Осенняя хандра

      Джонни нервно скоблит ногтем край стола, где скатерть была немного порвана; Джайро кусает губы, тревожно заглядывая через плечо Джостара в попытке разглядеть его тетрадь — она вся в грязных чернильных пятнах, будто бы какой-то черновик. Но нет — это физика. Джонни ненавидит её всем своим сердцем.       Диего сверлит его жёстким взглядом, протирает потный лоб ладонью, тяжко вздыхая и закатывая глаза. После чего он резко встаёт, со всей силы хлопая двумя руками по столу, чем пугает Джайро и Джонни.       — Да ты дебил!       — Диего, не выражайся! — шикает на него Джайро, тоже вставая и недовольно смотря на младшего. — Если ты знаешь физику лучше Джонни, то это не повод оскорблять его. Лучше покажи свои профессиональные навыки преподавания и объясни ему эту тему.       Руки на груди Диего скрещиваются чересчур медлительно и элегантно, будто бы он не особо спешит отвечать на реплику Джайро. Тот как всегда прав, парни понимают это, поэтому Диего продолжает сверлить его упрямым взглядом. Плечи Джонни поникли, и теперь он похож на жалкого котёнка, которого выкинули на улицу. Цеппели знает, что это из-за резких звуков, но пока что угомонить Диего не выходит…       — Объясню я всё, только выйди отсюда. Раздражаешь.       Или выходит. На удивление легко и быстро, Джайро даже рот раскрывает, желая добавить что-либо ещё. Но после этого он видит, как Диего успокаивается и усаживается обратно, забирая тетрадь Джонни аккуратным движением руки (просто вырывает её). Младший слабо улыбается, когда Цеппели напоследок хлопает его по плечу и уходит. Не стоит лишний раз доставать Брандо, особенно после последнего инцидента. Живыми вышли все, но только благодаря Хот Панц, который прибыл как раз вовремя. Страшно подумать, что было бы, если бы парень не оттащил злую ящерицу от Джонни…       — Прости, окей?       Что?       — Что? — озвучивает свой вопрос Джонни, быстро моргая и поднимая голову на Диего. Тот выглядит спокойнее чем обычно, но ещё Джонни замечает лёгкий румянец на его лице. Вау. Брандо взгляд отводит, морщась.       — Повторять не буду! — рявкает Диего, гордо задирая подбородок и смотря прямо в глаза Джонни. От румянца не осталось и следа.       — А, ты извиняешься за то, что всегда ведёшь себя как мудак? Ну да, тогда извинения приняты. — Джонни натягивает на лицо ухмылку, которой обычно бесил Джайро. А теперь и Диего закипает, под его пальцами сминаются и так убитые страницы тетради.       — Ах ты, маленький… — шипит он, будто бы готовясь прыгнуть на Джостара и задушить его. Шея у того тонкая, так что не составит труда сломать её сразу в нескольких местах. Но мысленно он считает до десяти, выдыхая и оставаясь на месте. — Слушай, я бы с радостью кинул в тебя твою тетрадь и забыл твоё имя как страшный сон, но я просто хочу помочь. Не бесите меня и я не буду бесить вас.       — Могу сказать, что в Евангелии писали по-другому: «не судите, да не судимы будете», — флегматично комментирует Джонни, но поднимает руки в примирительном жесте. — Ладно, мир. Только больше не пытайся запихать мне тетрадь в рот, это вообще не прикольно, чувак.       Диего склоняет голову, опуская локти на стол и осторожно протягивая вперёд одну из рук. Перед лицом Джонни возникает тонкий аристократичный мизинец Брандо, который старается сохранить абсолютное спокойствие. Ну что за ребячество? Он, вроде как, серьёзный парень, успешный студент одного из престижных университетов, а детство в одном месте всё ещё играет… Даже Джонни на его фоне кажется старше. Но мизинцы скрещивает, пару раз встряхивая руку и бурча, что Диего дурак.       — Итак, тогда приступим к физике…

***

      Джонни не знает в какой момент решил попробовать покурить вновь. То ли когда одногруппники затащили его в свою компанию, то ли когда ему было так одиноко, что он решил снова ощутить дым сигарет в лёгких. В своей юности он уже пару раз курил, но это всего лишь было детской шалостью. Сейчас же он прекрасно понимал, что это вредно и неправильно, а если это увидит Джайро, то он уж точно не погладит Джостара по головке. Но на здоровье стало плевать ровно в тот момент, когда Джонни потерял ноги. Его лёгким уже ничего не будет, если он так же продолжит раз в неделю курить за университетом, стреляя сигареты у одногруппниц. Женские. Потому что они на вкус приятнее.       Однажды он не скрывает лёгкий запах табака, когда они вместе с Джайро возвращаются домой. После их неловкого (по меркам Джонни) разговора и той недо-драки с Диего прошло около недели, но ни один из них никак не прокомментировал эту ситуацию. Поэтому Джонни просто забил, продолжая скрываться и прятаться, натягивая искусственную улыбку при виде Джайро. Иногда она перерастала в настоящую, а иногда — нет.       — Хэй, carino, а чем от тебя пахнет?       Чёрт бы побрал привычку Джайро обниматься при встрече, особенно любил он обнимать Джонни (а также трепать по волосам, целовать в лоб и показывать другие проявления нежной привязанности к парню). Наверное, это должно было льстить Джонни, но сейчас не тот случай. Младший замирает, пытаясь не выдать испуга. Как ребёнок, честное слово. Он уже взрослый, так почему же так боится реакции Джайро?       — Да так, стоял около одногруппников, которые курили. Списывал конспект у одного.       И у кого он научился так плохо врать? В голове сразу же всплывает образ Диего, который язвительно усмехается и показывает палец вверх. Джайро смотрит на него с подозрением, но кивает, хватаясь за ручки инвалидного кресла. Сегодня им удалось вернуться домой вместе, ведь пары практически совпали по времени (Джонни в это время успел быстро скурить одну припрятанную сигарету, которую даже стрелять не пришлось).       На улице слякотно и грязно, листья падают и налипают на машины и дома. Скоро начнёт холодать. Джонни поёжился, сильнее пряча свой подбородок в ворот пальто. Сейчас ему хотелось лишь прижаться к Джайро и отоспаться, но перед ним ещё стояло испытание в виде дороги домой, что совсем не радовало. Сентябрь и правда был ужасно противным, хотя в прошлом году он ещё мог порадовать людей недолгим теплом. Джонни скучает по лету, когда он мог отдыхать и не особо париться насчёт учёбы, просто лежать дома и грызть фруктовое мороженое.       — Мне нравится такая погода, — внезапно тишину разрывает голос Джайро. — Напоминает мне о былых временах, когда я ещё мальчишкой был и с ребятами в Италии гонял мяч около дома. Там, правда, не так холодно было — да и вообще не холодно, — но почему-то мозг упорно впихивает мне воспоминания о моей юности.       — Говоришь, будто тебе лет шестьдесят.       — Ну, я не твой профессор, carino, — весело говорит он, а после замолкает. Джонни не задевает эта фраза, но внезапно ему становится тревожно и страшно. Мысли о юности Джайро, о своей собственной, о Николасе вновь начинают терзать его. Хотя снов не было довольно долго, но беспокойство не проходило. Да и лучше бы Джонни думал об их дружбе, которая была не совсем нормальной и медленно перерастала во что-то… Новое.       Диего и Хот Панц куда-то ушли вместе, потому что дверь в их комнату была открыта, а на холодильнике висела записка с кривой (писал Диего) надписью: «Придём поздно, придурки». Замечательно, эту великолепную пятницу можно было провести в тишине, просто лёжа в кровати Джонни, поедая пиццу и смотря какие-нибудь тупые видео на ноутбуке.       Джайро уже распланировал их чудесный вечер, довольно улыбаясь и проходя на кухню, даже не удосуживаясь переодеться. Джонни же поехал в свою комнату, чтобы натянуть на себя свою домашнюю одежду — серую толстовку и пижамные штаны со звёздочками. Если повезёт, то ещё и любимую шапку напялит, но Хот Панц мог заботливо закинуть её в стирку. Только вот после десяти минут в комнате всё ещё тихо, Джайро невольно начинает беспокоиться. У него на Джонни чутьё, ведь он довольно хорошо его знает. И уж точно просто так волноваться Джайро не станет, особенно насчёт своего чересчур самостоятельного друга.       Он решает войти без стука, когда слышит тревожные хрипы. Джайро аккуратно просовывает голову между дверью и косяком и к его ужасу перед ним возникает согнувшийся Джонни, который сидит перед кроватью и хватается за грудь в попытке вздохнуть. О чёрт, его малыш Джонни задыхается, а Джайро просто стоит и смотрит! Он сразу же срывается с места, падая перед парнем на колени и осторожно обхватывая его за плечи.       — Джонни! Джонни, что случилось? — ласково спрашивает Цеппели, хотя знает, что внятный ответ ему никто не даст. Джостар смотрит на Джайро так испуганно и отчаянно, будто бы вот-вот заплачет, но пока что он просто раскрывает рот и тянет к парню руки. Паническая атака. Такого в практике Джайро ещё не случалось.       Но парень вовремя вспоминает, что он, как бы, на врача учится, и он понимает, что с этим можно сделать (хоть никогда и не сталкивался с этим лично). Джайро пытается вернуть уверенность голосу, будто бы перед ним сидит не его любимый и нежный Джонни, а простой пациент. Цеппели в любом случае был слишком сентиментальным, не раз ему об этом говорил отец, отчитывая и упрекая.       — Так, Джонни, вдох и выдох. Просто попробуй подумать о чём-нибудь хорошем…       У Джонни в голове сейчас пустота, поэтому он абсолютно не знает о чём думать (помимо того, как ему, чёрт возьми, сделать полноценный глоток воздуха). У Джайро мыслительные процессы тоже идут туго, но он старается не паниковать. Джонни тихо хрипит:       — Например?       — Друзья, не знаю… Лошади, семья… Ох, нет, не семья. — Джонни не может сфокусироваться на этой фразе, смотрит на старшего нечитаемым взглядом и мотает головой. Даже мысли о Джайро сейчас не помогают ему. Цеппели мнётся, торопливо продолжая: — Mio dio, просто попробуй замедлить своё дыхание, хорошо?       Джонни вновь мотает головой, готовый сдаться в любую минуту. Вновь из груди вырываются неразборчивые хрипы:       — Я не могу, Джайро, я не могу…       Джайро поджимает губы, а его руки осторожно тянутся к чужому лицу и нежно обхватывают его. Большие пальцы поглаживают мягкие бледные щёки Джонни; Джайро старается заглянуть в чужие глаза, мельком смотрит на его смазанную голубую помаду и трещинки на губах. Не об этом нужно сейчас думать.       — Тише, тише, мой хороший, смотри на меня… — Джайро продолжает гладить лицо Джонни, медленно приближаясь к нему, после чего видит как тот успокаивается. Цеппели чувствует слабость, но в его глазах отражается только безграничное море любви. В глазах Джонни же читается слабое удивление от действий его друга. Или это было не удивление, а остатки страха? Джайро не особо пытается разобраться в его эмоциях, потому что спустя секунду их губы встречаются.       Мягкое, сладкое, потрясающе нежное ощущение.       Цеппели целует аккуратно, поверхностно, но у Джонни перехватывает дыхание от этого простого жеста. Джайро прикрывает глаза, смелея, ведь парень медленно приходит в себя и даже предпринимает какую-то попытку ответить ему, закрывая глаза и полностью доверяясь старшему. Джонни совсем не против, а значит, что все догадки подтверждены. А ещё Джайро очень эффективно оказал ему первую помощь, поэтому им можно было гордиться!       Джайро отрывается от мягких губ младшего, потираясь о чужой нос ещё пару секунд. Ему не хочется открывать глаза и разрывать это мгновение, возвращаться в реальность, ведь начнутся вопросы, и им с Джонни наконец-то придётся серьёзно поговорить. А Джайро не любит быть серьёзным так часто.       Они отстраняются достаточно, после чего могут открыть глаза и исследовать эмоции на лицах друг друга. Оба кажутся удивлёнными, но никто не сможет сказать, что им не понравилось. Молчание затягивается, никто не решается нарушить тишину. Но Джонни чувствует себя значительно лучше, а его волосы падают на лицо, когда он опускает голову. Почти не смущается, даже может выдавить простую фразу:       — Как ты сделал это?       На большее его не хватило. Джайро же потирает затылок, отводя взгляд. Если честно, то ему очень хочется обнять Джонни и никогда больше не отпускать, расцеловать его прекрасное лицо и губы, чтобы ему не пришлось страдать вновь.       — Я… Вычитал где-то, что если ненадолго перекрыть дыхание, то паническая атака отступит. Поэтому я… Поцеловал тебя.       Джонни улыбается, поднимая голову и заглядывая в чужие зелёные глаза. Его кулаки сжаты на пижамных штанах, которые он всё-таки успел переодеть, пальцы нервно сминают ткань. Он будто бы хочет что-то сказать, но их взгляды на секунду пересекаются, и Джайро успевает уловить этот немой вопрос в них:       «Только поэтому?»       Но с губ Джонни слетает только короткое:       — Спасибо, Джайро.       Они вновь замолкают, Цеппели неловко помогает Джонни забраться на кровать и подаёт бутылку воды, которая валялась около стола. Джостар всегда держал при себе что-то съестное (Джайро продолжал ругаться, что от чипсов у него когда-нибудь будет гастрит) и воду, ведь он не любил часто выезжать на кухню. Джайро усаживается рядом, щурясь и наклоняясь ближе к бледному Джонни. Он втягивает носом воздух, потом проводит языком по своим золотым зубам и недовольно говорит:       — Ты соврал мне, малыш Джо. Ты курил.       Внутри у Джонни всё обмирает (в который раз за день?). Он натягивает рукава толстовки до кончиков пальцев, отворачиваясь от Джайро и дуя губы. Играть до конца или признать раскрытую ложь, рассказать всё старшему и жить дальше? Джонни брал уроки вранья у самого Диего Брандо, поэтому он мог бы попытаться выдать что-нибудь ещё… Хотя бы попробовать защититься.       — И что? Я уже взрослый, Джайро, я могу делать, что хочу. — В конце голос предательски ломается, Джонни чувствует, что Джайро слишком близко. Младший даже вжимает голову в плечи. Цеппели приподнимает бровь, разворачивая парня к себе, оставляя свои руки на его плечах и сокращая расстояние между их лицами до пары сантиметров. Джонни начинает нервничать.       — О, да ну? Carino, я не буду читать тебе лекции сегодня, но скажу одну вещь, от которой ты стопроцентно бросишь курить.       Теперь уже Джонни приподнимает бровь. Что же такого Джайро может сказать, что заставит его бросить и сразу же забыть о вредной привычке? Старший аккуратно сжимает чужие плечи, подталкивая Джонни назад, заставляя его опрокинуться на спину. Джайро осторожно устраивается на его груди, стараясь не слишком давить на парня, а после насмешливо смотрит в его голубые глаза.       — Я тебя больше никогда не поцелую, если будешь курить.       И Джонни признаёт, что проиграл.       — Дурак, — шикает он, проходясь лёгким прикосновением холодными руками по чужой шее (Джайро дёргается от этого), обнимая его и утыкаясь в неё носом, осторожно отбрасывая чужие длинные волосы на его плечи. Джайро кидает своё излюбленное «нью-хо-хо», чем щекочет ухо Джонни, заставляя того тихо рассмеяться.       Слишком сладко, думает Джайро. Нужно было разбавить этот момент разговором, но старший не хочет поднимать больную тему. Ведь и так было понятно, что Джостар в целом не был слишком здоров, поэтому приступы случались довольно часто (Джайро привык оберегать его, но паническая атака у Джонни была впервые). Сейчас Цеппели не желает отстраняться от чужого тела и от ласковых губ Джостара, которые так нежно целуют теперь доступную для них шею. Мягко и ненавязчиво, будто бы благодарят за всё.       — Эй, малыш Джо, — тихо начинает Джайро спустя пару минут (вечность), когда губы Джонни решили зайти на чужой подбородок с причудливой бородкой. Джостар отстраняется, а Цеппели нависает над ним и оглядывает его уставшее лицо, чтобы продолжить: — ты точно в порядке?       — Точно, — незамедлительно отвечает Джонни, руками мягко обхватывая лицо старшего и прикладывая его лоб к своему. Он улыбается, чувствуя невероятное облегчение и какое-то тепло под рёбрами, которое так приятно растекается внутри него. Могло ли это быть счастьем? Джонни не уверен, но он безумно хочет вернуть Джайро хотя бы частичку его пылкой итальянской любви. — Ты не поверишь, но этим поцелуем ты не только заглушил мою паническую атаку, но и…       — О, не продолжай, mio caro! Пока что рано для признаний, мы ведь должны сходить на парочку свиданий, а потом поцеловаться по-настоящему… — Джайро говорит воодушевленно, но Джонни перебивает его, когда пытается сбросить с себя (или хотя бы укусить за нос).       — Ты неисправим. Я хотел бы признаться только в одном — ты симпатичный говнюк, который раздавил меня своим весом! И если ты не хочешь, чтобы меня вновь переклинило, и я опять не начал задыхаться, то попрошу слезть.       Джайро раскрывает рот, рассыпаясь в извинениях перед Джонни и быстро слезая с него. У них теперь всё хорошо, верно? Парни не говорят, что они теперь вместе (но также они не озвучивают, что они не вместе), просто всё продолжается так, как и должно быть. Пока что Джонни отбрасывает все свои сомнения, доверяется Джайро и жмётся ближе, когда они ложатся смотреть какие-то глупые видео. Сейчас Джостар рад, что его кровать такая узкая, ведь он может без зазрения совести обнимать старшего.       Джайро изредка хихикает над глупыми шутками, в перерывах целует Джонни в лоб и ласково переплетает их пальцы.       Джайро бы сказал младшему, что в кофейной гуще он увидел его очертания, но не скажет, ведь всё это слишком глупо и приторно. Да и тот наверняка об этом забыл.

***

      — Хот Па-анц, — тянет уставший Диего, стараясь угнаться за парнем. Они уже битый час ходят по торговому центру (а ведь это планировалось как свидание!) в поисках краски для волос, которую недавно присмотрел Панц. Её не было ни в одном магазине, что уже достало Диего. Кажется, Панц даже не собирался расстраиваться, только недовольно морщил нос на очередной отказ. — Боже, да зачем тебе эта краска? Ты же недавно красился…       — Тихо, — шикает он на Диего, который вновь недовольно стонет. — Я знаю, что ты вытащил меня в торговый центр, где куча ресторанов и кафе для своих целей. Но, мой милый Диего, у меня тоже были планы на сегодня, так что смирись и лучше помоги мне.       Брандо цокает, подбираясь ближе к Хот Панц. Он шёл вперёд с прямой спиной и гордо поднятой головой, оказываясь выше Диего на пару сантиметров. Жалкая разница, которая немного ущемляла парня, но он старался не заострять на таком внимание. На спине Панц был рюкзак, в который он пихнул свою куртку; Диего же нёс своё пальто в одной руке, давая людям великолепную возможность рассмотреть его прекрасное тело под облегающей голубой водолазкой в жёлтую полосочку.       — Помогу, но возьми меня за руку, — требует Диего, заставляя Панц подавиться, ведь Диего крайне редко бывал таким нежным на виду у людей. Он смотрит на Брандо удивлённым взглядом, но совсем не сопротивляется, когда в его личное пространство проникает наглая ящерица. — Ты всё ещё достаточно женственный, чтобы нас не приняли за двух педиков и не ограбили после того как изобьют.       — Поверь мне, Диего, если я рядом, то шанс избиения сводится к нулю.       Хот Панц не сбавляет темп ходьбы, буквально таща за собой Диего и торопливо шагая к последнему магазинчику в этом торговом центре — вся надежда была на него. Брандо старается поспевать за своим соседом, желая, чтобы они поскорее пошли в какой-нибудь ресторанчик и поели. Наверное, Панц сразу же понял, что Диего решил позвать его на настоящее свидание (да, спустя пару месяцев их странных отношений, где всё было настолько сумбурно, что трудно было сказать встречаются они или нет), поэтому с самого начала рушил все планы на нормальный отдых.       Диего давно тянуло к Хот Панц, несмотря на то, что он был трансгендером (правда на гормональную терапию Панц не решился, говоря, что ему и так вполне комфортно), который просто мечтал избавиться от каких-либо отличительных половых признаков. Просто быть человеком, которого можно было бы любить за, как бы банально не звучало, внутренний мир. Но пока что он ничего особо не предпринимал, только перетягивал грудь да просил обращаться к нему в мужском роде.       У Брандо не было каких-либо предрассудков насчёт этого, он в принципе никогда не любил кого-либо, только пару раз притворялся, чтобы вытянуть из людей деньги и забрать какие-то ценные вещи. Да, такой вот он мерзкий тип, но Диего просто старался выкрутиться из тяжёлой жизненной ситуации, в которую его закинул «любящий» отец. И сейчас он правда живёт хорошо, пусть и с раздражительной (не очень) компанией.       Панц наконец-то покупает краску, радостно улыбаясь, и одновременно с этой улыбкой сердце Диего оказывается у него в глотке. Боже, почему он чувствует себя каким-то глупым школьником рядом с ним? Это было необычно. Но сейчас пришло время наконец-то пойти в ресторан, хотя было несколько страшно выносить их странную привязанность на всеобщее обозрение. Диего любил касаться Хот Панц наедине, а что он сможет сделать здесь?       Панц прячет краску в розовый рюкзак с нашивкой в виде грозовой тучи, которая мечет молнии. Его любимый рюкзак, супер вместительный и привезённый из дома. Хот Панц не принимали на его родине таким, поэтому он и уехал. Особо парень не распространялся о своей семье, а Диего не пытался выведать, чтобы не ворошить старые раны. Захочет — скажет.       Они усаживаются за столик около окна в каком-то восточном ресторанчике, на вывеске которого броско было написано, что тут варят самый лучший кофе в Америке. Диего мог бы поспорить, если бы отведал кофе здесь. По стеклу бьёт дождь — на улице холодно и противно, не то что в ресторане, решает Брандо. Диего думает не только про слякоть осени, но и про Хот Панц, усевшегося рядом, а не напротив, который вновь прижимался к нему так тесно, что мешал дышать. Брандо нравилось тепло чужого тела, и он чувствовал себя достаточно защищённым.       — Знаешь, — говорит Хот Панц, поворачивая голову к парню и убирая портфель с коленок, укладывая его рядом с собой на диванчик, — мне кажется, ты не скажешь это первым, поэтому скажу я: я хочу быть с тобой, ведь ты мне очень нравишься, Диего Брандо. Я знаю, что мы не обговаривали это, но я хотел бы расставить все точки над i сейчас.       Достаточно прямолинейно, в стиле Хот Панц. Диего бы смутился, если бы был какой-нибудь влюблённой девушкой, но он всё ещё (влюблённый) Диего Брандо, который выпрямляется и гордо поднимает голову. Так они, хотя бы, на одном уровне, а в глазах Панц можно разглядеть уверенность и спокойствие. У Диего же в глазах мелькают искры, и он неловко и чересчур резко целует парня в уголок губ.       — Ну, это было моё согласие с твоими словами, — поясняет Брандо, а розоволосый начинает тихо посмеиваться. — И не смейся надо мной, эй! Иначе вообще не буду к тебе прикаса…       Панц наклоняется и мягко целует Диего в губы, затыкая недовольного парня делом поприятнее. Их, наверное, выставят из ресторана за такое поведение, а ведь Брандо так хотел выпить кофе…       — Не возмущайся, а то не вырастешь.       По больному. Диего выпутывается из чужих объятий (когда его вообще успели заарканить?), недовольно пыхтит и подзывает официанта, прося побыстрее принести их заказ и счёт. Когда молодой паренёк рассыпается в извинениях и убегает, Диего нетерпеливо спрашивает:       — И… Теперь мы, типа, встречаемся, мой дорогой?       Он пытается занять время ожидания своего заказа болтовнёй. После вопроса Диего откидывается на спинку дивана, вновь вжимаясь в чужой бок. Панц никогда не был многословным, поэтому ожидать от него насыщенного диалога не стоит.       — Я ясно дал понять, что ты никуда не денешься, Диего Брандо, — чётко проговаривает Хот Панц, приподнимая бровь и вопросительно смотря на довольного парня. Кажется, тот не против такого напора со стороны розоволосого.       — Просто уточняю, потому что не хочу, чтобы ты сбегал от меня, — передразнивает Диего, внутренне ликуя. Но назревает ещё один вопрос, который до сих пор вертелся в его голове и на который ответ он не получил. Поэтому он озвучивает его повторно: — Зачем тебе краска?       На лице Хот Панц рисуется хитрая улыбка, а в ответ он загадочно пожимает плечами. Диего даже не знает, нужно ли этого бояться.       — Увидишь через пару дней, моя милая ящерка. О, смотри, твой кофе несут.       Диего не обращает внимание на это прозвище (которое после прозвучит не один раз), настраиваясь на горячий напиток. Лучший напиток, который только могло придумать человечество! А после уже можно было распробовать (и оценить) вкус прекрасного кофе, вдохнуть его терпкий запах и ощутить тепло, которое дарил ему не только напиток, но и любимый Хот Панц. Тот, кстати, медленно смаковал небольшой шоколадный чизкейк, запивая его зелёным чаем.       Это был лучший выходной без Джайро и Джонни, который Диего только мог провести.