Сучья ловушка

Люция Как же приятно просыпаться в объятьях любимого человека по утрам. Когда его руки и ноги обхватили тебя со всех сторон и даже не собираются отпускать. Я с недавних пор сплю вместе с Глебом в его спальне, хотя вещи всё ещё в моей комнате. Мы вроде и пара, а вроде и нет. Ничего блять непонятно. С трудом вылезаю из-под натиска Голубина и смотрю на него, когда встаю на четвереньки. Какой же он красивый! Сажусь ему на колени и наклоняюсь, после целуя в уголок губ. Он щурится, наверняка, делает вид, что спит. Ну ладно. Давай поиграем. Облизываю обожаемые мной губы парня и плавно спускаюсь руками по его животу. Пальцы ползут ниже и ниже. И доходят до самого интересного. Забираюсь под пижамные штаны и боксеры и зажимаю в ладони член братика. Глеб чуть зажимает глаза, но как назло не открывает их. — Братик, просыпайся! — томно шепчу ему на ухо, но он специально блин не издаёт ни звука. Начинаю плавные движения вверх-вниз и орган встаёт моментально. Хах, тело не обманешь. — Я знаю, что ты не спишь. Рэпер и ухом не ведёт. Вот козёл! Ну-ну. Я наклоняюсь и стаскиваю помеху из ткани с братца и обхватываю головку губами. Едва касаюсь кончиком языка самого чувствительного места, отчего слышу тихий-тихий стон, срывающийся с губ блондина. Вбираю поглубже и низ моего живота тоже наполняется кровью. — Мхм… Ах! — уже не сдерживается мальчик, который сводит руки в кулачки, хватаясь за простынь, и проводит языком по своим аппетитным губкам, что так яро хотят укусить фанатки. Высвобождаю рот и проговариваю: — Я же говорила, что ты не спишь. Встаю с кровати и вижу на себе неудовлетворённый взгляд. — Блять, ты куда? — Завтрак готовить. — как ни в чём не бывало отвечаю я и бросаю взгляд на стояк Глеба. — Ты серьёзно? Вот так оставишь меня в таком состоянии?? — Ахах, а ты передёрни! — хихикаю я и выскакиваю за дверь, так как в меня полетела массивная подушка. *** После завтрака Глеб отправился на студию, насколько мне известно. Я же осталась сидеть в четырёх стенах трёхэтажного коттеджа и пялиться в телевизор, обозревая российские сериалы, которые славятся своей наивностью и драмой. Сегодня меня охраняет этот рыжий Гоша, который вообще путём не разговаривает. Мда, с Гришей поинтереснее. Поднимаюсь наверх в свою спальню за той книжкой, которую недавно забросила, но застываю на месте от сие картины. — Привет, Люция. — тараторит Мелсон, который стоит в моей спальне у шкафа и тянет меня за руку к себе. — Мелсон, ты где пропадал? И как ты вообще здесь оказался? — Это сейчас не так важно. Главное, что я вытащу тебя! — Да? А может ты мне объяснишь какого чёрта ты меня предал? — возмущаюсь я, но негромко дабы Гоша не услышал. — Я не предавал тебя! — Разве? Ты работаешь на каких-то людей, которым тоже нужны эти документы. Как ты мог со мной так поступить? — Если бы не эти люди, нас бы давно посадили нахер! А так они спасли наши задницы от тюрьмы, ты понимаешь? — И что теперь? Что дальше? — складываю я руки на груди. — Потерпи чуток и я заберу тебя из рук этого дьявола! Ненавижу этого урода, он ещё ответит за содеянное! Так, билеты в Варшаву у меня уже на руках, поэтому скоро мы будем вместе. — лепечет Мел, прижимая меня к себе за талию. — В каком смысле? — В самом прямом. Ты ведь не могла не заметить, что я испытываю к тебе! — Мел берёт меня за голову и наклоняется. — Ах, я не могу без тебя! — Мел, отпусти меня! — хнычу я, слегка упираясь руками в грудь парня. — Не отпущу! Ты – моя! Навсегда. Любимая… — выдыхает он и накрывает мои губы своими. Я толкаю парня, но он лишь крепче прижимает меня к себе. Шаг и меня припечатывают к шкафу. Я начинаю отвечать на поцелуй, может, тогда он перестанет меня зажимать и мне удастся вырваться. Его губы не очень-то и доставляют удовольствие, но я делаю вид, что мне хорошо. Даже имитирую хриплый стон, но затем, когда чувствую, что парень расслабляется, я толкаю его со всей силы от себя. — Ах… — Уходи! — рявкаю я. — Да нет. Пусть останется! — гаркает Глеб, который стоит в дверях. Блять, блять! Да как ему удаётся в самый момент появиться?! Я ошарашенно смотрю на брата, затем на Мела, который как самый последний трус выскакивает из окна и прыгает вниз. Глеб подходит ко мне, прожигая ненавистью, берёт мою руку и крутит камень на кольце против часовой. Затем молча вылетает из комнаты и кричит вниз Гоше, чтобы тот пустился в погоню за Мелсоном. Я стою как вкопанная у шкафа и смотрю на трясущиеся руки. Сердце упало в пятки. Блять, да всё как в той драме, что я смотрела полчаса назад! Глеб заходит в комнату размеренными шагами, словно маньяк и смотрит исподлобья. — Глеб, я… это не то, что ты подумал! — О Господи! Какая банальщина. Голубин ничего не отвечает, а лишь хватает меня за руку и кидает на кровать. Я падаю на мягкую постель, ударяясь ногами о деревянный бортик. Заскакиваю полностью и наблюдаю за приближающимся братом, который нависает надо мной. До боли хватает за волосы, которые точно выпадут скоро от такого издевательства над ними. Смотрю в зелёные глаза, белки которых наполняются кровью. Это точно адреналин у него и что-то ещё. Аааа ох уж этот проебаный курс психологии! — Глеб, прошу! Скажи хоть слово. — Потаскуха! Такое слово устроит?! — наконец прорезается голос брата, замах руки которого приходится по моей щеке. Я съёживаюсь от боли и хватаюсь за место удара. Но Голубин отрывает мою руку и заворачивает её за голову. — Мра-а-зь! Мне в любви признаётся, а сама с этим недоноском сосётся! — Всё не так! Просто… просто, он так неожиданно ворвался. Я ничего не успела предпринять… — Да что ты? Почему кольцо не повернула? — заводит он за голову мою вторую руку. — Отвечай! — Я… я забыла. — Забыла? А может просто не хотела?! Ты в одной упряжке с этим хуесосом! — Нет, нет. Всё не так! Он пришёл сказать, что заберёт меня у тебя. Я пыталась выяснить, на кого он работает, но он не сказал. Говорил только про какие-то билеты. — Не верю ни единому твоему слову! — шипит над моим лицом Глеб. Этот натиск в миг заводит меня, что очень пугает. Я по инерции сгибаю ноги в коленях и обхватываю ими бёдра блондина, прижимая к себе. — Ах, ну и шлюха же ты! Только и можешь, что ноги раздвигать. — Я люблю тебя! Братик, я люблю тебя. — хнычу я и тянусь к желанным губкам. — Не верю. — с тоской в голосе говорит Глеб, отворачивая голову в сторону, будто сейчас идёт борьба между двумя его сущностями. — Глеб, я люблю тебя! Только тебя! Мне никто не нужен! Я люблю тебя. — лицо начинает тонуть в слезах, что так предательски катятся вниз. — Это всё пустые слова. — вновь смотрит на меня Голубин, глаза которого тоже красные. — Нет! Я на всё пойду ради тебя. — На всё? — склоняет он голову влево, вжимая меня в кровать всем телом. Чувствую его тепло и мурашки по всей коже. Медленно рассыпаюсь под пристальным взглядом двойняшки. — Убьёшь Мелсона ради меня? — Может лучше отпустить его… — Ты любишь его? — Нет. — А меня? — Да. Очень. — Тогда в чём проблема? — спокойный голос как у убийцы вызывает дрожь до костей. — Глеб, я… — Тшш! — палец брата касается моих губ, приказывая заткнуться, что я и делаю. — Ты убьёшь его и тогда, я поверю, что ты меня любишь. Ммм… хочу видеть твоё милое тело в его крови. — Глеб, но так нельзя! Не говори ерунды! — Тшш! Ты сделаешь это, как только его поймают. Ты поняла меня? Я боюсь что-либо ответить, лишь смотрю в любимые глазки, в которых тону. Затем Голубин проталкивает большой палец в мой рот, и я понимаю, что делать. Начинаю сосать его с таким рвением, больше обхватывая ногами Глеба, чувствуя его возбуждённую плоть, что так и рвётся наружу. — Иди умой свой поганый рот, Мессалина! — шипит брат и с остервенением и пренебрежением встаёт с кровати, покидая мою комнату, при этом кинув холодное: — Сегодня ты спишь здесь.