Сучья ловушка

Глеб — Здарова. — сцепляемся руками с Николаем, проходя в дом. — Как в 90-е, ей Богу! Пинаю одеяло на полу. Не прям бардак, но эти гориллы хорошо порылись в доме. — Боже мой! — щебечет Люция за моей спиной. — Глеб, ну вот так! Я узнал, кто это… — начинает Коля. Мы все садимся на диван. Смотрю на пол и замечаю чёрные следы от ботинок на ковре. Бля, хороший был ковер. Теперь ещё и в чистку вести, а то хозяин дома мне голову открутит. — Ну и? Выкладывай! — гаркаю я, расправляя руки по спинке дивана. — Эм, Глеб… — Колян бросает взгляд на рядом сидящую Люцию. — Говори при ней. — Кхм, как знаешь. В общем, по порядку. Внешние камеры с соседних домов есть, и они кое-что засекли. Как я понимаю, они пришли в дом. Вы выбежали и уехали. Когда две машины погнались за вами, через пятнадцать минут к дому подъехала ещё одна тачка. Какой-то мерс. Номера перебитые. Из него вышел парень с какими-то двумя мужиками, по типу тех, что гнались за вами. Они перерыли весь дом, как видишь и, похоже, не нашли того, что искали. — Угу, потому что здесь этого нет. — Скажешь, что это? — Документы одни. Это не так важно. Ты лучше скажи, чё за сучонок был этот парень? — Я хотел это выяснить. Но всё само решилось, когда мне позвонил Витас и сказал, что Мелсон сбежал. — Чего, блять??? — вскакиваю я и прожигаю глазами Колю. — Вот так. Думаю, это был именно он. На камерах не видно лица, но тут и догадаться можно. — Смотри детка, твой дружок какие делишки проворачивает! — выплёвываю я в сторону сестры, которая сидит с круглыми глазами и открытым ртом. Я хожу из угла в угол, скрестив руки на груди. — Ну, дальше! — Глеб, ему кто-то помогает. Это однозначно, потому что он был в подыхающем состоянии. Он просто физически не мог сбежать. Витас, этот придурок, которому хорошо досталось за ошибку, оставил его три дня назад. Думал, ниче не случится, если его ночь не будет. Ну и пришёл, а там никого. Опросили кого можно, и кого нельзя. И естественно ни одна живая душа ничего не видела и не знает. — Колян держит руки в замке, утыкаясь глазами в пол. — Херово, Коля! — выдыхаю я и сажусь обратно. — Кто ему мог помочь? — Да хуй его знает! Мы копаем, как можем. Те орки, которые засветили ебалом на камере видеонаблюдения, вообще как мёртвые души. Их ни в одной базе данных нет. Верёвки обрываются… единственный, кто может вывести на них, это сам Мелсон. — Которого вы, блять, упустили!!! — рявкаю я и потираю лицо ладонями. — Глеб, мы примерно догадываемся, как можно на него выйти. — И как? Колян бросает взгляд на Люциту. Я поворачиваюсь к ней и гляжу на эти ничего непонимающие сапфиры. — Скорее всего, он захочет её забрать у тебя. Она может быть приманкой. — чеканит Николай, когда я вступаю в переглядку с сестрой. — Я нне думаю… что он захочет спасать меня. Хотя… — заикается девочка, нервно складывая руки на груди. — Он любит тебя. — чеканю я, стискивая челюсть. — Он тебя точно захочет вытащить. Я бы так сделал. — Да? — бросает она на меня загадочный взгляд и закусывает губу. — Эм… в общем, вы как теперь? За одно? — замечает нашу мысленную перестрелку Коля. — Да. Надеюсь, что да. Сестрёнка, я могу тебе доверять? — Да. — спокойно произносит она. Хоть бы не зря всё это было. Вообще всё. — Окей, тогда надо придумать план действий. — молвит Николай и достаёт из кармана какую-то синюю коробочку. — Вот. Люция, это кольцо – датчик слежения. Как только Мел подойдёт к тебе, покрути камнем против часовой стрелки до упора. Мы получим сигнал, и сразу приедем. Нам нужно поймать его. — Хотите, чтобы я сдала друга?! — восклицает девица, но берёт коробку в руки и вытаскивает из неё кольцо с синим сияющим камнем. — Что вы с ним сделаете? — Яйца оторвём! — бросаю я и заливаюсь смехом. — Кхм, Люция. Нам нужен не столько он, а сколько те, кто ему покровительствует. — встревает Колян. — Твой дружок связался с очень опасными людьми. Если, конечно, ты не в их упряжке… — Нет. Мы одни действовали. Я даже не знала, что у него какие-то дела с людьми, которые такое творят… — Не лги мне! — хватаю сестру за подбородок и больно сдавливаю. Может эта сука просто водит меня за нос? — Говори! Это твои люди? На кого ты работаешь?? — Ай! Глеб! — отворачивает она голову, потирая лицо. — Я ни с кем не связывалась, кроме Мела. Знаю, что у него очень большие связи, но чтоб настолько. Я сама в бешенстве, осознавая то, что он вообще меня предал, раз он решил мои документы передать другим!! Люция поджимает ноги и утыкается в них лицом, держа в руке кольцо. Вроде не врёт. — Хорошо. — выдыхаю я с облегчением. — Короче, Люция, ты всё поняла? Не снимай это кольцо никогда. Оно выдерживает любое воздействие. Воду, металл, электричество. Вообще всё выдержит. — Поняла. — отвечает девица и надевает кольцо на средний палец левой руки. — Грек тоже в шоке. Он приедет ближе к вечеру и теперь ни на шаг не отойдёт от вас. Будет день и ночь охранять вас. — Да зачем это? Не думаю, что они снова сюда полезут. — Глеб, а если они придут за тобой? Если учесть их тактику, то теперь здесь может появится только Мелсон с двумя-тремя гоблинами. Грек их размотает сразу, к тому же сделает вызов подкрепления. — Блять, ну как в американском боевике! — откидываю голову назад, зажмуриваясь. Это точно бред какой-то. — Голливуд отдыхает. — Не то слово. Там в коридоре, прям у двери мы установили сигнализацию. Типа тревожной кнопки. Её незаметно, пока не заглянуть за дверь. — указывает рукой Коля в сторону прихожей. — Ну ладно. Я поехал. Николай встаёт и протягивает мне руку. Я крепко пожимаю её в ответ. — Берегите себя! — чеканит он и выходит за дверь. Поворачиваюсь к сестре, которая всё ещё сидит на диване. Сажусь рядом с ней, задирая ногу на мягкую обивку. — Ты обещал дать мне телефон, чтобы позвонить родителям. Я ничего не отвечаю, а молча вытаскиваю из кармана смартфон и протягиваю ей. Она берёт его и набирает номер. Слышу гудки, затем еле слышный голос женщины. — Алло, мам! Это я. Люция. — дрожащим голосом произносит она, затем бросает взгляд на меня. Молча встаю и ухожу в комнату, поняв немую просьбу оставить её одну. Через минут десять ко мне в спальню заходит Люция. — Как поговорила? — спрашиваю я, складывая разбросанную канцелярию в ящик стола. — Всё нормально. Зовут домой. На секунду чувствую, как что-то кольнуло в груди. Сжимаю шариковую ручку в руке и даже не решаюсь повернуться в сторону девушки. Даже не хочу думать о том, что она вообще не из этой страны. — Глеб… я хочу видеть наших с тобой родителей. Надо им рассказать. — подходит ко мне Люция, прикладывая руки на мои плечи. — Ты позволишь? *** Люция — Фууух… — нервно потираю руки, когда мы с Глебом едем в лифте. Прошло два дня с того момента, как мы вернулись в город. Величайшее открытие клининговой компании помогло спасти дом Глеба от бардака и загнивания. Всё прям вылизали. Гриша ни на шаг от нас не отходит, постоянно дежурит у входа. Его стал сменять рыжий парень по имени Гоша. Блин, почему меня в последнее время окружают мужчины с именем на букву Г?? Ещё и отец у меня теперь Геннадий. Боже! Это карма. Судя по словам Глеба, он позвонил маме и сказал, чтобы та рассказала всю правду отцу. По голосу она рыдала в трубку, когда брат сообщил ей, что я жива. Глеб рассказал мне о том, что поведала ему мать. О моём оставлении в роддоме, о бегстве из России. В груди жжёт обида на неё, но я так устала от этой злости и мести. Не хочу больше. Что было, то было. От Мела никаких известий. Кольцо я не снимаю, но, похоже, оно не пригодится. Кстати, Грек сидит в машине во дворе и ждёт нас, при этом присматривая за машиной Глеба. — Чё так долго едет этот лифт?!... — бьёт кулаком Голубин в стену, отчего я вздрагиваю. Я знаю, почему он такой нервный. Из-за того, что Гриша и Гоша теперь нас тщательно стерегут, я просто не могла заниматься сексом с Глебом. Мне было бы неловко перед охраной на утро, когда я накануне кричала бы от удовольствия. От этого блондин пришёл в ярость, но я аргументировала этот запрет тем, что воздержание увеличивает удовольствие в следующий раз. Неужели он и двух дней выдержать не может?! — Не нервничай, пошли. — бросаю я и выхожу из лифта, когда мы приезжаем на нужный этаж. — Какая квартира? — Эта. — указывает пальцем Глеб на тёмно-шоколадную дверь. Я застываю на месте, не решаясь позвонить в звонок. На мне сейчас надето жёлтое платье выше колен, как у Барби, и бежевое пальто. Сжимаю в руках ремешок сумки и бросаю глаза на свои бежевые туфли на каблуках. Выгляжу я сейчас лучше, чем в вещах Глеба, хоть и в них очень приятно находится. Брат же одет в какие-то новомодные чёрные джоггеры с белыми надписями и персиковую футболку, когда на плечах красуется бомбер. — Ты сама этого хотела. — ворчит рядом Голубин, нажимая на кнопку у двери. — Дак получай! Я поворачиваю голову в его сторону и не понимаю, почему он так недоволен всем происходящим. И дело не только в отсутствии секса. Тут что-то другое. — Боже мой! Ддоченька! — выкрикивает плачущая женщина лет пятидесяти низенького роста. Она довольно мило выглядит в этом брючном костюме нежно-розового цвета. Елена кидается мне на шею и заключается в крепкие объятья прямо на площадке. — Ах, здравствуйте! — заикаюсь я, обнимая её в ответ. — Девочка моя! Проходите. — женщина отходит на несколько шагов, вытирая слёзы. Мы заходим внутрь квартиры с евроремонтом. Уютно. Вижу в коридоре мужчину того же возраста с небольшой пробирающейся в волосах лысиной, оголяя лоб. У него круглые глаза, не такие, как у Глеба, однако, носы у них одинаковые. Сердце сжимается, я держусь изо всех сил. Встречаюсь глазами с Геннадием, он молча смотрит на меня. Затем подходит и крепко обнимает. Я не ожидала такого натиска, но прижимаюсь к мужчине, вдыхая аромат одеколона и пены для бритья. Хочется заплакать. Так, Люция. Ну-ка соберись! — Здравствуй, моя девочка. — шепчет мне на ухо отец. — Здравствуйте. — отвечаю я, когда отпрянываю и смотрю на Глеба. Блондин снимает куртку и вешает её в прихожей со строгим лицом. Я снимаю пальто и туфли, и мы проходим в гостиную. Вижу большой стол, на котором очень много разных вкусностей в виде мяса, салатов, фруктов, конфет в вазочке и много всего. Не говоря уже об алкоголе, а именно вино, коньяк и т.п. — Проходи, зайчик! — щебечет Елена, предлагая сесть на стул. — Ой, а где можно руки помыть? — молвлю, сжимая в руках сумочку. — Пойдём. Женщина провожает меня до ванной комнаты, где я по-быстрому мою руки. После меня туда заходит молчаливый Глеб и тоже убирает уличный воздух с ладоней. Да что с ним такое? Почему он молчит?! Ох. Я выхожу обратно в гостиную и вижу молодого мальчика чуть ниже меня ростом с айпадом в руках, который стоит в дверях. — А это Герман. Познакомься, это твоя сестра. Она – двойняшка Глеба. Ну я рассказывала. — лепечет Елена, садясь за стол. Рядом с ней сидит Геннадий, который наполняет бокалы вином. — Привет. — говорю я и тяну руки к Герману. Он слегка отодвигается, но вскоре пересиливает себя и неохотно обнимает за талию. — Привет, сестрёнка. Блин, я характер Глеба то еле выношу, а теперь вас ещё и двое! Моя психика взорвётся вдвойне. — улыбается парень, отчего все присутствующие начинают смеяться, кроме блондина, входящего в гостиную. — Ну что ты такое говоришь! Они оба хорошие. Вы все у меня золотые дети! — щебечет с улыбкой женщина и берёт бокал в свою ручку, на которой красуется золотой браслет. Понимаю, что пора сесть за стол, и тут же приземляюсь напротив взрослых, вешая сумку на спинку стула. Рядом со мной садится Глеб. — Ладно, сидите. Не буду мешать. — спокойно кидает Герман и уходит прочь. Я поворачиваюсь к Голубину, который только разводит руками и ядовито улыбается. Этим всё сказано. — Глеб, ты что будешь? — предлагает Геннадий, держа бутылку вина в руке. — Я за рулём. — отрезает брат, и наливает себе сок в стакан. Глеб и не пьёт. Удивительно! У нас что, рак на горе свистнул? Как я могла это пропустить?! — Люция? — Мне вина. — улыбаюсь я, потирая нервно ладони. Волнение окутывает. Даже не знаю, как себя вести. Но да пофиг. Уже как есть, пусть всё само течёт сейчас. — Ну что ж, дети мои! — встаёт с места отец с бокалом в руке. — Всё это так… странно. Очень странно. Но я счастлив, что у меня не двое, а уже трое детей. Я, конечно, дал втык тем, кто скрыл от меня этот факт. — смотрит он на жену, которая опускает глаза и шмыгает носом. — Но что было, то было. Давайте просто жить и дорожить друг другом! Мы все тянем свои бокалы и чокаемся. Глеб с недовольной миной делает глоток апельсинового и смотрит то в стену, то в окно. — Люция, ну расскажи нам чем ты занимаешься? — спрашивает Елена, накладывая мне в тарелку салат. — Эм. Я закончила факультет психологии. Всегда увлекалась такой наукой, вот и пошла туда. Люблю изучать людей. — Ого. Здорово! — восклицает Геннадий. Я кладу в рот салат, который очень даже вкусный. Чувствуются кусочки ананаса, курицы и грецких орехов. Смотрю на Глеба, который, похоже, вообще не здесь. Он упёрся глазами в одну точку и почти ничего не ест. Я делаю вид, что всё нормально и болтаю от души с родителями, не рассказывая им подробности нашего с Глебом знакомства и его последствий. Мы придумали историю, что я искала свою семью, затем нашла брата, а потом всё окончательно прояснилось. Геннадий и Елена – довольно милые люди. С ними не скучно. Обычная семья. Не пафосные, и не провинциалы. Нормальные, в общем. Спустя час спокойного и душевного разговора Елена идёт нарезать торт. Я побежала за ней на кухню, чтобы помочь. — Давайте, я помогу. — выхватываю я чашки из рук женщины, и ставлю их на маленький стеклянный стол на кухне. — Ох, Люция. Ну что ты всё на «Вы»? Я понимаю, что это так всё непривычно и ужасно, но… я ведь всё-таки твоя мама. — всхлипывает она. — Зови меня на «Ты», пожалуйста! — Хорошо. — не выдерживая, подхожу я к ней и обнимаю крепко-крепко. Чувствую, как тепло исходит от этой женщины. Я не знаю, что будет дальше. И те, что меня воспитали, навсегда в моём сердце, и те, что родили очень хорошие. Думаю, моей любви хватит на всех. Ох, я так запуталась. Когда я приведу мысли в порядок?! — Не помешаю? — стучится в стену без двери Глеб, когда заходит на кухню. Мама выпускает меня из рук и щебечет: — Ох, забыла совсем! Мне подружка на днях такой здоровский китайский чай привезла. Люция, ты должна его попробовать. Елена выбегает из кухни, а я поворачиваюсь к гарнитуру за чайником. Глеб в один миг перехватывает мою руку и разворачивает к себе лицом, припечатывая к столешнице. — Ну? Как тебе новая семья? Нравится? — шипит блондин и сдавливает моё запястье. — Глеб, пусти! Зачем ты так? Что с тобой? — Всё нормально. Это они притворяются. — О чём ты? — Я знаю их лучше тебя и меня тошнит от того, как они изображают счастливую семью! — Они нормальные. Ты их недооцениваешь. — Даа?! Ну может тогда расскажем о том, что мы трахаемся, хоть мы брат и сестра? — Голубин вцепляется в мои скулы и тянется к моему рту. — Может, они и это простят. — Нет! Не надо, пожалуйста! — хнычу я, когда с ног до головы меня окутывает ужас о том, что родители могут узнать о таком позоре. — Поцелуй меня! — нервно дышит Глеб, прожигая меня зелёными огнями. — Ах, давай не здесь!... — Нет!! Именно здесь и сейчас. — брат цепляет рукой мою талию и прижимается к губам. Терзает мои губы так яростно и страстно, отчего я моментально завожусь. Риск быть застуканными взлетает на тысячи процентов. Глеб будто с катушек слетел, и я вместе с ним. Молотки в груди бьют в колокола, а после и вовсе падают вниз живота и начинают бить по самому чувствительному месту. Ааа! Что же мы творим?! Слышу приближающиеся шаги и со всей силы отталкиваю двойняшку, поворачиваясь на 180. Дыхание сбилось, сердце скачет, а адреналин так и бьёт по вискам. — А вот и я! — хихикает мама, держа в руке пачку чай. — Доча, тебе точно понравится. — Здорово. — натягиваю я улыбку, стараясь не выдать своего состояния, и беру чайник с кипятком. Чуть не роняю ёмкость с водой, когда встречаюсь глазами с Глебом, который стоит как ни в чём не бывало. Но в этом взгляде я читаю всю ту похоть, что горит в нём. Хочу его. Так сильно. Блять, как выдержать этот визит к родителям? После того, как мы хорошо уместились и пили чай с тортом, я решила сходить и поболтать с Германом. Иду по коридору, слыша позади, как родители щебечут о том, какими местами мы с Глебом похожи. Стучусь в дверь и прохожу внутрь, наблюдая за тем, как на ковре у кровати сидит Герман и играет в приставку. — Не помешаю? — Нет. Проходи. — спокойно отвечает младший брат и ставит игру на «стоп». Я сажусь рядом с ним, поправляя края платья, и складываю руки в замок. — Почему с нами не стал сидеть? — Зачем? Вы там сидите и обсуждаете о том, как вообще произошло всё это. Наверняка о том, чем ты по жизни занимаешься и так далее. Тебе не кажется, что это всё очень дебильно? — он смотрит в мои глаза, а я осознаю, что на секунду мне показалось, что я разговариваю с Глебом. — Всё в этой жизни дебильно, но если бы она была нормальной и размеренной, то быстро бы стала скучна. — Резонно. — Ты сам то чем увлекаешься? — Ой, да чем я могу увлекаться? Хуйней маюсь из-за того, что ещё не достиг совершеннолетия и не закончил школу! — А футбол? — Хех, нет. После того, как я насмотрелся на истерики Глеба от ненависти к футболу, которым его заставлял заниматься отец, я твёрдо решил сам выбирать то, что мне нравится. И это точно не футбол. Стоит только залезть, и папа точно не слезет, пока чемпиона из тебя не сделает. — Мм. — Папа, слава Богу, не наседает на меня по поводу футбола. Видимо, понял, что трюк давления на Глеба сыграл против него, решил не давить на меня. — Почему против него? В смысле? — Да они терпеть друг друга не могут! Ну как, папа принимает Глеба, хоть и с трудом. — А Глеб? — А Глеб упёртый, как баран! Не может злобу на отца отпустить. — отвечает Герман, откладывая джойстик в сторону. — Ладно, ты то у нас кто? — Хха, психолог я недоделанный. — смеюсь я, глядя на улыбающегося брата. — Почему недоделанный? — Закончила на четвёрки и тройки. — Понятно. — братец подпирает руку под щеку, упираясь о кровать и разглядывает меня. Стук в дверь. Заходит Глеб. — Чё это вы тут притихли? — Разговариваем. — гаркаю я. Голубин всем своим видом показывает, что не потерпит такого тона в свой адрес, и садится в кресло в шаге от нас. — Эх, Глеб. Умеешь ты появится в ненужное время в ненужном месте! — щебечет Герман, уставившись на старшего брата. — А по-моему, наоборот. — парирует блондин. — Да успокойтесь вы! Никто никому не мешает. — встреваю я, глядя то на одного брата, то на другого. — Дак где ты живёшь? — В Варшаве. — Мм. А здесь надолго? — Не думаю. Скоро обратно. — чеканю я и смотрю на Глеба, у которого напрягаются желваки. — А ты где остановилась? В гостинице? — У меня. — отвечает на опережение Глеб, прожигая меня взглядом. — Ясно. Снова звук отпирающейся двери и сюда залетает Геннадий: — Зайчики мои! Пойдёмте общее фото делать. Мы все встаём, потому что выхода у нас нет, и проходим в гостиную. — Таак, ну-ка Герман и Глеб, обнимите сестренку! — щебечет отец, фиксирую нас на телефон. Я обнимаю за плечи Германа, когда Глеб обнимает меня за талию и холодно смотрит в объектив. Щелчок, ещё. Чувствую, как рука Глеба опускается на мои ягодицы и начинает сжимать мышцы. О Господи! Спасите! Он с ума сошёл! Стараюсь не застонать прямо здесь, когда родители с умилёнными улыбками фотографируют нас, ничего не подозревая. Стыд сразу же царапает душу, но его заглушает первобытное возбуждение. — Так, теперь со мной. Мы делаем ещё около сотни фотографий. То с отцом, то с матерью, то с Германом, то с Глебом, то все вместе. И, наконец, нас отпускают. Я и Глеб прощаемся с родителями и Германом, после чего покидаем многоквартирный дом и садимся в машину. *** Мы уже минут двадцать едем и молчим. Тишину разбавляет звук асфальта и шин. — Открой бардачок, там пачка сигарет. — вдруг произносит Глеб, сжимая руль и прибавляя газу, пока мы едем по безлюдной трассе. Я вытаскиваю оттуда пачку и подаю брату. Он закуривает и выдыхает дым в приоткрытое окно. Замечаю, что это нихрена не запах никотина. — Глеб, это чё трава?! — вопрошаю я, выпучивая глаза. — Ты с ума сошёл? — Да. Такой ответ тебя устроит? — рычит Голубин, только сильнее затягиваясь. Я отворачиваюсь к окну, не желая смотреть на него. — Садись за руль. — Ну останавливайся, я пересяду. — Неа. Садись ко мне на колени. — Чего? — Какое из моих слов тебе не понятно? — гаркает Голубин, выдыхая отвратный запах сативы. — Садись! — Не буду! — скалюсь я, складывая руки на груди. — Если не сядешь, я отпускаю руль, и мы разбиваемся нахер!! Считаю до трёх. — Ты серьёзно? — Раз!... — Всё, я поняла. — понимаю, что спорить бесполезно с этим человеком, и хватаюсь за руль. Усаживаюсь на колени к Голубину, когда авто мчит без остановки. Смотрю на дорогу, цепляясь руками за баранку. Сейчас вечер, но ещё не стемнело. Солнце только-только начинает скрываться за серыми тучами. Всё бы ничего, подумаешь, на коленях у брата вести автомобиль. Боже! Тупизм какой-то! — Глеееб! — вскрикиваю я, когда бэху подтряхивает и она уже мчится под 150 км/час. — Мне страшно. Сбавь скорость. Голубин ничего не отвечает, а лишь прибавляет газу, вдавливая педали в пол. Чёрт! 160 км/час! — Голубин, так мы точно разобьёмся! Я не так хорошо вожу, как ты думаешь. — Я вообще не хочу думать. — шепчет он мне на ухо, прижимая меня за талию. Глеб Как всё заебало! Может косяк поможет расслабиться? Хотя нет. Не только он. Я облизываю свои губы, чувствуя, как аппетитная попка сестры сейчас сидит на мне. Скорость, Люцита и дым сливаются в отличный коктейль, который я хочу выпить и вылизать дно бокала. Затягиваюсь ещё, обжигая губы, и пол авто уходит из-под ног. Дым наполняет лёгкие снова и снова, пока не начинаются вертолёты в голове, от которых внутри всё переворачивается. Откидываюсь на подголовник и закатываю глаза. Я сжимаю левой рукой талию девушки, которая вцепилась глазами в шоссе. Капли пота скатываются по моему лбу, отчего прилипают волосы. Моментальная дрожь во всех конечностях кричит о том, чтобы я выбросил эту дрянь из зубов, но мне всегда было плевать на свой организм. Делаю ещё затяжку, и сиденье будто всасывает меня. Хриплые стоны вырываются из моего измученного горла. — Глеб, что с тобой? Всё хорошо? — беспокоится Люция, ерзая на моих ногах. — Да. — выдыхаю я. — Мне хорошо! Делаю последний рывок из бланта и выкидываю его в чуть открытое окно. Прибавляю громкость на магнитоле и слышу какой-то зарубежный рок. Бросаю взгляд на шею сестры и жадно впиваюсь в неё. — Ай, Глеб! Больно! — вскрикивает она, делая поворот. — А мне не больно, когда ты мне уже третий день не даёшь?! Иди сюда… Поднимаюсь руками по её ляжкам, а затем и вовсе прикладываю руку к её трусикам. Через кружево чувствую, что они уже влажные. Она всегда готова для меня. С её губ срывается тихий стон и это лишает меня последних кусков рассудка. — Убери руки! — Молчи, сука! — шиплю, хватаясь за копну волос девочки и отводя в сторону. — Смотри на дорогу. Я разрываю жалкую ткань и отбрасываю на соседнее сидение. Засовываю два пальца и сразу нахожу клитор. Сестра вцепляется в мою руку и пытается её убрать. — Ммм… пожалуйста, остановись! — стонет она. Но через секунду она начинает сама двигать бёдрами, напрашиваясь на ласку. Лёгкое трение рукой внутри, и моя ладонь утопает в соке девушки. — Течёшь, как блядь! — рявкаю я и вынимаю пальцы. Прислоняю их к своим губам и чувствую вкус металла с солью. Сердце скачет, адреналин ебашит в голову, а член уже каменный. Чуть отодвигаю сестру и приспускаю брюки. Легкое трение наших органов пробирает дрожью до костей. — Мхмм, помоги мне! Ну же… Девочка отрывает одну руку от руля и хватается за конец, который направляет в нужное место. Я проникаю в лоно и ощущаю тепло. Дёргаю сестру к себе за бёдра, в которые до боли впиваюсь пальцами. Сука стонет как шлюха в борделе, пытаясь словить кайф, кроме денег. Максимально на грани прихода я рычу, как тигр, который разрывает жертву, впиваясь зубами. Вжимаюсь в мягкий подголовник и прикрываю глаза от удовольствия. Похуй на всё! На то, что нельзя никому рассказывать о наших отношениях, на то, что Грек сейчас едет в джипе прямо за нами, даже не подозревая, что мы можем попасть в аварию в любую секунду. Как же всё это грязно, дико и страстно. — Ахх… Давай, сестрёнка! Кончи для меня! Ну же… — выкрикиваю я больше не в силах растягивать удовольствие. Я не могу сейчас медлить. Мне нужно сейчас, в эту блять секунду! И тут же меня бросает в дикий озноб. Будто меня окунули в прорубь, а затем бросили в кипящее масло. Дьявол! Он играет со мной злую шутку, издеваясь над моим телом и разумом. Я теряю себя. — Ах, Глеб! Глеб! — кричит Люцита, когда я давлю педаль в пол, в следствие чего громко рычит мотор автомобиля. Похоже, мы разогнались на максимум. Если девочка не справится с управлением, то всё. Нас нет! А разве мы существуем в эту минуту? Не думаю! — Ещё!... Ах! Быстрее! Быстрее! — срываюсь я на крик, всхлипывая громче музыки, что бьёт басом из колонок. Сестрёнка отчаянно двигает бёдрами, когда я знаю, что это тяжело. Привставать с каждым разом, при этом не забыв вести управление авто. Но эта блядь знает, что я не пущу её, пока не получу всплеск. Аааа, у меня уже крыша едет в прямом смысле! Не могу соображать. Машина гонит по шоссе, заворот. Вылетаем на встречку, Люция теряет управление. Блять! Перехватываю руль и выворачиваю его вправо. Снова на своей полосе. — Я же сказал, следи за дорогой! — рявкаю я в ухо сестры. — А я не знала, как следить за дорогой, когда ты ебешь меня! — отвечает криком Люцита, откидываясь на меня. — Привыкай нахуй! Будь готова всегда раздвинуть ноги, когда я этого хочу. — Да пошёл ты! — рычит девочка и тянется на соседнее сидение. Быстро реагирую и припечатываю её к себе, не покидая мокрых стенок. — Куда, блять?! Заканчивай! — Ненавижу тебя!! — Взаимно!! Двойняшка всё-таки решается и возобновляет процесс движения бёдер, поглощая меня. Несколько мгновений и я опять на грани безумия. Измотанная сестра скачет на мне, упираясь руками о мои руки, которые держат руль. Быстро моргаю, дабы прийти в себя и увидеть уже то, куда мы нахуй вообще едем. — Давай! Ахх… — мои стоны заполняют пространство громче, чем Люция. Отрываю руки от руля и прижимаю сестру к себе. Забираюсь под платье и царапаю кожу, насаживая шлюху до основания. Ещё чуть-чуть блять! Пара толчков и я, наконец, получаю долгожданный взрыв. Кончаю внутрь девочки, которая сжимается от оргазма, выкрикивая моё имя. Смотрю на баранку, которая крутится по кругу и нас сносит с трассы в поле. Телефон начинает дико трезвонить, я хватаюсь за руль и выворачиваю. Даю по тормозам, бэха прыгает по кочкам, отчего мы с Люцией ударяемся о дверь. — Да блять! — ору я, и машина наконец останавливается. Дёргаю ручник, и запыхавшаяся двойняшка слазит с меня, поправляя платье, и садится на соседнее сидение. Я вижу в боковом зеркале подбегающего к нам Грека, и скорее натягиваю брюки трясущимися руками. — Живы?? — кричит Грек, открывая мою дверь. — Ах… да! — выдыхаю я и тут же заливаюсь смехом, откидываясь назад.