Сучья ловушка

Глеб Мои веки открываются и встречают яркое солнце, которое отчаянно пытаются закрыть облака. Чувствую пальцами мягкое одеяло и вдыхаю аромат свежего постельного белья. Так тепло и мягко. Может я всё-таки умер и попал в рай? Сажусь на кровати и потираю лицо руками. Всю ночь я просыпался несколько раз в страхе снова оказаться в той зловонной пыльной комнате. Слезаю с огромной кровати и иду в ванную. Мои зубы обдаёт лёгким холодом мятной пасты. Смотрю в зеркало и еле узнаю себя. Я похудел. Хм. Взгляд другой, не тот, что смотрел на меня сквозь зеркало недели две тому назад. Кажется, я теряю себя. Нет! Нет! Я не допущу этого. Надо, наконец, брать себя в руки и не раскисать. Закончив умывание, спускаюсь вниз. Открываю холодильник и беру бутылку воды, которую пью залпом. — Бляя десять утра! Как ты встаёшь в такую рань? — спускается по лестнице Миша, который остался на ночь у меня. Он потирает шею и падает на диван. — Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. — отвечаю я и сажусь рядом, не выпуская из рук бутылку. — Ой. Я тя умоляю! Вдруг звонит телефон друга на журнальном столике, и он берёт трубку. — Алё, да… чего? Мм. Ну вези тогда домой к Глебу. Я сейчас у него пока… и чё? Слушай, меня не ебет!... ага, понял. Вы, главное, их найдите! Ща может ещё кого надо будет искать… — Михаил глядит на меня и выключает звонок. — Ии? — не выдерживаю я. — Щас Колян привезёт всё, что мы нарыли за это время. Парня и девчонку пока не нашли. — Ищите лучше! — взрываюсь я и встаю с места. Сжимаю в руке пластмассу и поджимаю губы. — Бро, мы найдём их! — друг встаёт и кладёт руку мне на плечо. Я отхожу и выкидываю пустую бутылку в ведро. — Ну давай, рассказывай. Он садится на диван в позе полного внимания. Мда, придётся рассказать всё, иначе он не сможет мне помочь. Опираюсь руками на большой высокий кухонный остров и опускаю голову. Фух. Ну поехали. *** — Пиздееееец! — закрывает Миша лицо руками и мотает головой в стороны. — У меня слов нет. Я б, наверное, сдох сразу! У меня вообще клаустрофобия. Я ничего не говорю, а лишь наблюдаю за другом, которого поразила вся история, в которую я посвятил его только что во всех подробностях. — Хочешь, я найду этих зеков? Кастрируешь их… — Даже не представляешь себе, как я этого хочу. — скалюсь я и поправляю чёлку. — Дело двух часов. — он что-то набирает в смартфоне, и тут звонок в дверь. — О. Походу Колян приехал. Я иду к двери и открываю её. — Здарова, Глеб. — щебечет Николай, когда заходит внутрь. — Здарова. — мы жмём друг другу руки. — Колян, разувайся! Ковры персидские. — выкрикивает Миша с дивана, не оборачиваясь. Коля бросает неловкий взгляд на меня. — Не парься. — закатываю глаза и прохожу в гостиную, Коля идёт за мной. — Ну чё, как успехи? — пожимает Мишаня руку Коле, когда тот присаживается на диван. — Я не знаю даже с чего начать… короче, вот. — он протягивает мне папку с бумагами. Я открываю и вижу графы в виде какой-то социальной анкеты или досье на ту самую девчонку. «ФИО: Вишневская Люцита Вольфовна. Дата рождения: 30 января 1996 года. Гражданство: польское. Владение языком: русский и польский. Родилась в г. Москва. Вследствие отказа матери, была отправлена в дом малютки №4, затем в детский дом №65. В возрасте шести лет была удочерена гражданином Республики Польша и Российской Федерации (двойное гражданство) Вишневским Вольфом Рустамовичем (см приложение 1) и гражданкой Российской Федерации Вишневской Марией Игнатьевной (см приложение 2). Информация о биологических родителях: Отец: неизвестен. Мать: Голубина Елена (информация подтверждается только бланком отказа от ребёнка). Люцита Вольфовна с шести лет проживала в Республике Польша, г. Варшава. Училась в гимназии №12, затем окончила Варшавский университет психологии и гуманитарных наук…» Там написано ещё куча всего, но все строки расплываются, как только до меня доходит, чью фамилию я сейчас увидел. В каком нахер смысле, Голубина Елена??? — Что это блять значит?? — рявкаю я, отчего вздрагивает Миша. — Увы, Глеб. Эта девчонка – твоя родная сестра. Точнее двойняшка. — повествует Колян. Это словно удар под дых. — Чего нахуй? Этого не может быть! Мама не могла отказаться от ребёнка… — Ну, это ты лучше у неё самой спроси. — Колян обращает свой взор к Михаилу. — Миш, короче тут ещё данные на того парня. Вот держи. Парень подаёт ещё одну папку, но я даже заглядывать туда не хочу. Я в полнейшей растерянности. Чушь какая-то. Подпрыгиваю с места и достаю из шкафа Jameson, который мы не допили вчера. Наливаю жидкость в стакан и обжигаю ею горло. Опираюсь локтями на островок, покручивая пальцами стеклянный сосуд. Это пиздец просто. Всё будто вмиг перевернулось. Но я до сих пор не хочу в это верить. Почему всё так ебануто именно в моей жизни?! Так, надо всё узнать. — Миш, дай свой телефон. Набери моих родоков. — А. Ща погодь. Миша тыкает пальцем в экран, затем подаёт трубку мне. Спустя пять секунд гудков я слышу знакомый голос: — Алло. Миша, здравствуй. Тут Гена отошёл на минутку. Ему что-нибудь передать? Есть информация о Глебе? — обеспокоенно лепечет мама. — Мама… это я. — хриплю я. Почему у меня ощущение такое, будто я её лет пять не видел и не слышал? — Ах. Глеб! Мальчик мой. Господи! Как ты? Где ты? С тобой всё хорошо? Где ты был? Так, я сейчас приеду. — Мам, тише… тише. Я сегодня сам приеду. Жди меня дома. Надо поговорить. — Конечно, зайчик. Ждём тебя. — Не называй меня так. — Хорошо, хорошо. Я кладу трубку и отдаю телефон другу. Он с невозмутимым лицом вчитывается в папку. — Бля, Фара. Тебе надо это изучить. Не пожалеешь! — Чего там ещё? Что может быть ещё хуже? Этот парень третья двойняшка?! — Да не. Он пытался залезть в твои банковские счета и счета твоих родителей. — Пытался? — Мы сразу заморозили счета, как только выявили взлом. — чеканит Коля. — Ему не удалось проникнуть туда. — Что удивительно! — восклицает Миша. — Он привлекался по статье за кражу электронной валюты в Польше. Он – профессиональный хакер. — Видимо, не такой профи, раз не смог взломать нашу систему безопасности. — самодовольно поднимает брови Николай. — Или у него были другие планы. — Блять, я теперь абсолютно ничего не понимаю! Колян, найди мне этих придурков. Получишь хорошее вознаграждение, если доставишь их живыми. — Мои люди уже проверяют места, в которых они могли остановится. Попробуем по ID адресу его компа их вычислить. Как только он подключит его к сети, мы сразу их найдём. — А что насчёт тех зеков? — спрашивает Мишаня. — Их уже ищут. Кстати, куда доставить? Сюда? — Нет. — отрезаю я. — Хм. Давай в ту же самую комнату, где держали меня. — Окей. — Я поеду щас к родителям. По дороге куплю новый телефон, наберу тебе и теперь будешь держать связь со мной. — говорю я, глядя на шатена в упор. *** Спустя три часа я приобрёл новый телефон, восстановил прежнюю симку со всеми номерами и добавил номер Николая. Этот парень совсем недавно работает на Мишу. Он никак не связан с музыкой, зато у него связь со всеми структурами мира, в том числе и нелегальными. На данный момент я стою в чёрных джоггерах и толстовке и стучусь в дверь квартиры родителей. Дверь отпирается, и мать кидается мне на шею: — Глеб! Сынок. Я так волновалась! Проходи. — Привет, мам. — прохожу в квартиру и направляюсь в гостиную. Но в проёме сталкиваюсь лбом с братом. — Здарова, Глеб. — пренебрежительно кидает Герман, держа в руках айпад. — Привет, братец. Я прохожу в гостиную и сажусь в кресло, а Герман направляется в другую комнату. Мы с ним вообще никак не контачим. Каждый на своей волне, и мы договорились не ебать друг другу мозги и пересекаться только на семейных фотографиях. Я люблю его, но мне параллельно как он живёт и что делает. Это его жизнь. Он не лезет ко мне, я не лезу к нему. Тем более у него сейчас вообще переходный возраст. Я помню себя в его годы, когда хотел сжечь школу, трахнуть одноклассницу и поскорее повзрослеть, чтобы съебаться в джунгли встречать рассвет. — Папа сейчас в офисе. Очень занят. — лепечет мама и садится в другое кресло. — Где ты был всё это время? Я молчу. Не знаю, что ей сказать. — Глеб? — Я уезжал в другой город. Захотел побыть один. — всё, что приходит мне в голову. Меньше знает, крепче спит. — А позвонить ты не мог? Или предупредить хотя бы? Мы все тут чуть с ума не сошли. Миша места себе не находил! Ты поступил очень безответственно. Никогда больше так не делай. — грозит она пальцем. — А ты разве не поступала безответственно?! — Ты о чём? — Что было 30 января 1996 года? — я наклоняюсь вперёд, облокотившись на колени. — Ты родился, что же ещё. — смеётся она, но видно, как она нервничает. — А может родился не только я, но и ещё кто-то. — Глеб, я тебя не понимаю. — мама встаёт и направляется к балкону. — Всё ты понимаешь! Почему ты не хочешь рассказать мне? — взрываюсь я и подхожу к ней. — О чём рассказать?! — О том, что у меня есть двойняшка! Мать замолкает и теперь я вижу, что ей некуда деваться и отрицать всё бессмысленно. — Как ты узнал? — Неважно. Почему ты это сделала? Почему ты отказалась от неё? — Глеб. Ты не поймёшь. — мама садится обратно в кресло и хватается за сердце. — А я попробую. — У нас с Геной тогда был бизнес. Не совсем легальный. Всё-таки 90-е годы были. Все выживали, как могли. В то время, когда мне подходил срок рожать, мы вообще впроголодь жили. Ещё и бандиты пытались оказывать давление на Гену. Я понимала, что главным рычагом давления окажется наш ребёнок. А когда я родила, и мне сказали, что родилась двойня, я чуть не умерла от страха. — Дальше. — рычу я, когда она замолкает. — Мы собирались бежать за границу, всё было уже готово. Но документы предусматривали только одного ребёнка, а вас было двое. — мать снова всхлипывает, но продолжает. — В общем, я не придумала ничего лучше, как оставить одного из вас, чтобы позже забрать. Иначе, мы не смогли бы уехать и скрыться. Через какое-то время мы вернулись. Я била во все двери детских домов, но все отказывали. Позже я нашла одну директрису дома малютки, куда отправили эту девочку. И она сказала мне, что девочка заразилась корью и умерла. — мама зарывается руками в волосах и начинает плакать. Блядь! Нет. Я не буду ей сейчас говорить о том, что эта сука жива. Иначе всё пойдёт по пизде. Сначала мне нужно узнать, нахуя Люции нужно было моё похищение. Ещё эти бумаги. Я год назад спрятал их на даче родителей. Никто не знает, где они. Даже отец, который просил спрятать их у себя. Мать вообще не знает об их существовании. Я хожу из угла в угол и ерошу волосы. Звонит телефон в кармане. Беру трубку и слышу голос Коляна: — Глеб, всё готово. Эти парни доставлены на тот же завод. Мы их охраняем, ждём тебя. — Окей. Скоро буду. — коротко отрезаю я и прерываю разговор. — Глеб, ты расскажешь папе? — беспокоится мама, вытирая щёки. — А надо? Пока не буду. И ты молчи. *** — Глебыч, братан. Здарова! Куда пропал? — вопрошает Олег в трубку. — Здарова, бро. Блять, ненадолго съебался в другой город. — отвечаю я в телефон, крутя левой рукой руль. — Заебись вообще. Я тоже так хочу! Но жена пиздец мозги ебёт иногда, поэтому таскаю её на все курорты с собой. — Нахуя женился тогда? На слабо развели? — Не. Я люблю её. Бесит пиздец, но люблю. — Аа. — мне походу никогда его не понять. — Кстати, ты не забыл, что скоро Фуко? — Нет, я помню. — я сворачиваю с трассы и теперь еду по песочной дороге в сторону каких-то развалин. Похоже, это и есть тот завод. — Давай совместно какой-нибудь трек споём? Ту же порнозвезду. — Да не вопрос! — У меня есть идея чуток подрихтовать её под инструменталку. Давай Петя на клавишах её захуячит, а мы на высокой ноте споём? — Бля, ну ты виртуоз. Давай, хули нет. Норм перфоманс будет. — Я уже в Москве. Хочу несколько дней тут потусоваться. Ты тогда залетай завтра на студию, порепетируем. Адрес смс-кой вышлю. — Окей. — чеканю я и дёргаю ручник, когда останавливаю своего чёрного коня. — Тогда до завтра. — До встречи. Я выключаю телефон и кладу в карман. Выхожу из тачки и закрываю её. Иду ко входу в огромный кирпичный разбитый завод. Выглядит он так, будто его из Чернобыля привезли. Ко мне навстречу бежит Коля и протягивает руку: — Привет. — Привет. — пожимаю я ему руку и приобнимаю. — Ну как ты? — Охуенно. — обнажаю я клыки, и мы проходим внутрь. Колян идёт впереди, показывая мне дорогу. Шаркаю кроссовками по разбитому бетонному полу. Отовсюду торчит арматура, со стен кусками падает шпаклёвка. Окна разбиты, как после второй мировой. Мы заворачиваем в пролёт и спускаемся вниз. Тёмные трубы очень хуёво выглядят. Я не заметил их, когда меня вытаскивали. Меня передёргивает от воспоминаний, но я отгоняю эти чувства от себя и прохожу дальше. — Парни, это Глеб. Глеб, это Грек и Витас. — представляет Колян мне двух парней, что стоят по бокам у железной двери. Дак вот как она выглядит снаружи. Я пожимаю руки парням и замечаю, что у каждого из них автомат за спиной. Хм. — Открывай! — командую я Коле и тот поворачивает ключ в замке. Дверь открывается, и я медленно делаю шаги вперёд. Когда я встаю на пороге, моему взору отрывается картинка: эти отморозки сидят на полу, их руки за спиной скреплены наручниками. Я склоняю голову вправо и улыбаюсь, как маньяк из комиксов. Это охеренное чувство. — Ага, вот кому мы понадобились. Этой сипматичной сучке! — смеётся лысый. — Слышь, пидарас. — подхожу я к нему ближе и склоняюсь, чтобы заглянуть в его глаза. — Помнишь, что я говорил? Я тебе напомню. Убью вас самым изощрённым способом. — Да пошёл ты! — харкает он в мою сторону. Сука! Я взрываюсь, замахиваюсь и бью его ногой по ебалу. Кровь струями вылетает из его рта и плескается на стены. Я закусываю нижнюю губу и улыбаюсь, будто Джокер. Затем пинаю его в живот. Он падает от тупой боли и прерывисто дышит. — Чувак, нам заплатили! Отпусти нас, пожалуйста. — кричит бородатый, что сидит рядом и с жалостью поглядывает на приятеля. — Да что ты, мой хороший! — подхожу я к нему. — Пожалуйста! Мы всё осознали. Мы всего лишь исполняли приказ этого парня. — Да, знаешь. — я прикладываю палец к подбородку и делаю вид задумчивого человека. — Мне похуй!!! Замахиваюсь и ударяю его ногой по хлебальнику. Он падает на стену и выплёвывает пару зубов. Подхожу ближе и прикладываюсь другой ногой к его диафрагме. Бородач глотает ртом воздух, округляя глаза. — Встали оба! — ору я им. Они неохотно еле поднимаются на дрожащих ногах и прислоняются к стене. — Пиздец, вас трясёт. Как болонки перед трахом! Пхахахах… Отхожу назад выглядываю через открытые двери. Вижу парня, вроде Грек, и тяну к нему руку: — Дай сюда! — Глеб, ты уверен? Это криминал! — встревает Колян. Я бросаю на него гневный взгляд, отчего он опускает глаза в пол. — Дай! — не унимаюсь я, и Грек отдаёт мне автомат. Возвращаюсь к нашим «сладким» парням. Они ужасающе смотрят на меня, затем на автомат в моих руках. В их глазах так и читается страх. Вкушаю это чувство власти и облизываю губы от удовольствия. Снимаю с предохранителя. Взвод. Встаю в стойку, прикладываю Калашникова к плечу и прицеливаюсь к паху каждого. — Ваше последнее слово? — Надо было тебя всё-таки трахнуть тогда! — выплёвывает лысый, харкая кровью. — Пожалуйста, не надо! Братан, прошу… — молится бородатый. — Сойдёт. — чеканю я с улыбкой. Палец на спуске. Огонь! Звук вылетающих пуль, словно мёд для моих ушей. Сильная отдача от выстрелов ставит синяки на моём плече, но мне похуй. Гильзы разбрасываются по всей комнате. Я останавливаю поток огня и опускаю оружие вниз. — Фух… — выдыхаю я. Вид крови повсюду радует мои глаза. Лучше всякого Эрмитажа. — ААААА!!! — кричат оба мудака, прикладывая руки к местам, где раньше было их мужское достоинство. Хотя, о каком достоинстве можно говорить, когда они суют их в кого попало?! — Ебаный в рот! Глеб, ты чё блять творишь?! — залетает Коля с выпученными глазами. Я ничего не отвечаю, лишь кидаю ему в руки оружие и выхожу из комнаты. Поднимаюсь наверх, и под ногами снова груды кусков бетона и металла. Выхожу на улицу и вставляю в зубы сигарету. Никотин распространяется по моим лёгким и даёт понять, что я хочу что-нибудь покрепче. Смотрю в небо, по которому гуляют облака в хаотичном порядке, и выдыхаю клочки едкого дыма. — Глеб, чё за нахуй? Ты ведь расстрелял их! — подбегает ко мне Николай. — А нахуя твои люди носят оружие? Именно для таких случаев. — отвечаю я, всё ещё глядя в небо. — Это для устрашающего вида! Блять, чё делать то? — чешет он лоб. — Не мне тебя учить. Подержи их там пару дней взаперти без еды и воды. Если не сдохнут, отпусти. Они не будут болтать, им всё равно никто не поверит. — я опускаю голову и смотрю на Коляна. — Ну а если всё-таки…, то сожги и закопай где-нибудь. — Охуенно ты придумал! Ладно. В принципе, вариант норм. Сделаем. Я улыбаюсь и направляюсь к авто, вытаскивая ключи из кармана. — Чего? — отвечает Колян на звонок. — Ща погоди… Шатен подбегает ко мне: — Глеб, парня с девчонкой нашли. Я поворачиваюсь и обнажаю белые клыки: — Блять, да сегодня охуенный день!