Я помогу тебе вернуться

      Единственным местом уединения для Ше Цисюаня по прежнему оставался ближайший лес. В этот раз он отправился к берегу внутреннего озера, чтобы успокоить сознание, занявшись медитацией. Юноша нечасто прибегал к этому методу, поскольку считал его бесполезной тратой времени, но когда чувствовал, что вскоре может потерять контроль над эмоциями, его отношение к этой процедуре на время менялось. Вчера во дворе он явно позволил себе лишнюю несдержанность, за всю ночь ему не удалось сомкнуть глаза ни на минуту.       На берегу среди густых зарослей засохшей травы лежал наполовину зарытый в землю огромный камень. Когда-то Ше Цисюань лично прокатил его по лесу в качестве тренировки. Он присел на камень в позе лотоса и закрыл глаза. Неожиданно прямо перед ним раздался звук всплеска воды, брызги полетели прямиком на его лицо и одежды, а уже через мгновение вода пропитала их насквозь. Раздраженно распахнув мокрые длинные ресницы, он увидел перед собой молодого господина Линь, который стоял спиной к нему, находясь по грудь в воде, и отжимал лишнюю воду с волос.       Почувствовав на себе чей-то испепеляющий взгляд, он немедленно повернулся. Ше Цисюань продолжал молча сверлить его глазами, он был явно не в том настроении, чтобы наблюдать столь внезапное появление. Хуа Линь откинул назад струящиеся пряди волос и легко поклонился, не выходя из воды. По его груди, ключицам и плечам стекали капли с волос, поблескивая на солнце, в целом наполовину обнаженный подтянутый юноша составлял с этим местом приятную гармоничную картину. Но Ше Цисюаню сейчас было вовсе не до того, чтобы бросаться оценивать все достоинства молодого господина.       Хуа Линь, заметив свою ошибку, принялся извиняться: - Ваше Высочество, я сделал это не нарочно, прошу принять мои извинения, - его голос звучал немного растерянно и виновато, - Вы можете взять мою одежду, она сухая и чистая.       С их последней встречи прошло около двух недель, до этого они тайно виделись еще несколько раз, но эти встречи уже не были случайностью. С того дня, как они ловили песца под кустами, прошло уже около трех месяцев, за это время юноши успели наладить неплохие отношения, договариваясь иногда вместе приходить в это место и проводить время за тренировками и разговорами.       Осень уже отступала, но в этих краях были теплые зимы, изредка одаривающие мгновенно тающим снегом. Сейчас было уже довольно прохладно, чтобы нырять в воду, пусть даже она еще немного нагревалась на солнце. - Хуа Линь... - юный император был действительно раздражен, отбросив привычную вежливость.       В последнее время у него не было ни одной свободной минуты, чтобы отдохнуть, и даже ночью мысли не давали ему покоя. Вечная необходимость сдерживать себя заставляла все эмоции снежным комом копиться в его сердце, оно не могло бесконечно нести эту ношу.       Сейчас, когда его покой в очередной раз нарушили, все это уже готовилось выйти на свободу. Но Ше Цисюань был действительно мастером в деле подавления своих чувств. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. - Хуа Линь... Почему ты вообще купаешься в такой холод? - его тон был спокойным, но сказанные слова выдавали внутреннее негодование, заметив это, Ше Цисюань исправился, - молодой господин Линь, я лишь хотел сказать, чтобы ты оставил одежду для себя. - Вашему Высочеству необязательно проявлять столь почтительное отношение, - заметив новое обращение, которое произнес юный император, ответил Хуа Линь, - в холодной воде тренировать дыхание намного эффективнее. Я не заметил, когда вы пришли, и если помешал вам, то немедленно покину это место. - Тебе необязательно уходить. Я не имею права прогонять тебя отсюда, - голос Ше Цисюаня смягчился и приобрел привычный оттенок безмятежности.       Хуа Линь ответил, попытавшись улыбнуться: - Разве я могу ослушаться, если Ваше Высочество прикажет мне?       Пока Хуа Линь стоял в воде, его губы слегка посинели от холода, а на теле появились мурашки. - Не можешь ослушаться? Тогда немедленно выходи из воды и оденься, это приказ, - спокойно произнес наследник.       Хуа Линь послушался и вышел из воды. Он был одет в белые штаны, которые плотно прилегали к его ногам. С волос по обнаженным плечам и спине стекали тонкие струйки, солнце отражалось от них, создавая иллюзию сияния на гладкой бледноватой коже. Капли опускались на землю, оставляя мокрые следы на песке и почти полностью высохшей траве. Ше Цисюань остановил себя на мысли, что чересчур засмотрелся на это зрелище и немедленно отвел взгляд, надеясь, что Хуа Линь не заметил этого. - И больше не называй меня "Ваше Высочество". Этих формальных обращений предостаточно и во дворце, - Ше Цисюань угрожающе посмотрел в глаза Хуа Линя. Он лишь насмешливо улыбнулся: - Хорошо, Ше Цисюань-сюн. Я совсем забыл сказать, у меня ведь есть два комплекта одежды. Я могу переодеться в ту, в которой пришел.       Ше Цисюань взглянул на свою промокшую мантию. Ему действительно не хотелось принимать заботу этого юноши, но холодный ветер приносил очередной дискомфорт, изрядно пошатывая его нестабильное душевное равновесие. Все-таки ничего страшного не произойдет, если он одолжит чужую верхнюю накидку на время, пока его собственная не высохнет.       Хуа Линь подошел к лежащей на небольшой кучке засохшей травы стопке одежд, стряхнул с нее травинки и протянул Ше Цисюаню. Ше Цисюань взял только верхнюю часть, являющуюся мантией. - Благодарю за заботу. - Ваше Вы... Ше Цисюань-сюн, ты всегда можешь рассчитывать на меня, - юноша широко улыбнулся. - Одевайся, иначе простудишься, - мягко ответил Ше Цисюань, осматривая промокшего Хуа Линя с ног до головы, чьи руки и шея продолжали покрываться мурашками, а губы становились все бледнее, - где ты оставил свою одежду?       Хуа Линь указал на большое дерево в стороне. - Кажется, повесил ее на том клене. - Сиди здесь, я принесу ее, - с этими словами юноша подошел к Хуа Линю и накинул на него взятую ранее одежду.       Он пробирался через кустарники вдоль берега и, наконец, достиг того самого дерева, на ветвях которого висела одежда. Было немного странно, почему другой комплект Хуа Линь решил оставить не в том же месте, а пройдя чуть дальше, будто бы знал, что выйти из воды придется именно там. Под деревом была небрежно брошена небольшая сумка и деревянный меч.       Ше Цисюань осторожно снял одежду с ветвей. Она некоторое время собирала на себя тепло солнечных лучей, отчего приятно согревала его холодные руки. Как только он поднес ее ближе, почувствовал легкий аромат благовоний, исходящий от халата. Юноша аккуратно сложил все это в сумку и, подобрав меч, отправился обратно, свободной рукой раздвигая кусты.       Когда он вернулся, Хуа Линя на месте не было. - Хуа Линь! - позвал он почти в полный голос.       Не мог же он сбежать сам? Какой в этом смысл?       Где-то относительно далеко послышался треск сухих веток, Ше Цисюань, не задумываясь, ринулся в направлении звука, оставляя за собой ореол из взмывавших в воздух разноцветных листьев. В груди давило какое-то очередное плохое предчувствие, с самого утра Ше Цисюаню казалось, что этот день обязательно должен запомниться ему на всю жизнь, и сейчас это волнение усилилось в сотни раз. Он бежал изо всех сил около минуты, поддавшись этому чувству опасности и, как оказалось, этот изнуряющий бег был не впустую.       То, что предстало перед ним среди деревьев, было поистине невообразимым. Пришлось даже моргнуть несколько раз, чтобы убедиться, что это действительно реальность. Спиной к нему стояло полупрозрачное темное нечто. Если издалека эту фигуру еще можно было принять за человека, то вблизи ее очертания расплывались, а из рукавов оборванных одеяний струились потоки черного дыма, охватывающие весь силуэт и скрывая голову. Ростом оно было чуть больше двух метров, седые волосы, покрытые засохшей кровью, проступали сквозь дым и волочились по земле, оно медленно двигалось, волоча едва подвижные конечности куда-то вперед. Ше Цисюань несколько секунд стоял в оцепенении, ведь даже с его самообладанием было трудно сразу поверить своим глазам, узрев подобное, и уж тем более принять какое-то решение действовать. "Хуа Линь, где же тебя носит?" - подумал он первым делом, когда пришел в себя, и тут же заметил, что в направлении шагов неопознанного существа кто-то есть.       Как и ожидалось, это был Хуа Линь. Он держал в руках длинную палку, демонстративно размахивая ей перед безликим чудовищем. Судя по всему, юноша пытался увести его от места, в которое должен был вернуться Ше Цисюань. "Как безрассудно!" - тихим шепотом произнес юный император, затем вспомнил про деревянный меч, который все еще держал в руках. Как только он подумал о том, чтобы отвлечь существо на себя, оно неожиданно бросилось вперед. Палка, которой Хуа Линь воспользовался, чтобы отразить его внезапную атаку, с треском переломилась пополам, но все же справилась со своей миссией, сохранив ему жизнь по крайней мере еще на несколько секунд. Сам Хуа Линь ударом был отброшен на пару метров, столкнувшись спиной с деревом. Если до этого он еще был способен изображать уверенность и творить безрассудства, то теперь был явно напуган до смерти, пытаясь подняться.       Темное нечто не собиралось останавливаться, оно сжимало свое подобие рук, накапливая энергию для следующей атаки. Ше Цисюань больше не мог стоять на месте и, преодолевая инстинкты самосохранения, бросился вперед, встав между существом и беспомощным юношей. Нечто издало звук, похожий на предсмертный хрип больного, и направило руки, извергающие комья густого черного дыма, на появившееся "препятствие". Деревянный меч оказался прочнее засохшей ветки и принял на себя все удары, покрывшись лишь парой трещин. Неизвестно, было ли дело в мече, человеке, державшем его, или в чем-то еще, но это заставило чудовище отступить на пару шагов. Оно повернуло голову в сторону густых деревьев, будто что-то услышав или почувствовав. Где-то совсем близко раздалось едва заметное шуршание листвы. Поднявшийся на ноги Хуа Линь воспользовался этим моментом и схватил за рукав легкого нижнего халата стоящего перед ним Ше Цисюаня, потащив его прочь. Существо, казалось, не было намерено преследовать их, оно медленно направилось в противоположную сторону на какой-то никому, кроме него, не ведомый зов.       Они добежали до озера, но и здесь все еще не могли быть уверена, что находятся в полной безопасности. Хуа Линь подошел к дереву, сняв с него оставленную сушиться мантию, и передал ее Ше Цисюаню. В его голове сейчас была всеохватывающая пустота, отчего он не смог выдавить ни слова, лишь громкие вдохи и выдохи вылетали из его груди. Ше Цисюань вновь натянул маску безмятежного спокойствия, но его дыхание также было сбитым, поэтому это выглядело несколько фальшиво. Он заботливо спросил: - С тобой все в порядке? Хуа Линь молча взглянул на него и попытался кивнуть. - Я не знаю, что это было, но лучше нам больше не задерживаться здесь.       Хуа Линь снова кивнул. Ше Цисюань передал Хуа Линю его вещи, и они быстрым шагом вышли на широкую главную тропинку, и с этого момента их пути расходились. Хуа Линь, наконец, смог выдавить из себя несколько слов: - Ваше Высочество, ты видел там, в лесу..., - юноша сделал глубокий вдох, от волнения забыв, как ему следовало обращаться, - эту тварь, кажется, кто-то отвлек. - Я заметил белый силуэт, но он передвигался слишком быстро, чтобы рассмотреть. - Белый силуэт? Разве он не был черным?       Оба посмотрели друг на друга глазами, полными недопонимания, Ше Цисюань ответил: - В любом случае, он не желал показываться на глаза и явно не хотел бы, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Думаю, нам стоит держать это в тайне некоторое время.       Он еще раз взглянул на Хуа Линя, который, как и всегда, выглядел неопрятно. Его не до конца высохшие штаны были скрыты халатом и мантией, но наспех надетые одежды сидели неровно, поэтому Ше Цисюань решил поправить его воротник. Он подошёл чуть ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и случайно коснулся его волос возле шеи. - Не беспокойся об этом, мы вскоре обязательно со всем разберемся, - мягким бархатным голосом успокоил он Хуа Линя, который отчего-то больше не мог терпеть этой заботы и аккуратно отодвинул от себя руки императора. - Спасибо тебе, - тихо произнес Хуа Линь.       Он быстро поклонился, сложив вместе руки, и, чуть ли не срываясь на бег, поспешил в сторону дома. Он больше не мог выносить того факта, что не смог спасти свою жизнь, поступая так опрометчиво, и того, что это пришлось сделать кому-то вроде будущего императора - важнейшего человека для этого государства. Он бы никогда не простил себе, если бы что-нибудь случилось с Ше Цисюанем, но при этом сам вынудил его рисковать, спасая себя. До этого чувство стыда было незнакомо этому молодому господину, но сейчас оно буквально съедало его изнутри. Он знал, что обязательно вернет ему этот долг, даже если придется пожертвовать для этого всем.       Ше Цисюань обычно легко угадывал чужие эмоции, читая людей, как открытые книги, но сам всегда находился под маской вежливости и спокойствия. Даже если в его сердце царил беспорядок, его лицо выдавало лишь очаровательную легкую улыбку. Многие сомневались, что он действительно способен искренне удивляться, грустить, бояться или радоваться, но сам он не был для себя загадкой и прекрасно знал, насколько хрупка эта грань, сдерживающая бушующие потоки эмоций внутри.       Сейчас он действительно был напуган и совершенно растерян, не подозревая, что делать дальше. Он знал о секретной библиотеке, в которой, по слухам, хранились записи о тайных темных заклинаниях и мистических существах, но, как и большинство разумных людей, считал это выдумкой, да и существование самой библиотеки было поставлено под сомнение, поскольку последние слухи о ней родились несколько сотен лет назад и лишь обрывками дошли до нынешних дней.       Он также не мог не подумать о Хуа Лине, пытавшемся отвести от него то жуткое создание, будучи напуганным до смерти, но не отступая ни на шаг. Ше Цисюань всегда считал его лишь добродушным и легкомысленным, но интересным ребенком, нуждающимся во внимании и заботе, а теперь был удивлен его проявлению храбрости, жертвенности и решимости. Он не думал, что мог ошибаться, считая его беспечным, что вот так за один день можно полностью изменить мнение о человеке в положительную сторону. Ше Цисюань и раньше находил этого молодого господина примечательным, но теперь ему отчего-то захотелось узнать его получше.       Череду его мыслей прервал приближающийся топот лошадиных копыт и знакомый голос одного из слуг дворца. Он остановился перед Ше Цисюанем, спустился и, глубоко поклонившись, произнес сорвавшимся голосом: - Ваше Императорское Высочество Цао Лин Цзы, Господин Верховный Государственный Секретарь лично велел немедленно доставить вас во дворец.