occupational hazards

— Ладно, ладно. Смотри, — Стайлз, невозмутимо сидя по-турецки прямо на каких-то папках у Питера на столе, тянется за телефоном и набирает нужный номер, а потом оглядывается на Питера и подмигивает. — Это Джексон Уиттмор, здравствуйте, — три гудка спустя говорит Джексон своим специальным голосом Для Обслуживания Покупателей. Со Стайлзом он так никогда не разговаривал. — Эй, Джексон, это Джордан из охраны, — Стайлз вполне неплохо имитирует низкий голос Пэрриша, — Просто хотел сказать, что мы по камерам сейчас видим, как кто-то царапает ключом твою машину. — Что?! — вопит Джексон, и голос Для Обслуживания Покупателей летит в трубу, — Вы, блять, шутите?! — Может, вам всё же стоит спуститься, — Стайлз уже готов положить трубку, — И следите за языком, молодой человек. Он с силой кидает трубку на место и хихикает, словно ему снова тринадцать, а потом поворачивается к Питеру и поднимает ладонь, чтобы дать ему пять. — Это сделало твой день… Или это сделало твой день? — Ты и правда поцарапал его машину? — Э-э… Нет. Решил не заниматься настоящим вандализмом. Питер пожимает плечами: — Ну, тогда, как мне кажется, это только наполовину успешный розыгрыш. — Напомни мне никогда тебя не злить, — просит Стайлз, а потом понимает, что с учётом их отношений это должно случиться, и даже не раз или два, в скорее раз шестнадцать, и формулирует новую просьбу, — Нет, напомни мне оформить страховку получше. Он снова тянется за телефоном: — Кому теперь позвоним? Питер кладёт ладонь ему на колено: — Мне нужно вернуться к работе. — Чего-о-о? — Да. Детские розыгрыши — это очень весело, но мне через час надо сдать отчеты. — А ты их еще не сделал? — Стайлз наклоняется ближе и ставит локти на колени, — Ты же не берешь пример с меня и не прокрастинируешь, правда? — Давай просто сойдёмся на том, что я был занят, — говорит Питер, и то, как сексуально он растягивает слова, наводит на мысли, что мужчина не прочь снова оказаться… занятым. Просто на случай, если Питер каким-то чудесным образом на это клюнет, Стайлз расстегивает две верхние пуговицы на рубашке: — Занят, да? А у этого занятия есть имя? Питер поджимает губы, явно пытаясь сдержать эмоции, которые Стайлз так старательно вызывает. Парень притягивает Питера ближе за воротник рубашки. — Возможно, — наконец говорит Хейл. — Ага. Стайлз воспринимает эту фразу как приглашение и целует Питера. Конечно, стол очень жесткий, и выгибаться так сильно очень неудобно, но стоит только перебраться к Хейлу на колени, и… — Стайлз, — выдыхает Питер, — Боюсь, нам и правда нужно прерваться. Стайлз недовольно отстраняется. Главный минус встречаться с коллегой — это то, что от вас ждут, что на работе вы будете работать, а не заниматься куда более интересными вещами (например, пошлой перепиской, просунутыми под дверь кабинета откровенными рисуночками или просто банальным сексом). — Окей, ладно, — сдаётся Стайлз, — Как насчёт последнего розыгрыша перед тем, как разойдемся? Он тянется к телефону, но Питер снова сжимает его колено, привлекая внимание. — Что? — Хочешь сходить в кино? — спрашивает Питер. — Что, сейчас? На кино у тебя время есть, а на быстрый перепихон — нет? — Вечером. Вечером в кино. После работы. — А-а-а, — у Стайлза в животе творится что-то странное, словно бы дикобразы пытаются свить гнездо у него между рёбер. «Хочешь сходить в кино?» ужасно похоже на «Хочешь пойти на свидание?» Но, опять же, это предложил не кто-нибудь, а Питер. Питер — вовсе не тот человек, который романтично будет брать тебя за руку, когда ты тянешься за попкорном, а потом целоваться весь фильм. Хотя целоваться Питер, возможно, как раз и будет, но тут у Стайлза возражений нет. — Что думаешь? — Конечно, — медленно говорит Стайлз, — Но только чур ты платишь. И чур потом будет секс. — Вот какого ты обо мне мнения? — улыбается Питер. — Я о тебе ещё и не такого мнения! Питер улыбается еще шире и целует Стайлза в лоб. Это… Как бы это сказать… На удивление пристойно и прилично. Даже слишком прилично. Какого черта это было?! — Тогда до вечера, да? Стайлзу очень нужно уточнить, свидание ли это, вернее, убедиться, что это не свидание, а просто длинная прелюдия… Но как вообще это сделать, чтобы не показаться последним придурком? Или чтобы Питер не сказал, что он слишком много думает, или слишком себя переоценивает, или просто переходит все границы? Стайлз не хочет переходить никакие границы. Он просто хочет спокойно сходить в кино. Без какого-то романтического подтекста. — Ладно?.. Хорошо, — говорит Стайлз, так и не придумав подходящий тактичный вопрос. Может, спросить, можно ли прийти в трениках? Стайлз практически уверен, что на свидания в тренировочных штанах не ходят, — Договорились. — Заеду за тобой в семь. — Конечно, — отвечает Стайлз и, всё же предпринимая нелепую попытку убедиться, что на вечер запланирован секс, а не романтичное свидание с лепестками роз, опускает руку Питеру на ширинку и чуть сжимает пальцы, — И не забудь взять вот этого парня. Питер непонимающе смотрит на него: — «Этот парень» и так со мной везде ходит. — Ага. Конечно. Мой тоже, — Стайлзу надо просто заткнуться уже наконец, — Тогда до вечера… Любовничек. — Что с тобой не так? — хмурится Питер. — Ничего, — да всё, буквально всё с ним не так, — Я пойду. *** Первое, что Питер говорит, когда Стайлз садится к нему в машину — «милые треники», и Стайлз не понимает, что именно мужчина имеет в виду. Ну и ладно. Питер уже видел Стайлза в куда более странных нарядах. Правда, уже в машине до парня доходит, что он, кажется, перестарался. Задумка была такая — надеть что-то, что никак не сочетается со свиданиями. Только вот Стайлз, кажется, перескочил фазу свиданий и сейчас выглядит так, словно они с Питером давно женаты и уже привыкли носить простую удобную домашнюю одежду, когда куда-то едут. Ладушки. Видимо, ошибочка вышла. — Рад, что ты оделся так… Удобно, — говорит Питер. В его голосе столько осуждения, словно бы Стайлз должен был прийти в костюме и галстуке-бабочки, — Наверное, это к лучшему. Мы достаточно много времени проведём в машине. — Почему? Это что, путешествие? — спрашивает Стайлз, — Мы в Вегас едем? — Мы едем в кино, как я и обещал, — отвечает Питер. Но Стайлз в этом уже не уверен. Питер, кажется, едет вообще в противоположную от ближайшего кинотеатра сторону и даже не думает разворачиваться. — Мне кажется, ты пропустил нужный поворот, — наконец говорит Стайлз, — Мы его явно проехали. — Нет. — Вот черт. Ты везёшь меня в лес, чтобы убить, да? — спрашивает Стайлз, опуская ладонь Питеру на колено, — Надо было сразу догадаться. — Не в этот раз, — Питер накрывает ладонь Стайлза своей, — Увидишь. — А… А-а-а! Ты сейчас завернешь на обочину и сделаешь вид, что чинишь двигатель? — улыбается Стайлз, — Решил использовать на мне свои пикап-приёмчики? — Мне это не нужно. Ты — легкая добыча. — Это я-то легкая добыча? — смеется Стайлз, — А кто героически держался, когда ты буквально слюнями истекал по моему члену в Сан-Франциско? — Ты пришёл ко мне выпить вина. Еще бокал — и ты бы мне стриптиз станцевал, — возражает Питер. — Неправда! — вспоминая ту командировку, Стайлз думает только о двух вещах. Во-первых, он чертовски качественно держал себя в руках (качественность проявлялась в общей манере поведения и количестве стояков). Во-вторых, ему бы не хватило координации движений или чувства ритма, чтобы станцевать стриптиз. Хотя… Если подобрать подходящую музыку… Но нет, об этом лучше не задумываться, — За мной нужно красиво ухаживать. Цветы и шоколадки. И серенады под луной. — Я ничего такого не делал. — Вот поэтому ты и не мой парень, — говорит Стайлз, а потом чувствует, как у него горят уши. Надо ли добавлять, что он не ждёт, что Питер станет его парнем, или это будет слишком? — Э-э-э… Мы уже приехали? — Приехали, — Питер сворачивает на забитую машинами поляну. Между рядами развозят тележки с попкорном, а напротив стоит большой киноэкран. Стайлз наконец понимает, куда его привезли. — Ты… Ты издеваешься сейчас? — говорит он, когда Питер паркуется, — А потом мы что, поедем в кафе пить молочные коктейли и решать домашку по математике? Стайлз искренне удивлён, что вокруг не стоят старые машины и не снуют старые мужчины. Как он вообще прожил в этом городе всю жизнь и не обнаружил, что буквально за углом притаился такой древний кинотеатр под открытым небом? Как Питер вообще умудряется продолжать его удивлять? — Не принимай скоропалительных решений, лапушка, — урчит Питер, — У такого кинотеатра есть множество преимуществ. — Он позволяет тебе вспомнить молодость?! — Он даёт нам уединиться, — говорит Питер, и внезапно его автомобильный ремень расстегнут, руки уже у Стайлза на талии и тянут парня к себе, а губы — на шее, выцеловывают нежную кожу. Может быть, это его треники так завели?.. — Я подумал, что нас вполне могут выставить из обычного кинотеатра, если я решу тебе отсосать. — Я… А, то есть вот чем ты решил заняться? — Стайлз откидывает голову, подставляя шею. Места просто катастрофически мало и руль впивается в бок, но останавливаться всё равно не хочется, — Собираешься мне отсосать? — Почему нет? — спрашивает Питер, и Стайлз чувствует, как целующие его губы растягиваются в улыбке, — Если у тебя нет других предложений. — Ага. Нет. Продолжай, — Стайлз тянется к Питеру и через пару секунд уже оказывается у него на коленях. Питер грубо и напористо целует его, и да, ладно, всё не так уж плохо, как показалось в начале, — Только в следующий раз я буду выбирать. — Ты будешь выбирать? — Да. Ну, типа… Боулинг. Или… Или мини-гольф. — Договорились. А потом ладонь Питера каким-то образом оказывается под резинкой белья и сжимает ягодицы Стайлза, дразнит сжатое колечко мышц ануса, и накал ситуации резко возрастает от нуля до сотни. — Я… Вау, — выдыхает Стайлз. Питер оставляет дорожку поцелуев у него на шее, и парень наклоняется ближе и улыбается. Воздух полнится запахом попкорна, и это почему-то возбуждает, — Думаешь… Думаешь, я останусь с тобой здесь, в твоём фургоне греха? Питер резко останавливается, отстраняется и хмурится. — Что? — спрашивает Стайлз, — Ты что, не смотрел «Бриолин»? — Смотрел, конечно, — отвечает Питер, — Просто никто никогда не цитировал мне этот фильм во время секса. — Чувак, ты привёз меня в кино под открытым небом. Цитатам из «Бриолина» тут самое место! — Ладно, — говорит Питер и кусает Стайлза за шею, наверняка пытаясь отвлечь парня, пока сам пытается вспомнить цитату получше. И это работает — у Стайлза глаза почти закатываются от удовольствия, когда Хейл надавливает пальцем на его анус, а свободной рукой гладит его стояк. Какой там фильм идёт? Стайлз слышит, что с экрана говорит какой-то мужчина, но на этом всё. — Боже, как я рад, что мы занимаемся именно этим, — говорит Стайлз, подстраиваясь под ритм движений Питера, прижимаясь ближе и закрывая глаза, — Я, э-э… Немного волновался, что это будет свидание. — Свидание, — повторяет Питер. — Ага… Ну… Знаешь, типа более серьезно и романтично. Питер тихо смеется, продолжая целовать Стайлза, и парень чувствует, как вибрация звука разбивается о его кожу: — У тебя родители в разводе, да, Стайлз? — Нет. А что? — Да просто так. Забудь. Нет, вот уж что-что, а забыть это Стайлз не сможет. Он уже готовиться забомбардировать Питера вопросами о том, что именно тот подразумевал, когда мужчина шепчет ему на ухо: — Может, ты сядешь на моё место, а я уже встану на колени? Стайлз сглатывает. Питер обладает невероятной способностью по щелчку пальцев переключать внимание Стилински в нужное русло. Стайлз кивает, чувствуя, что во рту уже пересохло, и так торопится поменяться местами, что врезается задницей в руль. Раздается гудок. — Твою мать! — шипит он и пригибается, — Тут же нет копов, правда? Нас же сейчас не арестуют? — Стайлз, — говорит Питер, — В доброй половине машин, если не больше, сейчас происходит то же самое. — Серьезно? — Стайлз выглядывает из окна, но не видит ничего особо компрометирующего или комичного, например, машину с запотевшими стеклами, раскачивающуюся туда-сюда. Питер тянет его обратно за ворот футболки. — Стайлз! Ты хочешь, чтобы я тебе отсосал, или нет? — Да. Да, да, — Стайлз всё же не настолько тупой, чтобы упустить такое предложение: он наконец садится на место и смотрит, как Питер невероятно грациозно (насколько вообще можно быть грациозным в такой ситуации) опускается на колени, — Да, очень хочу. От одного вида Питера у Стайлза слюнки текут. Хейл заставляет парня приподняться и наконец стягивает с него штаны с бельём. — То есть вот это, — Питер красноречиво тянет за мягкую ткань тренировочных штанов, — Ты надел, чтобы я точно понял, что ты не на свидание собрался? — Ты с ума сошел, что ли? — Стайлз отворачивается, надеясь, что Питер не заметит, как щеки заливает румянец, — Я просто люблю ходить в трениках. — Естественно. Стайлз открывает рот, чтобы продолжить защищать свой выбор штанов, но Питер явно не горит желанием слушать этот импровизированный монолог, так что просто берёт член Стайлза в рот так глубоко, как может. Стайлз моментально затыкается и впивается пальцами в руль. — Боже, да, — стонет он, запрокинув голову, — Питер… Да. Да-а. Внезапно у него появляется нелепое желание пару (или пару сотен) раз нажать на гудок, чтобы все вокруг знали, как ему хорошо. Если бы они были в старом фильме, то сейчас на экране возник бы паровоз, а стук колес смешивался бы с гудками и сигналами семафора. Все происходящее — одно большое клише: целоваться в кинотеатре под открытым небом, не обращать ни малейшего внимания на фильм и отдавать предпочтение сексу… Да еще и машина, кажется, начинает раскачиваться, потому что Стайлз пытается толкаться бёдрами навстречу Питеру. Только запотевших стёкол не хватает. Сдерживаться сложно. От того, что Питер творит губами и языком, сносит крышу, и Стайлз ведёт бёдрами вперёд, не обращая внимания на скрип сиденья. Ещё, ещё, ещё… То, как Питер выглядит, какие звуки заполняют машину, как всё это ощущается — о господи, эти ощущения словами точно не описать — накрывают с головой, и Стайлзу приходится смотреть в серый потолок, а не на Питера, чтобы не кончить раньше времени. — Вот это, — улыбается он, — Лучшее, что ты умеешь делать ртом. Куда круче, чем когда ты разговариваешь. Питер на пару секунд отстраняется, чтобы ответить: — Хочешь сказать, что не возбуждаешься, когда мы ругаемся? Стайлз отказывается признаваться, хотя, если посмотреть объективно, процентов пятьдесят от общего количества секса у них — это восхитительно злой секс после ссор о финансах, тратах и заработке. Питер медленно ведёт языком от головки члена к основанию, и Стайлз сильнее сжимает руль, теряясь в ощущениях. — Ты… Ты такой… — урчит Стайлз, качаясь на волнах чистого кайфа. — Потрясающий? — Возможно, — улыбается Стайлз, — И… Блять… Ещё очень скромный. Стайлз уверен, что Питеру не нужно постоянно напоминать, что он невероятный. По крайней мере, зачем нужны слова, если тело говорит само за себя: судорожные толчки бёдрами, стоны и мурашки — лучшая похвала. Питер обхватывает член Стайлза ладонью и продолжает играть с головкой языком. Давление, движения, темп — всё просто идеально, и это достойная плата за долгий рабочий день, когда Питер одновременно так близко и так недостижимо далеко. — Можно… Можно кончить тебе в рот? — хрипло спрашивает Стайлз, очень надеясь на положительный ответ. Питер одобрительно мычит в ответ и творит языком что-то невероятное. Стайлз воспринимает это как согласие. Питер проглатывает всё до последней капли и продолжает вылизывать чужой член, проводя парня через оргазм. — Ты всегда… Ты всегда так делаешь, — выдыхает Стайлз, пытаясь отстраниться, — Продолжаешь, когда уже не надо, когда ощущений и так слишком много. — Может, мне нравится смотреть, как ты ёрзаешь, пытаясь отстраниться, — говорит Питер. Естественно. — Ненавижу тебя. — Разве так надо благодарить человека, который только что тебе отсосал? — Ладно, уговорил, — Стайлз тянет Питера к себе, вынуждая встать с колен, — Это было невероятно, и ты самый лучший партнер, который у меня был, и так далее, и тому подобное. Ты это хотел услышать? Ну… Придётся признать: этот нелепый кинотеатр был не такой уж и плохой идеей. — Ну так признай, — говорит Питер, забирается к Стайлзу на колени, а потом нажимает на кнопку, опуская сиденье в почти горизонтальное положение. Стайлз цепляется за плечи Питера, но не особо возражает. — Я же только что признал. — С удовольствием послушаю твоё признание еще раз, — ухмыляется Питер. — Обойдешься, — фыркает Стайлз и косится на киноэкран, — Хочешь, чтобы я отсосал тебе в ответ, или всё же кино посмотрим? — Иногда ты задаешь невероятно глупые вопросы, — говорит Питер и целует Стайлза. Люди в соседних машинах смеются над чем-то, что происходит на экране, но Стайлзу, если честно, абсолютно и совершенно всё равно.