Become better for me

— Слушай сюда, — не церемонясь, мужчина схватил сына за плечо, сокращая расстояние до минимального. — Сейчас ты идёшь к этому ублюдку, — выразительно оттачивая каждое слово, полицейский злобно уставился на растерянного Тэхёна, ещё не успевшего отойти от недавнего избиения, а уже получившего внезапный приказ, — И узнаешь всё до единого, — Ким старший перешёл на шёпот, неприятно выдыхая парню на ухо, — Иначе я избавлюсь не только от него, — пугающе улыбаясь, он отстраняется от юноши, грубо оттолкнув того куда-то в сторону, — Но и от тебя. У Тэхёна в глазах тихий ужас, отражающийся на хрупких стенках души, застелающий сердце горькой пеленой страха и незнания, пугающий в разы больше, чем всё раннее отцом сделанное. Парень медленно качает головой, приподнимает худощавые руки с тонкими пальцами к груди, показывая, что не готов, немыми криками просит сжалиться, в действительности же лишь вызывая у мужчины негромкий смех, совсем недобро слетающий с тонких губ, режущий больнее любого ножа и уничтожающий парня ещё больше. Упираясь спиной в стену, жгучим холодом обжигающую беззащитное тело, Ким роняет первую слезу. Он ведь ещё совсем ребёнок, понятия не имеющий о реальном мире, целиком и полностью утонувшем во лжи и предательстве, что чёрными астрами расцветают в лёгких каждого, насильно вытаскивая из сказочно-беззаботного детства, перекрывая доступ к кислороду, вынуждая постепенно задыхаться в надменности и подлости других, таких же страдающих людей, топя всё в темноте и лишь иногда давая слепую надежду на счастливый конец слабым светом, что вновь обрывается на середине, любезно предлагая мраку вновь поглотить отчаявшуюся душу, дать ей наконец задохнуться и закончить все бесконечные мучения прямой чертой на кардиограмме. Тэхён тихо сглатывает, устремив взгляд на отца, на лице которого всё так же правит непоколебимая улыбка, а в глазах не читается ничего, кроме откровенной насмешки над действительно жалким Кимом, неспособным сделать абсолютно ничего. Парень тихо всхлипывает, когда мужчина берёт его за ухо, заставляя встать на цыпочки и перешагивать с ноги на ногу, стараясь сохранить равновесие. — Ты меня понял, — грубо хлопнув того по плечу, полицейский потянулся рукой к заднему карману штанов Тэхёна, — Разрешаю защищаться, если это будет необходимо, — положив в него небольшой складной ножик, мужчина зло усмехается, глядя на испуганное лицо сына. Выразительно развернувшись на носке туфель, он медленно зашагал в противоположную сторону гостиной, не обращая внимания даже на звонкий стук падения металла на паркет. — Пожалуйста, — громко всхлипывая, Тэхён подбежал к отцу, всеми силами пытаясь схватиться о его руку, в конечном итоге просто опустившись на пол. — Прошу тебя, — опустив голову на пол, зашептал так тихо, чтоб слышал лишь он и мужчина, что всё-таки остановился, досадно выдохнув. С безразличием смотря на дрожащую спину сына, подходит и неосторожно берёт того за руку, заставляя болезненно выкрикнуть. Раздражённо поднимая нож свободной рукой, полицейский тихо шепчет что-то себе под нос, после зажав оружие в содрогающемся кулаке парня. Оглянувшись на дрожащего Кима, кивает, после чего быстро ведёт сына к пугающей, железной двери неизвестной Тэхёну комнаты. Она всегда заперта — парню не доводилось даже заглянуть в небольшую щёлку, ведь отец тщательно охранял пространство в двух метрах от двери. Единственное, в чем он уверен на все сто процентов — ничего хорошего его там не ждёт. Ким неоднократно просыпался от нечеловеческих криков, что раздавались по другую сторону таинственной двери и исчезали так же неожиданно, как и появлялись. Стараясь унять дрожь, Тэхён удручённо выдыхает. — Будь что будет, — посильнее зажав ножик в кулаке, быстрым шагом пропускается за отцом.

***

С ужасом глядя на закрывшуюся дверь, к великому сожалению слыша поворот ключа в замочной скважине, боясь даже на сантиметр приблизиться к неподвижному телу, что распласталось на полу, стараясь не обращать внимания на кровоточащую рану на руке парня, Тэхён сосредоточенно повторяет недавно сказанные слова отца. Отчаянно мотая головой, Ким слегка прикусывает нижнюю губу, передними зубами разрывая прозрачную кожицу. Неуверенно делает небольшой шажок и, не получив в ответ ни единого звука, неуверенно приближается к лежащему. Его вполне можно принять за труп — огромные синяки под глазами, до жути бледное лицо, а кровь, непрерывно вытекающая из самым зверским способом разодранной кожи, нагнетает обстановку в разы больше. Тэхён неуверенно смотрит на лежащего парня, ладонью чувствуя лезвие ножа, зажатого в руке. Нерешительно вытягивая её перед собой, парень разжимает кулак. Осторожно разложив ножик, он устремляет взгляд на железное лезвие, пугающе сверкающее даже при тусклом освещении. Ким некоторое время с отчаянием вертит тот в руках, ужасаясь собственным мыслям. Испуганно мотая головой, он быстро складывает нож, сразу же кладёт тот в задний карман штанов, другую руку запуская в просторный карман толстовки. Пальцы сразу же ощущают тонкий стебелёк маленького листика, что Тэхён некоторое время назад выхватил прямо из потока ветра. Глубоко дыша, он разглядывает кленовый листок, за считанные минуты ставший для него неким символом свободы. Ведь он там, далеко-далеко, рос не зная горечи и боли, постепенно окрашиваясь в приятные цвета, даря прохожим и дворникам лишь положительные эмоции. Успокоившись, Ким грустно вздыхает — он бы мог убить незнакомца, оправдавшись отцу тем, что это было самоубийство, однако лежачих не бьют, а по-ангельски доброе сердце не способно ни на что, кроме того как в сотый раз назвать эту добродушность хорошим качеством. Поэтому Ким лишь разочарованно выдыхает, убирая лист обратно в карман и неуверенно опускает взгляд на тело. — Извините, вы в порядке? Чонгук раздражённо поднимает веки, сразу же встретившись взглядом с парой глаз, боязливо разглядывающих лицо напротив. Из-за тусклого освещения Чон не может нормально разглядеть парня — лишь светло-коричневая челка, забавно спадающая на лоб, и покусанные губы, нижнюю из которых он всё ещё теребит. Чонгук собирается пафосно поднятся, показав второму свою крутость, однако с первой же попытки вновь падает на пол, болезненно застонав и вызвав явную панику в глазах другого. «Я ебал» выходит неслышным шепотом, а последующие «за что мне это» и «сколько девственниц я изнасиловал в прошлой жизни, раз получаю такое» сливаются с тихим стоном. Мало того, что его чуть не довели до потери сознания, к тому же разукрасив его лицо уродливыми царапинами, ему не дают даже простого человеческого отдохнуть. Помимо адски болящей раны, не перестающей кровоточить, к нему привели какого-то надоедливого парня, что с того ни с сего решил узнать о самочувствии человека на грани отключки. Однако тот, судя по всему, не собирался отступать, а небольшой шажок вперёд лишь подтвердил опасения Чона. — Вам помочь? Я не очень силён в медицине, но… — Заткнись, — Чонгуку всё-таки удаётся перевернуться на другой бок, оставив надоедливого незнакомца за спиной. Чон с самого ухода отца не нуждается в заботе, ведь дураку понятно — всё это лишь фальшивые слова людей, которыми те, не задумываясь, разбрасываются направо и налево, оправдываясь довольно странным словом «вежливость». Всё что ему нужно — надёжный товарищ с хорошим оружием в руках и такой же пистолет в своих. Парень изнеможенно прикрывает глаза, намереваясь наконец-то вздремнуть, однако уже через минуту слышит позади себя что-то похожее на всхлип. — Кажется, я попросил замолчать, — раздражительно процедил Чонгук, медленно переворачиваясь на другой бок. Юноша напротив действительно плакал, время от времени негромко всхлипывая и тут же пряча лицо в руках. Осторожно облокотившись на правую руку, Чону всё же удаётся принять сидячее положение, тут же обратив на себя чужое внимание. — Я просто, — Ким опускается на корточки, заставив другого недоуменно наклонить голову. — Просто, — Тэхён сквозь слёзы что-то неразборчиво шепчет, чем ещё больше выбешивает брюнета. Страх за свою жизнь куда-то пропал, замещая себя страхом надоесть парню, вынудить того окончательно отвернуться и замолчать вплоть до самой смерти. Ему наконец-то выпал шанс поговорить с кем-то, кроме уже давно мёртвого кота, однако Ким не может не содрогнуться, вспомнив причину своего присутствия здесь. — Пожалуйста, — Тэхён сам не понимает, почему совсем не боится этого незнакомого парня, хоть и не знаёт о нём абсолютно ничего — ни имени, ни возраста, ни даже причины пробывания тут, — Вы, — однако сердце не колотится от страха, как это было рядом с отцом, а руки дрожат не от боязни, а осознания собственной беспомощности, — Заберите меня отсюда, — выходит совершенно необдуманно. — Что, прости? Кажется, Чонгук окончательно свихнулся. Будь он дома, обязательно сходил бы на осмотр врача — кажется, у него проблемы со слухом. Этот паренёк мало того, что вломился к бездушному убийце, дрожа от страха, кроме того, что опустился на корточки буквально в метре от незнакомого ему человека, предлагая помощь, ещё и просит о подобном? Бред. — Прошу, — Ким вытирает слёзы краем рукава толстовки, тихо шепча, — Помогите. Нет, кто-то из них определённо сошёл с ума.Чон переводит взгляд на заплаканные глаза напротив, пытаясь прочесть там очередную насмешку или издёвку, но к своему огромнейшему удивлению, видит лишь искренность и до жути детскую наивность. Он серьезно считает, что можно доверять убийце? Никак нет. Чонгук тщательно вглядывается в мокрые от слёз глаза парня, однако даже после двух минут пристального разглядывания не обнаруживает там ни капли презрения. Лишь практически неслышная мольба, слетающая с пухлых губ, подтверждает реальность его существования. Чонгук невольно засматривается — в глазах светловолосого парня, ещё не успевшего узнать о жестоких принципах жизни, читается и боль, и сожаление, и искренняя радость, потерянная где-то далеко в детстве. Да всё что угодно, кроме такой привычной для Чона желчности. Мысленно влепляя себе здоровенную пощёчину, парень переводит взгляд на стену позади юноши, с огромным интересом разглядывая неровный покрас. Он бы мог вечно водить по стене взглядом, цепляясь за неровные выступы, но окончательно осмелевший Тэхён подползает ближе, после чего настойчиво и боязливо одновременно кладёт руку тому на плечо. — Я знаю как выбраться отсюда, — после попытки Чонгука отодвинуться как можно дальше, он мгновенно прячет её за спину, будто боясь, что второй сейчас же её отрежет, — Простите, — вновь не сдержав слёзы, Тэхён заходится новым приступом плача, уже даже не пытаясь скрыть свою слабость. Ему всегда было тяжело сдерживать слёзы — воспитанием занималась лишь няня, утверждающая, что это совершенно нормально. «Поплачешь — легче станет. И плевать на мнение других, кто они такие, чтоб осуждать тебя за присущие каждому эмоции?». Ким и не сдерживался, плакал, стоило лишь услышать в голосе собеседника злость или презрение. — Да пошёл ты, — Чон презрительно окидывает взглядом плачущего парня, совершенно не обращая внимания на ёкнувшее сердце, впервые за долгие годы испытавшее что-то похожее на сочувствие. Чонгук же наоборот — все эмоции держит при себе, тщательно сортируя искренние и фальшивые правильные, выпуская на свет лишь то, что другие должны видеть. Небольшой сад с хрустальными цветами, благоухающими за километр, окружил тёмный лес, плотным забором окружив настоящего Чонгука, маленького мальчика, что не смог перенести потерю отца, окружив себя ложью и жестокостью. — Мне абсолютно по… Стоп. Злая ухмылка, моментально пропавшая в темноте, прервала незаконченную мысль, заменяя ту на другую, совершенно противоположную, но не ставшую лучше, а наоборот, занесённую в топ самых ужасных идей, когда-либо Чонгуком придуманных. Вновь возвращая бесстрастное выражение лица, он поднимает взгляд на зарёванного парня. — Мне нужно подумать.

***

План Чонгука был до безобразия прост — использовать, а затем избавиться. Не имея с собой ничего, Чон так же потерял любую возможность поскорее вернуться домой, однако шанс в виде несмышлённого юноши сам пришёл, самолично заявив о своём предложении. Конечно же, он согласился. Парень не заслуживает смерти, однако за язык его никто не тянул, следовательно, сам виноват. Чонгук может придумать сотни оправданий своему следующему убийству, но смотря в загоревшиеся огоньком надежды глаза, понимает, что человек напротив — самый невинный, которого Чон встречал за свою жизнь, не заслуживает такой участи ни в коем случае. Поражаясь собственным мыслям, он медленно поднимается на дрожащие ноги, свободной рукой вцепившись в тут же подоспевшего парня. — Могу я узнать, что написать на твоём надгробии? — не придумав ничего умнее, Чонгук решает идти напрямую. Сочтя это за шутку, Тэхён негромко смеётся. Бархатистый голос звенит в ушах, застилая всё пространство тихим басом, застревая в сознании ещё надолго. Если б знал, что Чонгук терпеть не может шутки, возможно, испугался бы, но сейчас он просто улыбается, забавно щуря глаза, — Тэхён. Ким Тэхён. Тэхён. Красивое имя. — Слушай, Тэхуй, или как тебя там, — благополучно уняв дрожь в голосе, Чон отталкивается от плеча парня, медленно направляясь к столу, — Я пиздец как не люблю ждать, — расстегивая куртку, пальцами ощущает фирменную рубашку, прикупленную в именитом магазине за несколько тысяч долларов, — Так что тебе лучше поторопится, — резким движением отрывает средних размеров лоскуток, с жалостью смотря на оголённую грудь. Вдохнув побольше, опускает взгляд на всё ещё кровоточащую рану, моментально вскрикнув и до боли в висках зажмурив глаза. — Вы боитесь крови? Кажется, это называют гемофобией, — сразу же подбежав к столу, Тэхён неуверенно касается рукой кончика ногтя на левой руке Чона, обращая внимание того на себя, — Вам помочь? Я… — Повтори, — испуганно уставившись на совершенно спокойного Тэхёна, Чонгук забывает как дышать. Либо ему показалось, либо совершенно незнающий его человек только что раскрыл самый крупный секрет, при этом совершенно не удивившись. — Ничего я не боюсь, — находя сотую причину для убийства стоящего напротив, он резко убирает руку, оставив второго в абсолютном недоумении. — Но у вас… — Я сказал тебе заткнуться, — Чонгук тихо шипит, слепо прикладывая ткань к ране, на что моментально реагирует Тэхён, выхватив лоскуток и легко ударив опешившего брюнета по плечу. — Вы можете заразиться, — по хозяйски взяв дрожащую руку в свою, Тэхён внимательно начал разглядывать рану, — Так дело не пойдет. — Я сказал тебе отстать, — Чонгук повысил голос, моментально пожалев об этом. Кроме тысячной вибрации в висках на крик среагировал и Тэхён — с секунду он испуганно глядел на парня, после чего всё же принялся дальше осматривать ладонь. — Тут должны быть бинты, — подбежав к шкафу, Тэхён быстро открыл дверцы, — Господи, — от испуга выронив кусок ткани из рук, Ким крепко зажмурил глаза. Успокоившись, парень принялся осматривать содержимое секции. На верхнюю полку он старался не смотреть — огромные ножи и кровавые кусачки пугали до жути, но оставлять своего спасителя с кровоточащей раной он не собирался. Наконец найдя небольшую аптечку, левую руку отвёл за спину, показывая большой палец, а правой осторожно схватил коробку, сразу же припустившись к столу. — Посмотрим, что тут, — Ким неуверенно открывает крышку, сразу же прошептав тихое «да». На дне аптечки лежала небольшая пачка бинтов, а в правом углу были аккуратно сложены маленькие баночки с белым порошком. — Что, — протянув руку к коробке и осторожно достав одну из баночек, Чонгук принялся разглядывать этикетку. — Да он точно псих, — по выражению лица парня можно было понять, что ничего хорошего он там не прочитал, — Рицин, — с ужасом рассматривая небольшую надпись, Чон судорожно вдохнул. Медленно положив сосуд с ядом обратно, он нервно взъерошил грязные волосы. Тэхён старательно делает вид, что не слышал последнюю минуту, осторожно забинтовывая чужую руку. К удивлению обоих Чонгук перестал сопротивляться, просто зажмурив глаза и практически не дыша. Руки Тэхёна холодные, с жёсткой кожей, однако прикосновения осторожные, нежные. Как ни странно, Чонгук впервые за долгое время чувствует что-то похожее на расслабленность и доверие человеку, которого знает не больше часа. Привязанность — одна из самых ужасных вещей в мире, ведь в случае, если родной человек тебя оставит, ты не будешь в состоянии сделать абсолютно ничего. Когда-то давно парень спокойно засыпал в руках отца, совершенно не беспокоясь о завтрашнем дне и не тревожась за свою жизнь. Но его вырвали, оставив на месте сердца лишь огромную зияющую дыру, что постепенно наполнялась чёрным, поглощая всего Чонгука целиком. Чон Чонгук погиб вместе с отцом, а на его место пришел безэмоциональный незнакомец, в мире которого правили лишь ложь и притворство, ставшие для него настолько привычными, что заставили забыть о всём остальном. Чонгук не боялся привязаться — этого загадочного парня не станет в лучшем случае через день, значит, волноваться ему не о чем. Поэтому Чонгук послушно протягивает болящую руку, жмуря глаза в попытках не видеть кровь. — Вот и всё, — скромно улыбнувшись, Тэхён осторожно сложил остатки бинта в аптечку. Ему хотелось помочь человеку, даже не зная его имени, ведь в глазах брюнета плескались не только ложь и жестокость, присущая отцу, а так же печаль и сожаление, подобная маленьким звёздам на огромном ночном небе — не ища не увидишь. С губ парня слетали оскорбления, а в глазах читалось сожаление. Тэхён знает по себе, как это, перенести эмоциональный срыв и закрыться в себе, будто других путей нет. Знает, как это, остаться совершенно одному, без тёплой руки родного человека на плече и успокаивающего шёпота над ухом — лишь гремящая во всём сознании тишина, сводящая с ума одним лишь громким названием и переводящая в ужас своим существованием. Ким не перестаёт улыбаться, пытаясь этим успокоить явно встревоженного парня, продолжает дарить положительные эмоции другим, даже если внутри уже давно потух. Медленно накрывая коробку белой крышкой, Тэхён задаёт неуверенное «Имя какого человека напишут в причине моей смерти?», на что получает негромкий смешок и «Чон Чонгук» от парня. Если бы он только знал, что парень и не шутил вовсе. — В моей комнате есть дверь, которую мне запретили открывать под любым предлогом, — Тэхён неуверенно кивает на левую стену, — Моя комната прямо там… — Так чего ты раньше не сказал, — грубо перебив парня, Чонгук вскочил со стола, — Потайной проход в стене? Может быть подземный? — огонёк заинтересованности вспыхнул в глазах Чона, моментально подарив силы для дальнейших действий. — Прямо за шкафом, — Ким прошептал тихо, в надежде что радостный парень не услышит, однако тот моментально среагировал, повернувшись с озадаченным лицом. — И как ты собираешься его двигать? — раздражённо оттачивая каждый слог, Чонгук с нескрываемой насмешкой уставился на парня. — Я рассчитывал на твою силу, — тщательно пытаясь не заплакать, Тэхён опускает взгляд в пол. — Один я точно не справлюсь, так что… — Я тебя понял, — Чонгук нетерпеливо подбежал к шкафу, обоими руками уперевшись в бок. Рука невыносимо жгла, однако вкус желанной свободы хотелось попробовать намного больше, что заставляло Чона отбросить посторонние дела на второй план, — Я жду. — Идти туда сейчас — плохая идея, — осмелившись поднять глаза, парень осторожно подходит к Чонгуку, — Нам следует подождать ещё часа два, до того как отец ляжет сп… Молодец. Десять баллов из пяти. — Отец? — недоуменно подняв брови, Чон шокированно открыл рот. Переводя взгляд с левой руки на вновь опустившего взгляд Тэхёна, Чонгук добавляет финальную причину убийства Кима — не ответил отец, пускай отвечает сын. Вздёрнув головой, добавляет суровое «мне плевать», после чего отходит от шкафа. Тэхён отчаянно сжимает челюсти — такую реакцию он ожидал в последнюю очередь. Такая реакция пугала его в тысячи раз больше. *** — Тут замок со внутренней стороны, — радостно прошептал Тэхён, когда тяжёлая преграда в виде шкафа наконец, была отодвинута, — Вот это повезло. — Ты и об этом не знал? — Чонгук недружелюбно бурчит, тихо поворачивая замок. Факт того, что перед ним стоит сам сын полицейского, противным осадком оседает в душе, однако Чон вновь скрывается за маской безразличия, что на этот раз оказалась злостью. Неуверенно нажимая на ручку, парень облегчённо выдыхает — дверь действительно ведёт в бедно обставленную комнату со старой кроватью у окна. За окном уже темно — лишь одинокий фонарь тускло освещает небольшую аллею и редких прохожих на ней. — Подожди минуту, — Тэхён подбегает к шкафу, с верхней полки достаёт паспорт с глинянной копилкой, осторожно отложив те на кровать. Привставая на носочки достаёт средних размеров портфель и запихивает туда всевозможную одежду и документы с деньгами. Одной рукой снимая с ног тапочки, другой Ким тянется к нижней полке, доставая оттуда зимние сапоги. Быстро переобувшись, Тэхён прячет тапки в оставшееся место в рюкзаке, после бесшумно застёгивая тот. — Ну, — взвалив сумку на одно плечо, парень подбегает к окну, — Идём, — осторожно открывает то, кивает стоящему позади брюнету и, получив в ответ одобрительное гуканье аккуратно вылезает из комнаты. Последний раз окинув взглядом тёмное помещение Чонгук бежит следом, уже через считанные секунды стоя около радостного Кима. После нескольких дней заточения свобода ощущается особенно сладко — прохладный, но приятный ветерок развивает волосы и свежит лицо, а запах опавших листьев лишь украшает всю картину. Чонгук бежит следом за Тэхёном, моментально забывая о всех существующих и не существующих проблемах. В голове Чона лишь лёгкая свежесть и шелест листьев. Одно спокойствие рядом с искренне улыбающимся Тэхёном.