Уроки рисунка

Под конец дня я наконец проснулась и услышала по-настоящему: грифели карандашей, ветер за окном и шёпот на уроке позади меня. Но самое главное - это, конечно же, рассказы о художниках и твоей короткой жизни в Италии, которые тянулись все два часа от начала и до конца занятия. И я не знаю почему ты решил поговорить с нами сегодня. Настроение появилось? Горло или что-то другое устало молчать столько лет? Не так важна причина, потому что мне интересно. Интерес такой, что пытаюсь иногда меньше слушать, чтобы вспоминать, что я тут для того, чтобы рисовать, а не для чего-то ещё. Другая страна с твоих губ выглядит настолько живой, что хочется увидеть её своими глазами. Почувствовать боль в шее, когда смотришь на потолок Сикстинской капеллы и усталость от пятичасового пленэра на узких провинциальных улицах. В твоих глазах можно увидеть блеск и увлечённость, иногда улыбки и движения руками, если бросать на тебя короткие взгляды. Это же всё-таки разговор. И мне неловко было бы не смотреть, пока со мной (в том числе) говорят. Ты жалуешься на сырой Милан, который тебе не понравился, говоришь про жаркие поля за городом, выставку Караваджо и об одном из жестов итальянцев, показывая его руками, попутно объясняя все возможные его значения, известные одним только местным жителям. Их много, и я их помню. Покажу друзьям, они посмеются и забудут. Скучные девочки просят помощи с рисунками, прямо говорят тебе: "вы бы меньше говорили свои истории, а помогли нам." Один из наших отвечает, что сидит тут сейчас ради этих рассказов. Остальные поддерживают. Я тоже, но молча. Моих глаз на тебе во время монолога достаточно, чтобы ты знал, что я - тоже. На тебя хочется смотреть чаще, потому что мне нравится твой профиль. Но я не могу. Ты слишком часто отвечал на взгляды. Другие бы вряд ли отметили твою внешность, потому что тебе не 25 и для других это уже считалось проблемой. Проблемой в голове, по их мнению. Ты похож на свои картины: красивые, хоть и холодные, флегматичные и немного тоскливые, но оттого не менее прекрасные. Можно ли понять внутренний мир художника по его картинам? Не знаю. Со мной бы не вышло, слишком яркие, чтобы быть правдой. Ты шутишь: "идеальный художник выглядит так, что его хочется пожалеть, а от жалости до любви один шаг. Искренний режиссёр будет стоять в углу на премьере своего фильма и плакать. Все посмотрят и удивятся: «неужели они это сделали?» Другого не надо." Наташа сбоку от меня смотрит на мою работу, сканирует, изучает несколько минут, почти не моргая. Так было всегда и с каждым вообще-то, но никогда не могло не обращать на себя неприятное внимание. По глазам за оправами очков не понять мнение о себе или своём рисунке. Девушка оставляет за собой много вопросов, но они не хотят ответов, потому что она неинтересная: одежда конца прошлого века, всегда тусклая и мешковатая, каре, чрезмерная пунктуальность и поучительность. Как я и говорила, похожа на жену учителя. Это ли меня в ней отталкивало? Сомневаюсь. Ты помогаешь, подходишь к каждому, как и всегда. Иногда ты стоишь настолько долго возле чужого рисунка, что своей очереди приходится ждать также долго, как на кассе в магазине в канун Нового года. Но ты подходишь. Я по классике делаю шаг назад, поднимаю глаза на тебя, перевожу на работу, жду, задержав дыхание, а потом вспоминаю что дышать всё-таки нужно. Длится секунды, но мне хватает на неделю вперёд. Снова говоришь про штрих, показываешь, как это нужно делать где-то на свободной части листа. Пытаюсь запомнить всё, что ты скажешь, чтобы потом было чем убивать время. Сосредоточиться сложно, когда твое лицо без преувеличений в десяти сантиметрах от моего, если повернуться и посмотреть на тебя. А мне хочется. Мне не страшно быть настолько рядом, пока ты не повернешься в ответ. А такого пока не случалось. Наверняка это был бы тот самый неловкий и неудачный взгляд, похожий на тот, что ловишь от человека, сидящего в трамвае напротив через окно своего. Отводишь быстро, потому что он совершенно не к месту. Заканчиваешь тем, что часть кувшина нужно сделать темнее. Моя рука тянется к нарисованному предмету, уточняя то ли это место и правильно ли я поняла. В следующее мгновение твой палец уже касается моего. Это наверняка был бы красивый кадр в дешевом артхаусном фильме, который бы стоил мне остановки сердца. Ты не обращаешь внимания на мою ладонь, держишь свою в том же месте, ни отодвигая, показываешь, начинаешь штриховать там, где надо, говоришь. А я убираю руку через секунду и за сегодняшний день не рискую больше поворачивать голову в твою сторону. Скучные девочки и после уроков остаются скучными, кричат в коридоре что-то вроде: "ну и рассказы у Шведова, пусть валит обратно в свою Италию." Перепрыгиваю через ступени и про себя отвечаю: "хорошо, только пусть Шведов захватит меня с собой."