Ликорис

      Чонгук очнулся от того, что за шиворот ему попало что-то безумно холодное. Медленно разлепив глаза, он обнаружил, что весь был покрыт белоснежным снегом, именно он-то и разбудил его. Генерал медленно расцепил затекшие руки, которыми обнимал столб. Кровь вновь начала ходить по телу, заставляя просыпаться и адскую боль. Чон не спешил вставать с коленей, вместо этого он медленно окидывал пустым взглядом место, некогда величественное, ослепляющее своим блеском, теперь же перед ним были лишь обугленные здания с полностью сгоревшими крышами, расплавленными камнями и металлами. Что до людей, то от них остался лишь черный пепел. За те дни, пока Чонгук был в отключке, все это припорошило снегом, будто бы даже природа хотела поскорее забыть о том, что здесь произошло ранее. Чон сглотнул слюну перемешанную с кровью и медленно поднял голову, чтобы увидеть Чимина. Но то, что он увидел повергло его в ужас, тело Чимина полностью почернело, стало похожим на пепел, и лишь эти красные одежды, что он когда-то подарил ему, беспрестанно развевались на ветру.       Чон сделал резкий рывок, чтобы встать, но его ноги затекли настолько, что он их не чувствовал, и лишь с пятой попытки ему удалось подняться.       ─ Чимин, ─ тихо позвал Чон, аккуратно прикоснувшись к лицу возлюбленного. Но стоило ему это сделать, как тело божества тут же рассыпалось, превратившись в груда пепла, которую сразу подхватил ветер и мгновенно развеял.       Пребывая в шоке, Чонгук не смел пошевелиться. Рука, которой он дотронулся до Чимина, осталась висеть в воздухе, мелко дрожа. От прекрасного божества остались лишь красные одежды, которые так контрастировали с белым снегом под ногами Чона. Вновь упав на колени, Чон сгреб в кучу одежды Чимина и уткнулся в них лицом. На его содрагающиеся плечи падал легкий снег, словно пытаясь утешить. Но генералу становилось лишь хуже, та боль, что причинили ему мечи не сравнима той, что испытывает его душа, сердце, потерявшие единственный свет в его жизни. Чонгук не понимал, какой смысл в его жизни, если рядом нет Чимина. А он ведь уже поверил, что божество и вправду будет с ним навсегда, не покинет его, как все те люди, которых он любил. Но, видимо, это был всего лишь мираж, воздвигнутый им самим. От нахлынувшей волны боли, Чон закричал, не силах ее больше терпеть. Неизвестно сколько он так просидел, роняя слезы на пропитанные кровью алые одежды, но когда вновь пришел в себя, то решил, что больше не может оставаться в этом месте. Взяв красное одеяние, Чон встал и еще раз окинул это злосчастное место взглядом, после чего развернулся и пошел прочь. Вся столица была погребена под тоннами пепла, лишь некоторым удалось спастись от праведного гнева божества. Эти люди, перепачканные кровью и сажей, не понимали, что же такое произошло и безвольно, словно какие-то куклы, шатаясь, бродили по пустым улицам. Некогда великая и процветающая страна, теперь была похожа на ад под небесами. И Небеса это видели.       Роскошные дворцы из белого мрамора и золота, слепили глаза, а журчание лазурных фонтанов заставляло забыться. Обычно здесь бывает весьма оживленно, но сегодня все улицы были пусты, а вместо радостных голосов, был слышен лишь звон железных оков и медленное шарканье ног. Мужчину в белых одеждах сопровождали воины к главному дворцу, что высился над всеми зданиями здесь и поражал своим величием.       Стоило воротам этого дворца распахнуться, как все находившиеся внутри люди замолкли, внимательно наблюдая за пленным, которому и дела не было до них, об этом говорил пустой и безучастный взгляд.       Пленного подвели к высокому золотому трону, на котором восседал мужчина средних лет в золотых одеждах. Его длинные волосы ниспадали с плеч, словно водопад, а лоснились на свету подобно шелку. Он сидел в напряженной позе, нервно поглаживая свою бороду и внимательно смотря на пленного ястребиным взглядом. Все молчали в ожидании чего-то.       ─ Никогда бы не подумал, что мне придется судить тебя, Чимин, ─ наконец-то произнес мужчина.       Дракон промолчал, не поднимая глаз на владыку божественного пантеона.       ─ Сначала я посылаю тебя к людям, чтобы помочь им вершить благие дела, потом от тебя никаких вестей долгое время, а затем ты неожиданно появляешься вновь и чинишь разбой в мире людей. Что с тобой произошло, что ты так поступил? ─ спокойно, но с неким укором произнес бог.       Теперь же Чимин поднял весьма красноречивый взгляд вверх.       ─ Пока вы все здесь вели праздную жизнь, ─ горько улыбнулся Чимин, окинув в зале всех присутствующих, ─ я сидел в заточении на цепи, словно животное. Пока вы говорили о том, какие вы великие и могучие боги, я вершил свое предназначение. Пока вы спокойно предавались любви, мою любовь вырывали с корнем…       ─ Замолчи! Как смеешь ты говорить подобное здесь, в Священном дворце! ─ кто-то выкрикнул из толпы, не дав договорить Чимину, но тот лишь брезгливо ухмыльнулся.       ─ И разве после всего этого, люди заслужили милость небес? ─ тихо произнес Чимин.       ─ На ошибку каждый имеет право, Чимин, ─ спокойно ответил владыка.       ─ Всего на одну! Но не на целый ворох! ─ воскликнул дракон, сверкая от злости глазами, ─ мне осточертело вечно исправлять то, что эти глупцы творят. Они, словно дети, привыкшие жить на готовом! Как только у них заканчивается это “готовое”, как вы все тут же спешите отдать им новую порцию. А взамен? Правильно, ничего. Они только просят еще и еще, а потом, узнав, что все закончилось, просто избавляются от тебя, как от ненужного хлама…       Чимин замолк. На лицах богов появилось такое выражение лица, будто бы только что перед ними выступил безумец, ничего не смыслящий в своих речах. Но так оно и было. Для них Чимин - это обезумевшее божество, уничтожившее всю страну, которую ранее он поклялся защищать любой ценой. Но никто не знал, ценой чего? Ценой свободы, ценой жизни, ценой любви.       ─ Чимин, ─ устало начал небесный владыка, ─ ты совершил ужасное преступление. За такое только одно наказание, и ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.       Конечно Чимин знал, что это за наказание. За совершенное им деяние, лишали всех божественных сил и отправляли в вечное изгнание в мир людей. Другими словами, делали смертным.       ─ Но я могу закрыть глаза на то, что ты совершил, ведь люди и вправду обошлись с тобой по-зверски. Вместо изгнания, я лишь назначу тебе заключение в божественной тюрьме на триста лет, ─благосклонно произнес владыка.       Чимин сначала молча смотрел на Небесного Императора, а затем зал наполнился его звонким смехом. Все смотрели на него с недоумевающими лицами, в том числе и владыка.       ─ Я чем-то тебя рассмешил? ─ спросил он.       ─ Ха-ха-ха! Вы действительно считаете, что я вновь позволю лишить себя свободы? Ха-ха-ха! Воистину, глупее людей только боги, а я не хочу прослыть глупцом до скончания веков, как вы! ─ выкрикнул Чимин.       ─ Тогда решено. Ты сам выбрал свой путь, ─ произнес владыка и взмахнул рукой. В этот момент все оковы на Чимине испарились и через долю секунды он перестал ощущать опору под ногами. Юноша стремительно летел вниз, пробивая собой облака. Без криков, без сожалений, лишь с улыбкой на лице. Теперь он чувствовал, что наконец-то свободен.       В храме стояла умиротворяющая тишина. Напротив золотой статуи какого-то божества шептал молитву себе под нос монах. На алтаре стояла чаша, полная розовых пушистых персиков, а палочка благовония уже догорала. Казалось, что даже война не в силах разрушить ту гармонию, что царила в этом храме. Но кто знал, что Чимин свалится именно сюда, проломив крышу и разрушив алтарь. Благо монах не пострадал, лишь, округлив глаза, смотрел на прекрасного юношу в белых монашеских одеждах, покрытого пылью.       После падения Чимин не приходил в себя три дня и три ночи, все это время монахи не отходили от его постели. Упав с такой высоты простой человек бы мгновенно умер, но юноша отделался лишь ссадинами. Видно, что боги заботились о нем.       На четвертый день Чимин медленно раскрыл глаза и сразу же был ослеплен ярким светом солнца. Пытаясь хоть как-то затенить его, юноша вытянул перед собой руку. В этот момент скрипнула дверь, и в комнату вошел монах, неся в руках деревянное корыто с водой и белой тряпкой. Увидев, что Чимин очнулся, он тут же подскочил от неожиданности и подбежал к нему.        ─ Молодой господин, как вы себя чувствуете? ─ с беспокойством в голосе произнес он.       Чимин ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на слепящее солнце, чьи лучи проникали через фаланги пальцев.       ─ Где я? ─ хриплым голосом тихо спросил Чимин, переведя взгляд на монаха.       ─ Вы упали с небес прямо в храм Небесного владыки, ─ учтиво ответил монах, ─ чудо, что вы не погибли.       ─ Вот ведь старый дед, ─ усмехнувшись, прошептал себе под нос юноша.       Чимин слегка приподнялся на локте, как безумная боль словно прошибла его тело насквозь, он тут же без сил рухнул обратно, выдавив из горла болезненный вздох.       ─ Молодой господин, вам нужно еще отдохнуть, ─ произнес монах, бережно поправив одеяло, под которым лежал юноша.       ─ Тогда, позови Чон Чонгука, ─ попросил Чимин.       Монах уставился на него удивленными, ничего не понимающими глазами.       ─ Кого?       Чимин не понял, почему тот так посмотрел на него, ведь в столице о Чонгуке знал даже новорожденный.       ─ Генерала Чона, ─ но монах все еще не понимал, о ком идет речь, ─ Кровавый генерал.       Тогда в глазах монаха проскочило то, что называют “А, понял!”. Тогда монах улыбнулся и с некой торжественностью произнес:       ─ Он мертв. Этот демон и его покровитель были повергнуты богами за их грехи. Все их государство выжжено дотла. Боги услышали наши молитвы и Чума нашего века наконец-то сгинула.       От слов монаха в глазах Чимина потемнело, а голова закружилась. Лежа, он бесцельно смотрел на потолок, который ходил кругом.       ─ Нет, ─ судорожно прошептал Чимин, чувствуя как слезы катятся по щекам, ─ он не мог умереть…       Монах не понимал что происходит, от сказанных им слов, люди обычно ликовали, что век рабства закончился, а здесь прямо-таки противоположная реакция. Внезапно, несмотря на адскую боль во всем теле, Чимин подскочил и словно в приступе безумия начал рьяно шарить руками по груди.       ─ Где, где он? ─ продолжал шептать Чимин, заливаясь слезами.       Внезапно юноша замер, и монах напрягся всем телом.       ─ Он жив, ─ тихо произнес Чимин и, аккуратно отогнув ворот одежд, достал из-под сердца багровый цветок ликориса, что сильно контрастировал с его бледной кожей и белыми одеждами. Роняя прозрачные слезы на слегка помятый цветок, он нежно прижал его к своим губам и вновь прошептал в него: ─ Он жив.       Сжимая цветок в руках, юноша вновь упал на кровать без сил и, самозабвенно шепча себе под нос “Он жив”, потерял сознание. Монах подумал, что юноша сильно ударился головой во время своего падения и потерял рассудок. Тяжело вздохнув, он положил влажную тряпку на лоб мальчишки и тихо ушел. На протяжении нескольких дней Чимин, словно в бреду то просыпался, то снова проваливался в темноту. Иногда ему снился тот злополучный день, он просыпался по среди ночи с ужасными криками. Перед глазами снова и снова проносилась та картина, когда Чонгука пронзают мечами, а в ушах стоял его крик. В такие моменты Чимин крепко сжимал уже изрядно потрепанный цветок и шептал: “Я найду тебя. Дождись меня, прошу…”.       Он пошел на поправку через месяц. Чимин наконец-то почувствовал, что такое человеческий голод и жажда, и как была сладка та еда, которую он вкусил спустя столь долгое время. Он начал вставать с кровати, время от времени прогуливаясь по храму, иногда помогая монахам. И вот, несмотря на все их протесты, Чимин все же покинул храм.       ─ Я должен кое-кого найти. Спасибо вам за все, ─ улыбнувшись, Чимин низко поклонился и пошел прочь. Он не знал, где искать своего возлюбленного, и просто шел туда, куда велит ему сердце.       Сейчас, когда он стал человеком, то мир казался ему таким большим и необъятным, по сравнению с ним, человек казался маленькой рисинкой, брошеной в огромный океан неизвестности. И Чимин искал в этом океане нужную ему рисинку, будучи сам таким же. В своих поисках он повстречал много новых людей, прошел бессчетное количество горных троп и рек. Так он проходил еще три года, не оставляя надежды, а каждый раз, когда хотел сдаться, то вытаскивал из-за пазухи потрепанный цветок ликориса, и это чувство испарялось.       И вот однажды, также проходя одну гору, Чимин наткнулся на небольшое поселение, расположившееся около реки. Совсем небольшая деревушка со своим населением примерно в сотню человек. Молодые люди, старики - все работали. Кто-то таскал воду в ведрах, кто-то возделывал землю, некоторые собирали что-то в лесу, а некоторые занимались обработкой дерева. Домики с соломенными крышами стояли ровно в ряд поодаль от реки, вокруг домиков взад-вперед ходили курицы, валялись в грязи свиньи, и только один домик стоял чуть дальше от других. Около него толпилась детвора с интересом что-то разглядывая. Чимину тоже стало интересно что же там такое, да и ноги уже изрядно ныли, поэтому он спустился с холма. Присев недалеко от толпы, он раскрыл сверток с рисовой лепешкой и, прислушиваясь к лепету детей, медленно начал поглощать ее.       ─ Братец, так что же было дальше? ─ кричали дети, перебивая друг друга.       ─ Ну расскажи! Я сегодня всю ночь не мог уснуть в ожидании сегодняшнего дня!       ─ Ты обещал нам!       Внезапно среди этого балагана раздался тихий мужской смех, от которого по телу Чимина пробежали мурашки.       ─ Ладно-ладно, ─ произнес он, сдавшись, ─ так на чем я вчера остановился? Ах, да император послал генерала с пустым письмом в другое королевство, чтобы его там убили…       Дыхание Чимина сбилось, а его взгляд был прикован к толпе детей, откуда исходил до боли знакомый голос. Рисовая лепешка, что он недавно уплетал, уже валялась на земле. Внезапно один из детей отошел в сторону, явив Чимину лицо, которое он так любил и вспоминал каждую ночь, шепча, что скоро они встретятся. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из грудной клетки. Юноша хотел бросится и заключить Чонгука в объятья и никогда больше не отпускать, но тело его не слушалось, и он продолжил беспомощно сидеть на камне, наблюдая за тем, кого искал все эти годы, вслушиваясь в столь желанный голос.       Чонгук продолжал свой рассказ, а лицо его мрачнело с каждым словом и вот, когда он дошел до того момента, когда генерал понял, что остался один, он замолк.Молчание Чона затянулось, что встревожило детей.       ─ Что же стало с его другом? Он же бог, он не мог вот так умереть, ─ застенчиво произнесла девочка, сидевшая на коленях Чона.       ─ Ты глупая! Братец Чон же сказал, что меч, которым император пронзил его сердце принадлежал когда-то ему, так что бог умер, ─ выкрикнул мальчишка.       ─ Но ведь, ─ начала было девочка, готовая вот-вот расплакаться, ─ папа говорил, что боги живут вечно…       ─ Братец, так что же стало с генералом?       Чонгук встрепенулся от вопроса мальчишки.       ─ А, это… ─ поникшим голосом произнес Чонгук, ─ он еще долго искал своего друга, но так и не нашел…       ─ Потому что друг сам его отыскал, ─ дети вмиг обернулись в сторону Чимина, который медленно подошел к ним, не сводя глаз с Чонгука, ─ а потом они вместе отправились в путешествие, истребляя на своем пути всю нечисть, принося в этот мир лишь спокойствие и счастье.       ─ Ура! ─ закричала ребятня, пока двое не сводили глаз друг с друга.       Когда дети разбежались, оставив их наедине, Чонгук тяжело выдохнул воздух, словно все это время задерживал дыхание. Перед ним стоял его Чимин, все такой же светлый с улыбающимися глазами, от взгляда которых, хотелось забыть все на свете и наслаждаться лишь ими. Из глаз потекли горячие слезы, и, рванув с места, Чонгук сжал возлюбленного в крепких объятиях, уткнувшись лицом в его плечо и содрогаясь от слез.       ─ Прости, прости меня, ─ словно в бреду шептал Чонгук, ─ прости за то, что оставил тебя в тот раз совершенно одного, прости за всю ту боль, что тебе пришлось испытать, прошу, прости…       Чимин, крепко сжимая одежду на спине Чона, всхлипывал от каждого слова, произнесенного им.       ─ Я наконец-то тебя нашел, ─ протянул Чимин, изо всех сил прижимаясь к Чону еще ближе, словно боясь, что он исчезнет ─ прошу, не вини себя… Просто скажи, что это не сон…       Чонгук промолчал, ведь он сам сомневался явь это или мир сновидений.       ─ Если это сон, то молю, пусть он никогда не заканчивается, ─ горячо прошептал Чон, отрываясь от Чимина и смотря ему в глаза. Чон хотел дотронуться до лица рукой, но тут в его голове всплыл тот образ, когда тело Чимин от этого рассыпалось, превратясь в пепел. ─ Ты же теперь не исчезнешь?       Чимин отрицательно покачал головой и, притянув ладонь Чона к своему лицу, произнес: ─ Теперь я навсегда с тобой...

Конец