3. Невыносимая
26 января 2022 г., 21:00
And everything, it will surely change, Even if I tell you I won't go away today
Его лицо так близко… Ещё пара дюймов. От желания поцеловать болят губы. Ладонь по-хозяйски скользит по спине, пускает рой мурашек по коже, и нельзя, нельзя позволять ему такие прикосновения — а сил противиться нет. — Это не значит, что ты можешь мной манипулировать, Марикета. В его хриплом шёпоте — вызов, угроза, обещание. — Повторяй себе это почаще. — И как только получается говорить, если от близости перехватывает дыхание? Он тянется к кнопке «стоп», и лифт резко замирает. — Ты невыносима. Будто по щелчку — прижимает к стене, скользит ртом по щеке, впивается в губы, и нет, точно — ничего лучше испытать не доводилось, так это горячо, сладко, сильно. Запястья зажаты над головой, свободная рука касается груди, опускается к поясу на шортах, и думать невозможно — мысли вытесняет глухое, пульсирующее желание — только бы он не…★
— Мари, сколько можно спать? Голос Диего ввинчивается в уши, и Мари резко распахивает глаза. После сна — такого реалистичного, словно всё это происходило на самом деле — Марикета совсем не чувствует себя хоть сколько-нибудь отдохнувшей. И что ещё хуже — тело сводит от неудовлетворённого желания. — Я… Я сейчас, — откликается она, вскакивает с постели — ноги ватные, — и открывает дверь; забавно, даже не помнит, чтобы запиралась. — Блин, малышка, — протягивает Диего. — Ты вообще спала? Видок у тебя… — Какой видок? — хмуро спрашивает Мари. — Что не так? Диего цокает языком. Выглядишь так, будто тебя крепко отодрали, но я точно знаю, что Джейк всю ночь продрых, так что этот вариант отпадает. — Взъерошенный, — находится с ответом Диего. — Ладно, иди в душ, и я жду тебя внизу. С кофе, — поспешно заверяет он, видя несчастное выражение её лица. — Надо купить тебе шмотки, в конце концов. Так что не задерживайся. Марикета угрюмо кивает, плетясь в сторону ванной. Удивительно, но отвадить Джейка от поездки по магазинам удаётся почти сразу. К очевидному облегчению Марикеты, заливающейся краской при одном взгляде на него. Очень любопытно. — Твою мать, она стоит, как весь мой дом, — фыркает Мари, глядя на предложенную Диего футболку. — Я отказываюсь это носить. — Ой, иди ты в баню, — качает головой Диего, — деньги у нас есть, так что… — У тебя есть, — поправляет Мари, — кстати, откуда у тебя бабло? — О, ты знаешь, — хмурится Диего, — там, на острове… — Он осекается. — Так, предлагаю сделку. Ты позволяешь мне купить тебе всё, что я считаю нужным, а я рассказываю, где добыл деньги. Идёт? — Но что от этой сделки получишь ты? — интересуется Мари. — Несказанное удовольствие побаловать лучшую подругу, — ухмыляется Диего. Марикета смеётся, но кивает. — Ладно. Смотри, на острове нас в некотором роде удерживали силой, — её глаза расширяются от изумления. — Человек, который за этим стоял, был мультимиллионером и психом. Когда… когда всё закончилось, было много судов. Над ним, разумеется. И все мы получили солидную компенсацию за, гхм, моральный ущерб. — Пиздец, — заключает Марикета. — Ладно, а что с этим человеком сейчас? — Он в тюрьме строгого режима, — пожимает плечами Диего. — Хотели впаять высшую меру, но суд признал его невменяемым. — Высшую меру? — шокировано переспрашивает Мари. — Казнь за киднеппинг? Ты серьёзно? — Ла-Уэрта была его огромной лабораторией, — поясняет Диего. — Незаконные эксперименты… Убийства… Ах да, сговор с террористами. Поверь, Рурк совершил многое, чтобы заслужить высшую меру наказания. — Рурк? — Мари хмурится. — Ты сказал, это фамилия Алистера. — Да, Ал — его сын, — не стоит сейчас в детали вдаваться, пожалуй. — Всё было… сложно, Мари. — Я понимаю, — медленно говорит Марикета. — Понимаю. В какое же дерьмо мы вляпались тогда с этой поездкой, да? — Ты себе даже не представляешь. А потом Диего решает, что это было лучшее объяснение, которое он мог бы придумать. Никаких сверхъестественных замутов, никаких временных твистов. Они были в плену у сумасшедшего учёного, только и всего. — А что произошло со мной? — как бы невзначай спрашивает Мари. — Типа что-то ужасное, да? Раз я потеряла память. Диего шумно вздыхает. — У него был к тебе особенный интерес, — честно говорит он. — Но он так и не признался, почему. — Уж явно не потому, что я хорошенькая, да? — фыркает Мари. — Но ты не ответил, Диего. Что произошло со мной? Всю последнюю неделю на острове ты творила невероятные вещи, иногда светилась и создавала порталы. — Понятия не имею, — так или иначе, это достаточно честный ответ.* * *
— Дедуля, ну ты как? Джейк удивлённо смотрит на лучшего друга, только что зашедшего в гостиную. — Ты как сюда попал? — Через дверь, — с обескураживающей логикой отвечает Майк. — Док, наверное, будет сердиться, что я чутка поковырялся в замке. — Конечно, будет. Ты один? Где Рипли? Лицо Майка смягчается. — Осталась пока дома, говорит, крошка Марикета нуждается в покое, а ты нуждаешься во мне, а не в нас обоих. Она чудо, моя Валькирия, да? — Угу, — соглашается Джейк, не особенно, впрочем, вслушиваясь. — Так какой план? — Селина, Огайо, — пожимает плечами Джейк. — Интересно, почему она никогда раньше не упоминала свой родной город? — он возвращается к прокладке маршрута через навигатор. — Столько вопросов и ни одного ответа, — вздыхает Майк. — Ладно, где тут у Роджерса вискарь? — Ты собираешься напиться? — бесстрастно интересуется Джейк. — Собираюсь, раз уж в Селину меня повезёшь ты. Я без руля. — А, хрен с тобой. Когда через четверть часа Майк возвращается в гостиную с бутылкой виски, Джейк опять почти не реагирует на его присутствие. — Слушай, Дедуля, ты прямо припарил. — Что ты хочешь от меня услышать? — спрашивает Маккензи. — Марикета меня не помнит. И ты со своей полубионической рожей тоже не вызовешь у неё ностальгии по старым добрым временам. Я тут обдумываю, как мне завоевать собственную жену, так что мне не до трёпа. — Нормальная у меня рожа, — возмущается Майк. Действительно, за прошедшие годы Алистер неплохо поработал над его внешним видом и протезами, так что сейчас он хоть на человека похож. — И что, собираешься играть в благородного рыцаря? Залезть Мари под каблук и делать всё, что ей надо? — А что? — с вызовом произносит Джейк. — Ну, тогда ты точно упустишь все шансы, придурок. Джейк закатывает глаза. Столько, мать их, советчиков вокруг, и все прямо точно знают, что ему надо делать, чтобы потерять Марикету. Если бы кто-то ещё подсказал, как себя вести, чтобы её обрести! Маккензи уже собирается ответить что-то резкое, как из коридора доносится возмущённый вопль Мишель. — Что, блядь, с моей дверью? Я вас на британский флаг порву! И как бы Джейк ни злился на Майка, он точно не может бросить его под бронепоезд «миссис Гейл-младшая».* * *
Марикета и Диего возвращаются к вечеру. Джейк старательно игнорирует тот факт, что на его Принцессе надет совершенно неприличный топ, открывающий татуировку. Эти цепи чуть выше её талии… Довольно сложно не думать о том, как он покрывал поцелуями каждое звено этих цепей, как Марикета извивалась под ним, как с её губ срывались мольбы не медлить, и как, чёрт возьми, не вовремя Коротышка решил обрядить её в такие шмотки! Маккензи твёрдо обещает себе никуда не торопиться и держать лапы подальше от Принцессы, но разве это возможно, когда она ведёт себя так естественно, словно никаких пяти лет не было? Жаль только, что это её поведение пока относится только к Коротышке, и, удивительно, немного к Мэйбеллин. Которая, кстати, берёт всю организацию предстоящей поездки в свои руки. Отправляет Кэпа на кухню готовить бесконечные сэндвичи для перекуса в дороге, припрягает Диего смотаться за парой лишних термосов для кофе, исправляет составленный Джейком маршрут и сообщает, что Марикета с Коротышкой поедут с ними в одной машине, а Майк и Джейк могут ехать так, как им вздумается. Маккензи всерьёз задумывается о том, каково несчастному Шону жить с такой властной стервой, как доктор Мишель Гейл. А потом Майк отвлекает его Принцессу какими-то дебильными шутками, и она смеётся, краснеет, как будто ей немного стыдно от того, что она находит Майка смешным. Джейку бы впору радоваться, что Марикете весело, но потом она ловит его взгляд, и смех обрывается — она поджимает губы и отводит глаза, прежде чем вдруг сбивчиво сказать, что устала и хочет выспаться. Джейк провожает её взглядом и думает о том, что уже успел где-то накосячить. Хуже всего то, что он не знает, что сделал не так.★
— Я даже не знаю, малышка, — говорит лежащий рядом на песке Диего. — А почему ты спрашиваешь? — Просто интересно, что ты будешь делать, когда мы вернёмся домой. Вэйрин… немного не впишется в нашу привычную жизнь, как ты думаешь? Диего качает головой. — Не впишется. Но, знаешь… Я стараюсь об этом не думать. Хотя иногда мне кажется, что самым разумным решением для меня было бы остаться здесь, с ним. — Остаться на Ла-Уэрте? Ты… в своём уме? Мы же тут, типа, пытаемся отсюда слинять всеми возможными способами. — Точно. Пытаемся. Но что ты сама планируешь делать? — В каком смысле? — Думаешь, тот факт, что ты спуталась с беглым военным преступником, впишется в «нашу привычную жизнь» лучше, чем мои отношения с Вэйрином? — Не говори так о нём. — Отрицаешь факты?..★
Будильник звонит слишком рано, и Марикета со стоном выбирается из постели — сразу же, чтобы не позволить себе размякнуть и снова уснуть. Интересно, что это всё-таки — сны или воспоминания? Она почти уверена, что воспоминания. И есть замечательный способ это проверить. За завтраком она неожиданно поворачивается к Джейку и невозмутимо спрашивает: — Так почему, говоришь, ты бегал от закона? После этого вопроса за столом воцаряется мёртвая тишина. — Откуда ты… Джейк осекается под её непроницаемым взглядом. Она просто ждёт ответа, будто поинтересовалась, какая на улице погода. — Мари, — вмешивается Диего, — ты что-то вспомнила? Она пожимает плечами. — Не совсем. Мне снятся странные сны, и я хочу знать, имеют ли они отношение к тому, что могло стереться из моей памяти. Так это правда, Джейк? Ты был в бегах? — Был, — кивает он. — Но… — Мне всё понятно, — перебивает она, возвращаясь к своему тосту с сыром. — Спасибо, я узнала, что хотела. — И Маккензи не выдерживает. Стучит ладонью по столу, словно тот в чём-то виноват, и, вскочив со своего места, выходит на террасу. — Что я сейчас такого сказала? Разве плохо то, что я могу что-то вспомнить? Мишель смотрит на неё расширившимися от удивления глазами и едва заметно качает головой. А Джейк расхаживает по террасе, выкуривая треть сигареты за одну затяжку. Она… Чёрт с ними, с воспоминаниями… Она действительно не чувствует к нему ничего. Ей всё равно, что он — как она сказала? — «бегал от закона», но совсем не в том смысле, в котором было всё равно его жене. Та Марикета плевала с высокой колокольни на все обстоятельства и просто хотела быть с ним. А эта плевала… на него самого. Грёбаный пиздец. Джейк не говорит никому больше ни слова, пока не оказывается за рулём своего «Шевроле». Майк несёт какую-то несусветную чушь, а Маккензи его даже не слушает. В конце концов сдавшись, Майк включает музыку. А Марикета вдруг оказывается в непривычно тяжёлой атмосфере. Ей-то казалось, что её возвращающиеся воспоминания станут поводом для радости, но Диего замыкается в себе, односложно отвечая на вопросы. Мишель то и дело бросает задумчивые взгляды, и даже Шон периодически качает головой, ловя её отражение в зеркале заднего вида. — Ну хватит уже, — спустя часа полтора бормочет Мари. — Что такого случилось? Я думала, вы хотите, чтобы я всё вспомнила. — Да, — тут же соглашается Диего, — я хочу, чтобы ты всё вспомнила, Мари. Просто я переживаю, ясно? — Тебе бы не надо было переживать, если бы ты сам мне всё рассказал, — злится Марикета. — А то боишься сам не знаешь чего. Знаете что, идите-ка вы все к чёрту. С этими словами она достаёт из сумки наушники и включает музыку. Первый «привал» они делают неподалёку от реки Саскуэханна, и эта пауза не приносит облегчения вообще никому: только одну Мари радует открывшийся перед глазами пейзаж. Остальные негромко переговариваются, и Марикета морщится, демонстративно поправляя наушники. А вскоре после того, как они опять пускаются в путь, и Мари чувствует, как от долгого сидения на одном месте у неё начинает болеть задница, музыка в её наушниках вдруг прерывается звуком входящего сообщения. Номер не определён: как ты? Она вскидывает брови, обернувшись назад. В «Шевроле» Джейка сменилась расстановка сил, и теперь за рулём сидит Майк, а сам Джейк приветственно машет ей телефоном. Прежде, чем ответить, Мари всерьёз подумывает проигнорировать это сообщение. Марикета: Нормально. А что? А он, напротив, отвечает мгновенно. Джейк: просто спросил. прекрати воспринимать меня в штыки Марикета: Ясно. Чёрт, не так уж у неё много опыта в том, чтобы отшивать нежеланных поклонников. А сейчас ситуация ещё осложняется тем, что этот «поклонник» не такой уж «нежеланный», просто сейчас ей не до него. Диего просит не усугублять, но что она, в самом деле, такого делает? Она же не виновата в том, что совершенно не помнит этого мрачного, угрюмого типа с восхитительными, невероятными глазами и горячими губами, и руками, которые… Одна только мысль о приснившемся накануне эпизоде заставляет Марикету поёрзать на сидении. Нет, это совершенно невозможно. Она снимает блокировку с экрана и быстро, пока не передумала, печатает ещё одно сообщение. Марикета: А ты как? И следующие две минуты Мари нервно поглядывает на телефон, не понимая, почему он не ответил сразу же. Джейк: было бы лучше если бы ты ехала рядом Странно, но от этого сообщения внутри разливается какое-то странное, полузабытое тепло. И что ещё более необычно — она почти готова написать что-то вроде «я могу пересесть к вам на следующем привале», но всё-таки отгоняет эту мысль. Тем более, что Джейк пишет ещё что-то. Джейк: расслабься, я в курсе что тебе не до меня Марикета: Да… Наверное. Извини. Джейк: не извиняйся, всё нормально Джейк: тебе наверное не терпится попасть домой? Мэйбеллин сказала, к вечеру мы должны остановиться в гостинице Марикета: Ага. Лучше бы мы уже сегодня добрались до Селины, но спорить с Мишель невозможно. Джейк: это точно Джейк: представляю как у тебя болит задница Марикета твёрдо решает, что обсуждать свою задницу с этим невыносимым человеком она не будет. Однако, кажется, он не собирается просто так сдаваться. Джейк: знаешь, я мог бы помочь Мари задыхается от возмущения. Марикета: Я не собираюсь продолжать этот разговор Джейк: брось, Принцесса. небольшой дружеский массаж. у тебя наверняка и спина затекла Марикета: Это не твоя забота Джейк: а жаль Мари с облегчением выдыхает, думая, что на это сообщение точно можно не отвечать, но спустя пару минут Джейк снова ей пишет. Джейк: ты не представляешь от чего отказываешься, Принцесса Джейк: кстати у тебя шея покраснела Марикета чертыхается, так что Диего удивлённо на неё смотрит, а Мишель, обернувшись, глядит на телефон в её руках и ухмыляется… с пониманием. Марикета: Тебе нравится меня смущать? Джейк: нет, Принцесса Джейк: это тебе нравится что я тебя смущаю В этот раз Марикета не отвечает.* * *
По прибытию в Янгстаун выясняется, что забронированная гостиница сильно отличается от того, что ожидала Мишель. — Это… клоповник! — возмущается она. — На сайте были такие замечательные фотографии! Четыреста сраных долларов за ночь, они совсем долбанулись? — Мы можем просто поехать дальше, — замечает Шон, — до Селины осталось часа четыре езды. — Ну уж нет! — фыркает Мишель. — Ты провёл за рулём восемь часов, и тебе, да и всем нам, нужен отдых. Большинство аварий случаются из-за усталости водителей… — Хорошо, родная, — вздыхает Шон, — я тебя услышал, пожалуйста, не начинай. — Не начинать? Не начинать?! Нам предстоит провести ночь в этой… В этом… Чёрт возьми! Шон наклоняется к её уху и что-то шепчет, что-то такое, от чего Мишель моментально перестаёт орать и очаровательно краснеет. Наблюдающая за этим действом Мари только хмыкает, разворачиваясь в сторону входа в гостиницу и наталкиваясь на Джейка, который с удивительной невозмутимостью протягивает ей ключи от номера. — Пока вы тут смотрели сериал «Женаты, без детей», мы с Майком зарегистрировались, — будничным тоном сообщает он. — Нормальные там номера. Бывало похуже. Слышишь, Мэйбеллин? — чуть громче говорит он поверх головы Мари. — Или ты забыла, в каких условиях нам приходилось ночевать на Ла-Уэрте? Мишель пожимает плечами, кажется, даже не особенно слушая Джейка. — Ладно, тогда давайте по номерам, — подытоживает Диего, забирая у Джейка свой ключ. — В конце концов, нам повезло, что мы вообще сегодня будем спать в кроватях. Когда Мари заходит в холл — и чего Мишель раскричалась, нормальная гостиница — её локоть перехватывает чья-то ладонь. Мари старательно игнорирует участившееся сердцебиение и тот факт, что ей действительно нравится повышенное внимание этого мужчины. И ещё запах его кожи, который так знакомо наполняет ноздри. — Что? — она разворачивается к Джейку, глядя с вызовом. Точнее, ей хочется считать, что с вызовом. — Хотел напомнить, что предложение про твою задницу всё ещё актуально. — Почему бы тебе не пойти в… — Ш-ш, Принцесса, — усмехается он. — Успеется ещё. Проклиная собственные предательски пылающие щёки, Мари вырывается из его хватки и почти бегом устремляется к лестнице. Номер 302, значит, этаж третий… Несмотря на то, что последние полчаса пути Диего сидел в сети, вслух зачитывая список мест, куда бы они все могли пойти вечером, и на то, что Мари с ним охотно соглашалась, зайдя в номер, она вообще не чувствует в себе сил двигаться. И когда Диего приходит спросить, как она устроилась, по его лицу тоже явно видно — никто сегодня никакие достопримечательности смотреть не будет. Номер действительно оказывается более чем сносным. Кровать выглядит довольно соблазнительно, но Мари, сделав над собой усилие, идёт в душ. Вот здесь обнаруживается подвох — она проводит добрых минут десять, пытаясь настроить температуру воды. И душ в итоге получается контрастным, зато хотя бы бодрит. Чуть позже за ней заходит Мишель и тащит в их с Шоном номер. Мари ухмыляется, обнаружив, что Мишель успела переставить всё, что переставлялось, так, как ей нравится. Забавная она всё-таки. После мирного ужина (Марикета то и дело ловит на себе взгляды Джейка, смысл которых не может разгадать) Диего вдруг говорит: — Хорошо, что мы тут остановились. Гляньте-ка, — он указывает в сторону окна, — кажется, будет гроза. — Ну и чёрт с ней, — замечает Майк. — Надеюсь, к утру закончится. А то ехать в дождь — то ещё удовольствие. — Ну да, — бормочет Мишель, — а в дождь и в потёмках — вообще капец. — Да, Мэйб, — соглашается Джейк, — ты большая молодец, что забронировала эту гостиницу. — Гостиница — дерьмо, — хмурится Мишель, — но я просто не смогла найти что-то с таким количеством свободных номеров, так что будем довольствоваться тем, что имеем. — Ну а я пойду спать, — невпопад заявляет Мари, — устала ужасно. — Устала сидеть? — невинно интересуется Джейк, и Марикета посылает ему убийственный взгляд, прежде чем выйти из номера. С её уходом в комнате воцаряется неуютное молчание. — Слушайте, — неуверенно говорит Шон, — помните ту статью, что скидывала Зара? Про взрыв в Нортбридже. — Да, — хором отвечают Диего, Мишель и Майк. — Нет, — качает головой Джейк. Шон кратко вводит его в курс дела, после чего продолжает мысль: — Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что появление Мари связано с этим взрывом. Вчера вечером я кое-что поискал… Так вот, это не первое происшествие в Нортбридже за последние полгода. Сначала произошёл небольшой взрыв во время презентации какого-то устройства… Знаете что? По описанию этого устройства выходит, что это было что-то очень похожее на Лернейские врата. — То есть ты хочешь сказать, — медленно говорит Диего, — что это может быть как-то связано с кристаллами, которые были на Ла-Уэрте? С Ваану? — Я этого не исключаю, — кивает Шон. — После этого в Нортбридже появились люди со сверхспособностями. Там есть парень, чьё тело покрыто бронзой. И девушка, которая умеет останавливать время. И ещё одна, способная летать и обладающая сверхчеловеческой силой. — Что? — шёпотом переспрашивает Мишель. — Ты имеешь в виду… — Да. Это похоже на то, что делала Куинн. И на то, что могла делать Марикета в… последние дни. Майк качает головой. — Но если это так, то что там на самом деле произошло? — Никто не знает. Нортбридж оцеплён. С ними даже связаться легальными способами нельзя. Но самое главное не это. Одна из жертв взрыва… Человек, который изобрёл то устройство… Его звали Сайлас Прескотт. И когда-то давно он работал с Рурком. — Пиздец, — протягивает Майк. — Ребята, это настоящий пиздец. А кто вторая жертва? — Та девушка, которая умела летать, — поясняет Шон. — Не знаю, как её зовут на самом деле, но в городе её называли Филоменой. — То есть, мы должны быть благодарны этим… событиям за то, что в итоге Мари к нам вернулась? — спрашивает Диего. — Чёрт, мне это не нравится. Это добром не кончится. До того молчавший Джейк поднимается и тихо произносит: — Вы меня, конечно, извините, но мне так плевать на это всё. Главное, что она здесь. И чёрта с два я позволю ей снова исчезнуть. С этими словами он уходит из комнаты и направляется в свой номер. Маленькая хитрость — он не просто так пошёл регистрироваться и забирать ключи от номеров. Его комната находится прямо через стенку от комнаты Марикеты, и, блин, это просто нереальная возможность провести ночь как можно ближе к жене. Начавшийся дождь убаюкивает Джейка, и он проваливается в сон.* * *
Который самым грубым образом прерывается раскатом грома спустя несколько часов. Джейк, матерясь, переворачивается на другой бок, и тут ему чудится стон за стеной. Он раздражённо проводит ладонью по лицу, и тут стон повторяется — Маккензи понимает, что не показалось. С лихорадочно бьющимся сердцем Джейк вскакивает с постели, на ходу натягивая брюки. Никаких сомнений, что этот звук сорвался с губ Марикеты, но что случилось? Может быть, ей приснилось что-то страшное — если ей снятся воспоминания, то на Ла-Уэрте произошло много такого, что могло бы её напугать. Ещё гроза эта… Гром гремит почти оглушительно. Ему даже не приходится стучать — дверь оказывается незапертой. Забыла закрыть, что ли? О чём только думала… А потом Маккензи перестаёт мысленно ругать Марикету за неосмотрительность, потому что открывшаяся во всполохах молний картина — это то, что он точно никогда не забудет. Она лежит на постели, выгнув спину. Тонкое одеяло обрисовывает контуры её тела, открывает вид на спущенную с плеч ночную рубашку, на обнажённую грудь. Она закусывает фалангу пальца на одной руке, а вторая… Вторая её рука, блядь, легко угадывается под одеялом, и её ритмичные движения в такт мягким стонам, срывающимся с губ, не оставляет никаких чёртовых сомнений в том, что она делает. Его жена. Делает. Что?! Джейк чувствует, как кровь приливает к паху, словно всё существо направлено на то, чтобы остановить этот пиздец и избавить Марикету от необходимости справляться самостоятельно. Она настолько захвачена своим занятием, что не замечает его — да и сложно, наверное, было услышать скрип двери за раскатами грома. Ноги Джейка будто приросли к полу, так что он ни уйти не может, ни подойти ближе. А его Принцесса коротко, пронзительно вскрикивает, после расслабляясь, закрывая дрожащие веки и часто, рвано дыша. Джейку кажется, что слова срываются с его губ автономно, будто он вообще не контролирует свой речевой аппарат. — Я уж было собирался предложить тебе руку помощи. — Да твою мать! — визжит Марикета, натянув одеяло до подбородка и потянувшись к ночнику. Надо содрать с неё это грёбаное одеяло и оттрахать так, чтобы ей назавтра было трудно ходить. Но она смотрит на него так затравленно. И так краснеет. Нет, нельзя. Не его Марикета, не его Принцесса. Это только всё испортит. — Что ты здесь делаешь? — она пытается говорить ровным голосом, Джейк это понимает, но у неё ничего не получается, потому что дыхание по-прежнему сбито. — Я серьёзно, какого хрена ты… Ты… — Я подумал, что тебе приснился кошмар, — честно отвечает Джейк, старательно игнорируя ноющую боль в яйцах. — Но, кажется, всё в порядке? Она коротко кивает. — Да. А теперь, пожалуйста, уходи. Он усмехается. Да, надо уйти. Но собственное возбуждение не позволяет принимать правильные решения. Даже не так: оно сеет серьёзные сомнения в том, что подчиниться её просьбе — это правильно. — Обязательно уйду, — обещает он. — Но у меня к тебе дело, Принцесса. — Какое дело? — раздражённо спрашивает она. — Слушай, я серьёзно, я хочу, чтобы ты… — Что тебе приснилось? — перебивает её Маккензи. Вместо того, чтобы ожидаемо взорваться — она же ненавидит, когда её перебивают — она ещё сильнее краснеет и отводит взгляд. Бинго. Попал в точку. — С чего ты взял, что я… Что мне… Джейк многозначительно вскидывает брови и проходит пару футов, отделяющих его от кровати Марикеты, устраиваясь в изножье. — Ответь мне, Принцесса. Ответь, и даю слово, я уйду. Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, словно прикидывает, соврать или нет. А потом резко садится на кровати, продолжая держать одеяло плотно прижатым к груди, и отвечает, кажется, чистую правду. — Подземное озеро. Сверкающие кристаллы в стенах пещеры. И… — Я, — заканчивает за неё Джейк. — Верно? Марикета набирает в грудь побольше воздуха. — Возможно, — наконец, быстро говорит она. — Ты доволен? Теперь уйдёшь? — Да, — Джейк встаёт с её кровати, но прежде, чем уйти, делает шаг к Марикете и протягивает руку к её лицу. Она не отстраняется. И кожа у неё на ощупь точно такая, как он помнит. В какое-то безумное мгновение Маккензи кажется, что она чуть трётся щекой о его ладонь, потому что она прикрывает глаза, как кошка, которую чешут за ухом. А потом она укоризненно на него смотрит и отстраняется. — Конечно, уйду, — с наигранной беспечностью бросает Джейк. — Тебе же нужно закончить начатое. — Что ты имеешь в виду?.. — Не думаю, что ты кончила достаточно сильно, чтобы спокойно уснуть, Принцесса, — невозмутимо говорит Джейк. — Уверена, что не хочешь, чтобы я остался? Его ладонь всё ещё в считанных дюймах от её лица. — Уходи, — твёрдо говорит она. Джейк пожимает плечами, стараясь не казаться уязвлённым. Его собственная жена отсылает его из своей кровати. Чёрт, да что не так-то? Всё. Всё не так. — Сладких снов, Принцесса. Когда он берётся за ручку двери, она неожиданно отвечает. — И тебе, Арагорн. Марикета выключает ночник, прижимая ладони к пылающим щекам. Почему, чёрт возьми, ей так хочется, чтобы он вернулся? Нет, оно, конечно, понятно, почему. Потому что она хочет его. Но это настолько дико и неправильно, настолько ненормально… Совсем не потому, что она, можно сказать, вернулась из мёртвых и должна быть озабочена навёрстыванием упущенного. Скорее, потому, что ей кажется, что это чьи-то чужие желания. Можно сойти с ума уже от того, что у Мари была другая жизнь, о которой она ничего не помнит. Но та, другая Марикета, чьи воспоминания ей снятся ночами, кажется, не имеет с ней ничего общего. Это идиотское ощущение, что сумасшедшее вожделение к этому мужчине ей будто навязывается… Так же, как ей навязывается сам Джейк. И эта дрожь, возникшая, когда он коснулся её щеки… И странно правильная мысль прижаться к его ладони… Его большой палец был так близко к её рту, что она могла бы обхватить его губами… Но Мари даже не понимает, было ли это её порывом — или порывом той несуществующей девушки, которая провела долгие месяцы на Ла-Уэрте. Той девушки, которой Марикета точно себя не ощущает. Но, блин, как только она закрывает глаза, перед сомкнутыми веками снова возникает картина из сна. Глаза Джейка, сияющие ярче, чем сотни кристаллов в окружающих их стенах пещеры. Его хриплый шёпот и яростные поцелуи. Руки, собственнически исследующие её тело. Умелые движения языка, доводящие до исступления. Ладонь Мари скользит по телу против воли. Нет, уснуть в таком состоянии точно не получится. Первое прикосновение кажется слишком навязчивым, словно тело сопротивляется необходимости так касаться себя. Мари прикрывает глаза, раздразнивая себя пальцами, и где-то на периферии слышит звук льющейся воды — стены действительно как из картона — и нет, не может быть, неужели это Джейк? Впрочем, чему удивляться — Мари прекрасно понимает, что, учитывая связывающие их в прошлом отношения, он вряд ли мог остаться равнодушным к тому, в каком положении её застал… Но она об этом почти не думает. Она обхватывает свободной ладонью ноющую грудь, и почему-то мысль о том, что там, за стеной, Джейк, о том, что он может там делать, подводит к грани быстрее, чем отрывистые движения пальцев. А Джейк сдавленно матерится, потому что в этой блядской гостинице точно какие-то нелады с водопроводом — он планировал принять ледяной душ, чтобы не вернуться сейчас же в комнату Марикеты и не пригвоздить её к постели собственным телом, а из кранов упорно льётся тёплая вода. Ладно, чёрт с ней. Встав под душ, он со стоном обхватывает ладонью возбуждённый до боли член. Когда Марикета призналась, что ей снилось, он словно ощутил это всё заново — её терпкий вкус на языке, её ногти, впивающиеся в его плечи, её голос, отражающийся эхом от стен грёбаной Пещеры Драгоценностей, его имя, срывающееся с её губ вперемешку с мольбами не медлить и не останавливаться, её победное «Боже, Джейк, да!», сбитое дыхание, дрожащие руки, сияние кристаллов, отражающееся в её восхитительных глазах… По телу проходит дрожь — и его сперма украшает стену душевой кабины. Как подросток, впервые познавший вожделение, ей-богу. Несмотря на испытанное облегчение, Джейк всё ещё злится. Не то на себя, не то на Принцессу, не то на собственное тело, которое просто не может, блядь, не реагировать на неё, на самую желанную женщину на свете. В их брачную ночь он сказал ей, что никогда не захочет другую. Что все остальные будут казаться пресными после неё. И это было правдой. Нет, он не жил пять лет монахом — так или иначе, а Маккензи был здоровым половозрелым мужчиной, если говорить о физическом здоровье, конечно, поскольку в психическом он сильно сомневался. Но никто, ни одна из этих девиц не выдерживала сравнения с его Марикетой. Он клялся себе, что больше не будет сравнивать. Не будет думать о ней. Не будет вспоминать. Пытался заставить себя поверить, что она навечно потеряна. Сознание даже пыталось в этом помогать — ни разу за всё время, пока у Джейка были кратковременные интрижки, Марикета не приснилась ему. Как будто давала шанс жить дальше. А когда он понимал, что очередной шанс бездарно просран, она возвращалась в его сны. Одним богам ведомо, сколько ночей он провёл, пытаясь не спать совсем, чтобы только не видеть, как она вновь покидает его. А теперь она в соседней комнате, через стену — зайди и протяни руку. Только она не примет его, и Джейк даже не знает, что хуже. Но с другой стороны, это ведь тоже шанс. Шанс снова завоевать её, быть с ней рядом. Даже если у него ничего не получится… Она жива, она в порядке, будет в порядке. Они больше не на Ла-Уэрте, где каждый новый рассвет мог оборвать чью-то жизнь. А значит, этот шанс он не должен просрать. С этими мыслями Маккензи возвращается в постель и почти мгновенно засыпает.* * *
Утром Марикета старательно избегает его взглядов, а со всеми остальными ведёт себя преувеличенно вежливо. Коротышка осторожно спрашивает её, снились ли ей какие-то воспоминания, а она отвечает слишком поспешно, чтобы кто-то ей на самом деле поверил. — Нет, я спала, как сурок. Ну да, конечно, Принцесса. Марикета ёрзает на сидении в машине Шона, в нетерпении ожидая, когда они преодолеют остаток пути до Селины; и только когда дорожный знак сообщает о том, что они въехали на территорию Огайо, Мари вдруг становится страшно. Никто не говорил ей ничего о родителях, и Мари напрягает память, пытаясь вспомнить, почему не общалась с ними в последний год перед Ла-Уэртой. Ничего не выходит, но что ещё хуже — лица родителей она тоже не может представить. От всех этих мыслей становится неуютно, но она отгоняет от себя тревогу — в конце концов, скоро она их увидит, и больше никого не придётся представлять. От размышлений отвлекает вибрация на телефоне. Джейк: так как спалось, Принцесса? Мари закатывает глаза, прежде чем ответить. Марикета: Чудесно. А тебе? Джейк: честно, могло быть лучше Джейк: если бы ты позволила мне остаться Джейк: но может в следующий раз? Марикета: Не будет следующего раза. Джейк: я бы на твоём месте не зарекался Мари качает головой, положив телефон в сумку и решив, что он может писать — и думать — всё, что угодно. А когда они въезжают в Селину, все страхи и тревоги накатывают с новой силой. Она не узнаёт ни одной улицы. Ни одного дома. Словно по-настоящему никогда здесь не была. — Мари? — неуверенно зовёт Диего. — Куда дальше? Она поджимает губы, взмахнув ладонью куда-то вперёд. Шон слепо подчиняется её указанию, и, когда спустя минут десять автомобиль останавливается у озера, Мари быстро выходит из машины, растерянно оглядываясь. Вода. Озеро. Всё правильно, это было где-то здесь — она точно помнит воду. И дом должен быть где-то поблизости… Небольшой домик с широким крыльцом, а рядом — бескрайнее озеро, в котором она училась плавать. Но ни один из домов в округе не похож на смутный образ из воспоминаний. — Я не понимаю. Рука Диего ложится на её плечо. — Малышка, что не так? — Я не понимаю, — снова говорит она. — Я не знаю, куда дальше. Я не… Я не помню, Диего. А потом она оборачивается к нему, и Диего с ужасом видит, что её глаза лишены всякого выражения. Спустя ещё мгновение она теряет сознание.
