Уроки рисунка

После того самого вечера, сосредоточенного на ладони и автомобиле Шведова, я вдруг будто бы вернулась в самое начало зимы, когда желание идти на его уроки равнялось практически нулю. Понимание того, что необратимый процесс уже начался, забирало ещё один час от моих ночных сновидений. Думать приходилось всё чаще и дольше. -Не думайте. Если думать, то не захочется никуда ехать, ничего делать. Если думать, то станет вообще непонятно для чего жить,- говорил как-то Александр Дмитриевич вовремя урока, медленно расхаживая между рядами мольбертов, пока все грустно посмеивались над его словами. Мне пора бы тоже перестать думать. Сделать вид, что я ничего не помню и придти с таким же спокойным лицом, как и у преподавателя. Но я не могла. Не умела и не успела научиться у лучшего. Всё, что мне оставалось делать - это терпеть Шведова ещё месяц в компании двух подруг. А затем просто виртуозно обходить его на улицах, если вдруг грустно-знакомый силуэт попадется на моём пути. *** Три дня прошло с того момента, как я в последний раз его видела. Апрель радовал теплым ветром и радостной Катей сбоку от меня во время пути на урок. Подруга рассказывала про свою школу, как и всегда. Я, как и всегда, почти что слушала и думала о том, как бы забыть события предыдущих дней, которые навсегда врежутся в мою память неприятной ноющей болью в самом центре тела.

***

В первом кабинете светло и прохладно. Его обычный вид на самом-то деле. Внимание привлекла вернувшаяся с больничного Ольга, стоящая в классе и комментирующая эскизы к композиции одногруппницы. Скучная и серая. Шведов стоял возле них и вставлял своё мнение в секунды молчания. Взгляд глаза в глаза. Такой, будто бы человек узнал тебя в толпе спустя много лет. Оба отвели слишком быстро. Не поздоровались. Улыбнулась его жене, поприветствовала, будто бы рада видеть. Ты ведёшь уголком губ, заметив фальш. Послание лично для меня одной. Сегодня Александр Дмитриевич подошёл один раз, пальцами продолжал задевать мои, но почти что молчал, в основном поддерживая монологи жены. За окнами строители с шумом бросали какой-то хлам то ли с крыши дома, то ли ещё откуда. Грохот сопровождался разнообразием нот; от бьющегося стекла до металлических катаний по земле. По прошествии множества таких ударов уже перестали вздрагивать. Голова Шведова мгновенно генерируют идею этому звуку. -Вы знаете, в Италии никто не выкидывает вещи из окон на Новый год,- улыбается, выжидая ответной реакции,- сколько там прожил, ни разу не видел. Так что это выдумки. Заканчивает мысль, не получив от меня ни улыбки, ни взгляда, которыми я, по привычной своею вежливостью, отвечала на любые монологи любого человека, стоящего в метре от меня. Тишина и погасший взгляд учителя давят так, что выхожу из кабинета и стремительно иду в конец коридора, чтобы отмыть руки от красок. Звук воды из крана заглушал всё остальное, что могло бы происходить вокруг меня, и я почти что дёрнулась, когда в дверном проёме боковым зрением заметила Шведова. -Всё в порядке?,- с какой-то странной улыбкой спросил он. То ли о мытьё рук, то ли о своём появлении, то ли о нас с ним. "О нас с ним" в данном случае прозвучало странно, потому никаких нас-то по сути и не было. -Да,-я смотрю ему в глаза, вытирая руки. Говорить с ним в здании полном людей и на расстояние спокойнее, чем в его машине. "Хуже и ближе уже точно не будет",- пронеслось у меня в голове. Шведов промолчал. Не отошёл сразу, когда я начала двигаться к дверному проёму. Заставил постоять около него пару секунд. Склонил голову, когда я пыталась протиснуться через него на выход. Удалось избежать соприкосновения. Обернулась назад через несколько шагов. Смотрел вслед. Вспомнила, как он в точности делал тоже самое два года назад. Боже мой, уже тогда ему стало скучно. Уже тогда от его глаз ничего нельзя было скрыть. *** Время летит незаметно, когда по сути ничего важного в твоей жизни не происходит, и когда каждый день похож на предыдущий. У меня было также. Шведов продолжал шутить, трогать за руки, если жены не было на уроках, иногда, совсем иногда, повторял трюк с дверью, рассказывал об Италии, о пасте и пицце, разговаривал об архитектуре с теми же самыми. Я в их число не входила. Ничего не меняется. Долгожданный май наступает моим шестнадцатилетием и сдачей композиции, над которой работали последнии полгода. Поздравление, рука Шведова на моем плече, торт, чай, оформление паспарты, экзамен по истории искусств, роспись шкатулок и ожидание летней практики. *** Первый день пленэра мы традиционно начинаем в Петергофе. До автобусной остановки иду с радостным трепетом предстоящих часов на природе. Прохожу мимо знакомой чёрной машины. Знаю, что смотрит. Уезжает на автомобиле один, а Ольга остаётся с нами, стоя с полчаса в тесном автобусе и выслушивая несмешные анекдоты Кирилла. Белые кроссовки в толкучке уже не белые.

***

Парк был заполнен людьми и шумом, чем и воспользовался Шведов, сжав мою руку, пока мы пробирались через толпу к объекту для рисования. Со стороны это могло показаться тем, что он просто ведёт меня из огромной толпы, если бы вдруг кто бросил взгляд на наши сцепленные руки. А на деле... На деле я по его ладони скучала болезненно. Не ощущала на своей полноценно почти что тридцать дней. Доходило до ощущения безумной тоски по недосягаемому. Он был в белой рубашке и брюках. Красивый. Никогда не отрицала и не стану. Во время летней практики рисуем редко, больше гуляем и смеемся. Такое уж настроение. Иду в компании двух подруг, пока ты медленно прогуливаешься по саду. Ловлю твой взгляд и ты отвечаешь тем же. Без замедлений. Приём, отработанный тобою годами. Знаешь ли ты, как мне будет этого не хватать? Знаешь ли ты, что являешься одной из причин, по которой я буду скучать по надоедливой художественной школе, посетив её в последний раз уже через несколько дней? Шведов шёл легко, едва заметно улыбаясь лучам солнца, не отводил от меня глаз. А я шла и не слышала девочек по бокам от себя. В этот момент это была прогулка со Шведовым. На ментальном уровне. На грани какой-то романтической комедии или красивой рекламы. Ненормально. У нас по правде бы так никогда и не получилось. Мы с ним просто делали вид, пока остальные не понимали, что происходит. Лезем с подругами в беседку, из крыши которой вниз об землю ударяются струи воды. Почти уже летний воздух ударяет в голову и мы выпрыгиваем из неё с влажными волосами и одеждой, слегка прилипшей к горячей коже. Ольга фотографирует на память. До невозможного лениво возвращаемся к фонтанам, которые риcовали. Учитель проследует взглядом из тени деревьев, сидя над моей, почти что только начатой работой. Ему она, вероятней, интересней, чем мне. Говорит с иностранным туристом, грустно поглядывая в мою сторону.

***

Домой собираемся только спустя шесть часов. Ждём транспорт, Шведов с женой провожают, после чего вдвоём доедут на своей машине. Заходим. Мест свободных нет, как и полагается. Смотрю в большое окно автобуса. Прощаемся неторопливыми взглядами. До сих пор не знаю, что буду делать без них дальше.

***

Читателю, вероятно, уже наскучили наши с ним гляделки, давно ставшие шестилетней привычкой. Касания пальцами или шутки со стороны обожаемого мною художника. Но хочу вас заверить, что новость от учителей, которую я узнала на следующий день летней практики, впоследствии полностью перевернет моё лето того две тысячи семнадцатого года.