опиралась на тело Бена. Рука с сигаретой потянулась вверх, и державших её пальцев на долгое мгновение затяжки коснулись чужие губы — сухие, мягкие и горячие. Рей повторила за ним, на этот раз задержав дым во рту чуть дольше. Когда он рассеялся в воздухе над их головами, она слегка кивнула на окно. — Думаешь, они видят нас? — Кто? Голос Бена мягким раскатом грома отозвался у неё внутри, и Рей повела плечом. — Там, в том здании напротив. С верхних этажей. У них могут быть бинокли, или дроны, или роботы. Вдруг там сидят какие-то извращенцы. — Не думаю, реклама слишком яркая, машин слишком много, мы слишком мелкие. — А если так? — Рей отстранилась на секунду от приятного тепла и потянулась к верёвкам жалюзи. Резкое движение — и те взмыли вверх, открывая им вид на город. А городу — на них. Из-за дождя и смога не было видно высоток центра, но они оба знали, что он там, и что их там ждут. Лиловое небо казалось плотной, непробиваемой завесой, материей без дыр и изъянов, заточившей их тут навечно. Руки Бена коснулись её плёч и мягко, но настойчиво потянули назад. Рей снова упёрлась лопатками в его грудь. Он сделал ещё одну затяжку из её пальцев, прежде чем заговорить. — А ты хочешь, чтобы нас видели? Рей неопределённо мотнула головой и втянула в лёгкие дым. Пальцы Бена вдруг коснулись её виска, а затем осторожно заправили за ухо прядь волос. По шее снова пролетел залп мурашек. — Не хочу прятаться. — Рей… — голос Бена был мягким, но уставшим. — Мы это уже проходили. — Что? — Внутри всё подобралось, готовясь услышать неприятный ответ, но внешне она не подала виду, продолжая выискивать в далёких окнах напротив сумасшедших вуайеристов. Дождь усилился, и вместо одиноких капель по ту сторону стекла теперь бежали преломлявшие краски рекламы ручейки. — Я предложу тебе пойти со мной и быть свободной, не прятаться и не сбегать. Но ты снова откажешь. И предложишь мне пойти с тобой. Я скажу, что Сопротивление никогда не примет меня. Ты скажешь, что я ошибаюсь, и что не можешь бросить их, ведь ты — их единственная надежда. И мы снова разругаемся, потому что они просто используют тебя, играют на твоей наивности и неопытности… — Хватит, — процедила Рей и невольно отстранилась, но руки Бена быстро вернули её назад, вжимая в крепкое тело. На глаза навернулись злые слёзы. Он был прав и просто снова ткнул её лицом в собственную лужу. Эта его привычка непомерно раздражала. — Но я не предложу тебе этого, Рей, — зашептал Бен ей прямо на ухо. — Не сегодня. Не хочу ругаться, хорошо? Она сдавленно кивнула, но не разжала челюстей, не распрямила впившихся ногтями в ладонь пальцев. Рей была растеряна. Она больше не знала, где заканчивались её собственные наблюдения и выводы насчёт Сопротивления и начинались произносимые шёпотом Бена подозрения. Но всё чётче и чётче замечала, что её и вправду используют. Что не считаются с тем, кто она сама, не советуются насчёт миссий и стратегий. Она стала чувствовать себя не надеждой и другом, а куклой, пушечным мясом, расходным материалом. И Бен будто ставил перед ней выбор — остаться пешкой или стать той, кто ими управляет. Первое угнетало, второе претило её существу. — Ну же, — Бен повёл кончиком носа по её уху, а затем мягко поцеловал. Пальцы накрыли уже сведённый судорогой кулак и разжали, закружили по покрасневшим следам на ладони, растирая нежную кожу. Забытая сигарета потухла, и вытяжка наконец замолчала. Небольшая комната снова наполнилась приглушёнными звуками гудящих друг другу каров и барабанящего по стеклу и откосам дождя. Реклама напротив вдруг погасла, ознаменовав конец одного и начало нового полного часа. Образовавшаяся темнота была непривычна, но умопомрачительно приятна. Рей закрыла глаза, отдаваясь ощущениям момента: теплу тела Бена, нежности его прикосновений, силе его рук, мерному биению сердца, повисшему между ними молчанию. Её губы невольно задрожали, и пришлось шумно втянуть воздух носом, чтобы не дать слезам вырваться из-под сомкнутых век. — Всё будет хорошо, — прошептал Бен, сильнее сжимая её в своих руках. Рей накрыла его предплечье ладонью. — Почему… — ей пришлось сделать паузу и глубоко вдохнуть, чтобы не расплакаться. — Почему всё не может быть просто, Бен? Как сейчас. Почему мы должны прятаться по ночам, а днями делать вид, что пытаемся друг друга убить, успокаивая переживания твоей родни и идя на поводу алчности Сноука? Её ослепило даже сквозь закрытые веки, и Рей зажмурилась. Отведённые им властями города сто восемьдесят секунд умиротворяющей темноты закончились. С дома напротив на них теперь изливала жёлтые, синие и зелёные краски реклама Канто-Байта. Следующий час целиком принадлежал казино. Бен молчал, и Рей знала почему: он уже сказал, что не хочет сегодня ругаться. Она тоже не хотела. Просто желала, чтобы всё было легко. Этого было тяжело добиться в лучах солнца, но здесь, сейчас, в неоновом свете реклам можно было хотя бы сделать вид и забыть про мир вокруг. Откинув метким броском в корзину уже бесполезную треть сигареты, Рей обернулась к Бену и встала на цыпочки, чтобы поцеловать. Две пары губ, два языка, четыре жадные руки и кровать — легче некуда для них.

☯☯☯

Когда плащ оказался на ней, Бен аккуратно разгладил кипенно-белую материю на казавшихся хрупкими плечах и нежно достал волосы из-под тяжёлого воротника. Обычно они были собраны в ненавистные пучки, но Рей специально оставляла их распущенными для него после их встреч. Бен расправил каштановые пряди, собирая пальцами её запах, и лишь потом нехотя отстранился. В узком коридорчике для них двоих едва ли было достаточно места. Как ему и хотелось, они не поругались. Но в груди, на сердце, висела едва выносимая тяжесть. Груз, качавшийся над их головами, грозился вот-вот сорваться и полететь вниз. Расставания с ней — в этой ли комнате или на поле боя — всегда давались Бену нелегко, но сегодня было хуже обычного. Рей наконец обернулась к нему и протянула его шлем. Бен забрал его, плотно сжав губы; за несколько часов тот словно прибавил несколько килограммов веса. Под его тяжестью, рука упала вниз. Заметив это, Рей подняла на него грустный взгляд, а затем коснулась ладонью лица. Очертила большим пальцем дугу под глазом и встала на носочки, оставляя на губах сладкий вкус сигарет. Бен же смотрел на неё с высоты своего роста и понимал одно — он не может её потерять. Это стало бы тем, что он действительно никогда бы не смог искупить. — Бен. Рей произнесла это так, как только она умела, и Бен замер, как замирал каждый раз, когда она звала его настоящим именем. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь. Она замолкла, собираясь с мыслями и силами. Словно уговаривая себя не отступить и не испугаться собственной просьбы. С его губ готово было сорваться: “всё что угодно для тебя” — шёпотом и обещанием. Но Бен осёк себя, зная, что это не так. Попроси она пойти к Сопротивлению, он бы отказал. Как бы ни любил её — на это он не пойдёт. Не после всего, что они сделали с ним, и уж тем более не после того, что делали теперь с ней. — Пообещай мне не переставать спрашивать, — медленно и тихо произнесла наконец Рей, вкрадчиво вглядываясь в его глаза из-под ресниц. Брови Бена сошлись на переносице. Казалось, последние бессонные ночи давали о себе знать трудностями с пониманием услышанного. Заметив его замешательство, Рей приблизилась к нему и схватилась за лацканы чёрного плаща. — Пообещай мне, — зашептала она твёрдо, почти требовательно, — что не перестанешь предлагать свободу. Пообещай! — её ладони тряхнули тяжёлый материал одежды, и Бен почувствовал прошившие его изнутри отголоски эмоций Рей. Шлем упал на пол, прорезая привычные звуки ночи неестественным грохотом. Руки Бена плотным кольцом обвились вокруг облачённой во всё белое фигурки Рей и вжали в себя. Он знал, что сейчас она должна была чувствовать его облегчение. Оно стало сильнее, когда её пальцы впились в плащ на его спине. — Никогда. Никогда, Рей, я обещаю, я клянусь, — зашептал Бен, обнимая её. Он сжал её волосы и широко распахнул глаза. По стенам вокруг них в медленном танце плавали яркие краски рекламы. — А если тебя украдут, или ты сбежишь — я найду тебя и снова предложу свою руку. Где бы ты ни спряталась, на ледяных ли спутниках или в жарких пустынях, — я приду и предложу тебе свободу, Рей. И буду предлагать, пока ты не согласишься. Она усмехнулась впервые с момента их сегодняшней встречи и отстранилась. За тонкой пеленой слёз в её глазах появилось хрупкое спокойствие, но за ним Бен видел страх. — Только не затягивай, хорошо? — Она шмыгнула носом и смущённо улыбнулась. — Я освобожу нас, Рей, обещаю. Бен со всей серьёзностью взглянул ей в глаза, давая понять, что его слова не пустой звук, не очередной завтрак, которыми её кормили в Сопротивлении. И Рей кивнула, соглашаясь. Но на её глаза снова навернулись слёзы. — С каждым разом всё тяжелее, знаешь, — разнёсся вдруг тихий шёпот. — Тяжелее ехать сюда, зная, что придётся тебя отпускать. Лежать с тобой и ждать, когда ты сядешь на свой мотоцикл и отправишься в Орден. Я не смогу так долго, Бен, — Рей покачала головой в сожалении. По её щеке всё же скользнула крупная слеза. — Знаю, — тихо и смиренно ответил он. — Мы подбираемся к той грани, после которой нам будет легче не приезжать сюда вообще, чем приезжать и расставаться вновь и вновь. Я ненавижу эти моменты, Рей, и знала бы ты насколько. Она кивнула и прикусила губу. Бен успел увидеть это до того, как реклама за их спинами снова потухла. На сегодня у них осталось лишь сто восемьдесят сладко-горьких секунд прощания. Они вжались друг в друга, жмурясь и путаясь пальцами в волосах, вдыхая и насыщаясь ставшими родными запахами тел. В царившем в комнате мраке ночи они слились в единый чёрно-белый организм, с одним дыханием и сердцем на двоих. Вокруг было тихо, лишь изредка раздавался шорох одежды, но мысли Бена были оглушительны. Убить Сноука. К чёрту Орден. Он убьёт Сноука, и они сбегут прочь. Вырвутся из плена этого прогнившего города и лап возомнивших себя богами стариков. Не будет больше погонь и битв, шрамов и ранений. Только они с Рей далеко-далеко от этого проклятого места и этих проклятых семей. Только они с Рей. Только это важно. У них оставалось чуть меньше двух минут до того, как Бен оставит её здесь одну, когда он ослабил объятия и склонился, прижимаясь лбом ко лбу Рей. — Ты доверяешь мне? — зашептал Бен. — Да. — Ей понадобилось несколько секунд, чтобы ответить. — Тогда ты должна проиграть мне. В следующей битве. — Что? — в голосе Рей возобладало недоумение, но за ним таилось возмущение. В этом вся она, его Рей. Его Рей, которую он ни за что не потеряет. — Поддайся — и мы станем свободны. — Если это такая метафора для обозначения смерти, то это не то, чего я добивалась от тебя! — яростно зашептала она, но Бен в ответ лишь тихо рассмеялся, а затем прильнул к ней в поцелуе. — Никаких смертей, душа моя, только не для нас, — совсем тихо проговорил он. — Доверься мне. Поддайся — и мы станем свободны. Ото всех оков, которыми они нас сцепили, и ото всех надуманных обязательств. Просто поддайся, Рей. Бен поднял шлем и спешно оставил на её губах ещё один поцелуй. За их спинами заалела новая реклама. Плащ Рей окрасился в причудливо напоминавший кровь оттенок. — Ты сделаешь это? Рей медленно, но уверенно кивнула, и внутри у неё всё запело от того, как воспрял духом Бен. Его эмоции почти сбивали с ног, и она ошарашенно улыбнулась. А он вернул ей улыбку, став похожим на юного мальчишку, по ошибке облачившегося в военную форму, и выбежал из комнаты. Она осталась наедине с зеркалом и копной волос, которые надо было собрать в дурацкие пучки. Держа в руках верхние пряди, Рей не без удовольствия подумала, что это последний раз, когда приходится их делать. Следующая битва ждала их уже после полудня.