I Found You

***

— Милый, почему ты не ешь? Питер, не моргая, уставился на аппетитно пахнущий завтрак, как-то задумчиво разглядывая два хорошо прожаренных ломтика бекона и пар, исходящий от них. Несмотря на то, что помещение было огромным и на то, что окна были предусмотрительно открыты из-за жары, появившейся с самого утра, здесь продолжал витать запах недавно приготовленного английского завтрака, который так любила готовить его тетя. — Пит? — еще раз попыталась сидящая напротив него, бросая обеспокоенный взгляд куда-то в сторону руки. Паркер, заметив это даже в легкой прострации, медленно посмотрел на собственную ладонь, с удивлением заметив, что рука так сильно сжала вилку, что последняя была готова в любой момент с небывалой легкостью прогнуться. Он резко ослабил хватку и одной рукой потер лоб, чтобы поднять голову. Веки были абсолютно тяжелыми и голова как назло ныла. Но ему не впервой. — Прости, задумался, — почти честно чуть хрипло ответил Питер, приподняв губы в улыбке, тут же ненароком замечая, как ускорился пульс женщины после его слов. Что ж, очевидно, Мэй еще больше убедилась, что ее племянник немного так до сих пор не пришел в себя, после того, как та увидела, как спустя долгие минуты он наконец смог оторваться от тарелки. На самом деле, его тетя точно так же не выглядит хорошо — не выглядит той, кто все-таки сумел принять изменившуюся в один момент жизнь — и об этом говорит практически все, несмотря на то, что она явно хотела как можно лучше скрыть от него многое: заплаканные глаза и будто все еще мокрые ресницы; искры едва прикрытого беспокойства и будто читающееся в ее омутах «все это просто невозможно принять». Но, как бы Мэй хорошо не понимала его внутреннее состояние, не улучшившееся даже спустя долгое время, женщина все равно не сможет никогда именно до конца сделать это. Понять его едва ли истинные улыбки — но он хотел, Господи, как же он хотел по-настоящему улыбаться. Его вечное неловкое состояние на грани едва сдержанной истерики при виде хоть кого-то из прошлой жизни. Его сказанное со всхлипами в полном непонимании того, что ему нужно делать «я не могу поверить в эту реальность, простите, мистер Старк» и услышанное в ответ «я тоже, ребенок» — дрожь из глубины души лишь в паре слов, незасохшие слезы на губах и секундное изменение реальности на пустоту перед собой вместо своего ребенка в глазах кумира миллионов. Питер готов признаться, что мистер Старк понимает его, как никто другой. С ума сойти, правда? Человек, которого он знает столь короткое время, смог понять все-все, что творится в его душе и в месте с именем семья. Это невозможно, но это правда. В это хочется верить, но это страшно. Страшно в один момент забыть тех, в кого верил и кого любил с самого детства — свою мать и своего отца, которыми он бесконечно дорожил все то время, когда они были живы. Как же страшно думать о том, что они и вправду могут оказаться теми, кто разрушил жизнь самого близкого для Питера Энтони Старка — для него — человека. Питер молится, чтобы их светлый и любимый образ мамы и папы не разрушился и не покрылся тьмой из правды, потому что Питер не хочет больше чувствовать невыносимое предательство и боль от тех, кого полюбило давно сердце. Не хочет, понимаете?! Но ведь и мистер Старк… Что тогда насчет мистера Старка? Что насчет настоящего, где он и Мэй живут в Башне уже три дня вместе с ним? Жаль, что Мэй все же не сможет понять то, что внутри его пожирают собственные мысли о том, что мимолетное облегчение больше не станет его личной явью. Мистер Старк больше не будет казаться обычным кумиром как тогда, в мастерской — это лишь его воображение, это лишь то, о чем он всегда мечтал. Но реальность совсем-совсем иная. Реальность такова: Тони Старк, чьи далекие воспоминания о своем ребенке вызвали паническую атаку, и он, Питер Паркер, обнимающий его и ощущающий невыносимое чувство де жа вю, от которого сердце делало громкое «тук-тук». От которого сердце замирало, признавая что-то далекое и такое любимое, что он лишь в полной темноте пытался найти ту самую маленькую искорку детства, но оставался лишь в глухой пустоте. Одинокий, потерянный и зовущий неизвестного. Плачущий и кричащий что-то связанное со словом папа. Никогда не находящий спасения — чего-то, что поможет хоть что-то вспомнить — и в итоге вернувшийся обратно, где Тони Старк нашел сына с фамилией Паркер. И не было никаких фантомных объятий, от которых веяло защитой и теплом. И не было никакой призрачной улыбки и чьих-то маленьких ладошек, с упорством дитя тянущихся все вверх и вверх, чтобы ухватить, чтобы пощупать, чтобы почувствовать на своей макушке эту бесценную улыбку, ставшую нежным поцелуем. Не было всего этого. Была лишь глухая пустота, за которой находилось все то, чем Питер Старк дорожил и что любил. — Если тебе не нравится, я могу приготовить что-нибудь другое. Все-таки мне разрешили доступ к кухне… Знаешь, а мисс Поттс сказала, что в холодильнике можно найти даже несколько видов замороженных рыб, представляешь? — засмеялась женщина, когда Питер все-таки, вздохнув, сделал первый укус уже остывающего завтрака, сразу же поняв, что смех Мэй был почти наигранным. Словно она любыми способами пыталась развеселить племянника, хоть и сама, на самом деле, не была настроена на поднятие настроения. — Не надо, Мэй, я уже ем, видишь? — для уверенности Паркер даже показательно поднял вилку, на которую был наколот ломтик бекона, и тут же съел все. Желудок мгновенно заурчал. Идиотский метаболизм. Она еще некоторое время странно смотрела на него, пока теплый ветер играл с ее волосами, прежде чем внезапно пересела ближе и осторожно положила свою ладонь на его. Подросток замер. — Питер, — начала Мэй, глядя на него с невиданным пониманием и окутывая своей защитой. Бесценный запах сирени заполнил все пространство вокруг их, вызывая самые счастливые воспоминания племянника и его тети. — Мой ребенок, пожалуйста, не уничтожай себя мыслями о том, что будет дальше и что происходит прямо сейчас. Ты причиняешь не только самому себе боль, но и своим близким. Остановись, прошу тебя. Я прекрасно понимаю, что прошло всего три дня, но это нужно принять, милый. Прими это и тебе станет намного легче. — Это невозможно, Мэй, — судорожно выдыхает в ответ Паркер, резко в нервном порыве откидывая от себя вилку, которая со звоном приземлилась куда-то на пол. Женщина даже не вздрогнула при этом, лишь сильнее в поддержке сжав чужую ладонь. — Ладно, хорошо, я могу признать, что немного начал принимать тот факт, что оказался сыном совсем другого человека. Нет, — дрожание губ и сильно стукнувшее сердце, — даже двух других людей, одного из которых я абсолютно не знаю, как зовут. Я… я принял то, что мистер Старк является тем, кто дал мне жизнь и чья кровь течет во мне. Я все это время пытаюсь научиться не вздрагивать, когда кто-то, знавший меня как мальчика с фамилией Старк, обращается ко мне и будто смотрит в душу, безмолвно говоря «не могу поверить, что он оказался живым». Знаешь, как именно мне трудно быть рядом с мистером Старком, который не отходит от меня практически ни на шаг — сейчас исключение — и готовится вот-вот заплакать при взгляде на меня? Он смотрит на меня как на призрака, что стал живым, Мэй, и это так страшно. Понимаешь?.. Питер шумно втягивает в себя воздух и слабо улыбается, не обращая внимание на дрожь чужой ладони. — Нет, не понимаешь… Никто не поймет этого, кроме меня. Никто не поймет, что я на самом деле не хотел, чтобы моя жизнь так сильно изменилась. Я буквально оказался другим человеком с иной семьей, с ума сойти! — смеется он на грани истерики, стараясь сдержать готовые показаться слезы. Слабак. — Невыносимо сложно быть как прежде самим собой, когда ты знаешь, что именно из-за тебя и твоей раскрывшейся личности ребенка известного героя прямо сейчас по телевидению творится настоящий ужас. Я даже не говорю про улицу, глядя на которую из окна я постоянно вижу множество людей! Людей с камерами, людей с микрофонами, которым всем что-то нужно от меня… Как будто я могу дать ответ на вопрос «молодой Старк, а кто вас похитил и где вы пропадали столько времени?»!.. Я не могу сделать абсолютно ничего, даже видя, что мистер Старк всеми способами старается не впасть в паническую атаку при виде меня, пытается не погрузиться в самые темные воспоминания, связанные со мной, и… Я вижу, как он хочет помочь мне хоть что-то вспомнить, но ничего не делаю, чтобы дать ему новый шанс обрести сына, потому что боюсь. Когда Мэй вдруг притягивает его к себе в объятия, Паркер может лишь замереть и бессознательно прижаться ближе к родному плечу, чувствуя, как по лицу осторожно проходит легкий ветерок. — Питер, — выдыхает она, пока Питер инстинктивно считает быстрые удары ее сердца и свои собственные. — Ребенок, мы справимся со всем этим вместе. Я не дам тебе сойти с ума от собственных мыслей. Я приложу все усилия, чтобы помочь тебе принять все как реальность, которую ты пускай совсем не ожидал, но она есть. Она происходит прямо сейчас. А ведь и сам Тони не думал, что все так произойдет, ребенок. Тони тоже не ожидал, что его жизнь перевернется в лучшую сторону благодаря тебе и, поверь, он до сих пор не может в это поверить. Поэтому всеми силами пытается увериться, что настоящее не иллюзия, когда находится всегда рядом с тобой. Тони просто хочет быть уверенным в том, что его сын рядом и жив, Питер, а не то, что это его самые ужасные кошмары. Прошу тебя, пойми его, он ни в коем случае не желает пугать тебя и причинять тебе боль. Тони Старк всего лишь принимает эту реальность, как и сам ты. А когда два родных друг другу человека находятся в схожих ситуациях, где требуется помощь, они объединяются. Они пытаются помочь друг другу, понимаешь? Питер сильно-сильно зажмуривается до пятен перед глазами, окончательно прижимаясь лбом к хрупкому женскому плечу, что всегда несли на себе все тяжести жизни. Мэй аккуратно распутывает кудряшки и от этого, несмотря на съедающие мысли, становится гораздо легче. Легче держаться, зная, что рядом есть близкий тебе человек, который никогда и ни за что не бросит, что бы ни произошло. — Но как же… Как же мама и папа? — хрипло спрашивает спустя бесконечные секунды он, ощущая призрачное и нежное прикосновение мужской ладони к плечу после слова «папа». Ричард Паркер или же Тони Старк?.. — Они… — начинает та и внезапно замолкает одновременно с тем, как и ее рука перестает приносить спокойствие, замерев на макушке. Она смотрит на открытое окно, пролетающую птицу и яркие лучи солнца задумчиво, как будто почти молча прося помощи саму природу. — Однажды в прошлом Мэри и Ричард сделали свой выбор. И только лишь сами они знают, хороший ли он был или плохой.

***

От: лучший-в-мире-бро Кому: Питер иии что как долго ты с миссис Паркер будете отсутствовать бро? Питер, глубоко вздохнув, прикусил нижнюю губу и скатился вниз по спинке крутящегося стула. Пальцы на мгновение замерли перед экраном, прежде чем он начал печатать. От: Питер Кому: лучший-в-мире-бро Я не знаю, честно говоря, Нед, да и Мэй тоже. У нее какие-то проблемы с родственниками, думаю. В общем, я приеду и тут же наверстаю школьную программу. Кстати, как там наш проект? Прости, что не смог представить его вместе с тобой. Передавай Флэшу от меня «привет». Три дня. Прошло три дня с тех пор, как он начал врать своему другу о том, почему именно не может ходить в школу. «У Мэй от старости умерла двоюродная бабушка и я поеду с ней. Не переживай, она практически ее не знала» — кажется, говорил что-то вроде Паркер, едва не поверив в услышанное сам — так легко и умело он врал не только Неду, но и учителям и директору, который получил документы на разрешение «на выезд» во время учебного процесса от, судя по тому, что подросток понял, организации со странным названием Щ.И.Т. (на самом деле, Человек-Паук тогда совсем не специально подслушал чужой разговор между мистером Роуди и мистером Старком). Три дня пролетели как одно мгновение. Питер ел (не так много, как обычно), спал (в основном с перерывами и на диване в мастерской просто потому, что по какой-то причине там, рядом с работающим над чем-то кумиром, было удобнее и даже спокойнее) и иногда разговаривал с мистером Старком (или пытался). А все началось с того, что Питер, присев на диван после той-самой-панической-атаки кумира — «если не желаешь возвращаться в комнату, ребенок, то хотя бы присядь, прошу тебя» — осознал себя буквально в один миг уже лежащим и закрывающим от усталости будто налитые свинцом веки. Теплый плед на нем, пахнущий знакомым моторным маслом и мужским одеколоном, и чувство осторожного прикосновения к волосам еще долго преследовали его, как и боязливый, мокрый от слез поцелуй на лбу. Прошептанное на грани сна и реальности «прости меня, Питер. Прости папу за то, что не смог найти тебя» и не сказанное в ответ «но я ведь уже здесь». Мэй ничего не говорила, когда он последующие два дня вновь и вновь засыпал в мастерской — все так же неизвестно когда укрытый пледом, все так же ощущающий другое присутствие рядом до самого конца, все такой же потерянный и отчаянно жаждущий пробудить те самые крохи воспоминаний из детства, которые постоянно готовы были вот-вот показаться наедине с мистером Старком, но что-то как будто препятствовало этому. Однажды подросток, проснувшись поздней ночью и слегка приоткрыв глаза, вместо темноты перед собой увидел слегка приглушенный свет и сгорбленную мужскую спину Железного Человека, который что-то делал на голографическом экране, что и излучал этот единственный источник света. Паркер даже в полусонном состоянии слышал не приходящее в норму быстрое биение чужого сердца. Видел множество информации, видел кадры каких-то видео, видел фотографии самого себя: вот он стоит возле школы, обнимая дядю Бена и тетю Мэй, широко улыбаясь; вот он висит вниз головой на дереве на детской площадке, показывая перевернутые в таком положении большие пальцы вверх; а вот он уже, повзрослев, смущенно стоит перед камерой с наградой за первое место в номинации «лучший маленький гений». Питер видел много чего и Питер предпочел закрыть глаза, не желая думать о том, что именно делает ночами мистер Старк с его информацией о периодах всей его жизни. Ну, или точнее, начиная с шести лет… Засыпая, в своем сне Паркер видел своих маму и папу — Ричарда и Мэри — которые весело хохотали до слез вместе с ним, потому что отец щекотал его, а мать, стоящая немного позади, показывала смешные рожицы. Кажется, в том сне подросток был маленьким и не мог твердо выговаривать некоторые слова. Некоторые, но не все. — Мама! — говорил он, смотря в полные нежности и любви темные глаза Мэри и на ее длинные волосы, которые так и хотелось дернуть и в которые возникало желание окунуться носом, чтобы ощутить цветочный запах ландышей. — Папа! — произносил он, глядя на Ричарда, широко улыбающемуся ему, и видя тень Тони Старка, протягивающего к нему руки. «Пожалуйста, хватайся за меня, Питер» — будто читалось в его карих глазах, из которых текли слезы и которые он едва видел из-за спины Ричарда и из-за того, что мужчина был почти тенью. Далекой и одновременно такой близкой. Пожалуйста, вспомни меня. — Питер, Босс просил передать, что вернется через пять минут, — произнес женский голос, прерывая его мысли, на что Паркер машинально кивнул, ничего не говоря в ответ, но, видимо, ИИ и этого было достаточно. Телефон в руках завибрировал. Не глядя на присланный ответ, Паркер уставился на огромную дверь, через которую не так давно вышел мужчина, едва зайдя в нее. И, что удивительно, ушел тот не из-за того, что увидел копающегося его с искренним интересом в деталях на столе, а по причине того, что Дубина зачем-то направил пожаротушитель прямо на мужчину. Кто же знал, что подросток, неизвестно как забредший в мастерскую и увидев ее пустую (Мэй как раз улаживала какие-то вопросы с работой), не сможет удержать свое любопытство? Даже в его состоянии различные детали от Марка приковали его внимание просто мгновенно. Руки так и зачесались взять одну из них, или сразу несколько, чтобы посмотреть поближе, чтобы ощупать каждые неровности и даже из них же изобрести что-то свое. В эти минуты Паркер буквально забыл обо всем — хочу взять в руки это сокровище, хочу сделать что-то свое! — и поэтому, соответственно, даже со своими силами не смог понять заранее, что кто-то идет. — Питер?.. — лишь успевает услышать удивленный голос названный, прежде чем разворачивается и видит как очутившийся рядом с мистером Старком неизвестно когда Дубина направляет на того огнетушитель и… И все. Остальное для Питера происходит настолько быстро, что подросток не успевает понять, как мужчина, отплевываясь, быстрым шагом уходит, напоследок произнеся: — Я скоро буду, ребенок, прости за это. Некоторые… роботы просто не изменяют своим привычкам. И теперь подросток, сожалея о том, что не смог сдержать свое любопытство, сидел в пустой мастерской, слушая, как Дубина медленно передвигается по помещению. Сердце иногда стучало как перед чем-то волнительным. Ну да, мистер Старк вновь скоро будет рядом с ним, смотря на него сквозь воспоминания, что в этом такого волнующего?.. Все. Конечно, мужчина расскажет о том, как невыносимо скучал, как пытался найти долгие годы и как любит — как безумно любит — и рад, что он вернулся, на самом деле, не говоря всего этого напрямую. Все это было лишь в его глазах, в которые Питер смотрел и видел самого себя. Сердце ускорялось, как и сейчас — Питер прикладывал руку к груди, глубоко вздыхал и выдыхал, чтобы хоть как-то успокоиться, но ничего не получалось. Сердце замирало — маленький он на дне глаз, даже являясь лишь далекой и едва видимой тенью, вызывал в нем сильные и какие-то странные чувства. Вот бы вспомнить. Вот бы до конца принять, что мистер Старк самый близкий человек по крови. Ну пожалуйста. — Питер, что-то случилось? — раздается обеспокоенный мужской голос, полный едва скрытой паники. — Ребенок?.. Подросток, встрепенувшись, несколько раз моргает, прежде чем поднимает глаза и тут же видит нависшего над ним мистера Старка, чьи мокрые волосы, прямо как и его, находились в беспорядке. Очевидно, что мужчина только что был в ванной комнате из-за огнетушителя, который столь несвоевременно использовал робот. — Все хорошо! — в тот же миг преувеличено бодро отвечает он, поднявшись с места и смущенно почесав затылок, прекрасно поняв даже за три дня, что миллиардер может впасть в самую настоящую панику — только не снова, пожалуйста — если он вновь покажет, как сильно ему плохо внутри. Насколько долго он не может уверить самого себя, что надо прекращать каждый раз бояться очередного осторожного прикосновения чужой ладони — я так хочу знать, что ты рядом, ребенок, пожалуйста — когда он сам же однажды уже был инициатором объятий, пускай и направленных на то, чтобы успокоить, чтобы вернуть. Ведь объятия мистера Старка наоборот несли чувства — несли нежность, несли паническую боязнь того, что он исчезнет. Несли любовь. А Питер же просто хотел спасти Железного Человека, как самый настоящий скрытый герой по имени Человек-Паук. Это ведь ничего не значит… Верно?.. — А с вами все в порядке?.. Ну, Дубина же… — пытался хоть как-то сформулировать Паркер предложение, машинально показывая руками какие-то движения и тут же, заметив это поведение почти ребенка, от стыда слегка покраснев. В карих омутах пролетела искра невыносимой нежности. — Это не впервой, я уже привык, можно сказать, — отмахнулся как ни в чем ни бывало тот, иногда зачем-то слегка протягивая руку вперед, словно едва мог сдержать желание прикоснуться, вовремя себя останавливая и иногда словно проверяя при как бы случайном взгляде на нем «не испугался ли?» От вида этого у Питера в который раз громко стукнуло сердце об ребра, а подушечки пальцев закололо как при сильном волнении. — Просто кое-кто так и не научился применять огнетушитель в нужных ситуациях, а не когда захочется и только лишь на мне. Да, Дубина? Питер слегка развернулся и с удивлением увидел механическую руку, которая опустилась вниз, будто стыдясь за совершенный поступок. Уголки губ сами собой слегка приподнялись в улыбке, а глаза восторженно распахнулись. Все-таки Питер все равно считает Дубину настоящим искусственным интеллектом, который пускай и совсем не ровня Пятнице, но такой живой, что им просто нельзя не восхищаться. Особенно зная, сколько именно было мистеру Старку лет, когда он создал его. Просто с ума сойти! — Он… он такой крутой, — выдыхает подросток, не отрывая глаз от руки и не замечая, как после его слов миллиардер почему-то замер. — Кажется, он всего лишь желает таким способом пообщаться с вами. Чтобы вы обратили на него внимание, если точнее, в общем-то… Под конец голос Питера и его уверенность совсем сошли на нет, потому что совершенно не нарочно он перевел взгляд на молчавшего и, кажется, едва дышащего мистера Старка. Благодаря суперслуху Питер мог слышать, как бешено, как птица в клетке, забилось сердце Железного Человека. Благодаря улучшенному зрению Паркер мог видеть, как медленно, но уверенно в уголках глаз его кумира начали собираться слезы. Благодаря всему — его паучьему чутью — он чувствовал все-все, что сейчас происходит с человеком рядом с ним. Господи, что?.. Что он опять сказал не так, что вызвал воспоминания? А ведь это так просто — заставить мистера Старка вспомнить. Хватает буквально пары случайных слов, которые могли быть связаны либо с самыми счастливыми моментами из его детства вместе с кумиром миллионов и отцом, либо слова и вовсе заставляют вспоминать что-то ужасное. Хватает одного его присутствия. А ведь именно для него это так сложно — просто вспомнить… — Мистер Старк, все ведь хорошо, ну вы чего?.. — дрожащим голосом говорит спустя бесконечные секунды Питер, подойдя ближе и, решившись, аккуратно беря за руки мужчину, который начал быстро-быстро моргать, явно всеми силами пытаясь отогнать от себя картинки из прошлого. — Поверьте в эту реальность, прошу вас. Поверьте в реальность, где я нахожусь рядом с вами. Чувствуете мое тепло? Это потому, что я здесь, дышу вместе с вами. Я… Питер резко замолкает, когда руки внезапно отчаянно цепляются за его собственные, и, не давая себе времени на раздумывания, продолжает, видя, как в какой-то момент мистер Старк начинает внимательно смотреть прямо на него. На этот раз без дымки прошлого в глазах. — Пускай я и на самом деле не могу уверить вас… увериться сам, что смог принять все это… Принять тот самый факт, что мои родители оказались чужими по крови для меня, я… — показавшимся громким глоток и очередное «тук-тук». — Знаете, Мэй сказала, что мы должны помочь друг другу осознать, что настоящее не иллюзия. Так давайте же… Паркер, судорожно вздохнув и широко улыбнувшись немного кривой улыбкой, аккуратно расцепляет руки, чтобы протянуть оттопыренный мизинец и произнести на грани всхлипа: — Давайте станем для друг друга спасением. Клянусь, я больше не буду бояться. Момент, когда в полной темноте раздается чей-то судорожный выдох, совпадает с мгновением, когда Железный Человек резко притягивает его к себе в объятия. — Прости, — выдыхает тот с дрожью, вызывая толпы мурашек. — Прости, что позволил себе снова потеряться в прошлом, зная, что ты в настоящем. — Не извиняйтесь за это, сэр, — со всей уверенностью отвечает Паркер, в очередной раз где-то на периферии видя две тени: одна, сидящая на коленях, поддерживает за руки совсем крохотную, когда та пытается сделать свои самые первые и еще неуверенные шаги с помощью папы. В груди так сильно ноет от этого, что невыносимо хочется прижаться ближе к теплу, чтобы ощутить защиту и чтобы маленькая, почти забытая часть себя, уверилась, что дома. Что папа рядом и всегда защитит. — И вправду, чего это я, — внезапно для него с шумным вздохом сказал мужчина и немного отодвинулся, аккуратно сжав все еще дрожащие руки на его плечах. Бросив быстрый взгляд на стол, тот продолжил: — Ты ведь… хотел посмотреть поближе мои детали от Марка? Или сделать что-то свое с их помощью ? Хочешь, я покажу тебе чертеж моего новейшего Марка? А как насчет того, чтобы мы вместе добавили к нему какие-нибудь функции? Что думаешь про встроенный лазер возле запястья? Да, конечно, идея не так уж и нова, однако я еще не сказал, из чего он будет состоять и для чего применяться, да и… Питер в шоке хлопает глазами и может лишь то открывать, то закрывать рот, пытаясь выдавить хоть слово, помимо полного восхищения писка. Питер может лишь вовремя благодаря чутью успеть отшатнуться, когда мистер Старк совершенно внезапно замолкает по причине того, что его полностью покрывает белый порошок, окутывая того с ног до головы и оставляя лишь видимыми глаза. — Дубина, черт тебя дери! — отплевываясь и убирая с лица вещество от огнетушителя, с искренним возмущением восклицает Железный Человек. Питер мгновенно взрывается в громком хохоте. Он смеется до самых слез, он чувствует, как быстро-быстро — счастливо — бьется собственное сердце. Его смех самый искренний, светлый и детский. Питер Паркер смеется и ему становится так спокойно и тепло, как рядом с тетей Мэй. Как рядом с кем-то очень близким и родным. Тони смотрит на все это и не может оторваться. Не может успокоить сумасшедшее биение сердца. Сотни и сотни воспоминаний пролетают перед ним в эту секунду, но мужчина в этот раз не позволяет им поглотить его, вместо этого ухватываясь за реальность. Тони Старк, однажды ставший самым счастливым отцом на свете, протягивает ладонь и вместо маленькой ладошки хватается за руку повзрослевшего сына, чтобы вернуться туда, где все происходит прямо сейчас. И все же сил хватает лишь на то, чтобы улыбнуться — счастливо и находясь в уверенности в том, что на следующий день самая важная и бесконечно любимая часть себя будет явью.

***

— Роуди, ты хочешь сказать мне, что это вся информация, что нам удалось собрать за три дня? Неужели даже то, что нашла я, не увеличило наш шанс? — Здесь большая заслуга Тони, но да, как я и сказал, это, — темнокожий мужчина кивает как зависший голографический экран, — все, что мы имеем на данный момент. Я и сам прекрасно понимаю, что этого невообразимо мало, чтобы хотя бы иметь зацепку, Нат. Наташа прищуривается и выговаривает почти сквозь зубы с едва контролируемой яростью: — Я почти уверена, что ублюдкам, кем бы они ни были, доставляет удовольствие наблюдать за нашими попытками до них добраться, — чуть ли не скрипит зубами та. — Им нравится смотреть на всех нас свысока, зная, что мы, если и сможем найти их в скором времени, то увидим лишь пустоту, потому что они уже будут в совершенно другом месте. — Зато у нас есть Щ.И.Т, Нат. Есть все Мстители, которые прилагают все усилия на поиск. Есть сам Тони, которого никто и никогда не остановит, — твердо отвечает Джеймс — в его глазах горит стальная уверенность и решительность. — Понимаешь? Мы сильны вместе и вместе мы их и найдем. Романофф поджимает губы и поворачивается в сторону экрана. Несмотря на слова Воителя, она все равно оставалась при своем мнении — то, что у них есть, слишком мало, чтобы хотя бы приблизиться на шаг к цели. Если бы только Паркеры были живы… Если бы сам Питер смог хоть что-то вспомнить… — Ты прав, Роуди, — выдыхает она, вновь обращая внимание на информацию перед ней. — Мы должны работать с тем, что у нас пока что имеется. Им остается лишь верить в собственные силы.

***

Ну, начнем с того, что, на самом деле, Питер решался на это долго. Разглядывая почти готовое устройство в руках, Паркер одновременно прислушивался к посторонним шумам по той стороне двери, каждый раз при случайном шорохе готовясь в нужный момент спрятать свой секрет. И пускай Паркер вообще-то не в комнате находился, а в туалете, сидя на краю ванны (это было абсолютно не смешно, если что), потому что, по-честному признаться, именно здесь Пятница не имела камер и не могла проследить за ним досконально. ИИ знала лишь то, что он находится в ванной комнате и явно занимается своими делами, и это было ему на руку, ведь… Питер, окончательно придя в себя, понял, что не может оставаться в Башне, зная, сколько людей нуждаются в помощи Человека-Паука. Найти нужные детали не было сложностью, ведь на столе мистера Старка можно было найти все что угодно. Разве что, от всевидящей Пятницы нужно было это скрыть и Паркер справился с этим. Питер знал, что с одной стороны действует абсолютно неправильно. Думал о Мэй, которая все еще плачет в выделенной ей комнате ночами, уверенная, что он не видит ее покрасневших наутро глаз. А он все заметил. И ему невыносимо было больно видеть родного человека таким, зная, что отчасти в этом его вина. Он думал и о мистере Старке, что сейчас отсутствует в Башне (что было удивительно само по себе, ведь он-то здесь). Видел, как невыносимо невозможно его кумиру находиться вдали от него и как наверняка ему будет плохо, если миллиардер хотя бы узнает о том, что Питер покидал Башню сам (про личность героя он и не говорит). Питер Паркер много думал, почти решился ничего не делать, но Человек-Паук все же не остановится ни перед чем, ведь это его долг — спасать людей, даже зная, что он не спас все еще самого себя. Однажды из-за своего бездействия он не смог спасти Бена. Больше подобного не повторится. — Да, вот так, давай же… Есть! — победно вскрикнул подросток, когда небольшое устройство, издав странный гул, заработало. В кои-то веки Питер Паркер с облегчением и восторгом осознал, что в нем не зря течет кровь самого известного гения в мире. Не давая себе времени на раздумывания, подросток, едва выйдя из ванной, нажал на специальную кнопку, направив устройство выше к камерам. Никто бы и не расслышал странный звук, исходящий откуда-то сверху, кроме самого него и благодаря улучшенному слуху. Тихий щелчок и короткие помехи были для него победой. Получилось! Теперь Пятница будет некоторое время уверена в том, что он лежит на кровати и копается в телефоне, а на то, что из Башни буквально кто-то вылетает на паутине, и вовсе не будет обращать внимание. Мэй и мистер Старк также не скоро будут искать его. Да, точно, все так и будет… — Простите, — зажмурившись на секунду, говорит со всей искренностью Паркер самому себе, вытаскивая из потайного отдела снизу в рюкзаке спрятанный костюм Человека-Паука, чтобы облачиться в него, надеть самодельные паутинометы и уже открыть без проблем окно. — Я не могу по-другому, Мэй, извини. Дышать сразу стало как-то легче, ведь теперь он был ни ботаном из Квинса, ни сыном миллиардера, а дружелюбным соседом Человеком-Пауком. Питер совсем ненадолго, правда. Он вернется очень быстро. Просто… Ему нужно многих спасти, хорошо?.. Просто так хочется вернуть свою прошлую жизнь до дня, когда он помог пожилой леди без своего костюма. Теперь Питер Паркер в костюме и теперь все изменится. Простите меня, мистер Старк.

***