Сучья ловушка

Люция — Кажется, я догадываюсь где мы. — бормочу я, когда мы подъезжаем к большому забору из старых досок. Выходим из машины, уже темень полнейшая. Это какой-то дачный кооператив, судя по многочисленным деревянным домам и лесу в двух шагах. Смотрю под ноги и вижу тропинку, которая ведёт прямо в тёмный лес. Вау. — Пошли. — произносит брат, закрывая машину. Убирается крючок с ворот, и мы уже на территории маленького домика, который строили, похоже, при царе Горохе. Замечаю грядки в заброшенном состоянии и деревья с ранетками, за которыми не надо ухаживать. Проходим по периметру, и я замечаю маленький сарай, за ним дальше деревянный туалет. Серьёзно? Хаха. Здорово. Давно я в таких местах не была. — Так тихо вокруг. — складываю я руки на груди и наблюдаю за тем, как Глеб тянется к крыше на крыльце дома и что-то ищет. — Блять, да где он? А вот. — Голубин вытаскивает ключ, которым тут же открывает домик. Включается свет, единственный предмет, напоминающий о существовании цивилизации. Очень даже уютненько, если прибраться. Круглый деревянный стол, старый диван, какое-то подобие кухонного гарнитура, холодильник и шкаф. Всюду пыль и отколупывающаяся краска на стенах. Глеб заносит сумку с вещами и пакет с продуктами и ставит на стол. — Теперь-то ты мне объяснишь хоть что-нибудь? — не унимаюсь я и сажусь на табурет около стола. — Это дача моих родителей… ну то есть наших. — Но нас здесь в лёгкую найдут… — Нет. Она записана на тётю, так что не волнуйся. Сюда я сам пару-тройку раз за всю жизнь приезжал. — Ясно. А те, от кого мы убегали, кто? — Я не знаю, но я понял, что они ищут. — Ии? — Те документы, за которыми гонишься ты. — он с выраженным недовольством смотрит на меня и садится на соседний табурет. Я опускаю голову, потому что понимаю, что разговора обо всём не избежать. — Давай после поговорим обо всём, хорошо? — выдыхает блондин, зарываясь рукой в волосах. — Хорошо. — чуть слышно отвечаю я и принимаюсь дальше изучать красоты данного местечка. — Тут есть баня, пойдёшь? Потому что я хочу смыть с себя все следы погони. — усмехается брат, вставая в полный рост. — Да, давай. Через некоторое время Глеб, наконец, завершил таскать воду в баню и растопил до жару печь в ней. Я захожу в баню, и ооочень жаркий порыв прилипает к моему лицу. Мои глаза начинают слепнуть, но я всё-таки вхожу внутрь и закрываю за собой дверь. — Ёлки! Жарко то как! — дышу я ртом, ибо весьма горячо. Но жить можно. Через секунду даже приятно. — Хах, баня она такая. — цедит Глеб и проходит к двери. — Короче, там таз, мочалка, мыло, шампуни, всё есть. Холодная вода вон в той бочке. Так, а! Полотенце вот. Он протягивает мне махровую ткань, а сам поворачивается к двери. Я быстро кладу полотенце на скамью у стены и перехватываю руку Глеба. Он поворачивается, а я подхожу к нему вплотную. Мы с ним одного роста, одной комплекции, за исключением его подтянутых мышц. — Я тебя не пущу! — выдыхаю я у его губ, которые он так эротично закусывает. — Я думал об этом всю дорогу сюда. Нам нельзя. Люция, я не ммогу… — вертит он головой. Так сильно сопротивляется самому себе, хотя сам уже сжимает мою талию. — Я тоже не могу… не могу видеть тебя, дышать рядом с тобой и не иметь возможности быть ближе. Глеб, я хочу тебя… сейчас. — шепчу я и тут же кусаю его губы, которые, на удивление, очень влажные. Голубин отвечает на поцелуй, переплетаясь языком с моим. Они сейчас так отплясывают в такт друг другу. — Зажигалка, блядь! — шипит Голубин, когда отрывается от моего рта. Вообще не понимаю его слов и не хочу понимать. Всё как в тумане. Точнее в паре, которым наполнено пространство. Слышу, как в печи всё ещё горят дрова, только придавая жару. Но он меркнет, по сравнению с тем огнём, что играет в глазах блондина. — Ахх… сука! Брат хватает меня за горло и разглядывает линию, оставленную тем ремнём. Дыхание сбилось к хуям. Сердце вообще сейчас выпрыгнет. Я хватаюсь за руку парня и веду её по своему телу. Забираюсь её под свою кофту, рука скользит по животу, затем выше. Добирается до груди, и меня жутко бесит эта помеха в виде лифчика. — Раздевайся! — чеканит со строгим видом Голубин. От его взгляда мурашки проснулись в моём теле. Мне жутко и страшно, но … так соблазнительно. Я отхожу на шаг и стягиваю с себя кофту со штанами, которые летят на деревянную скамью. Кроссовки откидываются в сторону вместе с носками. Остаюсь в одном нижнем белье. Бросаю взгляд на брата, который прислоняется к стене из толстых брёвен и нервно дышит. Он прикладывает руку к своим выпирающим джинсам и делает лёгкие зажимания. Я скрещиваю ноги от этого зрелища. Голубин так страстно трогает себя, что только сильнее возбуждает. — Дальше… давай, Люция. Ахх… — Глеб так прерывисто дышит, не отрывая свою руку и не прекращая движений. Он задирает голову от удовольствия, что доставляет себе своей же рукой. Боже мой! Что происходит?? Я стягиваю с себя нижнее и бросаю к остальным вещам. Остаюсь абсолютно раздетая. Я знаю, что моё тело заводит любого. Не раз проверяла. Я не из тех монашек, что берегут себя для одного единственного. Я люблю сравнивать, анализировать и пробовать новое. — Ложись на кушетку. — приказывает парень, указывая пальцем на деревянную возвышенность, предназначенную для тазиков, мыла или отбивания веником. Я залезаю на неё и ложусь на спину. Смотрю в потолок и молюсь о свежем воздухе, которого сейчас так не хватает в этой парилке. Маленькую лампочку под низким потолком уже не видно из-за пара, однако, в бане свет хороший. Всё видно, но не так чётко, как хотелось бы. Хотя… — Глеб, иди сюда… — хнычу я, уже не в силах терпеть. Он снимает с себя куртку и толстовку, а также кроссовки. Босиком, но в штанах и с оголённым торсом подходит ко мне. — Давай… — тяжело дыша, проговаривает он и берёт мою руку. Он прикладывает её к половым губкам и показывает, как двигать ею. — Сделай так же, как тогда… на кровати, когда ты увидела меня в душе. Что? Думала, я не видел? Хах, это было так мило. Ты хотела этого, так давай… сделай так же и успокоишься. Он блять издевается?! Чёртов сукин сын!!! Ааа! Ненавижу! — Глеб, я хочу тебя. — говорю я, но двигаю ладонью, которую придерживает Голубин. — Это не сравнимо с тем, что можешь дать ты! — Хорошая девочка, это правда. Покажи мне, насколько сильно ты хочешь. — наклоняется двойняшка к моим губам и заглядывает в глаза. Его хриплый голос вводит меня в кому медленно и мучительно. Лучше убей меня! — Ааа, ну Глеб! Пожалуйста… — начинаю я капризничать, показывая ему свою уязвимость. Хм. Мужчины это любят. Голубин недолго думая, взбирается на бревенчатую поверхность, нависая надо мной и упираясь ладонями у моей головы. Глеб Сука! Почему эта дрянь меня так заводит?! Член уже невыносимо ноет, требуя прекратить эти игры и войти уже в это хрупкое тело. Но сейчас я предлагаю ему заткнуться. Эти синие глазки, затуманенные похотью и соблазном, так и засасывают в омут греха и удовольствия. — Хочешь, я помогу тебе? — скалюсь я и проникаю средним пальцем сквозь влажные стенки. Блядь, да она течёт, как сука! Слишком горячо, слишком влажно, и слишком нахуй запретно!! Начинаю двигать пальцем, добавляя к нему ещё один. Из груди сестры вырываются тихие стоны. Но мне нужно больше. Громче. Ярче. Вынимаю пальцы, ощущая склизкую жидкость и подношу к губам девицы. Проталкиваю в её ротик, и она начинает сосать их. Блять! Это зрелище окончательно сносит мне башню. Я готов кончить только от одного этого вида. — Сколько у тебя было парней? — спрашиваю я, стягивая с себя джоггеры с боксерами и скидывая их на пол. — Ахах я их не считаю! — чего нахуй?! Говорит, как я прям. Ну и дрянь. — Мелсон был среди них? — наклоняюсь я к Люции, глядя в её губы. — Как ты там говоришь? А! ВСЁ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Ахахаха… — Шлюха! — выплёвываю я и в секунду проникаю внутрь нежных складок. Двигаю бёдрами, смотря в сапфиры, которые отвечают на переглядку. — Опытная, значит. Ммм… я вытрахаю из тебя эту дурь! Глаза уже на лоб лезут от захлестнувших эмоций. Не один кайф не впирает так, как эта девчонка. ЛСД здесь и рядом не валялся. Ебаный в рот! Я двигаюсь, всё больше наращивая темп, отчего стоны Люциты уже становятся дикими. Если бы с нами был ещё кто-то, то оглох бы. Я присоединяюсь к этому вокалу, но с меньшей амплитудой. Тела слиплись от пота. Как же жарко. Мокро. Девочка зарывается руками в мои волосы, втягивая в поцелуй. Язык уже заходит к ней по самые гланды, заглушая её крик с каждым толчком. Это просто мгновение с ней! На весь мир одни! Забываю обо всём. О том, что она моя сестра, о том, что она держала меня в том подвале. Да блять, она снова садит меня на цепь прямо сейчас, когда я вколачиваюсь в эту куклу, желая разорвать её на части. Вхожу так глубоко, отчего она выгибает спину и запрокидывает голову назад. Она близко, как и я. Резко выхожу из неё, от чего получаю недовольный стон. Переворачиваю девушку на живот, и до боли бью по ягодицам. — Теперь… — шепчу я на ухо Люции, волосы которой слишком сильно прилипли к шее и лопаткам. — Ты – моя собственность окончательно и бесповоротно! Ты поняла меня? — При условии, что ты – мой! — шипит она, поджимая левую ногу. — Хах, девочка, ты не в том положении, чтобы ставить условия! — хватаю девчонку за волосы и оттягиваю назад, чтобы повернуть голову и заглянуть в глаза. — Если хочешь кончать, слушайся. Я снова заполняю тесные стенки собой на полную длину, выбивая из груди девочки сладкие всхлипы. Берусь за её талию обеими руками и двигаюсь как кобель, истошно желающий сцепки с этой заразой. Да. Именно заразой, потому что она, как вредоносная бактерия проникает в мой организм, распространяя яд по телу. Только вот неясно, когда наступит летальный исход. — Ахх, Глеб, ах… — стонет сестрёнка, когда я добиваю её окончательно, отчего она вся сжимается. Захлестнувший нас обоих оргазм бьёт по всему телу. Блять, я исчезаю! Ебаный разряд молнии бьёт по моим вискам, и я падаю на девицу сверху. Утыкаюсь лицом в шею Люции и вдыхаю чёткий запах секса и горящих дров в печи. Никогда нахуй не было такой яркой вспышки. Как-то я ходил с Алесей в сауну, так же издеваясь над её телом, но такое сладкое чувство словно на острие ножа я ещё не испытывал. Может дело в запретности этого акта? — Блядь, как же хорошо! — выдыхаю я, не в силах даже подняться на локтях. Скатываюсь на деревянную кушетку рядом с сестрой. Места здесь хватает на двоих. Смотрю на девушку, которая всё ещё, похоже, отходит от сексуального инфаркта. Гляжу в потолок и охуеваю от того, что только что произошло. Чувство такое, будто мы одни на этой ебаной планете. Никого здесь нету, кроме нас. Вообще все исчезли. Этот пар и стены скрыли нас от глаз всех вокруг. И мы тлеем в ледяных огнях! — Глеб. — зовёт меня девочка с карамельными волосами, повернувшись в мою сторону. — Мы – ужасные люди? Этот вопрос меня обескураживает, даже не знаю, что ответить. — Да. — наклоняюсь я к девице. — А тебе не похуй? — Да пошло оно всё! — говорит она и затягивает меня в горячий поцелуй. *** — Пхаха, пиздец! — смеюсь я, когда Люция заходит в дачу с мокрыми волосами и в моих трусах. — Кхм, тебе идёт. — Иди нахуй! Это жесть, ахахах — улыбается сестра, разглядывая боксеры, которые она каким-то чудом прихватила, когда собиралась. Всё-таки надо ей в чём-то ходить. Хм. Не помню, чтоб кто-то ходил в моём белье, кроме меня самого. — Это мерч. — прикладываю палец к губам и прикрываю глаза. — Точно, я в этих боксерах был на концерте в Самаре. Такой разъёб был! Хах, все очень хотели их тогда сорвать вместе с джинсами. — Ну спасибо. Теперь я не смогу в них спокойно ходить, зная, что миллион девчонок трогало их на концерте! — ворчит Люция и надевает мои спортивные штаны. Я подхожу к девице, которая завязывает шнурки на поясе, ибо трико велико, и хватаю за подбородок: — Ревнуешь? — Вот ещё! Не дождёшься! — Ммм. Сестрёнка ревнует. — обнажаю клыки и прижимаю девчонку к себе. — Да ты мне нахуй не всрался! — чеканит Люция, отталкивая меня. Она отходит подальше и вытаскивает из сумки мою толстовку, тут же надевая на себя. — Ага, особенно, когда просила трахнуть тебя. — продолжаю издеваться над сучкой. На что она лишь закатывает глаза и принимается расстилать постель на диване. Я отхожу к шкафу, где лежит пара томов «Война и мир» и вытаскиваю одну из них. В тот день, когда я спрятал те бумаги, сразу приобрёл левую симку именно для таких крайних случаев. Она весьма функциональная и пиздец дорогая, так как отследить звонок с неё почти невозможно. Вставляю сим-карту в свой телефон на место той симки, которую пришлось выкинуть по дороге сюда, чтобы нас не засекли. Включаю мобильник и набираю нужный номер, что выучил недавно. — Алло. — Алло, Колян, это Глеб. — Глеб? А чё с другого номера? — Некогда объяснять. У меня мало времени. К нам сегодня, точнее уже вчера вечером пролезли какие-то бугаи. Искали одни документы, которые у меня. Я знаю, почему они им нужны. Но можешь навести справки, кто именно ими управляет? — Да, конечно. Ты сейчас где? — Не могу сказать. Засекут. Но в безопасном месте. Со мной Люция. Они походу не знают о её существовании, поэтому выясни, всё что сможешь, но только аккуратно. — Окей. Понял. Какая-нибудь ещё помощь нужна? Деньгами? — Ты смеёшься? — Бля. Ну мало ли. С карты то хуй снимешь, запалишься. — У меня нал есть. Правда, большее количество в валюте. Но я не думаю, что мы пиздец надолго уехали. Переконтуемся здесь пару дней. — Ладно. Завтра позвоню. — Окей. До завтра. — с этими словами я выключаю телефон полностью. На всякий пожарный. Откладываю мобильник и забираюсь на диван, где меня уже ждёт Люцита. — Ну что? — спрашивает она, когда я пристраиваюсь за спиной девочки и прижимаю к себе. — Всё нормально. Завтра обо всём узнаю. Я перебираю пальцами ещё мокрые локоны девушки, утыкаясь щекой в подушку такой тяжести, как в деревне у бабушки. Слышу скрежет дров в печи, у которой вплотную стоит эта тахта, на которой мы так хорошо уместились. — Глеб. — сестра поворачивается ко мне, прожигая двумя океанами. — Не отпускай меня, прошу. «Нужен ей-ей-ей только я-я-я…» строки парта Олега сами всплывают в памяти. Неужели я ей нужен? Нет. Не верю. Не хочу верить. Потому что, если я, блять, снова поверю, очень сильно пожалею в дальнейшем. Я давно перестал верить в сказки. Но есть одно «но!». Она – моя сестра. Двойняшка. Частица меня. Может ли с ней быть всё по-другому, нежели с обычными девчонками? Я немного устал в пути, не знаю, куда идти. Ничего не могу ответить, а лишь наклоняюсь и провожу языком по сахарным губкам принцессы, затем засасываю всё глубже. Утопаю от её касаний по моим волосам. Моя чёлка давно упала мне на глаза, заставляя их закрыться и забыться нахуй. Кажется, эта стерва обнажает мою душу с каждым днём. Не позволю! Только попробуй! Но, сука, так велик соблазн довериться этой части меня, которая так крепко прижимается ко мне, выпрашивая ласки и защиты. Блядь, смогу ли я когда-нибудь отпустить её?...