сейчас и после

      Мрачные тучи заволокли небесный купол города. Густые, темные облака нагромождались друг на друга, угрожающе рычали, и вскоре мелкая морось перешла в крупный дождь. Растущие лужи отражали тусклые вывески на своей переливающейся поверхности. По узким улочкам торопливо шагали люди, неоновые цвета прилипали к их зонтикам, капли воды искрились на гладких поверхностях. Из открытых закусочных и баров, где крышей служил лишь толстый кусок брезента, доносились разговоры, пронзительные крики, естественные для этого вечернего часа, когда общественные места заполнялись рабочими, окончившими долгую смену. Топот ног прохожих по мокрому асфальту, музыка из торговых автоматов, рекламные объявления, перестук дождя — все это сливалось в единый привычный шум, заполняющий мысли.       Юнги поправил сумку на плече и протиснулся между уличной стеной и большой группой людей в костюмах, которые, казалось, увлеченные разговором, не замечали, что заняли всю дорогу. Большой рекламный щит на соседнем здании сменил цвета с голубого на белый, и линии их улыбающихся лиц стали четкими, почти карикатурными. На лицах других прохожих появились большие густые тени, глаза их полностью покрывались чернотой под линиями бровей и волос — до тех пор, пока еще один экран не ожил фиолетовым, осветив их с другой стороны, и тогда под слоем черноты можно было разглядеть усталые, смазанные выражения, слабые движения губ.       На пересечении улиц Юнги остановился. Дорога вперед вывела бы его к заливу, черному от наступающей ночи, со множеством огней, недостижимо сверкающих издалека. После недавнего затопления нижний уровень района был полон воды и мусора, на берегу стояли громадные биржи и строительные краны. Не самый приятный вид, но наблюдать за небом, по которому рассеивается свет торговых районов, было завораживающе — с этой точки город казался одновременно и громадным, и непомерно тесным — каким он в действительности и был.       Однако вместо того, чтобы совершить привычную прогулку вдоль ограничительной линии, Юнги развернулся и направился к еще более узкой серой улице. В этот день город не казался полным, действительно живым местом. В любое другое время он мог найти для себя развлечение где угодно, если хотел — конечно, при условии, что его можно было назвать человеком развлечения. Обычно никто так не считал, даже он сам. Может быть, именно поэтому поиск был так прост. Но сегодня, при всей своей жажде найти нечто по-настоящему необыкновенное, интересное, он видел вокруг лишь скучные или раздражающие места, ничего стоящего. Поэтому всю дорогу он скользил взглядом по разным вывескам, окнам забегаловок и кафе, по барам, магазинам, караоке, но весь этот свет не казался ему действительно ярким — по крайней мере настолько, чтобы возникло желание обратить второй взгляд.       Поэтому он замер, когда увидел сперва неприметный вход со струящейся по арке оранжевой надписью: «АРКАДА». Что привлекло его, так это звуки — веселые восьмибитные мелодии и низкокачественные боевые эффекты, громкий хохот, похожий на искусственный закадровый смех, высокие голоса, выкрикивающие команды «Вверх!» или «Берегись!», трагичная музыка геймовера. Грязноватые стеклянные двери, украшенные изображениями героев из игр прошлого, были распахнуты, и по улочке растекались цветастые пятна. Никто из прохожих, казалось, не замечал этого местечка и проходил мимо, как если бы его не существовало. Юнги же, неожиданно для самого себя ощутив слабый интерес, подошел ближе и заглянул внутрь.       Пол был выстлан разноцветной плиткой, в ряды выстроились игровые автоматы — гоночные и спортивные симуляторы, автоматы с джойстиками или светящимися трекболами, закрытые кабинки и танцевальные панели, и все для одного, двух или даже четырех игроков. Дальние витрины были заполнены всевозможным товаром, валютой для которого являлись выигранные билеты.       Юнги не думал о себе как о большом поклоннике видеоигр, и он никогда не был ценителем винтажа или ретро. Он определенно ничего не смыслил в аркадах, лишь изредка наблюдал за игрой, если случалось так, что его приглашали. И совершенно точно он не собирался играть теперь, когда набрел на это место.       Вообще-то он почти решил уйти, когда заметил в одном из рядов человека, который, как ни странно, являлся единственным посетителем этого места, не считая самого Юнги. Из-за автоматов разглядеть его было трудно, выделялась только макушка, меняющая цвет с зеленого на красный, затем на черный, потом на белый — толком было не различить в суете ярких красок экрана. Пройдя чуть дальше, Юнги остановился в самом начале ряда. Человек у автомата приковал его взгляд, хотя он толком этого не понял и не заметил.       То был мальчик, невысокий, одетый в пушистую куртку и джинсовые шорты. Его ноги в ярко-зеленых кроссовках мягко отстукивали по полу музыкальный ритм, голова была наклонена чуть в сторону, показывая лишь надутые в сосредоточенности губы и маленький, прямой нос. Волосы нежного розового цвета падали ему на глаза и были мягко взъерошены на макушке. Этот мальчик, маленький и какой-то воздушный, словно облако, твердо держал в руках игровую винтовку и старательно отстреливал кровожадных тварей, раскиданных по экрану. От череды выстрелов дуло винтовки мигало зеленым цветом, похожим на искры. Когда пришло время перезарядки, мальчик уверенным, быстрым движением ударил по магазину и сразу же вернулся к прицелу. Делал он все это молчаливо и с какой-то целеустремленной серьезностью, полностью погрузившись в игру, которая казалась больше скучной, чем увлекательной.       Только когда игра закончилась, Юнги обнаружил себя застывшим на месте и не менее увлеченным. Увидев финальный счет, мальчик довольно ухмыльнулся и закинул винтовку на плечо. Затем, бросив взгляд в сторону, он заметил Юнги и обернулся.       У него было красивое лицо — все о мягких изгибах и твердых линиях. Щеки окрашивал легкий румянец, скорее всего искусственный, и розовая блестящая пыль лежала поверх него. На глазах были заметны росчерки красного карандаша, губы покрывал соответствующий мягкий матовый цвет. Юнги не имел какого-то определенного мнения о макияже, но не мог не заметить очарования, которое искусно наложенная косметика придавала этому лицу.       Мальчик легко улыбнулся ему и помахал рукой, усеянной цветными браслетами и тонкими кольцами. Затем он присел и начал собирать выигрышные билеты, которые выплевывала машина. Они все появлялись и появлялись, удивительное количество, и в голове у Юнги мелькнула мысль — сколько же он получил за одну игру? Даже после того, как он их свернул, они едва поместились в его набедренную сумку, откуда уже торчали билеты и других цветов.       Юнги едва успел осознать, как глупо выглядел, — молча стоя посреди аркадного зала с набитой сумкой на плече, — когда милый мальчик приблизился к нему с прежней привлекательной улыбкой, которая напоминала жизнь в самые лучшие ее моменты.       — Привет, — произнес он голосом звонким, как трель, и лучистым, выделяющимся своей чистотой на фоне мешанины аркадных звуков. — Ты здесь, чтобы поиграть?       Юнги сперва по-совиному моргнул, озадаченный, как оно всегда и происходило, если он оказывался в странных ситуациях, требующих его участия, а затем медленно ответил:       — Нет. Я просто проходил мимо.       Мальчик наклонил голову, коротко оглядев его.       — Правда? Может быть, ты хочешь составить мне компанию? — любезно поинтересовался он. Тон его был ненавязчивым, простое предложение, но неестественно светлые глаза сверкали, намекая на любопытство и предвкушение.       Юнги обвел взглядом автоматы, не вызывающие ни капли интереса, затем снова взглянул на мальчика, чья улыбка стала скромной. Блестки на щеках красиво сверкали.       — Я очень плох в играх, — сообщил он, желая согласиться.       — Тогда тебе повезло, что я очень хорош, — произнес мальчик, сияя. — Меня зовут Чимин.       Как оказалось, целью Чимина было пройти все до одного игровые автоматы в этом зале, что автоматически вынуждало Юнги играть вместе с ним еще в четырнадцать игр. Сначала Юнги, не совсем задумываясь, предположил, что Чимину просто нравились аркады — по крайней мере, любая другая причина показалась бы ему странной. Но, конечно же, дело было не в любви к играм. Когда они по очереди нажимали кнопки ударов и перемещали своих персонажей с помощью джойстиков, Чимин, уставившись во все глаза на экран и, казалось, поглощенный процессом, сказал ему:       — Знаешь, все это невероятно скучно.       Юнги, плохо справлявшийся с управлением и не прилагающий особых усилий к тому, чтобы победить, позволил своему персонажу умереть и начать следующий раунд.       — Неужели? — тихо отозвался он. — Тогда зачем ты играешь?       — Конечно же, чтобы выиграть, — ответил Чимин. Смотреть на его сосредоточенное лицо и маленькие движения рта казалось более интересным, чем на кровавое побоище в игре. — Знаешь, какой приз здесь самый лучший? Ах, громадный плюшевый покемон.       Наконец, третий раунд закончился очередным поражением Юнги, и Чимин под грубый голос, трубящий победу, захлопал в ладоши и наклонился, чтобы забрать свои билеты. Аккуратно сворачивая их, он продолжил:       — Эта штука такая уродливая. Покемон, я имею в виду. Я мог бы выиграть последнюю версию «радости» на чипе или какой-нибудь хороший купон за гораздо меньшее количество билетов.       Юнги не стал спрашивать, ожидая, когда он уберет очередной рулон в набедренную сумку. Похлопав по ней, Чимин поднял глаза и улыбнулся.       — Но я хочу получить самое лучшее.       Повернув голову, Юнги заметил торчащую из-за рядов автоматов желтую голову покемона с острыми ушами. Он действительно был большим и, вероятно, занял бы много места там, куда его положил бы победитель. Юнги почти представил, как такая громадная вещь стоит посреди его маленькой квартиры, занимая едва ли не половину гостиной.       — Он же бесполезен, — сказал Юнги, снова взглянув на Чимина.       У мальчика загорелись глаза.       — Да, но они назвали его лучшим, а значит, он будет моим. Ну же, идем дальше.       Чимин обхватил его запястье и повел к следующему автомату.       Было очевидно, что Чимин не в первый раз играл в эти игры. К каждой он подходил легко и знающе, словно целые дни проводил в аркадах. Он ничего не объяснял Юнги, и Юнги, наблюдающий за ним, очень быстро понял, что его внимательность к игре вовсе не была проявлением интереса — простая методичность, исключение любых ошибок, настрой на получение рекордного количества очков. Тем не менее, он также не позволял Юнги не играть, даже несмотря на явное отсутствие желания и заранее очевидный результат. После каждой игры Чимин коротко хлопал в ладоши, забирал свои билеты и шел к следующему автомату.       — Чем ты занимаешься, Юнги? — спросил он, без особых усилий направляя маленького пингвина на экране прыгать по льдинам. — Ты очень хорошо одет.       Юнги засунул руки в карманы своего пальто, без особого интереса наблюдая за игрой. Светлые цвета картинки, плавные движения пингвина и довольно приятная музыка почти гипнотизировали.       — Я программист, — коротко ответил он, не видя нужды углубляться в детали. Он работал в небольшой экспериментальной компании, куда его перевели с более приятной и менее суетливой должности в основном отделе корпорации. Перемена оказалась не слишком приятной, но и против он ничего не имел. Работа есть работа, деньги есть деньги. Ему повезло, что он имел возможность ежемесячно переводить плату за жилье и покупать себе приличный обед. Когда-то он жил и без таких вещей.       — Звучит очень скучно, — сказал ему Чимин. «Так и есть», — подумал Юнги, но прежде чем он успел озвучить эту мысль, Чимин улыбнулся, не отрывая глаз от экрана. — Может быть, ты умеешь делать игры?       Юнги умел делать более полезные вещи. Например, воровать чужие секреты. Защищать банковские счета. Торговать информацией.       — Нет, я не умею.       Чимин сверкнул улыбкой, в которой проглядывало лукавство, как если бы он услышал мысли Юнги.       — Очень жаль, — пропел он.       Желая продолжить разговор, Юнги спросил:       — А чем занимаешься ты?       — Ничем, — отозвался Чимин. — Просто охочусь за сокровищами. Иногда выполняю работу, которую подкидывает мой друг.       — Охотишься за сокровищами?       — Да, вроде больших бесполезных покемонов.       Юнги понимающе хмыкнул. Чимин стрельнул в него маленькой ухмылкой и продолжил набирать очки.       Когда они обошли все оставшиеся автоматы, время на часах приближалось к девяти вечера. Сумка Чимина была наполнена до отказа цветными рулонами билетов, кое-какие не поместились туда, поэтому Юнги взял на себя задачу сохранить их в карманах своего пальто. Молодой человек за стойкой, наблюдавший за ними все то время, что они играли, встретил их каким-то обреченным, недовольным и недоверчивым выражением лица одновременно. Чимин только счастливо улыбнулся, увидев эту гримасу, и, когда билеты были пересчитаны, указал на нелепо большого покемона.       Даже снять его с полки казалось трудным делом. Голова игрушки болталась из стороны в сторону, веселая мордочка как бы насмехалась над неуклюжестью работника. Тому пришлось выйти из-за стойки, чтобы вручить покемона новому владельцу. Чимин обхватил игрушку обеими руками (она была такой большой, что он едва мог переплести свои пальцы) и, поблагодарив работника, направился вместе с Юнги на улицу.       Дождь к тому времени уже закончился. Бары и уличные забегаловки все еще были переполнены, но дорога казалась гораздо чище без толпы людей, толкающих друг друга плечами в час пик.       — Хочешь проводить меня домой, Юнги?       — Где ты живешь?       — Ты увидишь, если согласишься, — пообещал Чимин.       — Ладно, — ответил Юнги, уже прикидывая в голове, к которому часу он вернется домой этим вечером. Его квартира была темна и пуста, в холодильнике лежал вчерашний ужин.       Они отправились к метро, сопровождаемые нескончаемыми взглядами прохожих. Чимин выглядел довольным и рассказывал об интересных местах в этом районе — Юнги, конечно же, ни одно из них интересным не находил, но наполненную какой-то красотой речь Чимина слушать было приятно. Он говорил неторопливо, иногда с запинками, и его голос полнился наслаждением тем, о чем велась речь.       В поезде они ехали в тишине, скорее ленивой и приятной, чем неловкой. Чимин положил голову на плечо Юнги, и Юнги не стал мешать, если ему было удобно. Тяжесть была приятной, вероятно, из-за осознания, что такой красивый и милый мальчик, как Чимин, с небольшой загадкой за своей улыбкой, предпочел провести немного своего времени в его обществе. Они преодолевали один, затем два и три района, и прежде чем вагон успел опустеть, Чимин дернул его за рукав.       Они вышли на людной станции, преодолели большие коридоры со стенами, усеянными рекламными объявлениями, и вышли на свежий воздух. Юнги знал этот район — тихий, несмотря на высокую плотность населения, с очень разномастными жителями, значительная часть которых была иностранцами. С небольшого холма легко угадывались тесно прижатые друг к другу низенькие дома, над которыми царствовали мигающие в ночи небоскребы с желтыми окнами.       Дорога не заняла много времени, они некоторое время поговорили о легкомысленных вещах вроде того, какую еду они любят и чем предпочитают заняться в выходные. Юнги чувствовал себя немного скучным, но легкое настроение Чимина, с которым Юнги встретил его в аркаде, все еще было при нем — он показывал те же приятные улыбки с долей веселья, глаза продолжали искриться.       — Знаешь, Юнги, — сказал он, когда они остановились возле пятиэтажного дома и пришло время прощаться. — Я люблю лучшие вещи для себя. Когда-то я думал, что не создан для них, но теперь я получаю только все самое дорогое, чем бы оно ни было. А знаешь, чего я действительно не люблю? — он слегка надул губы. — Работать. Эти видеоигры были полный отстой, но все же я получил свой приз, который нисколько того не стоил, не так ли?       Юнги нечего было ответить.       — Я не люблю работать, но хочу жить хорошо. Разве я не заслуживаю этого? Почему бы и нет? Если не я, то почему кто-то другой? — он рассмеялся, и это звучало так легкомысленно в отличие от пристального взгляда, который он не отрывал от Юнги. — Что ты скажешь?       Юнги подумал, что было бы неплохо, если бы он мог жить хотя бы один день, не считая деньги. Поужинать чем-нибудь действительно аппетитным, не беспокоясь о падающих цифрах на счете. Не урезать удовольствия, заботясь о нуждах. В его голове всегда был план, и большую часть своей жизни он провел в постоянной поддержке этого плана: сэкономь здесь, чтобы возместить тут, в этом сезоне средства уйдут сюда, поэтому необходимо сократить расходы там. Он лавировал среди расчетов, успешно приспосабливал их к своей скромной жизни. И иногда… он просто смотрел на вещи.       — Все хотят жить хорошо, — ответил Юнги. — Я, наверное, тоже.       Чимин улыбнулся ему; это была красивая улыбка, она слегка прищурила его глаза в счастливом выражении.       — Я хочу кое-что дать тебе, — сказал он. — Подойди чуть ближе.       Юнги сделал короткий шаг, но Чимин уже наклонился к нему. Прикосновение его губ было легким и мягким, не совсем неожиданным, но Юнги все равно застыл, пойманный приятным моментом. Влажный теплый язык скользнул внутрь его рта и на секунду задержался там, прокатившись по небу. Этого было достаточно, чтобы ощутить, как что-то маленькое, тонкое и твердое осталось за его верхними зубами.       Чимин отстранился, и его сладкие губы расплылись в довольной улыбке.       — Еще увидимся, Юнги.       Когда он ушел, Юнги развернулся и направился обратно к метро. Маленькую флэш-карту он спрятал под языком. Не терпелось вернуться домой.