I Found You

***

«Моих родителей зовут Мэри и Ричард Паркеры» — без конца повторял про себя Питер со всей уверенностью, когда мисс Хилл и сидевшая рядом мисс Смит, что одновременно еще и умудрялась с подозрением смотреть на Марию, постоянно бросали на него взгляды. Первая, потому что это входило в её «обязанности» держать под постоянным вниманием подростка (что бы это ни значило, ведь захотеть в туалет он может в любой момент), а вторая потому, что была готова в любой момент остановить истерику или что-то подобное. Честно говоря, Паркер даже не собирался кричать, размахивать руками и говорить, что все наглые лгуны, потому что был полностью уверен в том, что все произошедшее и сказанное ранее — одна сплошная ошибка. Вот сейчас наверняка люди, что пару раз заходили в комнату (на этот раз, слава Богу, подросток сидит в светлом кабинете на мягком кресле и без прицела камер), перепроверят все и скажут, что ошиблись и что Питер, а заодно и его тетя, до сих пор находящаяся неизвестно где, могут идти домой. Не нужно еще никаких неизвестных женщин с таких же неизвестных организаций, что будут смотреть на него так, словно не только выполняют свои обязанности, но и видят безумно знакомые черты едва ли не самого известного человека в мире. На самом деле, Питер, несмотря на то, что по виду спокойно сидел и «ждал» того, кого раньше даже на миг не представлял увидеть лично, был в шаге от того, чтобы сорваться с места. Выбежать из этого чертового кабинета со слишком сильным запахом чьего-то мужского парфюма, чтобы найти Мэй, наверняка сильно обеспокоенную, и вернуться домой. Прочь от этих постоянных взглядов — жалостливых взглядов — что заставляли постоянно просыпаться паучьему чутью и нервировали едва ли не больше, чем сказанное мисс Хилл другой женщине очень тихо «он уже все знает и направляется сюда. Думаю, в Марке и под действием эмоций, Старк будет здесь уже очень скоро». Питер не хотел слушать ничего из этого совершенно, но усиленные чувства буквально вынуждали подслушивать каждое слово, точно не предназначенное для его ушей. — Питер, тебе нужно что-нибудь? — заботливо через каждые несколько минут спрашивала мисс Смит, не замечая, как Паркер весь от ее слов сжимался, а затем судорожно выдыхал, чтобы слегка улыбнуться и помотать в отрицании головой. Зато все его нервные действия, все его едва сдерживаемые порывы соскочить с места, замечала Мария, мысленно подмечая, как хорошо этот ребенок держался для своего возраста после услышанного, что буквально обязано перевернуть весь его мир. Она также не могла не подметить, что наверняка в таком контроле эмоций сыграли роль гены Старков. Или, возможно, воспитание в совершенно чужой семье, которая могла воспитать Питера так, что он бы боялся показывать свои чувства на людях. То, как сильно и с каким желанием сын Старка пытался увидеть свою «тетю», тоже вызывало немало вопросов. Мария уже виделась с этой женщиной и даже посмотрела всю информацию о ней и о том, при каких обстоятельствах и когда именно та стала «законным опекуном». К ее огромному удивлению, Мэй Паркер в прошлом не имела каких-либо правонарушений и воспитывала «племянника», которому на тот момент было шесть, раньше вместе с уже погибшим мужем Беном Паркером. Хилл просто не могла поверить в то, что здесь все так кристально чисто, потому и запросила данные о том, кто, начиная с четырехлетнего возраста и вплоть до шести, держал мальчика у себя. Имена Ричарда и Мэри Паркеров и то, что они погибли в катастрофе, не дало ей совершенно ничего, исключая тот факт, что Ричард был известным генетиком и один раз пересекался с Щ.И.Том. После того, как она узнала последнее, то уже поняла окончательно, что семья Паркеров не так чиста, какой хотела показаться. Увы, только Ричард и Мэри могли знать, где именно находился сын Железного Человека на протяжении двух лет до того, как попал к Мэй, хотя и та клялась, что ее племянник был в Квинсе все шесть. Правда, потом она призналась, что «На самом деле… если припомнить, четыре года Мэри и Риччи находились далеко за пределами Квинса, так что о рождении Питера я узнала только по телефону». Эта женщина свято верила, либо очень хорошо притворялась, что Питер родился в семье Паркеров. Что имя его матери было не засекречено, а отец когда-то лично сталкивался с самим директором Щ.И.Та, а не был у него чуть ли не в друзьях. Сталкивался с Тони Старком, что было одной из самых важных зацепок о деле похищенного ребенка. Но все же был один важный факт — только Паркеры, так называемые «родители», смогли бы рассказать о том, почему похитили ребенка (или же информацию о настоящем похитителе), зачем присвоили ему чужое имя и заставили считать их семьей. Вот только они оба уже давно считаются мертвыми и шанс, что правда раскроется, может подняться только благодаря сидевшей в допросной заплаканной Мэй, без конца повторяющей «я ничего не знала». Да, она не была в кровном родстве с Паркерами, но все равно была той, кто мог обладать необходимой информацией и очень умело скрывать это. Никто и не исключал, что мальчик мог быть типичной жертвой Стокгольмского Синдрома. Но Хилл при долгом осмотре не могла выявить какие-либо следы насилия или боязни произнести хоть слово — этот ребенок с очень хорошими оценками в школе вел себя уверенно и, насколько она знает из замечаний учителей, был очень энергичным и имел особую любовь к бесконечному болтанию взахлеб. Прямо как его отец. Истинные гены Старков проявлялись буквально во всем — то, насколько необычайно умен подросток и любит робототехнику; то, что он несколько раз выигрывал в различных соревнованиях в этой сфере и, судя по словам взрослых, стремился поступить в МИТ. В конце концов, то, как сильно Питер похож на Тони Старка, а этого совершенно никто не замечал. Все верили в слова и в поддельное свидетельство о рождении. Слишком хорошо подделанное кем-то, что почти не оставалось сомнений, что в том, что Питер Старк пропал на долгие одиннадцать лет без каких-либо следов, виновато еще больше людей. Каких-то влиятельных людей, которые точно должны были понимать свою цель и разрабатывать столь умелый и сложный план похищения не один год. Вот только был еще один немаловажный вопрос — где они и почему именно сейчас тайна стала явью? — Можно, пожалуйста, мне воды? — через неизвестно сколько времени спросил Питер, в какой-то момент скрестив руки на груди и немного скатившись спиной по креслу. На самом деле, у Паркера не особо пересохло горло, чтобы попросить попить. Он просто хочет, чтобы одна из женщин вышла, тем самым давая ему больше шансов убежать отсюда, ладно? Питер сказал, что увидит Мэй, значит так и будет! — Конечно, ребенок. Тебе обычной воды или лимонад? — тут же отозвалась мисс Смит, с облегчением улыбнувшись, когда подросток наконец хоть что-то сказал. Мария, недалеко сидевшая и отправляющая через зашифрованный код всю найденную информацию, вмиг нахмурилась, прекрасно поняв, что на самом деле хочет сделать ребенок. Ее подозрения в том, что Питер может оказаться жертвой Стокгольмского Синдрома, еще больше усилились. Потому что верить в то, что этот мальчик мог каким-то неизвестным стечением обстоятельств полюбить совершенно чужого человека, который может его так же любить, было чисто невозможно. Правда, слишком много секретов все еще остаются тайными, но женщина уже давно привыкла искать самое, казалось бы, невозможное и ужасное, в любых ситуациях. Особенно в той, где на самом деле был похищен ребенок известного миллиардера и героя. Не было абсолютно никаких следов — все камеры как одна были уничтожены и не подлежали восстановлению, какие бы специалисты за них не брались и с каким бы отчаянием и решительностью Железный Человек целыми бессонными ночами сам не пытался вернуть хоть какие-нибудь данные. Хотя бы что-нибудь, что могло пролить свет на столь умелое похищение средь бела дня, среди множества людей и под прицелом камер. Это было просто невозможно, но сын Тони Старка, а заодно и сама няня, пропали с огромной детской площадки, где было огромное количество детей и их родителей, которые каким-то чудом ничего не смогли заметить, сколько бы раз и как Старк не умолял дать хотя бы одну подсказку. Может, что-нибудь вспомнится через денек-другой? «Простите, миссис и мистер, я могу задать пару вопросов вашей пятилетней девочке, вдруг она что-нибудь знает?» — вопросы, уходящие в никуда, и сердце, без конца болевшее и изнывающее от безумной тоски. «Вы же были тогда на детской площадке, верно? Ну, проходили мимо и выгуливали собаку. Знаете что-нибудь?» — полные непонимания и сожаления глаза простых прохожих, никогда даже не взглянувших на маленького мальчика в песочнице. Не смотревших на весело смеющегося ребенка и женщину в годах с безумно добрыми глазами по имени Эмма Адамсон, что играла в «ладушки» и хохотала наперебой с малышом. Сын Старка очень любил эту старую женщину, которую в итоге нашли спустя месяц, шатающуюся по улицам Индии, обезумевшую и полностью потерявшую память. — Я бы хотел лимонад, — наугад «тыкнул пальцем» Питер, едва удерживая желание начать в нетерпении дергать ногой и прикусывать губы. Господи, такое чувство, что прошла целая вечность, но, если судить по тому, что живот начинало сводить от голода, сейчас уже поздний вечер. — Если вам не сложно, пожалуйста. Видя, как женщина явно собиралась встать, подросток уже инстинктивно подался вперед, чтобы во время открывания двери подорваться вслед на всей возможной скорости, как мисс Хилл, поднявшись и достав какое-то странное устройство из кармана, внезапно произнесла: — Кэтрин, не стоит, я позову своего знакомого и он, помимо воды, принесет еще и что-нибудь перекусить. Сэндвичи, например. Думаю, Питер уже проголодался. Да, Питер? — резко побледнев, он сообразил только через пару секунд внимательного взгляда на себе так же резко утвердительно кивнуть, незаметно сжимая руки в кулаки. Неконтролируемая дрожь после продолжения: — Твой отец, конечно, уже в пути и сможет сам тебя накормить, но неизвестно насколько времени затянется… все. «Моих мать и отца зовут Мэри и Ричард» — твердил и твердил самому себе как молитву Паркер, едва не шепча это вслух и совершенно игнорируя последние слова, которые, вопреки всему, заставили сердце в несколько раз ускорить свой ритм, а дыхание перехватить. Боже, пожалуйста, где хоть кто-нибудь из людей, кто придет и отпустит его, сказав, что все — ошибка? Где же вы все, офицеры-леди-и-мужчины? Прошу вас. Хоть кто-нибудь. Я так ненавижу эту жалость. Названная, до этого переставшая в постоянном подозрении глядеть на Хилл, развернулась и скрестила руки на груди. — Я не помню, чтобы я вам разрешала звать меня по имени. И, к тому же, вы, уважаемая мисс Хилл, не вправе решать за этого ребенка, — твердо проговорила та, всем своим видом показывая огромное недоверие и желание защитить, как ей казалось, от «угрозы» сына Тони Старка. Кэтрин прекрасно помнит, с какими именно чувствами ждала новостей, опасаясь однажды увидеть по телевизору не счастливое и заплаканное от радости лицо отца, а полный обреченного горя и безумной боли взгляд родителя, который потерял имя «папа». — Как зовут вашего директора и как вас сюда вообще пропустили? Появились так внезапно, еще и утверждаете, что здесь ради ребенка. На самом деле, я — та, кто отвечает за Питера до появления моих коллег со свидетельством о рождении и до прихода мистера Старка, а не вы. Вы, если вам так нравится переходить на личности, Мария, вызываете у меня огромное недоверие, как и имя вашей неизвестной организации. Какова вообще сфера ее деятельности? Мария, все это время, не перебивая, слушая каждое пронизанное подозрением слово, только понимающе вздохнула, пока сам Питер бросал постоянные и незаметные взгляды в сторону выхода. Если рассчитать его возможную скорость без применения суперсил, расстояние от кресла до двери и усилить желание выдернуть дверь с петель, то сколько ему нужно на все это времени? Пока женщины заняты разговором, можно убежать. Пока мисс Смит и мисс Хилл практически не обращают на него внимание, есть шанс сбежать отсюда прочь, найти Мэй и тогда уже с ней уехать хоть на самолете и хоть на край света от этих лгунов. От всех этих разговоров, в которых слишком часто проскальзывало бросающее в дрожь словосочетание «сын Тони Старка» и его собственное имя. Прочь от мистера Старка, который летит сюда в своем костюме, чтобы вернуть того, кого потерял много-много лет назад. Кого любит всем сердцем, кто был самой важной недостающей частью, кто нашелся живым. Кого точно не зовут Питер Бенджамин Паркер. — Прошу прощения, если как-то обидела вас, мисс Смит, — вполне серьезно извинилась Мария, понимая постоянное недоверие, убрав коммуникатор обратно. — Я понимаю ваши чувства, но, увы, не могу рассказать многое из-за того, что информация конфиденциальна. Вам нужно лишь знать то, что Щ.И.Т, а особенно его директор, непосредственно связан с Тони Старком. Мы, как вы понимаете, не просто так появились в этом участке и имеем полное на то право. — Мы? Вы сказали «мы»? — удивленно переспросила мисс Смит, нахмурившись и ни на грамм от услышанного не успокоившись. Питер, сглотнув, начал осторожно вставать с места, краем глаза следя за тем, чтобы его не заметили. — В здании, помимо меня, находится еще несколько моих коллег. Несколько машин также окружили участок, но не стоит переживать, потому что это всего лишь меры безопасности, — объяснила та, так внезапно посмотрев на Паркера, что он едва успел незаметно сесть обратно и принять скучающий вид. Мария еще пару секунд, прищурившись, смотрела на выступившую на лбу каплю пота от нервов, прежде чем вновь обратила внимание на стоявшую. — Зачем так… — попыталась было задать вопрос Кэтрин, как ее пронзило резкое осознание. Внутри неприятно екнуло. — Слишком много прошло времени и слишком много сил было потрачено, чтобы снова оставить без необходимого внимания сына Старка, — тем не менее, ответила Мария, точно также ощущая, как в груди словно что-то дернулось. Все-таки, несмотря на свой железный характер, женщина не могла не чувствовать хотя бы маленькую долю тех эмоций, что прямо сейчас переживает давно потерявший надежду отец, внезапно узнавший о том, что его ребенок не только жив, но и так близко, что можно протянуть руку. Питер Энтони Старк находился так близко со своим папой и об этом не знал никто, что мысли об этом буквально сводят с ума. — Прошу прощения, — внезапно извинилась Кэтрин, когда ее телефон зазвонил, тут же взяв трубку. — Да, слушаю. Ты уже здесь, Луиза? Да, хорошо, мистер Старк тоже должен быть тут как раз через минут пять. Нет, погоди… «Имя моей мамы… М-мэри. Имя моего папы…» — судорожный вдох, почти всхлип, и Питер подскакивает с места, все-таки использовав инстинктивно маленькую часть паучьих сил, которые позволили ему быстрее очутиться возле двери. — Моя коллега уже здесь. Твое свидетельство тоже, Питер, ты… — Кэтрин, поздно среагировав на крик Хилл, поворачивает голову как в замедленной съемке и видит с широко распахнутыми глазами, как подросток буквально резко открывает закрытую дверь и выбегает. «Мой самый дорогой человек и моя тетя — Мэй Паркер. Это все, что я должен знать» — со всей решительностью говорит вслух себе Питер, ловко оббегая всех людей, которые так же ошарашенно следили за тем, как на их глазах сбегает сын Железного Человека.

***

Наташа вспоминала о произошедших ранее событиях с тяжелым сердцем, постоянно прикусывая в нервном приступе губы. Когда Пятница пыталась что-то рассказать Тони, а тот дружески подшучивал над Клинтом и Стивом, женщина практически ничего не слушала, лишь по привычке запоминания услышанное, потому что в ее работе агента это было очень важным. Романофф в это время как раз разминала как следует руки перед армрестлингом, хотя разминка была не особо ей нужна, потому что Клинт вечно проигрывал ей в этой игре и никогда не скрывал этого, хотя и, судя по его словам, пытался исправить «несправедливость». Наташа только усмехалась при виде недовольного и чисто детского бурчания себе под нос, элегантно протягивая руку вперед, тем самым будто говоря «ну давай же, я даже специально проиграю ради тебя». В итоге Бартон, ослабивший бдительность после вполне себе истинного обещания, как обычно использовал все свои силы, забыв, что Наташа знает все его слабости. После третьего раунда, мужчина, отчаявшись, попросил перерыв, пока она только довольно улыбалась и спокойно ждала продолжения, иногда делая глотки остывшего чая. Стив недалеко от нее едва ли не с открытым ртом слушал сказанные серьезным тоном рассказы Роуди, пока Пеппер ненадолго отсела подальше, чтобы уточнить кое-что по работе с помощью телефона. Все было нормально. Все было как обычно и ничто не предвещало того, что Пятница произнесет те слова, от которых Старк буквально, последовав за упавшим из ослабших рук старкфоном, через пару секунд упадет на колени с высоты своего роста и побледнеет, сравнившись цветом с мифическим призраком. Наташа точно не знает, кто из присутствующих самый первый подбежал к мужчине, у которого началась неконтролируемая паническая атака. Который пытался вздохнуть хоть каплю необходимого воздуха, что-то сказать или спросить неизвестно у кого, открывая и закрывая рот, с безумным отчаянием цепляясь за футболку в области сердца. Цепляясь за нее так, будто пытался не только добраться до разбившегося в одно мгновение сердца, но и так, как будто, потерявшись в воспоминаниях, старался ухватить маленькое и невыносимо дорогое тельце. Со всей осторожностью положить дрожащую ладонь на хрупкую детскую спинку и притянуть к себе, чтобы всем собой ощутить живое тепло и стук сердца крохотной частицы самого себя, что на самом деле всегда была великой. К сожалению, никто из присутствующих, кроме Роуди и Пеппер, понятия не имели, что значит протокол «Железный Медвежонок», хотя уже и сами догадались, стоило миллиардеру, что после произошедшего одиннадцать лет назад делал это только при мыслях о сыне, молча заплакать. Женщина, шепчущая какие-то успокаивающие слова, видела, как Стив и Клинт в поддержке положили на плечи мужчины руки с разных сторон, пока Вирджиния и Роуди что-то говорили вслух. Пытались дозваться сквозь пучину воспоминаний. Они будто окружили защитным куполом Тони со всех сторон, даря защиту и поддержку. Когда Старк, неизвестными силами собрав себя обратно по осколкам и вернувшись в реальность, поднял голову и мокрыми от слез глазами уставился на потолок, абсолютно все замолчали и даже замерли. Тони хрипло выдохнул и начал: — Кто… — а затем, как плачущий ребенок с самой страшной надеждой, которую он мог себе представить: — Все?.. С самой ужасающей надеждой, что все наконец закончится. Что Энтони Эдвард Старк наконец сможет как следует похоронить своего маленького сына. Свою часть себя. Навсегда. — Босс, в одном из полицейских участков Квинса было найдено совпадение. Детские отпечатки молодого Старка полностью совпали с отпечатками подростка, который был ложно принят за соучастника в ограблении магазина, — казалось, в голосе искусственного интеллекта можно было услышать проскользнувшую искру ни с чем не сравнимой радости. Казалось, в комнате никто не дышал. — Его имя Питер Паркер. Казалось, Тони Старк умер и возродился заново. Сейчас Наташа, вернувшись в реальность, все еще отстранено смотрела на то, как Стив выходит из машины, а за ним следуют и все остальные, выглядевшие не лучше самой бледной Романофф. Тони улетел в Марке первым. Умчался так быстро, что никто не успел произнести хотя бы слово. Сейчас он уже должен быть на месте. Должен увидеть своего повзрослевшего сына. — Нат, — произнес Роджерс, положив на ее плечо ладонь. Женщина вздрогнула и уставилась на полицейское здание перед ней, возле которого стояло множество машин Щ.И.Та и ходили люди этой организации. Защищали. Она выдохнула и с облегчением улыбнулась. Нашли.

***

Когда на работе Мэй появились полицейские и сказали проследовать за ними в участок, потому что ее племянник обвинялся за соучастие в ограблении, у нее буквально едва не остановилось сердце. Женщина собиралась бегом, не обращая внимания на свой растрепанный вид, садясь в машину и слушая, как громко пульс бил по вискам. Несмотря на ее многочисленные вопросы о Питере, лишь один из офицеров, не отрываясь от дороги, как-то странно бросил через плечо «с ним все в порядке и с него сняты все обвинения». Огромная волна облегчения накрыла ее, от чего она даже громко выдохнула, не обращая внимание на грубоватый тон и на то, что мужчины явно почему-то испытывали к ней, по сути незнакомке, далеко не теплые чувства. С ее ребенком все хорошо. Она еще с первого осознания ни на мгновение не сомневалась, что вышла какая-то ужасная ошибка. Опять ее племянник вляпался в передрягу, наверняка из-за того, что решил помочь кому-то. Питер всегда был таким. Мэй не без улыбки вспоминает, как однажды в детстве он твердо собрался достать без конца мяукающего котенка с невысоко дерева, чтобы, в конце концов, пока Мэй разговаривала с подругой и не видела ничего этого, и сделать это. Женщина тогда едва не вскрикнула от шока при виде полностью расцарапанного племянника, что, тем не менее, гордо держал в руках все еще недобро и утробно рычащее животное. «Я свалился с дерева и кот меня за это расцарапал. Зато помог!» — признался честно тот, мужественно терпя пощипывание от царапин, на которые Паркер со всей нежностью наносила охлаждающую мазь, иногда для облегчения дуя на ранки, тут же смеясь, когда мальчик обиженно надувал щеки, бормоча «я не ребенок». «Ты просто мой герой, милый» — отвечала она, на что Бен, возвратившийся с работы, с гордостью поцеловав мальчика в кудрявую макушку, точно также наградил Питера званием героя, с подмигиванием пообещав купить ему побольше журналов про Железного Человека. Питер всегда так сильно восхищался Тони Старком, что Мэй прямо сейчас не может поверить, как все дошло до того, что «кумир» переросло в самое настоящее «папа». Женщина слушала и слушала все обвинения, все вопросы и ответы отстранено. Неверяще. Звучавшее было безумным, даже несмотря на то, что перед ней лежала копия отпечатков пальцев, казалось бы, ранее двух абсолютно разных людей, что стали одним целым. Мэри и Ричард одиннадцать лет назад похитили сына Железного Человека или могли знать похитителя. Невозможно? Да. Мэри и Ричард, любящие со всей родительской любовью своего сына, оказались абсолютно чужими людьми. Звучит как огромная ложь? Верно. Поддельное и очень хорошо сделанное свидетельство о рождении. Поддельные записи о группе крови во всех больницах. Поддельное имя Питера Бенджамина Паркера. Полностью поддельная жизнь. Мэй хотелось смеяться, вот только никто не смеялся. В том числе и она. — Вы признаете, что знали, что Ричард Паркер похитил сына Тони Старка и что вы намеренно держали это в секрете, заставляя ребенка жить под чужим именем? — в который раз за бесконечное время допроса спрашивал мужчина по имени Джон Фишер, тяжелым и холодным взглядом смотря на бледную и заплаканную женщину, не перестающую сжимать голову двумя руками. — Я же сказала, что ничего не знаю, — также без конца повторяла она сломанным голосом, сидя на твердом стуле в комнате для допроса преступников. — Я всегда была уверена, что мой племянник сын Мэри и Ричарда. Я всегда… — Он не ваш племянник, — резко оборвал ее тот, заставляя ее сильно вздрогнуть и чудом удержать желание снова расплакаться. Господи, Питеру наверняка сейчас хуже, чем ей, так что Мэй просто необходимо как можно дольше держать себя в руках. Ради ее мальчика. — Я лично не видела, как Мэри ходила беременная, — со вздохом продолжила она, заламывая пальцы на руках и смотря куда угодно, кроме листа перед ней. — Потому что, как я и говорила ранее, она с мужем переехала в Квинс лишь спустя четыре года. Я тогда, в отличие от Бена, не очень общалась с ними. В основном с помощью телефонных звонков. Пока Мэри и Ричард, спустя еще два года, не попросили нас с Беном побыть с Питером, я видела его несколько раз, офицер Фишер. — «Попросили»? — нахмурился мужчина, записывая на диктофон все слова женщины. — Куда они потом исчезли? — Они погибли, — с судорожным выдохом ответила та, с силой прикусив нижнюю губу. — И тогда Питер остался у нас, и я с Беном стали его официальными опекунами. Это все, что я могу вам рассказать. — Вы не можете стать опекуном того, кого даже не существует, потому что его свидетельство о рождении одна сплошная подделка, миссис Паркер, — Джон, достав из папки еще один листок, протянул его к женщине. — Вы знаете, что это? Мэй, чувствуя неконтролируемо текущие слезы на щеках, по которым давно растеклась тушь, прочитала первое слово и тут же замерла, пока собственное сердце пропустило несколько ударов сразу. — Здесь написано, сколько раз и когда именно Тони Старк обращался во все полицейские участки мира, морги и больницы, миссис Паркер. Как вы видите… Одна тысяча шестьсот семьдесят три. — … Эти данные собраны всего лишь за год после похищения и без учета того, сколько раз вызовы были совершены лично, а не с помощью искусственного интеллекта, — продолжал говорить Фишер, опершись подбородком об скрещенные в замок руки. — Понимаете? Целый мир искал одного ребенка едва ли не во всех уголках планеты, пока вы, пускай и, как вы говорите, не намеренно скрывали его ото всех. Разве вы не замечали, насколько сильно он похож на известного героя? Наверное, как и другие, постоянно имевшие с ним контакт, махнули рукой, мол, совпадение. Вот только, мэм, все это далеко не так. — Я ничего не знала, — как мантру не переставала говорить одними губами она, не моргая, смотря покрасневшими глазами на распечатку вызовов, не видя, как сидящий потянулся к своей рации, а оттуда что-то послышалось. — Раз вы так уверены и пытаетесь доказать, что ни в чем не виноваты, — сделал паузу тот, тем самым заставив Паркер наконец посмотреть прямо на него. — То я даже не представляю, как именно вы будете вести себя с биологическим отцом вашего племянника, который уже здесь и направляется в нашу сторону. Слышал, он прилетел прямо в своем костюме и не в самом стабильном состоянии. Родной сын, живущий в чужой семье, нашелся живым спустя одиннадцать лет, представляете его эмоции сейчас?

***

Питер бежал по длинным коридорам, машинально оббегая все препятствия и, кажется, в какой-то момент осознавая, что зрение стало странно мутным, а щеки мокрыми. Паучье чутье и заработанные во время патрулирований навыки позволяли ему без проблем поворачивать на нужных поворотах и игнорировать крики. Кажется, парочка людей в знакомых черных костюмах прямо как у мисс Хилл заметили его и даже что-то пытались предпринять, но ему было на все это все равно. Кто-то скажет, что прямо сейчас подросток пытается найти ближайший выход, а кто-то, что он от кого-то убегает. И все они будут абсолютно правы, потому что Паркер на самом деле найдет выход, но только с Мэй и убежит от всех-всех лгунов. «Моя фамилия Паркер, а не Старк». Питер прекрасно слышал сердцебиение своей тети среди множества других и пытался узнать, где она с помощью своих чувств. Чувств, которые прямо сейчас бушевали в нем похуже самого сильного и большого урагана. Третий этаж. Лестница справа. Не дать схватить себя мужчине в черном костюме и ускориться. Повернуть налево, а затем бежать прямо. Где она? Где дверь? Где Мэй? Питер бежит и бежит, пока сердце громко бьется и бьется. Он бежит, чтобы вернуться со своей тетей домой и раз и навсегда забыть эту безумную историю. «Я — Паркер. Я — не Старк». Питер Бенджамин Паркер бежит для того, чтобы резко столкнуться с кем-то и почти упасть, если бы не руки, успевшие очутиться на спине прежде, чем он бы упал. Его ловят как маленького ребенка таким привычным родительским жестом, почти удерживая на весу. Он замирает и широко открывает глаза, чувствуя невыносимый гул от разговоров и чужой — такой родной и знакомый — запах человека. Теплые руки на спине. Карие глаза, как его собственные. — Питер, — на выдохе. На грани. «Он — мистер Старк. Я — …»

***