Осенняя хандра

      Осень и правда была нагнетающим временем года, она буквально принуждала людей выходить из зоны комфорта и мёрзнуть под оставшимися лучами августовского солнца, которые были переполнены тихой надеждой на существование вне лета. Джонни сильнее кутается в своё серо-голубое пальто и дышит на замёрзшие руки, пытаясь согреть ледяные пальцы. И как Джайро было не холодно? Застегнулся хотя бы, придурок. На Джонни также была его любимая памятная шапка, скрывающая уши, а вот Джайро точно заболеет. Джонни клянётся, что пальцем не пошевелит ради его выздоровления (врёт). Цеппели спокойно катил парня вперёд, что-то напевая себе под нос. Кажется, эта песня будет доставать Джонни до конца его жизни.       — Ты замёрз? — обращается к нему Джайро, выбивая ускользающие мысли из головы. Джостар отвлекается и фыркает, отнимая руки от лица и скрещивая их на груди. Он смотрит на своего друга слегка раздражённо-заботливо и приподнимает густые брови.       — Это я должен у тебя спрашивать. Если бы ты не решил поиграть в таксиста и подвезти меня, то я бы давно согрелся.       И это было правдой. Джайро убирает руки от ручек инвалидного кресла, останавливается и драматично хватается за сердце. Он корчится около минуты, охая и выдавая итальянские ругательства, пока Джонни не шипит, чтобы он прекратил это представление. На них, между прочим, смотрят люди. Им сейчас только проблем с дурдомом не хватало.       — Да ладно тебе, Джонни! Я знаю, что ты устал за эти пару дней, так что лучше отдохни немного. Или конспекты почитай, полезнее будет, — отвечает Джайро на недовольный взгляд парня. Цеппели прекрасно знал семью Джонни, так что мог сказать одно — его Джостар кардинально отличался от всех своих предков. И дело даже не в его состоянии (как физическом, так и моральном), за его тусклым и угрюмым лицом скрывалась природная харизма, которую он больше не мог или не хотел излучать. — Перестань быть таким упрямым и прими, наконец, мою помощь.       — Вы все обращаетесь со мной, будто я маленький ребёнок, — шикает он, хватаясь за колёса руками. Джонни закипает, а это очень плохо. Но зато он наконец-то выдал какую-то конкретную мысль, которая его беспокоила. Джайро послушно отдаёт ему управление над своим транспортом, вновь драматично вздыхая. — Я сам со всем справлюсь.       — Ладно, — кидает спокойно Джайро, сводя их небольшую ссору на нет, чем удивляет Джонни. Цеппели не любитель спорить, только если он не считает, что действительно прав. А ведь Джонни уже готовился отражать атаки да нападать на своего друга в ответ, как бы глупо это не звучало. — Давай хотя бы сумку понесу, то тебе неудобно.       И Джонни сдаётся на этот раз.       До университета они добираются в тишине, каждый думает о своём. Молчание выходит немного неловким. Нужно было что-то сказать, но слов подобрать Джонни не мог. А Джайро просто не хотел, иногда зевая и залезая в телефон (по привычке), оглядывая скользящим взглядом обои и вновь блокируя его. У Цеппели была куча маленьких привычек, которые Джонни всегда подмечал. Это казалось ему безумно привлекательным, хотя он и пытался отрицать свою симпатию ко всем вещам, которые делал итальянец. Джайро не плюшевый мишка, чтобы считать его милым, он — взрослый парень с серьёзной карьерой хирурга. А потом у него будет и семья, и дети, и глупая счастливая жизнь, ведь Джайро всегда мечтал создать новую правильную ячейку общества. Это была семейная традиция. Джонни определенно когда-нибудь ему надоест.       И почему от этих мыслей становится так печально? Джонни уже пару лет смотрит сквозь призму какой-то меланхоличности, осенняя хандра окутывает его с головы до ног, заставляя вновь поёжиться, «оттолкнуть» Джайро и просто ехать куда-то вперёд. К непонятному будущему, в котором Джонни себя совершенно не видит. У него, видимо, стакан наполовину пуст.       Краем глаза Джонни замечает белокурую макушку хрупкой девочки, которая идет с каким-то знакомым мужчиной за руку. А, профессор Стил. Джонни и понятия не имел, что у него есть дочь, хотя мужчина любил потрепаться о своей жизни на парах. Джостар слышит сконфуженное «гхм» от Джайро, который следит цепким взглядом за профессором, уходящим в сторону ближайшей школы. Цеппели убирает телефон, подходит ближе к Джонни и колеблется, в нерешительности поглядывая в сторону и ожидая пока мужчина свернёт за угол. Профессор Стил о чём-то весело переговаривался со своей «дочерью», а та в ответ смеялась, прикрывая рот ладошкой.       — Я слышал, что это его любовница, а не дочь.       Джонни оборачивается на внезапную реплику, а Джайро невинно хлопает глазами. Реакция у Джостара странная, хотя его можно было понять — не каждый день тебе говорят, что твой профессор спит с маленькими детьми. Джонни всегда видел мир чистым и полным добрых людей, пока не случилось всё то… Что случилось. Но парня уж слишком обеспокоил какой-то глупый слух, который довольно давно крутится вокруг этого мужчины. Странно, что Джонни не слышал об этом раньше.       — Не говори глупостей! Профессор Стил не стал бы… С ней. Ей около четырнадцати на вид, Джайро, ты шутишь?       Парень пожимает плечами, вновь скаля золотые зубы в своей улыбке и заглушая все звуки гулким «ньо-хо-хо». Совсем не ободряет. Джонни передёргивает от мысли, что эта малышка вместе с его профессором… Он всё же быстро отгоняет это видение, сосредотачиваясь на неровной дороге, вновь впиваясь пальцами в колёса. Зато тема для разговора была найдена, а видя живой интерес в глазах Джайро, сразу становилось понятно, что тот захочет это обсудить.       — Профессор Стил, значит? Он что-то преподает у тебя, Джонни? — вновь мурлычет Джайро, равняясь со своим другом. Он выжидающе смотрит на Джостара, который не слишком хочет обсуждать свою учёбу. У него всё шло хорошо (почти не враньё), так что не было смысла попусту трепаться об этом.       — Высшую математику. Благодаря его курсам я смог многое понять.       — Будь аккуратнее, amico, а то вдруг этот педофил и тобой захочет поживиться? — Джайро хихикает, уворачиваясь от несильного удара ладонью по бедру. Джонни редко когда решался драться, даже если в шутку. Джайро его, конечно же, никогда в ответ не тронет, но всё равно было опасно вот так вот несдержанно себя вести. А вдруг это был бы не его лучший друг, а какой-нибудь отморозок, который соответственно отреагирует на выпад Джостара?       Джонни недовольно пыхтит, подзывая его пальцем поближе, но ведь Цеппели не дурак и на такой дешёвый трюк не купится.       — Да-да, ты либо сейчас меня поцелуешь, либо ударишь. Я смотрел достаточно американских фильмов, и я точно знаю, что произойдёт одно из двух.       Джонни раздражённо шипит на очередную глупость Джайро, пытаясь отвернуться как можно скорее и скрыть свои покрасневшие щёки. Они такие из-за холода, а не из-за этой дурацкой шутки. Она была достаточно неудачной, так что Джостар не издаст даже наигранного смешка — его друг не заслужил.       Но одинокая мысль о поцелуе с Джайро проскакивает в голове Джонни. Парень вообще удивлён, что до этого момента Цеппели не предпринял ни единой попытки как-то овладеть Джостаром… Ах, да. Джайро не нуждался в таких ущербных любовниках, поэтому и не трогал его, просто дразнил. Эти мысли злят и смущают Джонни ещё сильнее, поэтому он предпринимает попытку побега.       — Ой, да брось! Чего ты на меня так взъелся, Джонни? — Джайро вновь догоняет парня, который внезапно со всей силы покатил своё инвалидное кресло к зданию университета. Оно было совсем близко, так что Джайро сразу понял — Джонни решил сбежать. Корпус Цеппели находится в другой стороне, так что ему нужно было скорее идти, а лучше бежать, ведь к первой паре он может не успеть. — Не с той ноги встал?       Джайро поздно понимает, что сказал. Благо Джонни не услышал.       Джостар с самого утра такой — дёргается и раздражается от любой мелочи. После завтрака он даже накричал на Диего. Тихий малыш Джо! На Диего! Да сам Брандо опешил от такого, раз решил не вступать в конфликт с разъярённым Джостаром. Но что Джайро сделал не так? Обычно они шли вместе в университет, Цеппели рассказывал свои глупые истории, а его друг смеялся над ними (или над ним). Но сейчас всё было по другому, будто что-то рушилось прямо у них на глазах, ломалось в руках и рассыпалось пылью… Может всё-таки не стоило говорить такое о профессоре Стиле? Или его высказывание про поцелуй было лишним?       — Ладно, держи свою сумку, — шикает недовольно Джайро, кидая её в Джонни. Тот, к счастью, ловит, после чего демонстративно отворачивается. Цеппели раздосадованно поджимает губы, молясь, чтобы помада не смазалась, а после разворачивается и спешит к своему корпусу. Но себе под нос он тихо шепчет: — Мы с тобой обязательно поговорим после учёбы, Джонни, чтоб тебя, Джостар.

***

      Джонни хочет сказать спасибо человеку, который создал лифт. Это было поистине существенное изобретение человечества, и парень правда не знал, как бы он поднимался в свою квартиру без него. Джонни упрямо не стал дожидаться Джайро, поскорее поехал домой, всё ещё злясь на весь мир и проклиная свою судьбу. Правда случился один неприятный инцидент — Джостар упал с кресла около университета, не заметил небольшой поребрик и полетел вперёд. Он сильно расцарапал себе ладони, да ещё и подбородком проехался по асфальту, чувствуя себя ужасно раскрытым для людей, которые бросились помочь инвалиду. Он был безумно рад, что противный осенний дождь не успел пойти, иначе он бы упал в лужу и точно бы умер от стыда.       Джонни словно кожей чувствовал их жалость, когда два каких-то парня усаживали его обратно в кресло. Предательские слёзы грозились выйти наружу, поэтому он скорее рванул домой, изо всех сил разгоняясь и пачкая своей кровью инвалидное кресло. Он ненавидит своё тело, этот бесполезный кусок мяса, который больше совсем не подчиняется ему. Врачи когда-то говорили ему, что нужно верить в себя и однажды он даже сможет встать на ноги. Херня, ведь такого никогда не произойдёт, парень навсегда останется инвалидом и всё будет напоминать ему о том дне, когда он загубил брата, семью и свою жизнь.       Который раз Джонни спрашивает себя: а зачем он нужен своим друзьям? Были ли они правда друзьями, настоящими друзьями, которых у Джостара никогда не было? Он уже сомневался во всём, поэтому предпочёл скорее оказаться дома и промыть свои раны, а не вновь доверять свою судьбу в руки чужих людей. Дома можно было проплакаться в тишине, хотя, после пересечения порога, слёз у Джонни не осталось. Горько и больно, по-осеннему спокойно и гадко на душе — так и должно быть, так было всегда. Может, его врач был прав насчёт осенних обострений? Джонни тогда слушал его вполуха, опять размышляя о детстве и поддельном счастье (хоть каком-то), которое ему так отчаянно впихивал отец.       После смерти Николаса тот жил совсем неспокойно, пережил инсульт и умер, когда Джонни исполнилось восемнадцать. Тогда-то Джостар и сбежал из дома, от своего прошлого и от матери — вдовы, которая потеряла одного сына, а второй позже стал инвалидом. Позорище. Но она совсем не была убита горем, нашла себе нового молодого парня, заправляла всеми делами на их семейном ранчо да лошадей почти всех распродала. Джонни было обидно за них, ведь эти прекрасные животные были его самой большой слабостью (после его ног, брата, мыслей о чётком будущем…). Джонни правда был таким слабаком?       Он стаскивает с себя пальто и ботинки, просто бросая их куда-то в угол коридора, после чего вкатывает кресло на кухню. Джостар стаскивает с своих плеч пиджак и оставляет его на диване, расстегивает одну пуговицу на вороте светло-голубой рубашки, спокойно выдыхая. Волосы были собраны в маленький хвостик (вот за что он ненавидел свой университет, так это за определенный внешний вид, и из-за этого волосы всегда должны быть убраны), который Джонни вскоре расплетает, совсем расслабляясь в домашней обстановке.        Дома тихо, а значит, что никто ещё не пришел. Джонни ругается про себя, ведь нигде не может найти аптечку и понимает, что кто-то убрал её в ящик над раковиной. И какой придурок это сделал, прекрасно зная, что Джонни не сможет достать её оттуда? Или этот человек надеялся, что Джостару никогда не понадобится медицинская помощь? Наверняка это был Диего, который постоянно лепил пластыри себе на щёки, выглядя при этом как придурок. Он говорил, что это аллергическое раздражение или что-то такое — Джонни не особо волновало, что эта ящерица делала с собой. В последнее время его вообще мало что волновало.       Он вздыхает, оглядываясь в поиске чего-нибудь высокого, решая построить небольшую лесенку, чтобы добраться до заветной перекиси и тех же пластырей. Джонни замечает достаточно высокий барный стул, который не вписывался в интерьер кухни (а ведь Джостар давно говорил Джайро убрать этот дурацкий хлам отсюда, но парень всё делал по-своему). Джонни подтаскивает стул к кухонным тумбам, на которые собирался залезть, после того как перетащит своё бесполезное тело на этот шаткий предмет интерьера. Выглядел он и правда неустойчиво, так что Джонни оставалось молиться и попытаться не свалиться с него. Хорошо, что руки у него были достаточно сильные после каждодневных нагрузок, так что вскоре он оказался около верхних шкафчиков. Рука еле-еле дотягивается до дверцы, но спустя пару секунд он достает белую коробку с красным крестом посередине.       Это заставляет его улыбнуться. Он чувствовал победу, её приятный вкус оседал на языке, заставляя сглотнуть и почувствовать, что горло совсем пересохло. Раньше Джонни радовался настоящим победам со своими любимыми лошадями, а сейчас такая мелочь вызывает улыбку на его хмуром лице. Он вернулся с небес на землю, это было странным, но таким простым и правильным. И ведь раньше считать повседневную рутину за победу было глупо, Джостар был просто избалованным богатым говнюком. И вот, сейчас ему хотелось рассмеяться судьбе в лицо. Какой же он беспомощный, раз смог проделать такую работу! Пошла нахрен, судьба! Даже при всём дерьме в жизни, Джонни всё ещё оставался собой, и он не собирался прогибаться под обстоятельства.       Он спешно обрабатывает раны, отворачиваясь от входного проёма и сосредотачиваясь на содранных в кровь ладонях. Красная вата выглядит неприятно, а перекись щиплет нежную кожу — верный признак того, что Джостар жив. Боль — это хорошо, всегда говорил он себе, а если ног он не чувствует, то это плохо. Всё ведь просто, верно? До лица он не успевает дойти, слышит какой-то шорох со стороны и оборачивается.       Перед ним стоит сконфуженный Джайро, который внимательно разглядывает сгорбленную фигурку Джонни. Из-за того, что его застали врасплох, Джостар поспешно дёргается и теряет равновесие, падая прямо на стул животом. Больно. Ещё немного и тот с треском разлетится под ним, поэтому Цеппели кидается на помощь другу. Джонни вновь сдаётся под его напором.       — Зачем ты забрался туда? И почему ты не подождал меня? — Джайро сейчас выглядит серьёзно обеспокоенным, даже не пытается улыбнуться, но руки нежно прижимают Джонни к его груди. Держит как какую-то невесту, что слегка подбешивает младшего, но тот не произносит ни слова, важно скрещивая руки на груди и отворачиваясь. Только сейчас Джайро замечает, что на лице и руках Джонни кровь. Он хмурится, удобнее подхватывая своего друга, чтобы ненароком не сделать больно. — Что с твоим лицом и руками?..       — Посади меня в моё кресло, Джайро.       Сказал, как отрезал. Понятно, действовать нужно было другими методами — уж Джайро точно знал, что нужно Джонни, не первый год знакомы. Цеппели игнорирует парня, берет открытую аптечку (впихивает он её в руки Джостара, который дует покусанные губы со смазанной синей помадой) и делает обратно противоположное просьбе младшего. Он относит Джостара в его комнату, где они наконец, чёрт возьми, разберутся со всеми невысказанными мыслями Джонни. Он вновь что-то себе надумал, не желая что-либо объяснять. Джайро ненавидел недосказанность, им определённо стоило поговорить. До прихода Диего и Хот Панц они обязаны были разобраться, а то с вмешательством этих двоих всё станет гораздо… Проблемнее.       — Давай, выскажи мне все свои мысли, которые твоя маленькая головка надумала, исказила и заставила тебя злиться на весь белый свет, а потом залезть на эти грёбаные тумбы и чуть ли не расшибиться! Я правда сейчас не понимаю тебя, а без разговора нам так и не удастся прийти к какому-то решению. Так что я жду объяснений, Джонни.       Джайро не обнимает его, усаживает на кровать и сверлит сердито-ласковым взглядом (каким когда-то сверлил его Николас). Он не позволит себе лишних прикосновений, пока они не поговорят, а Джонни под таким натиском лишь опускает взгляд и выламывает обработанные пальцы на замотанных бинтами ладонях, генерируя, что может наконец сказать. В голове внезапная чёрная пустота, а Джайро, как назло, не подаёт ни одной идеи, с чего бы мог начать свой рассказ Джостар.       — Что я значу для тебя, Джайро? — всё же тихо выдыхает Джонни, не смея поднять свои глаза на старшего. Не с этого стоило начинать, но перед этим парнем Джостар становился особенно слабым, все мысли вылетали из головы и терялись где-то на задворках сознания. Его пугало то, что он считал кого-то таким очаровательным и прекрасным. Цеппели копается в аптечке, хмурясь и вытаскивая чистую вату и пластырь, поворачивается к Джонни и садится на корточки перед ним.       — Ты правда хочешь спросить это? Может, начнёшь с объяснения своего поведения этим утром? — Джайро приподнимает подбородок Джонни, а тот не сопротивляется, давая Цеппели разглядеть себя. — А потом уже расскажешь, где ты себя так расшиб.       Джонни хочет спастись от омута этих прекрасных глубоких глаз, поэтому прикрывает свои и мысленно считает до десяти, после чего начинает спокойно говорить. Он не может позволить своему голосу сломаться, только не сейчас, когда Джайро так близко, осторожно обрабатывает его царапины на подбородке, поглаживая кожу большим пальцем. Голос всё равно ломается, но не от волнения.       — Вы все думаете, что я ничего не могу, что я слабый и от малейшего ветерка сломаюсь, — начинает Джонни, не смотря на Джайро, который внимательно слушает его. Он слишком часто начал выступать в виде его психолога и это неправильно. — Да все люди смотрят на меня, будто я пришелец, а не инвалид! Я ненавижу свою жизнь, Джайро, понимаешь? Всё, что я делаю — это сплю, ем, учу конспекты и так по кругу. А, совсем забыл, ещё я всем мешаюсь под ногами. Меня преследует прошлое, я продолжаю видеть страшные кошмары, а мои… Чувства ломают меня изнутри с удвоенной силой. Мне страшно думать, что ты когда-нибудь исчезнешь из моей жизни, что наш совместный быт когда-нибудь уйдет, а я останусь один. Да, звучит очень эгоистично, но я просто умру без вас. Я просто собирался перестать быть таким беспомощным, иначе я никогда не смогу жить. Но для начала мне нужно было хоть как-то оттолкнуть тебя. Прости.       Джайро приподнимается и клеит на подбородок Джонни пластырь, после чего улыбается и осторожно обхватывает его лицо ладонями. Сердце Джостара на секунду замирает, а после к его лбу прикладываются мягкие губы, звонко чмокая и оставляя блёклый след зелёной помады. Джонни что-то решает внутри себя и внезапно тянется к шее Джайро, чтобы крепко обнять его, понимая, что не может больше избегать этого. Он всегда рушил его планы, кажется, что они уже не могут существовать раздельно. Оба парня прекрасно это осознавали.       — А царапины из-за того, что я упал около университета, — продолжает Джонни на ухо Джайро, слыша его тяжёлый вздох. — Я буду аккуратнее, просто сегодня всё из рук валится, понимаешь?       Джайро понимает. Теперь он понимает всё, ласково поглаживая чужую ровную спину, а после вновь продолжая разговор:       — Спасибо, что рассказал мне всё, mio caro. Ты можешь быть самостоятельным и без всего этого цирка, понимаешь? — Он медлит пару секунд. — И ты всё ещё хочешь знать ответ на свой вопрос? — Джайро отстраняет от себя младшего, который слишком крепко прижимается к парню, скрывая своё покрасневшее лицо за блондинистыми волосами. Цеппели аккуратно убирает их, снова выдавая своё «ньо-хо-хо». Не пытается как-то задеть этим, просто посмеивается над забавным лицом младшего, а после видит небольшой кивок. — А ты сам-то сможешь ответить на него, Джонни?       Чёрт, кажется, Джайро всё понял.       Хотя Джонни не уверен, что сам понял себя. Он просто мотает головой, убирая руки подальше от парня. Джайро улыбается своей золотой улыбкой, треплет младшего по волосам и ничего больше не говорит. Они сидят в тишине, Цеппели перебирается на кровать и откидывается на руки, что-то серьёзно обдумывая. Джонни вновь чувствует, что все его попытки отстраниться привели к совершенно другому результату, но это даже радует. Внезапно раздается тихий голос Джайро, который поворачивает свою голову (с прекрасными пшеничными волосами, рассыпавшимися по его плечам) к Джостару:       — Забудь о прошлом, Джонни, живи со мной в настоящем, и я подарю тебе весь этот мир.       Хлопает входная дверь, оба парня синхронно поворачиваются к источнику звука, а в коридоре слышится голос Диего, его сердитое: «Уриии, какого чёрта на мои новенькие ботинки свалена грязная обувь Джонни?!».       — Ну, ты хотел самостоятельности, поэтому я не буду ввязываться в ваши тёрки с этой ящерицей! А, кстати, аптечка была в диванчике, её для тебя туда убрал Хот Панц, а это — личные запасы Диего. И, наверное…       — Стой, стой, Джайро, я передумал! — тихо шипит Джонни, когда Цеппели встаёт в надежде скорее удрать от гнева Брандо, но в последний момент за его рукав стальной хваткой цепляются пальцы Джостара. — Давай последний разочек ты мне поможешь, а потом я с тобой и в настоящем, и в будущем и в прошлом поживу…       — Джонни…       В дверь просовывается блондинистая макушка, и на чужом лице рисуется кровожадная улыбка. Это было пострашнее всех кошмаров, которые когда-либо видел Джонни. Тут даже не было возможности убежать. А Джайро продумывает тактическое отступление в шкаф, не собираясь пока что выходить из него.       — Мамочки.