Дитя забытых войн.

Подношу руку к шее, ощупывая на предмет повреждений. С непривычки из горла доносится тихий, едва различимый хрип. Глаза постепенно привыкают к царящему в зале полумраку.  Часть стен покрыта сеткой трещин, уходящих к пробитому потолку. Световые батареи либо выключены, либо разбиты. Единственным источником света остаётся соматическое дерево, соединённое с криокапсулой. Его белые волокна тянутся по всему залу, испуская мягкий свет, отторгающий тьму. Взгляд непроизвольно падает на золотые настенные письмена и того же цвета барельеф. Тут же перед глазами проносятся картинки огромных космических кораблей и высочайших башен, что пронзают верхушками небеса. Ярко освещённый зал и бело-золотистые троны. На них сидят разумные в облачениях той же цветовой гаммы. Высшая каста Орокин… мертвецы. — Ор-ро-окин… — тихий рык вырывается из горла. И вновь вспышки памяти начинают заполнять сознание. Когда-то давно люди вышли за пределы своей родной планеты и начали покорять Солнечную систему. Человеческие государства активно развивались, создавая колонии на всех планетах и спутниках. Пока в некий момент не произошла катастрофа Искусственного Интеллекта. У меня не было никаких данных о тех событиях. Ни у кого не было. Они оказались стёрты временем и силами Орокин.  Именно тогда из одного из осколков человеческих государств возникло объединение золотых владык. Они считали свой путь единственно верным, ведущим людей к эре процветания. Будучи в меньшинстве, они смогли силой присоединить к своей империи все государства людей, которые были разобщены.  Золотая эра человечества действительно наступила. В единой стране наука достигла небывалых высот. Это можно было бы назвать раем… Для Орокин. Благодаря своим технологиям они достигли бессмертия, могли повелевать силами природы и изменять саму жизнь. И, естественно, не спешили делиться своим могуществом с другими.  Кастовая система правления делала Орокин богами в глазах людей. Последние же стали их слугами, рабами. Закладывая дефекты с помощью генетики, Орокин определяли занимаемое с самого рождения место абсолютно любого человека в установленной иерархии. С глубоким вздохом прихожу в себя. Атмосфера в пределах нормы. Последствия глубокого криосна еще не до конца прошли, но это дело времени. Ещё предстоит выяснить, сколько он в итоге продлился. Это место — моя колыбель. Я прекрасно помню работу над постройкой этого зала и просто горю желанием узнать, кто или что пыталось вторгнуться сюда. Делаю осторожный первый шаг, затем второй… Грохот тяжёлых ботинок эхом разносится по помещению. Тихо ступать я даже не пытаюсь. Только не у себя дома. Подхожу к стене и провожу рукой по глубокой трещине. На пальцах перчатки остаются следы пыли. Толстого слоя пыли. — Что бы это ни было, прошло много времени, — в задумчивости проходя вдоль стены, останавливаюсь у одной из уцелевших картин. На ней изображён огромный колониальный корабль таким, каким он запечатлелся в моей памяти. В углу золотистыми буквами сверкала надпись: «Зариман 10-0». Спустя годы заселение Солнечной системы завершилось, и Орокин начали искать новые пути экспансии. Именно тогда они обнаружили иную реальность и новый источник энергии. Измерению было дано название Бездна. Ибо в нём могло происходить всё что угодно, игнорируя известные науке законы.  Изучение этого явления проходило медленно, но уже полученного хватило для новых открытий. Благодаря энергии Бездны были созданы «Солнечные Монорельсы», позволяющие путешествовать быстро и на огромные расстояния. Переход по Монорельсам осуществлялся сквозь это малоизученное измерение. И хотя порой случались бесследные пропажи кораблей, это не останавливало Орокин от полётов в Бездне. Что отчасти и примело к их падению.  После открытия пригодной для жизни соседней системы Тау Орокин утвердили план по её терраформированию и отправили первые колониальные корабли. «Зариман 10-0» — название, что носил мой корабль.  Я мало что помню до него. Едва различимые силуэты родителей, расплывчатые лица. Наш дом на поверхности Марса, окружённый песком. Всё застилает пелена страха, отчаяния, ярости. Ведь корабль «Зариман 10-0» исчез в Бездне…  Это было время, о котором мы с сёстрами и братьями старались никогда не говорить. Негласное правило, ставшее нашим табу на долгое время. Ведь если ад существовал — он выбрал пристанищем наш корабль.  Системы выходили из строя, еда и вода заканчивалась, воздух загрязнялся. Но для детей самым страшным был момент, когда их родители отвернулись от них. Всё старшее поколение приходило в безумие, набрасываясь друг на друга, калеча, убивая.  Позднее я поняла, что мне скорее всего повезло. Ибо дети младше пятнадцати лет не были подвержены охватившему всех безумию.  Мы оказались охвачены чем-то другим. В руках разжигалось пламя, не нанося нам вреда. Электрические разряды, убивавшие взрослых, нас лишь щекотали. Прочные двери и тяжёлые предметы легко сминались, повинуясь взмахам рук, энергетические лучи беспрепятственно проходили сквозь живую плоть…  Мой пятнадцатый день рождения застал меня на охваченном безумием корабле, рядом с остывшими телами моих родителей. Глаза ярко пылали, остатки одежды догорали в пламени, а с обеих рук стекала кровь… не моя. Спасительное беспамятство настигло меня в тот момент. Отголоски забытой боли... Принятие пришло уже давно. Эта первая нарисованная мной картина служила лишь напоминанием. Корабль отобрал у меня родителей, но связал меня с моими братьями и сёстрами. — Стоит ли пробовать сейчас? — спрашиваю у себя, приближаясь к соматическим волокнам. Мягко касаюсь их пальцами и сосредотачиваюсь, взывая. Простояв так минуту, с сожалением опускаю руку. Соматические волокна призваны усилить наши способности связи и облегчить её. Но после криосна нам нужно некоторое время, чтобы восстановить собственную связь с Бездной, нашим источником. После того как последний взрослый был убит, все дети погрузились в беспамятство. Никто не знал, сколько это продлилось, но, очнувшись, мы объединялись и пытались выжить. Собирали остатки еды и воды. Уничтожали разлагающиеся трупы. Старались овладеть нашими силами на уровне «хотя бы не угробить остатки корабля». Все дети были младше пятнадцати, кроме меня. И у всех напрочь отсутствовали воспоминания до погрузки на наш корабль. У меня — нет. Узнав об этом, дети наперебой просили рассказать им о жизни за пределами корабля, Бездны.  Было интересно описывать то немногое, что помнишь о своём доме. Отвлекало от мыслей и того, что происходило на этом корабле. Между нами возникала связь, которую не описать простыми словами. Но иногда мне казалось, что среди слушателей мелькала моя зеркальная копия. Спустя несколько дней пространство вокруг неожиданно перестали заполнять пейзажи Бездны, оно вспыхнуло миллионами звёзд. «Зариман 10-0», потерявшийся в Бездне, вернулся в обычное пространство космоса. Первый и единственный их всех. Корабль быстро засекли, и вскоре имперцы взошли на борт. После выхода из иной реальности все повреждения корабля пропали, как и останки взрослых. Орокин нашли лишь чудом выживших детей. Тогда нам дали название, позже привязавшееся накрепко — Тенно. Мы не смогли скрыть свои новые способности. Нас боялись. Пытались исправить, считая испорченными, но лишь вредили. Хотели разделить, но мы яростно огрызались. В итоге Орокин решили нас просто убить, как дефективных. Решение изменили благодаря одной из Архимедиан — великих учёных, приближённых к высшей касте Орокин. Она взяла нас к себе, изолировав от других Орокин, дабы учить управлять нашими способностями. Хотела ли она обрести в нашем лице великую силу? Мы никогда не знали и не узнаем... но, в свою очередь, тогда мы обрели ту, кого с искренностью в сердце могли назвать матерью. Тем временем Орокин в конце концов заигрались в богов. Попытки колонизировать Тау провалились. Империя, не оглядываясь на свой же запрет на создание ИИ, введённый после великой катастрофы, создала машину, цель которой — достигнуть системы Тау, создать с той стороны монорельс и начать терраформирование. Многочисленные отправленные машины с блеском выполнили свои задачи. Однако в процессе они обрели собственную волю, способность к самовоспроизведению, назвали свою расу Владеющие Разумом и начали войну против Орокин. Это время мы назвали Старой войной. Орокин надеялись на мощь своих многочисленных солдат и касты воинов, но постепенно проигрывали. Понимая своё положение и тот факт, что их постоянно взламываемые технологии оказались неэффективны, они обратили свой взор на биоинженерию. Варфреймы — первоначально биологические дроны, смесь заражённого человека и машины. Результат их попыток создать сверхсолдата. Получившиеся воины обладали огромной силой, скоростью, реакцией и многим другим. Одного только не хватало Орокин. Управление получившимися машинами смерти было крайне слабым. В случае выхода из-под контроля Варфреймы часто приходили в ярость и стремились уничтожить тех, кто превратил их в бездушные машины.  Проект, несмотря на эффективность, собирались закрыть. До того момента, когда один из Тенно случайно не подсоединился к одному из ближайших фреймов. Это стало поворотным моментом. Нас больше не обучали контролировать нашу силу, нас учили убивать. Соматическая связь, изобретение, созданное для реабилитационных целей, теперь служила для переноса нашего сознания в Варфреймы.  Мы чувствовали их как продолжение себя. Операторы и Аватары. С теми фреймами, в основе которых были взяты люди, мы могли эмоционально общаться. Ощущали их гнев, печаль, ярость, но не могли ничего сделать. Соматическая связь была улучшена, стала нашим спасением и одновременно поводком.  Наша изоляция была нарушена. Мы оказался доступен тот же спектр чувств, что и фреймам. Мы хотели побывать на поверхности планет, почувствовать запах лесов, ощутить морской бриз. Вместо этого мы чувствовали запах гари, палёной плоти. Все ранения, полученные Варфреймом, ощущали на себе. Когда фрейм уничтожали, нам просто давали новый. Орокин полностью контролировали нашу связь.  Война постепенно продвигалась в глубину имперской территории. Но в бой вступили фреймы. Мы уничтожали Владеющих Разумом десятками, сотнями. Учились на своих ошибках, своих смертях. Выигрывали проигрышные битвы и постепенно освобождали захваченные территории.  Слава о нас гремела по всей империи. Тенно — великие воины, защитники, освободители, боги войны. Даже императоры Орокин признавали наши заслуги. Но нам было всё равно. Что бы мы ни делали, для них мы навсегда оставались безвольными куклами. Надеяться и полагаться можно было лишь на себя и других Тенно.  С продолжением войны бессильная ненависть к Орокин все копилась. Некоторые могли видеть проблески положительных моментов, таких как благодарность за спасение простых людей из низших каст. Но все мы с радостью ожидали возможности провести небольшой объём свободного времени с Архимедиан, которая продолжала учить нас контролировать силы, не сосредотачиваясь лишь на умении убивать.  Точку в окончательном приговоре Орокин к смерти поставила казнь. Та, которую все Тенно называли своей матерью, была обвинена в измене и убита. Мы так думали. Хотя вскоре начали считать, что ошибались, и ей удалось выжить — но правда, раскрытая спустя столетия, оказалась весьма горькой...  После казни фреймы обрушились на фронт с ослепляющей яростью. Каждая битва оканчивалась бойней. Теперь Орокин не восторгались нами — они начинали нас бояться. В их глазах отражался страх. Он опьянял, и мы продолжали зверствовать.  Под конец войны в обход Орокин с нами связалась она. Казнённая Архимедиан. Нам было всё равно, как она выжила. Мы лишь хотели вновь услышать её голос. Она взяла себе новое имя Лотос и рассказала, что всё это время пыталась уничтожить поводок Орокин, контролирующий нас.  Война закончилась в тот день, когда Лотос освободила всех Тенно. Остатки Владеющих Разумом отступили в свою систему Тау. Орокин чествовали нас как героев. Мы ответили им кровопролитием. Императоры, высшие касты, лицо империи... все они утонули в крови. Эпоха Орокин подошла к концу.  Опустошённые после свершённой мести, перегоревшие после стольких лет пребывания в ярости, все Тенно собрались на Луне. Спутник Земли, наполовину разрушенный в начале войны после был восстановлен. Лотос предложила нам забыться во сне, веря, что это поможет нашей стабилизации. Мы согласились, и Тенно на столетия исчезли из мира. А Луа, спутник Земли, затерялся в разломе Бездны. По всему залу лежали обломки немногочисленных каменных статуй. По ним можно было прочесть историю Тенно, если настенные письмена оказались повреждены, как сейчас.  Следов заражения нигде не было видно. Это не могло не радовать. Громкий топот, эхом расходившийся по пространству, сопровождал мой путь к выходу. Взгляд был обращен к двери-колонне. Если не считать отсутствия растительности кроме соматики, всё напоминало о том дне. — Tenno scu-u-um, — скрипучий голос солдат ознаменует начало дня моего пробуждения после первого долгого сна. Расплывчатые образы призраков с уродливой аугментацией возникают перед дверью, преграждая проход. Выпавший из настенной капсулы образ Варфрейма пытается подняться с колен. Призраки солдат окружают его. Они считают фрейм своим трофеем, новым рабом... И платят жизнью за самоуверенность. Энергетический импульс, порождённый фреймом, отбрасывает врагов в стороны. Рывком Тенно сближается с солдатами. В его руках возникает клинок из энергии Бездны, оставляющий после себя световой шлейф. Рассеченные тела падают на пол, заливая его кровью. Управляющая фреймом сущность решает, что Гринир забыли, кто такие Тенно. Пришло время им это напомнить… Оставшиеся солдаты пытаются сбежать из зала. Никому не удаётся.  Не обращая внимания на исчезающие образы призраков Гринир, подхожу к двери-колонне. Механизм открытия повреждён. Приходится пытаться сдвинуть заслонку самостоятельно. Империя Гринир — в эпоху Орокин они были низшей кастой. Полные различных дефектов, она использовались как грубая рабочая сила. Во времена Старой войны Орокин клонировали Гринир и отправляли их на фронт сдерживать наступления противника количеством. Пушечное мясо.  После окончания войны и падения Орокин остатки Гринир начали постепенное объединение. Они основали собственную империю под предводительством сестёр-близнецов.  Из-за множества дефектов для размножения они использовали систему клонирования. Гринир не удалось сохранить эту технологию Орокин, потому им приходилось использовать свою, упрощённую версию, полную недостатков. С каждым поколением клоны деградировали, для поддержания жизнеспособности обзаводясь всё большим количеством аугментаций.  Так империя Гринир со своими легионами уродливых воинов распространялась по Солнечной системе, захватывая поселения и ведя поиск уцелевших технологий Орокин. Рабы, ставшие хозяевами.  Конкуренцию в этом им составляло другое образованное после войны государство. Корпус — отколовшиеся от Орокин дельцы, банкиры, торговцы. Их религией были деньги. Считавшие себя наследниками павшей цивилизации, они пользовались остатками сохранённых технологий Орокин и создавали свои собственные машины. И хотя в них также были заложены дефекты, их оказалось гораздо меньше, чем у Гринир.  Две доминирующие в системе силы вели вялотекущую борьбу, втягивающую в себя другие малочисленные фракции. Спустя тысячелетия Тенно очнулись ото сна в таком вот мире.  Не смотря на время, Галактика помнила о величайших воинах Орокин. Именно Гринир разбудили нас, стремясь поработить и исправить свои дефекты. Корпус же хотел подчинить фреймы для увеличения своего влияния и богатства.  Сами термины «подчинение» и «рабство» приводили нас в ярость. Галактика забыла об этом. Тенно пришлось напомнить им всем…  С громким лязгом створки двери поддаются, и я ступаю в освободившийся проход. Прямой коридор с высокими потолками ведёт в жилые помещения. Некоторые надписи на стенах повреждены, картины порваны. Расставленные вдоль стен низкие фигуры из различных материалов все без исключения имеют трещины. После долгого сна Тенно проснулись в неспокойное время. Но мы были свободны и на некоторое время избавлены от воспоминаний Старой войны. Лотос направляла нас, стараясь принести порядок в Галактику. По крайней мере, мы так считали. Тенно становились наёмниками, заключали союзы с различными фракциями, защищали поселения от посягательств на их свободу.  В перерывах между сражениями мы осваивали мирные профессии. Кто-то был без ума от музыки и пришёл в восторг, восстановив потерянный трёхструнный инструмент эпохи Орокин — Шазин. Кому-то нравилась живопись. Многие любили рыбачить.  Хотя Тенно никому кроме друг друга не доверяли до конца и не подпускали к себе, мы могли с уверенностью сказать, что обрели верных друзей в лице различных разумных.  Мы жили полной жизнью, сами определяя свою судьбу. Чувствовали запах лесов, ощущали морской бриз. Следовали своему кодексу чести, сражаясь и наслаждаясь мимолетными моментами спокойствия. Но это не продлилось долго… Взгляд сам собой упал на картину с перечёрканным образом женщины в фиолетовом одеянии. Та, кого мы называли матерью, кто взяла себе имя Лотос, оказалась одной из расы Владеющих Разумом. Она покинула нас, не сказав ни слова, порождая вопросы и оставляя без ответов. Но одно мы знали точно, нашу настоящую мать казнили во времена Старой войны. Тенно были потеряны.  Вскоре началась Новая Война. Из системы Тау в Солнечную вторглась мощь восстановленной армии Владеющих. Они не делали различия на Гринир, Корпус и другие фракции, обрушиваясь огненным дождем на всех без исключения.  Вначале Тенно не вмешивались в противостояние между основными тремя силами, предпочтя защиту поселений своих друзей и немногочисленных союзников. Мы желали сохранить то хрупкое равновесие, что достигли после пробуждения.  Войне было все равно. Она ударила по нам с еще большей чем в прошлом силой. Города и поселения полностью подвергались истреблению. Мы были сильны, но нас было мало. Враги гибли тысячами, миллионами. Варфреймы десятками. Наши союзники сотнями.  После окончания войны, вспоминая о ней, меня не раз терзали сомнения. В своей организации Тенно всегда полагались на Лотос. Мы объединялись в кланы по пути нашего мирного или агрессивного учения и направлялись первыми среди равных. Однако, по сути, Тенно всегда оставались одиночками, неприемля подчинения над собой и взятия власти над другими. Но каждый из нас прислушивался к советам старшего, более опытного, чем он сам, Тенно. И абсолютно все шли по пути, что указывала нам Лотос до своего исчезновения.  Возможно, если бы мы объединились после ухода нашей лже-матери, противостояние расе Владеющих разумом было бы более эффективным. Если бы мы взяли власть в свои руки и начали объединение разрозненных поселений, число мирных жертв было бы гораздо меньше.  Я этого никогда не узнаю.  Ведомые местью от все возрастающих потерь в рядах наших друзей и союзников, Тенно бросались в сражения со своим старым врагом. Мы вновь забывались в своей ненависти, с головой погружаясь в синтетическую кровь и машинное масло. И на этот раз никто не мог заглушить боль и ярость в наших сердцах.  Лидер империи Тау, расы Владеющих Разумом, раненый во времена Старой Войны, пал. Сестры-близнецы, императрицы Гринир убиты. Верховный совет банкиров Корпуса уничтожен. Величайшие империи известной части Галактики распались на осколки, как это произошло некогда с Орокин.  Солнечная система погрузилась в хаос, свалку всех против всех. Объединения создавались и распадались, союзы заключались и расторгались, союзники предавали и били в спину.  В конце концов раса Владеющих Разумом была полностью уничтожена как в Солнечной, так и в системе Тау. Тенно вновь пришли к победе. Но она была пирровой. Планеты лежали в руинах. Доверия, после неоднократного предательства союзников, ни к кому не было. Личности, что Тенно могли назвать своими друзьями, были мертвы. Лотос была мертва. Мои руки вновь окрасились в цвета родительской крови…  Мы обеспечили защитой то немногое, что нам удалось сохранить, и приняли решение вновь забыться во сне. Возможно, уже на вечно. Тенно сделали из полуразрушенного спутника Луа свой дом, свою колыбель. Восстановили поверхность, по которой прошлась война, перенесли спутник в Бездну и уснули навсегда, как считали сами. Не дойдя до конца коридора, резко останавливаюсь. Начинаю чувствовать, как тоненький ручеек энергии Бездны, проходящий через тело, начинает расширятся. Делаю вдох полной грудью и выдыхаю. Изо рта вместе с воздухом вырываются язычки пламени. Глаза горят ярко-белым светом, рассеивая мрак помещения. Запас энергии начинает восстанавливаться. Повинуясь жестам рук, во все стороны уходит энергетическая волна. Молча начинаю ожидать ответа, и он не заставляет себя ждать. — Опер-р-р-р-ратор-р-р-р-р? Это правд-д-д-д-да вы? — разнесся по помещению скрежещущий голос. Мысленно отмечаю повреждения динамиков. — Ордис рад, что вы проснулись, — голос стабилизировался и стал мягче — Но почему вы проснулись? В случае угрозы, Ордису необходимо было самому разбудить Оператора. — Ордис, что последнее ты помнишь? — спрашиваю я, прекрасно понимая, что не только мне необходимо прийти в себя после «активации». — Последнее, что…? — голос резко оборвался. — Оператор! Вам срочно нужно проследовать в убежище. Луа атакована, — если бы у Ордиса было лицо, на нем была бы изображена крупными буквами паника. — Прямо сейчас? — скрещиваю руки на груди, всем своим видом излучая скепсис. Сканеры комплекса уже должны были активироваться. — Да!.. Постойте. Мои сканеры не фиксируют никакую активность вне помещения, — слышно, как Цефалон этим открытием сильно озадачился, — Прошу прощения, Оператор. Ордису необходимо время, чтобы просмотреть логи памяти. Молча киваю на это и, скрестив руки за спиной, терпеливо ожидаю ответа на произошедшие за время моего сна события. Первые Цефалоны были изобретены в эпоху Орокин и являлись цифровыми личностями. Разум людей оцифровывали, стирая им воспоминания. Большинство были созданы специально для нас во время Старой Войны. Они стали незаменимыми помощниками Тенно в сражениях, управляя нашими летательными аппаратами и многим другим. После краха империи Корпусу удавалось воспроизвести только искусственных.  Во время войны многие Цефалоны были повреждены. Ордис, приставленный ко мне, входил в их число. Обращение к себе в третьем числе и редкие проблески кровожадности считались не особо значительными неисправностями, если смотреть на других. Главное, что благодаря этому ему удалось вспомнить свое прошлое. И со временем принять его.  Ордан Каррис — человек, дефект которого заключался в «бесславной смерти». Безобидный для простых людей и отравляющий для воина. Ордан служил наемником Орокин и стал тем, кого они готовы были принять в высшие касты. Отклонив предложение, он попытался убить императоров, дабы прославиться на всю систему. Ему это не удалось.  Наемника остановили, сделали из него Цефалона и стерли память. Вернул он ее во время моего первого долгого сна и взял другое имя — Ордис. Затем происходило много сражений, его помощь мне была неоценима.  Когда на одной из миссий Ордису грозило стирание, его Оператор без раздумий рискнул своей личностью, проникая в цифровую реальность. Мне удалось спасти его, и Ордис по сей день является моим хранителем. На этот раз механизм двери-колонны работал исправно. Разрушение не затронуло его, чего не скажешь о жилом помещении, куда вела дверь. Просторная комната пребывала в скверном состоянии. Часть потолка обвалилась, всюду были разбросаны обломки немногочисленной мебели. От пустого аквариума остались одни осколки, как и от световых батарей. — Оператор. Простите, что заставил вас ждать, — в центре комнаты возникла голограмма стеклянного, с трещиной на одной из вершин голубого куба, пульсирующего в такт звуков. — К сожалению, архив памяти поврежден. Ордис не может назвать точное время вашего сна. — Говори, что есть, — рассеянно отзываюсь, перебирая осколки чайного сервиза эпохи Орокин. После пробуждения его крайне трудно было достать, и он был по-своему прекрасен. Очень жаль. — Конечно. Судя по сохраненной памяти, в конце три тысячи двести пятьдесят первого года вашего сна системы зафиксировали рядом с Луа образование энергии чудовищной силы. После чего все Цефалоны, в том числе и Ордис, отключились. Только с вашей помощью Ордису удалось активироваться сегодня. Ордис так рад, что Оператор пробудился, — в его голосе звучало неподдельное счастье. — Что это могло быть? — спрашиваю у него, проверяя целостность бумажных носителей информации. Полки шкафа были сломаны, и листы книг были раскиданы по полу. — Ордис мог бы предположить, что поверхность Луа была атакована Фоморианцами Балора… — Если…? — поторапливаю задумавшегося Цефалона.  Вместе с этим в голове тут же возникает картина гигантского корабля Гринир, по форме напоминавшего башню, главным оружием которого был смертоносный луч, уничтожающий все на своем пути. Нам приходилось прилагать не мало усилий, чтобы не подпустить их к нашим космическим станциям. Далеко не всегда это получалось. — Если бы Гринир смогли найти достаточно ресурсов на создание целой армады Фоморианцев, проникнуть в Бездну, найти Луа, и при этом оснастить все свои корабли системой маскировки. Ибо сенсоры Ордиса не смогли ничего засечь! — почти в панике выкрикнул последнюю часть Цефалон. — Ордис не может представить больше силу, способную нанести подобный урон. Но если… Краем уха выслушивая его все менее вероятные теории, осматриваю поврежденную спальную капсулу. Тенно очень редко пользовались ею. Наши тела практически всегда находились в устройстве соматической связи, которая давала тот же эффект, что и обычный сон. Кто-то мог бы сказать, что Тенно те еще сони. — Ордис, — прерываю я своего друга, углубившегося в теории. — …армада Секачей так же не могла… — Цефалон резко прервался. — Прошу прощения, Оператор? — Как они? — Да, Оператор. Одну минуту, — сразу поняв, о чем я, он отключился. С все растущим волнением подхожу к одному из зеркал во весь рост. Ответ на вопрос, что мучил меня с момента пробуждения, сейчас будет получен. Рассматривание трещины, проходившей по всему стеклу, позволяет отвлечься от негативных мыслей. Ненамного. — Оператор, — спустя томительные минуты голограмма куба засияла в центре. — Ордис рад вам сообщить, что другие Тенно не пострадали. Угрозы нарушения их криосна не обнаружено, — его слова заставили меня облегченно выдохнуть. Тем временем он продолжил докладывать о ситуации. — Во время инцидента комплекс получил средние повреждения. К счастью, основной урон пришел на противоположную сторону Луны. Только ваше место пребывания пострадало. Из-за падения атмосферы в критической точке было произведено экстренное пробуждение. Понятно, значит, из всех братьев и сестер только мой сон был нарушен.  Ощущая ответственность за то, что Тенно окончательно лишились надежды на встречу с нашей матерью, мной были приняты попытки хоть в чем-то заменить ее тепло. Другие Тенно знали, что произошло. Они не винили меня в случившемся. Я — да. Именно поэтому мной были предприняты все пути для подготовки надежного и защищенного сна для всех моих братьев и сестер. Поэтому мой сон пришел последним из всех. Отдельно от всех. — Единственное, что все законсервированные корабли в значительной степени неисправны. Судя по всему, их задел удар по касательной. Ваш корабль в превосходном состоянии, не считая поправку на время. Техника и Спектры так же не пострадали. Какие будут указания? — голубой куб замер в ожидании. Спектры — забытая технология, способная дублировать живые и механические единицы, которыми управлял Ордис. Нам удалось полностью восстановить эту технологию к началу Новой Войны. — Начни процедуру вывода корабля из консервации и активируй других Цефалонов. — Как пожелаете, — с готовностью откликнулся Ордис исчезая. — Прошу заметить, вы хорошо сохранились для своих лет, — на секунду мигнула голограмма и тут же пропала. — К чему это? — рассеянно спрашиваю в пространство, не отойдя от зеркала. — Согласно архивам памяти Ордиса, обычные девушки испытывают восторг, когда к ним обращаются с подобной фразой, — разнесся по комнате голос из динамиков. — Понятно, — я лишь кивнула головой, обозначая принятие к сведению этой информации, продолжая осматривать свое тело на предмет возможных повреждений. В зеркале отражалась весьма юная девушка. Наши тела переставали стареть, достигая определенного возраста. За все время, проведенное вне сна, мы многому научились и многое достигли. В том числе и бессмертия для плоти. Мягкие черты лица портил уродливый шрам вокруг правого глаза, полученный в Бездне. Над веками располагалась соматика в виде золотых точек, призванных облегчить связь с другим измерением. Ресницы имели красный оттенок, глаза ярко алый цвет. Лишь хрусталик переливался черным и серебряным. Корни волос были красными, переходя в золотистый цвет. Кончики, достигавшие плеч, становились белыми. На лбу крепилась красно-золотая, остроконечная диадема, по форме напоминающая рог или пирамиду, упрощающая концентрацию. Черный шарф-капюшон вокруг шеи, частично скрывающий шрам. Того же цвета верх из прочного материала с золотыми и алыми вставками. Черно-белая юбка. Того же цвета поножи с тяжелыми сапогами. Цветовая гамма частично повторяла наряды времен Орокин. Тенно ненавидели их как личностей, но ценили их искусство, а также многое другое. Грудь украшал сигил разлома, переливающийся светом при использовании энергии Бездны и закрывающий собой широкую рану на груди. В сознании послышались отголоски забытого, потустороннего шепота. Рука непроизвольно легла на шрам. Тот, кто его оставил, давно мертв. Но рана, нанесенная проклятым мечом, до сих пор не зажила. Во время Новой войны Тенно открыли свою истинную суть. Дети Бездны. На том колониальном корабле мы, пребывая в беспамятстве, потеряли свои первоначальные тела, и обрели их вновь. Не осознавая этого, управляли ими, как управляли фреймами. И, как при критических повреждениях Варфрейма обрывалась соматическая связь, при смертельном ранении мы теряли связь с нашими телами. Возвращались в Бездну, где через остатки связи восстанавливали повреждения, заживляли раны и приходили в сознание уже в исцеленных телах, которые служили нам сосудами и проводниками энергии. Тенно могли бы считать себя непобедимыми, неуязвимыми, но с каждой нашей «смертью» мы боялись потерять себя, потерять свою личность. Забыться в измерении Бездны, навсегда стать его частью. Мы продолжили использовать фреймы, хоть и не нуждались в них так сильно, как во времена Старой Войны. Но они всегда оставались частью нас. Мы не хотели этого менять. — Прошу прощения, Оператор. — отвлекла меня от мыслей голограмма Цефалона. — Стоит ли Ордису начать процедуру пробуждения других Тенно? — Их дома, корабли-носители, неисправны. Очнувшись они не смогут покинуть Луа. Не думаю, что мои братья и сестры хотели бы ожидать ремонта в полуразрушенном комплексе, — отрицательно покачиваю головой, подходя к балкону. Атмосферные технологии позволяли строить комплекс открытым. — Как скажете, — Цефалон на мгновение замолчал. — Если хотите… Ордис мог бы первым делом починить вашу криокапсулу, — в словах моего друга явно слышалась тревога, что я соглашусь на это. — Нет необходимости. Для начала стоит выяснить, кто или что стоит за атакой. — Да! Наконец то мы прольем кровь врагов, уничтож-ж-ж-ж… Простите, Оператор. Ордис рад, что вы не покинули его, — с тихим скрежетом неисправности голограмма пропала. — Найди время проверить свои логи эмоций и… — беспокойство за друга ушло, стоило мне выйти на смотровую площадку. — Ордис, где мы? — А? А, простите, Оператор. Забыл вам сказать, что то явление судя по всему стало причиной нашего выхода в пространство обычного космоса. — Могла ли Земля так измениться за это время? — Вполне возможно. Нужно больше данных. Позволите послать дронов для изучения? — сразу предложил Ордис разведывательную деятельность, на что я лишь едва заметно кивнула головой, не отрываясь от рассматривания такой знакомой, старой и одновременно новой колыбели человечества.