Осенняя хандра

      У Джонни всё валится из рук. Вещи сегодня ломаются, рвутся и трескаются в руках парня, заставляя того немного нервничать. Он только что порвал свою научно-исследовательскую работу по экономике, вот чёрт. Теперь вновь нужно было просить одногруппников с принтером (такой роскошью) помочь ему распечатать работу, но сроки сдачи поджимали. Джонни ненавидит дедлайны даже больше, чем свою никчёмную жизнь.       Тёмная осень ползёт по стенам комнаты, заставляя Джонни нажать на выключатель. Щелчок — и комнату озаряет жёлтоватый оттенок. Парень пару раз моргает, пытаясь привыкнуть к яркому свету люстры — у неё разбит один плафон. Старая и немного призрачная история, которая произошла около полутора лет (какой ужас, они вчетвером живут тут почти два года!) назад. Джайро хотел ударить своего друга подушкой, но слегка промахнулся, отбросив её в потолок. Ему просто повезло, но от этого было не легче. Джонни хотел заменить плафон, но всё не было сил и времени, а короткая память усложняла всю ситуацию. Люстра не выглядела неполноценно, она грела душу Джостара, поэтому замене не подлежала. Если, конечно, хозяева квартиры не заметят этот недочёт.       Джонни трёт лицо, устало кладёт локти на стол и укладывает на них голову. Он безумно хочет спать, а не делать всякие никому ненужные доклады. Лишняя макулатура. Неуютная комната обволакивает парня с головой, он прикрывает глаза и вздыхает. Если он приляжет на полчасика, то никто не умрёт. Октябрь нагоняет на него сонливость и ничего больше, не хочется двигаться и что-либо познавать — оставалось лишь желание ждать весну и её расцвет. Джонни всю свою жизнь бездумно проводил осень, даже не запоминая всех её прелестей и красоты. Его не привлекали жёлтые листья, слякоть и тьма ранним вечером.       Джонни засыпает, но спустя, как ему кажется, пару минут кто-то нежно треплет его волосы. Парень сразу поднимает голову, думая, что это Джайро. Нежная улыбка расцветает на его губах, глаза открываются, чтобы через секунду расшириться в ужасе. Перед ним стоит его любимый Николас, его добрый старший брат, который всегда спасал Джонни от напастей. Джостара вновь захлёстывает чувство вины.       Он встаёт.       — Чего ты хочешь? — шипит Джонни, прикрывая глаза и скрещивая руки на груди. Николас кладет руки ему на плечи, не решаясь обнять. Всё слишком ненастоящее и приторно нежное, слишком неожиданно перерастающее в сон.       — Я хотел с тобой поговорить, — отвечает родной голос, а Джонни теряется. Это не его обычные кошмары, такого ещё не случалось. Николас будто бы правда вновь жив, а Джостар-младший стал ребёнком и потянулся к своему брату.       — О чём? — резко прерывает Джонни, потому что это всё не правда. Он точно знает, что за личиной брата стоят искажённые воспоминания и ничего другого. Но Николас кусает губы, отводит взгляд неловко и вздыхает.       — Я рад, что ты встретил его, Джонни. Ты наконец-то сможешь изменить свою жизнь.       — И в чём подвох? Ты всего лишь моё больное сознание, и я не вижу смысла разговаривать с тобой о Джайро. — Особенно о Джайро. Джонни дёргает плечами, чтобы сбросить руки Николаса. В груди загнанно бьётся сердце, причиняя невероятную боль. О, как же парень хотел, чтобы это было по-настоящему! Чтобы его дорогой брат сейчас был рядом, поддержал их с Цеппели отношения, и чтобы Джонни вновь мог крепко стоять на ногах.       — Тут нет подвоха, малыш Джо. Я просто желаю вам счастья, потому что ты мой любимый младший братик. Я не злюсь на тебя, не виню за свою смерть, но мне больно смотреть на твои страдания, — тихо отвечает Николас, а губа Джонни подрагивает. Это не может быть правдой, поэтому младший легко покачивает головой, отступая на шаг назад и упираясь поясницей в свой стол.       — Прости, Николас, но я пожинаю плоды своих действий, а мои страдания — лишь мои страдания. Я пытался отпустить тебя на протяжении многих лет, но ты всё ещё тут… Пожалуйста, уходи и не возвращайся, — голос Джонни срывается, он опускает голову и тихо добавляет: — ни в кошмарах, ни в хороших снах.       Джостар-младший глотает слёзы и думает, что едва ли его очередная просьба поможет ему изгнать дух старшего брата из своего сознания. Никогда не выходило, а что же на этот раз? Николас смеётся так живо и задорно, будто бы он жив. Рука вплетается в блондинистые волосы Джонни, ласково взлохмачивая их. Младший всхлипывает, не пытаясь утаить эмоций от проекции Николаса.       — Хорошо, малыш Джо. Я уйду при условии, что ты перестанешь грустить по прошлому и начнёшь жить настоящим. Если Джайро будет рядом, когда ты откроешь глаза, то я обещаю, что ты будешь счастлив.       Николас испаряется, а Джонни бросается вперёд, чтобы обнять его. Но руки проходят сквозь дымку, не давая возможности ухватиться за призрак дорогого брата. Как бы Джонни не хотел, чтобы Николас ушёл, он не мог отпустить его полностью. Что-то начинает тянуть Джостара к полу, и он еле успевает выставить перед собой руки, едва ли не ударяясь носом об светлый ламинат. Ноги больше не слушаются.       Раздается громкий удар, а слёзы брызгают из глаз Джонни от болезненного ощущения. Кажется, он упал. Джостар смотрит перед собой ошалело, раскрывая рот и хватая воздух, будто бы рыба на суше. Перед глазами мутная пелена, которая сходит после частого моргания. Скула ноет, Джонни не может сориентироваться в пространстве, а в мыслях беспорядок. Николас исчез.       Слышатся торопливые шаги из кухни, а после перед лицом Джонни возникает обеспокоенный Джайро.       — Mio dio, Джонни! Я знал, что тебя следует уложить на кровать, но не хотел будить, ведь ты так мило спал, — бормочет Цеппели, подхватывая парня на руки. Будто бы безвольную куклу, но сейчас Джонни не против, ведь ему нужны эти трепетные прикосновения. Пальцы не слушаются, и Джостар пытается с силой зацепиться за шею Джайро, тяжело выдыхая. Через пару мгновений его усаживают на кровать, но Джонни не отпускает.       — Джайро, как давно ты пришёл…? — тихо спрашивает Джонни и заглядывает в чужие глаза, а после мотает головой. — Нет, это неважно. Пожалуйста, ляг рядом со мной.       Цеппели слушается, но перед этим проводит руками по щекам Джонни. Он ласково целует парня в нос, послушно укладываясь на бок и прижимая его к себе. Джостар удобнее устраивается в его объятиях, подрагивая от чужих прикосновений.       — Выслушаешь меня? — неловко спрашивает парень, а потом чувствует лёгкий кивок Джайро, который буквально трётся своим носом о чужую шею. — Мне снился Николас. Он сказал, что исчезнет из моих снов, — медленно проговаривает Джонни, руками забираясь под футболку старшего. Теперь тот тоже подрагивает от прикосновений Джостара, ведь руки у того ледяные. — Я упал во сне, когда хотел его обнять.       — Ты здорово приложился, — переходит на шепот Джайро, чувствуя излишнюю интимность этого момента. Он не пытается утешить, сказать избитое «всё будет хорошо», ведь знает, что проку от этого нет. Зато показывает всю свою любовь через прикосновения. Рука касается чужой щеки, осторожно поглаживая место ушиба. — Очень больно?       — Нет, всё в порядке… — отвечает Джонни, а после замолкает, невольно крепче прижимаясь к старшему. Джонни нужна эта близость, потому что парень ему правда дорог. Но всё ещё неловко тонуть в совсем не дружеских объятиях, которые обязательно перерастут в нечто большее. Николас сказал, что Джонни будет счастлив, верно? Джайро улавливает колебание в чужих глазах, которые медленно прикрываются. — Поцелуй меня.       Джайро давится, удивлённо смотря на смущённого Джонни, который всё ещё шарится руками под его футболкой. Щёки младшего заалели, поэтому он стыдливо прячется за волосами, утыкается в грудь старшего, лишь бы не видеть его глаз.       — Это всё, что тебя сейчас волнует, carino? — спрашивает насмешливо Джайро и его рука спускается на поясницу парня, чтобы погладить бледную кожу под задравшейся футболкой. Они в равных условиях, ведь оба могут спокойно друг друга щупать, изучать и ласкать. Точнее, Джайро собирается ласкать, а насчет младшего — неизвестно. Джонни охотно подставляется под чужую руку, губами утыкаясь в ключицы старшего. — Скажи мне одну вещь и я сразу тебя поцелую, Джонни…       Джостар хмурится, отрываясь от тёплой кожи Джайро и раздумывая пару секунд. Мысли путаются после удара (Джонни надеется, что это не сотрясение, а простое желание, так давно не кипевшее в его крови), поэтому парень говорит первое, что приходит в голову:       — Я тебя люблю, Джайро.       — Ньо-хо! Я хотел услышать, что ты перестал курить, но так даже лучше.       Джонни вновь заметно алеет, но Джайро прикрывает глаза, накрывая чужие губы своими. В этом мире для него существует только Джостар, его маленький и самостоятельный Джонни, который всегда хмурится и порой смеётся над глупыми шутками Джайро. Джонни, который млеет под чужими ладонями, поддаётся навстречу и от своей импульсивности стукается о чужие золотые зубы.       Джайро отстраняется, по-доброму посмеиваясь и прислоняясь ко лбу младшего. Джонни облизывает губы, смотря ожидающе в чужие хитрые глаза, перебирает пальцами придурковатую бородку старшего. Это было так сумбурно и быстро, но так хорошо. Желание влиться в Джайро одолевает с новой силой, но проблема в том, что ног Джонни не чувствует. А хочется забраться на Цеппели, целовать и целовать, после чего они вдвоём будут лежать на кровати, обниматься и есть какую-нибудь дешёвую пиццу из супермаркета. Но сейчас главное другое. Вопрос слетает с губ Джостара быстрее, чем он может сообразить:       — А ты?       Джайро приподнимает бровь, порывисто чмокая младшего в губы и тоже спрашивает:       — Что я?       — Ну… — Джонни смущается, когда его усаживают на чужие бёдра, прерывая его размышления. Так он и хотел — видеть Джайро полностью, чтобы дотянуться до всех частей его тела. И мысли о своих парализованных ногах отходят на второй план, хотя Джонни так хочет обвить ими чужой торс… Джайро лежит на спине и теперь видит все эмоции на лице Джостара, что тоже в плюс; эмоции, которые сменяются с огромной скоростью и не оставляют прежнего замешательства. И Джонни не может спрятаться, поэтому смотрит в чужие глаза и спрашивает прямо: — Ты меня любишь?       На лице Джайро расцветает блаженная улыбка, а Джонни легонько бьёт его ладонью в грудь, морщась и дуя губы. Он знает вот это выражение лица, ведь видел его не раз в спорах с Диего. Джайро, как правило, победителем в них не выходил.       — Хэй, будь серьёзнее!       — Ты задаёшь поистине глупый вопрос, carino! Как же я могу ответить «нет», когда ты нависаешь прямо надо мной и готов задушить при одном неверном движении? — спрашивает Джайро, а Джонни дёргается, чтобы вновь ударить старшего. Его раздражают эти игры, когда он так серьёзно настроен, а сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди и сломать всё то, что они вдвоём так долго строили. Джонни легко замахивается. — Воу-воу, попридержи коней, малыш Джо! Наклонись поближе и я прошепчу ответ тебе на ушко.       Джонни фыркает и с готовностью пригибается, чтобы услышать заведомо известный ответ. Игры играми, но Цеппели знает, когда нужно остановиться, чтобы не причинить боль дорогому для него человеку. Джайро неожиданно прикусывает чужую мочку уха, заставляя Джонни выгнуться (вжаться ближе в чужое тело) и тяжело (томно) выдохнуть.       — Я люблю тебя больше всего на свете, Джонни Джостар.       И обхватывает его лицо руками, чтобы поцеловать. Джайро хочет быть ближе к Джонни, но ближе уже некуда — младший лежит сверху, прижимается так плотно, что скоро они станут единым целым. Может ли Джонни считать себя счастливым? Вполне. У него теперь есть всё, о чем он когда-либо мечтал, и даже осенняя хандра не сможет его сломить. Разве какие-то яркие липкие листья, которые валятся огромными кучами на улицах смогут его как-то задеть?       Хлопает входная дверь, оповещая двух парней, что пришёл Диего (только он хлопал дверью так громко). Джонни отрывается, оглядываясь с небольшим испугом на открытую дверь его комнаты. Но разве он должен бояться, что Диего застукает их? Брандо никогда не выглядел гомофобом, поэтому можно было не особо волноваться по поводу его ярых криков о гомосексуализме.       — Ребята, у нас с Панц для вас новость! Мы должны пойти в ресторан, чтобы отпраздновать это! — Диего просовывает голову в дверной проём, оглядывая помятого Джайро, сидящего на стуле за столом, и взлохмаченного Джонни с красным лицом, который сконфуженно сидит на кровати и натянуто улыбается Брандо. — Собирайтесь, ладно? Всё за мой счёт.       Последняя фраза отчётливо проходится по сознанию Джайро, на что он улыбается и подрывается с места. Если Диего куда-то зовёт друзей за свой счёт, то это что-то правда важное. Хот Панц подходит сзади к Брандо, укладывая свою голову на его плечо и улыбаясь. Джонни замечает это, но быстро отводит взгляд. Ему на сегодня хватит потрясений, особенно после того, как Джайро швырнул его от себя с такой силой! Джостар ещё припомнит это старшему, злостно укусив за губу при следующем поцелуе. И не только за губу, потому что не стоит бросать тех, кого ты так сильно любишь, даже при возможности перед кем-либо спалиться.

***

      Джонни не любит выезжать в людные места, потому что на него постоянно пялятся люди. Джайро как-то скрывает его от чужих взглядов своим телом, но не всегда выходит удачно. Джонни отдает управление креслом в руки старшего, утыкаясь взглядом в пол и не желая смотреть на всех этих счастливых людей. Особенно неловко ему было в ресторанах и в различных общепитах, потому что порой места для разворота коляски совсем не было, и Джонни иногда завидовал обычным людям. Тот же Хот Панц никогда не задумывался, куда бы наступить, чтобы не отдавить кому-либо ногу, а у Джостара всегда в голове эти навязчивые мысли, от которых не отвязаться. Особенно он не любит, когда на него неодобрительно смотрят, будто бы он сам виноват в том, что его ноги стали двумя бесполезными кусками мяса. Ну, если хорошо подумать, то виноват.       Уже ничего не попишешь, отец и Николас в прошлом, всё его наследие в его родном доме, которым управляет мать и её мужчина. Она уже точно забыла, что у неё когда-то был такой сын, ошибка, сгубившая двух членов их небольшой и не очень дружной семьи. Джайро в утешении гладит руку Джонни, пока никто не видит. Диего слишком занят поиском столика, а Хот Панц просто куда-то отошёл. Хотя бы Цеппели не бросает его в такой важный момент, и Джонни доверительно сжимает его руку, показывая, что да, чёрт возьми, ему сейчас это нужно.       Они выбрали какой-то небольшой ресторанчик с ретро-стилистикой, выжигающими глаза осенними цветами и, такой же старой, как динозавры, музыкой. Но было в этой атмосфере нечто такое притягательное, что манило остаться тут и пропустить пару чашек чая со вкусным морковным кексом. Осенняя атмосфера, которая с щедростью одаривала людей на улице своим промозглым холодом тут была такой тёплой и светлой, словно бы хотела поощрить все страдания людей на морозе. Жёлтые стены были с щедростью украшены детскими поделками в виде деревьев, осыпающихся золотым листопадом; мягкие пуфики вместо сидушек говорили, что ресторанчик агитировал себя не как что-то нравоучительно твёрдое, а как нечто мягкое и тёплое, готовое принять тебя после тяжёлого дня в свои объятия. Это было по нраву Джонни, да и людей сейчас было не так много, чтобы кто-то мог специально кинуться под его колёса.       — Джайро, как ты думаешь, скоро ли мы сможем раскрыть себя Диего и Панц? — тихо спрашивает Джонни, дёргая парня за волосы, чтобы тот наклонился ближе. Рядом с Джостаром всегда следовало убирать их в хвост, но сейчас Джайро сглупил, ойкая от неприятных ощущений.       Джонни вновь серьёзен, оглядывает помещение и замечает картины с полуголыми женщинами, стоящими около барной стойки на позолоченных рамах. Понятно, осенний ресторанчик с детскими нелепыми аппликациями был таким не всегда, а основной контингент оставлял желать лучшего. Но пока что всё гладко, поэтому можно было не торопить Диего.       — Я могу сообщить об этом прямо сейчас, но не думаю, что время подходящее, — отвечает Джайро, наклоняясь ближе и задумчиво закусывая губу. Он следит за взглядом Джонни и усмехается, замечая эту красочную деталь в обстановке. — Уютно тут, ничего не скажешь.       — Диего поднимет крик, как думаешь? — цокает Джонни, не особо желая признаваться здесь и сейчас. Это Джайро такой смелый и раскованный, а Джостар тихий и забитый в свой мирок парень, любящий прилеплять на свои царапины радужные пластыри, но никогда не говорящий, что ему по нраву не только девушки. Да, когда-то он был тем ещё мачо, одним своим видом заставляя глупых девчонок падать в его руки. Девушек, которые с радостью позволяли ему играться с ними. Но сейчас Джонни слишком мягок для такого, трёт согревшиеся в помещении пальцы и вздыхает.       — Да нет, он же с нами жил всё это время, мы точно повлияли на него не в лучшую сторону, — отвечает Джайро и выпрямляется, после чего направляет коляску прямиком к Диего, который машет им рукой. Он нашёл неплохое место, где они смогут разместиться и никому не помешать. С какой-то стороны эта забота грела сердце Джонни, но с другой никто не должен был так перед ним стелиться, ведь он вполне сам мог со всем разобраться.       Хот Панц уже уселся в уголочек, локтём опираясь на стол и подпирая щёку ладонью. Он не выглядел скучающим, скорее… Обыденным? Да, наверное, у него всегда было такое лицо, когда он что-то ожидал от Диего. Брандо садится рядом с Панц, предоставляя Джайро и Джонни места напротив. Столик идеально приходился Джостару по грудь, поэтому даже с кресла смысла слезать не было.       — Ну, и что за повод? — прокашливается Джонни после того как сделал свой заказ, внимательно рассматривая эмоции на лице Диего. Тот слишком внимательно изучал страницу меню с кофе, ассортимент которого был до боли скуден. Хот Панц толкает его локтём, чтобы он наконец поднял голову и пояснил всем, что они тут забыли.       — Давай, говори пока еду не принесли, то они подавятся, — весело хихикает розоволосый, передавая парням своё настроение воздушно-капельным путем, будто бы это был вирус. Джонни нравится эта непринуждённая беседа с каким-то ожидающимся сногсшибательным сюрпризом, который должен был заставить их с Джайро подавиться. Ну-ну, Джостар заинтригован.       — Ладно, — просто отвечает Брандо и щурится, оставляя отпечаток своего пронзительного взгляда на коже Джонни. Все будто бы задержали дыхание от напряженного момента, который липкой паутиной завис в воздухе. Секунда и… — Мы с Хот Панц встречаемся.       Повисает небольшая пауза, после которой первым в себя приходит Джайро. Он облегчённо вздыхает и дёргает бровью, совсем не собираясь быть серьёзным (кто бы мог подумать). Джонни же немного удивлённо смотрит на эту странную парочку, которая никогда в его глазах не была настолько совместимой, чтобы встречаться… Но удивление проходит ровно после того момента, когда Джайро открывает рот.       — Ох, я уж думал, что ты тоже решился менять пол. Тебя в виде девушки я бы не вытерпел, потому что ты и так слишком истеричный. Да и всё нормально, ребята, мы же с Джонни тоже встречаемся.       — Аплодирую стоя, Джайро, ты подобрал подходящий момент, — констатирует Джонни без признаков веселья на лице, только руки на груди складывает и шикает, когда на его плечи ложатся чужие руки. Джайро заходит чуть дальше и ловко чмокает младшего в лоб, ловя ничуть не удивленные взгляды пары напротив.       — Да по вам видно было с самого начала, — пожимает Диего, морща нос. — Эй, я вот вообще не истеричка!       — Ора-а! В данный момент ты истеришь, ящерица!       Хот Панц и Джонни переглядываются и одновременно тяжко вздыхают, понимая, что их возлюбленные — два придурка. Пока они ожидают заказ, Джонни берёт в руки клеёнку с детской раскраской и принимается рассматривать её. На краю стола стоят карандаши в оранжевой баночке, и Джайро передает их младшему. Но потом выхватывает один из них — зелёный — и принимается раскрашивать свою картинку.       — Почему тут раскраски с динозаврами, если на дворе осень? — неуверенно спрашивает Джонни, приподнимая бровь, когда наполовину закрашивает чересчур жизнерадостного диплодока, которого наверняка потом уничтожит метеорит.       — Динозавры в моде при любой погоде, — ворчит Джайро, очень виртуозно раскрашивая свою раскраску — трицератопса. — Да и вообще, у них тут не слишком богатое местечко. Остались прошлогодние запасы, вот и нужно куда-то было пристроить. Детям-то что.       — Да вы издеваетесь, — шипит Диего, сжимая в руках белый лист с контурами тираннозавра и с раздражением отбрасывая его на стол. Листок парит мгновение, а после приземляется в середину, чуть не заезжая на художество Джайро. — Они меня преследуют, чёрт возьми!       Джонни довольно улыбается, наслаждаясь компанией своих друзей, ожидая, когда же им принесут заказ. У него наконец-то всё хорошо. «Heroes» Дэвида Боуи приятно оседает в груди, песня придает ещё больше атмосферности этому мгновению, месту, их с Джайро сплетённым пальцам. Джонни находится дома, ведь в следующий момент Цеппели обнимает его так нежно и крепко, будто бы боится потерять. Джонни очень хочется сказать старшему, что он не исчезнет, если его отпустить на секунду, но почему-то язык не поворачивается.

Ты, ты можешь быть вредным, А я, я уйду в перманентный запой, Потому что мы возлюбленные, и это факт. Да, мы возлюбленные, и это так.

      Джонни всё устраивает: чужие губы, которые ложатся на его собственные; чувственный шёпот и бесконечные слова о любви; шипящая страсть в венах, которая вот-вот вырвется наружу; терпкий запах шампуня Джайро, волосы которого утром лезут в лицо Джонни.       Всё это дарит ему истинное счастье и желание прожить жизнь настолько разнообразно, что становится страшно, ведь такого желания у Джонни никогда не было. Джайро помог ему обрести себя, за что младший будет благодарен до конца своей жизни. Они продолжат жить вчетвером, и решение перебраться в двухкомнатную квартирку придёт само собой. Зато квартира будет с просторной кухней, прекрасной лоджией и стильными комнатами, а перед домом будет стоять пандус, в котором очень нуждался Джонни.       Только вот жажда приключений после последней закрытой сессии вновь даст о себе знать, и Джонни не поможет даже фруктовый лёд.       — Давай махнём в Италию? — спокойно спрашивает Джонни, укладывая подбородок на чужую грудь. Лежать на животе и груди Джайро было настолько привычно, что это больше не вызывало смущения. Цеппели отрывается от телефона, смотря на серьёзное лицо Джонни, которого он вскоре целует в накрашенные голубой помадой губы.       — Я думал, что ты никогда не захочешь познакомиться с моей семьёй, carino! — радостно говорит Цеппели. Это простое предложение смотаться в Италию на недельку-две было воспринято с такой детской радостью и щенячьим восторгом в глазах, что Джонни и сам начинает радоваться.       — Я с радостью познакомлюсь с твоей семьёй, но для начала закажи нам билеты. А после Италии мы поедем к моей матери, и я покажу тебе своего любимого Медленного Танцора.       — Ньо-хо-хо, малыш Джо, я тебя люблю!       На губах Джонни расцветает мягкая улыбка, лицо разглаживается, и теперь всё в нем говорит (кричит) о трепетной любви к своему парню.       — Я тоже люблю тебя, Джайро.