I Found You

***

— … а теперь к другим немаловажным новостям: известный герой по имени Человек-Паук, вот уже практически целый год появляющийся на улицах Квинса, уже месяц не был замечен в городе. Могло ли с ним случиться что-то серьезное? Или он решил отдохнуть и оставить жителей незащищенными? Но не стоит переживать — конечно же, всех нас в любом случае всегда спасут более известные герои Мстители, но все же многие фанаты и ненавистники Человека-Паука до сих пор задаются вопросом, куда же пропал герой. Правда, не стоит забывать и о том, что есть и те, кто не считает его спасителем, а, наоборот, уверены, что от этого исчезновения нельзя ожидать ничего хорошего с учетом последних событий. А что же думаешь ты, Анна? — обратилась дикторша с идеальным прилизанным пучком на голове к своей коллеге, которая, выдержав необходимую для ее работы паузу, вновь посмотрела прямо в прицел камер. Позади дикторш видео с Человеком-Пауком, спасающего старушку от столкновения с автомобилем, тут же резко изменилось — зрители по ту сторону экрана теперь могли видеть лишь одну из самых редких фотографий ребенка двух-трех лет, что широко улыбался до ямочек на щеках. Руки, прижатые к собственным плечам на манер объятий от самого себя, начинают мелко дрожать, а глаза то и дело слезятся из-за яркости экрана телевизора и абсолютной темноты вокруг него. — Все же, как и ты сказала, Стейси, я считаю, что необходимо обратить внимание на тот факт, что Тони Старк все еще не дал журналистам ни одной ценной информации, что могла бы успокоить наших телезрителей. Увы, мы располагаем лишь самыми посредственными данными вроде того, что Питер Старк действительно жив и в настоящее время скрыт от чужих глаз за стенами Башни Старка. Но что насчет того, в каком состоянии находится теперь уже подросток? Мог ли он пострадать из-за возможных пыток в прошлом настолько сильно, что не способен и вовсе реагировать на реальность, не в силах как-то дать о себе знать без ведома своего отца, даже понимая, что мы все желаем как можно быстрее ему помочь? Бедный мальчик, — Анна выпустила печальный выдох и вновь натянула на лицо улыбку, будто двумя секундами ранее не изображала столь качественно выглядевшую жалость. — Однако не стоит так сильно печалиться, ведь у нас появилась полностью достоверная информация, что совсем недавно на улицах Нью-Йорка был замечен Тони Старк собственной персоной! Фотография мальчика с растрепанными волосами, что был запечатлен на фоне детской площадки рядом со своей няней, тут же сменилась чуть размытым изображением выходящего поспешно из машины мужчины в профиль, который точно знал, что его снимают, потому что даже успел скрыть свое лицо наполовину. Вот только все равно уже было поздно — его успели снять на камеру. — Как вы все знаете, мистер Старк на протяжение месяца скрывался от общественности, и лишь редко можно было увидеть, как миллиардер в костюме Железного Человека пролетал над Квинсом, Бруклином и Манхэттеном. Опять же, мы понятия не имеем, с какой целью он это делал, так как мистер Старк исчезал быстрее, чем кто-нибудь успел бы сделать несмазанную фотографию. Но у нас есть еще одна очень хорошая и интересная новость. Не так ли, Стейси? — широко улыбнулась женщина, поправив небольшую стопку бумаг больше по привычке, ведь там были лишь написаны некоторые главные фразы. Очередная смена изображения позади телеведущих — и Питер, поджимая искусанные губы, забирается на диван с ногами и сжимается в клубок, кладя голову на свои колени. При виде знакомого лица в очках, обладатель которых на фотографии уже скрывался за дверями огромного здания, он не удерживает дрожь и с силой на какое-то время зажмуривается, словно пытаясь от чего-то скрыться. — Верно, Анна, — закивала согласно та, вновь обращаясь к телезрителям: — Как и сказала моя коллега, новости про известного миллиардера еще не закончилось: Тони Старк был замечен в Башне Оскорп! Неужели в этом кроется что-то страшное? Могут ли Питер Старк и Норман Осборн как-то связаны? К сожалению, мы все можем лишь предполагать, однако… Когда комната резко погружается уже в полную темноту, Паркер вяло моргает и чуть сильнее сжимается, не сразу ощущая чужое присутствие позади себя. — Милый, ты почему не спишь? — раздался рядом женский голос, а затем на плечо осторожно легла ладонь, от чувства которой по телу вмиг прошли сотни мурашек. Диван прогибается, отчего подросток мгновенно приходит в себя и выпрямляется. — Мэй? — рассеянно отзывается тот не сразу, а когда женщина произносит «Пятница…», то Питер быстро продолжает: — Не включай свет. Пожалуйста. Стало быть, за него выключили телевизор, пока он тут больше был в собственных мыслях, чем в реальности — в тех самых мыслях, которые тревожат его уже несколько дней; в тех мыслях, где пролетают сотни вопросов лишь на одну тему. Как так могло выйти? Как же это возможно было забыть? Как его собственное прошлое — то самое прошлое с Мэй и Беном — стало в один миг абсолютно нереальным? Могла ли это быть лишь одна огромная ошибка? Пожалуйста, пусть это будет ошибка. Как тогда, месяц назад в полицейском участке. Какое-то время вокруг них повисает тишина, и Мэй первая решает ее прервать, так и не убирая своей руки с его плеча. — Питер, так ведь нельзя, — мягко говорит она. — Какой раз ты уже смотришь этот выпуск новостей? Питер честно призадумывается, хотя и в голове творится самый настоящий ураган из эмоций и вопросов. — Я не знаю, — отвечает он правдиво, чуть вздрагивая, когда Мэй убирает свою ладонь и внезапно начинает осторожно убирать маленькие кудряшки за его ухо. Паркера в этот момент, где они оба сидят в полной темноте и где женщина нежно перебирает отдельные прядки волос, точно погрузившись в себя после его ответа, пронзает внезапное осознание. — А почему ты сама не спишь, Мэй? Уже ведь поздно. — Можно сказать, уже скоро наступит утро, — согласно кивает та, ни на миг не прекращая своих движений, от которых подростка честно немного клонит в сон, пускай и сейчас спать не хочется ложиться от слово совсем. — Поэтому я спрашиваю: почему же ты сидишь здесь один в полной темноте, Пит? Смотришь эти идиотские новости… Там ведь правды нет совершенно, понимаешь? Не забивай себе голову всякой ерундой, милый. Пошли лучше спать. Или ты снова не можешь заснуть? Я могу… — Мистер Старк тоже не спит, — прерывает сидящую подросток, смотря в пустой экран огромного телевизора. — И они говорили абсолютную правду насчет того, что он был в Башне Оскорп, Мэй. Ты же знаешь это. Женщина, прекратив ласково перебирать прядки, замирает и молчит довольно долго, прежде чем вздыхает. Тони Старк действительно был у Нормана Осборна в тот самый день, когда пообещал купить ему какую-нибудь еду из ближайшей закусочной. Питер помнит тот момент, когда мистер Старк вернулся поздно вечером, словно это было вчера. Тогда подросток уже давно закончил легкое домашнее задание и сидел в этой же гостиной вместе с зачем-то пришедшей столь поздно мисс Романофф, которая коротко объяснила свой визит тем, что ей нужно поговорить с миллиардером, и поэтому она решила подождать его, как бы Паркер не удивлялся тому, что по виду уставшая женщина явно не желает приходить в другое время. А ведь он и вправду поначалу попытался заверить ее в том, что, видимо, мужчина вернется еще не скоро, так что ей придется ждать довольно долго, однако Наташа стояла на своем и лишь улыбнулась ему, сказав, что время вместе с ним пролетит очень быстро. И, в принципе, так и вышло — сначала чувствуя себя не очень уверенно лишь наедине с Черной Вдовой, которая задавала ему разные вопросы на тему его учебы, в конце он уже вел себя более смело и даже осмеливался сам спрашивать у нее про работу Мстителей, пускай и она могла ответить ему коротко, не вдаваясь в секретные подробности. Все-таки, так или иначе, где-то внутри Питер все еще хочет стать Мстителем, поэтому ему интересно узнать как можно больше о тяжести этого звания. Мэй, увы, в тот день тоже ушла куда-то практически сразу после Железного Человека, сославшись на какие-то дела, так что в Башне до прихода Наташи он был практически один — огромное количество охраны даже на личном этаже мужчины никто не отнимал, как и всевидящую Пятницу с ее сложными кодами безопасности. Паркер до сих пор с содроганием вспоминает, как всего лишь вышел на балкон, чтобы подышать воздухом, ведь было жарко, а Пятница уже сообщила ему о том, что ему опасно находиться на столь огромной высоте без взрослых и что ему лучше быстрее зайти обратно или позвать кого-нибудь. Питер в тот миг едва ли не фыркнул, но все-таки с сожалением спустя несколько секунд послушно последовал вовнутрь — знали бы они, что он не раз спокойно сидел на крыше этого самого здания в образе героя и… Когда мистер Старк вернулся почти в девять, подросток и мисс Романофф не всерьез играли в армрестлинг, где победитель задает вопросы, а проигравший честно отвечает. Питер уже совсем не сдерживал смех и широко улыбался, зная, что с легкостью может победить в этой игре даже саму Черную Вдову, и, пускай та и точно специально поддавалась ему в определенные моменты, он чаще сам нарочно уступал ей. При звуке открывшейся двери и чувстве знакомого присутствия, подросток, продолжая широко и счастливо улыбаться после того, как Наташа снова как бы случайно проиграла ему и ждала вопроса, повернулся в сторону двери, готовясь увидеть мистера Старка, но тут же резко замер. Улыбка вмиг упала с лица, словно ее и не было, при виде абсолютной пустоты на дне карих глаз, взгляд которых на секунду мазнул по нему и будто не узнал. Сердце сбилось с нормального ритма, а паучье чутье завопило как будто в случае опасности, стоило миллиардеру, будто продолжая не видеть его, направиться в совершенно другую сторону. И не было никакой привычной мягкой, даже спустя столько времени все еще чуть неуверенной улыбки. Не было нежных морщинок в уголках глаз при виде него. Не было никакого уже по выработанной привычке «как ты, ребенок?» и отвеченного с легкой улыбкой «хорошо, мистер Старк, а вы?». Была лишь затаенная безумная боль на дне пустоты карих омутов и странная решительность, с которой его кумир прошел прямо мимо него. — Тони, — прервала тишину за всех них рыжеволосая женщина, поднявшись и видя, что мужчина спешит уйти отсюда. — Подожди, Тони! Далеко не сразу остановившись, тот, не поворачиваясь к ней лицом, только хрипло выдавил: — Что ты хотела, Нат? — он стоял как абсолютно безэмоциональный солдат с идеально выпрямленной спиной, хотя и Питер, наоборот словно ставший еще меньше, видел то и дело подгибающиеся колени, заметил с силой сжатые в кулаки руки и чувствовал всем собой бешеное сердцебиение, что появилось сразу же, стоило миллиардеру лишь мельком увидеть его. — Я… — начала было та, уже почти догнав того, как, поджав губы, нахмурилась. — Что случилось, Тони? Что же с вами случилось, мистер Старк? — Что ты хотела? — с нажимом повторил тот. Наташа замерла и, посмотрев на, кажется, не дышавшего и полностью ничего не понимающего подростка, ответила: — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — уточнила женщина, на что он только молча кивнул и пошел дальше, показывая, чтобы она шла за ним. Чтобы Наташа оставила Паркера абсолютно одного — растерянного и даже не смогшего хоть что-то произнести, хоть что-то спросить. — А Питер… — хотела было спросить та, как распахнула глаза при виде того, как сильно вздрогнул миллиардер и резко сгорбился, так и не донесся руку до ручки двери. Последний раз посмотрев на него через плечо почти тем же самым взглядом полным любви, он отвернулся, открыл дверь и хрипло ответил что-то странное: — Я рад, что ты была с ним все это время, пока меня не было. Спасибо, Нат. Последующие дни и по сегодняшний мистер Старк, редко выходящий из своей мастерской, стоило ему случайно встретиться с ним взглядом, резко отворачивался и поспешно уходил, при этом не всписываясь в повороты и постоянно что-то говоря себе под нос настолько тихо, что Питер даже со своим улучшенным слухом мог лишь расслышать сказанное как мантру «прости, прости, прости». Естественно, каждый заметил столь необычное поведение Железного Человека, а когда случилось самое страшное и невозможное для Питера — когда он с Недом взломали Оскорп — и сам он начал вести себя далеко не так, как обычно. Далеко не так, как научился вновь вести себя после месяца вопросов и непонимания. И если бы мистер Старк почаще выходил из своей мастерской и просто вернулся, то он бы сразу же заметил его состояние почти на грани истерики в самый первый день после открытия и тогда точно бы попытался всеми силами это исправить. Помочь ему так же, как хочет сам Питер помочь мужчине. Теперь, вспоминая все это, подросток еще усерднее начинает пронзать взглядом выключенный телевизор, будто одновременно желая и не желая, чтобы он сам собой — или с помощью умной Пятницы — включился на той же самой передаче. — Он не говорит с тобой, — делает верный вывод женщина, прекрасно знавшая о всей этой… ситуации между ее племянником и его отцом. Питер согласно мычит и все-таки поворачивается в сторону тети, сразу же обращая внимание на то, что она сидит в своей любимой ночнушке, что ее длинные и шелковистые волосы аккуратно сплетены в косичку и что под ее глазами в этом уже полумраке — яркая луна наконец вышла из облаков — круги видно еще лучше. Он знает, что Мэй стала намного чаще притворяться, что спит не меньше семи часов, чем говорила правду о том, что она не может заснуть из-за множества самых безумных вопросов без ответов. Они с тетей в этом так похожи. — Я не понимаю, — вдруг говорит она, мотнув головой и нахмурившись. — Что могло с вами обоими случиться? Вы… поругались? — почти выдохнула та, зная, что, по крайней мере, сейчас, это вообще невозможно. — Мне нужно поговорить с ним? — уже более серьезно добавила женщина, хотя и не хотела этого. Сердце тут же упало куда-то в пятки. — Н-нет! — поспешно восклицает он, даже от эмоций взмахнув руками в воздухе. — Это не он! Я просто… Ну не может же он сказать, что едва не сошел с ума, узнав, что, оказывается, его никогда не кусал никакой радиоактивный паук! Тогда откуда появились его странные силы, которые точно походили на возможности паука? Он же четко помнит, как у него раньше до похода в Оскорп была астма и что он носил очки! Как так резко могло не только улучшиться его зрение, но и пройти эта астма? Как подросток смог поднимать вещи с массой в автомобиль, передвигаться по вертикальной поверхности и с легкостью в нужный момент ловить летящий в него предмет с любой скоростью? Питер еще не говорит о своем чутье в случае опасности, которое он назвал паучьим! Да как только вообще может быть?! Неужели его подводит своя же память, которой маленький он постоянно гордился, потому что действительно, к удивлению и легкой настороженности дяди и тети, запоминал самые мелкие детали и мог рассказать наизусть сказку, услышанную годами ранее от родителей? Он сам все себе напридумывал или специально забыл — как то, что просила забыть его мама? Зачем? Можно ли теперь вообще тогда вспомнить то, что было действительно, без чьей-либо помощи, так как все же с Недом он не может сейчас поговорить далеко о всем — особенно о его настоящей фамилии. Но как же тогда Питер Паркер стал Человеком-Пауком? — Дорогой? — обеспокоенно спросила Мэй, видя, что ее племянник довольно долго молчит. Пускай и ее глаза слипались, а усталость давила на плечи, она все равно не могла, узнав от Пятницы, что ее ребенок сидит один в гостиной, просто так уйти. Нед, точно так же находящийся в шоке и ничего не понимающий, был абсолютно уверен в том, что успел захватить нужную информацию и что никакой ошибки быть не могло. Да и сам Паркер где-то внутри прямиком за плотным слоем отрицания знал, что то, что они перечитывали по несколько раз, было правдой, ведь не только Лидс внес немалый вклад для того, чтобы найти нужное, но и сам Питер, конечно же, поделился своим собственным долго разрабатывающимся кодом, который, считай, и был основой для создания определенной программы для взлома. На самом деле, этот код был создан им еще давно больше от раньше огромного желания сотворить своими собственными силами слабое подобие искусственного интеллекта, ведь, будучи даже тринадцатилетним подростком под восхищением редких статей про Пятницу, он тоже вознамерился сделать хотя бы ее слабую копию. Но, увы, спустя несколько месяцев у него был лишь, так сказать, обычный каркас, имевший самые посредственные функции — в скором времени после укуса паука код и вовсе был заброшен куда подальше, а уж когда по его вине погиб дядя Бен, то подросток уже совершенно не вспоминал о нем. Хотя, стоп, погодите… Никакого укуса ведь не было, ха! — Пошли спать, Мэй, — только лишь выдохнул он слабо и, не глядя, схватил нежную женскую ладошку одного из самых дорогих ему людей, чтобы как маленький в поисках защиты и спокойствия крепко сжать ее. Мэй, испустив при этом тихий выдох, осторожно накрыла его ладонь другой своей и, прислонившись к его виску губами, чувствуя слабую дрожь племянника, прикрыла глаза, больше всего в этот момент желая, чтобы ее ребенок вновь стал самим собой, а не вялой оболочкой, не знающей, что делать. Больше всего на свете женщина пожелала, чтобы отец и сын помогли друг другу и перестали быть слабым лишь подобием себя.

***

— Сомневаюсь, что нам удастся найти здесь что-нибудь важное, — произнесла Наташа, внимательно оглядывая давно заброшенный и заросший дом, который почему-то после уезда последних жителей не только ни разу не был поставлен на продажу, но о нем и вовсе будто забыли, абсолютно не интересуясь в покупке или продаже вполне даже дорогого здания. Это уже вызывало множество вопросов и подозрений в том, что здесь могло быть замешано что-то крайне серьезное. Они и так спустя месяц с трудом смогли найти дом Паркеров, которые очень умело скрыли, где они жили — даже Щ.И.Ту пришлось постараться, чтобы найти дом, а это уже о многом говорит. Например, о том, что они скрыли данные, точно чего-то боясь. — И все же почему-то этот дом до сих пор заброшен, несмотря на вполне хороший вид, — озвучил мысли Романофф Стив, захлопывая за собой дверцу машины, прежде чем тоже обратить внимание на полностью отремонтированное здание кремового цвета, которое при желании можно почти с легкостью привести в божеский вид, стоит лишь избавиться от лишней растительности. А ведь абсолютно все другие дома вокруг были заселены жителями, и с некоторыми Стив уже успел переговорить, дружелюбно задав пару вопросов о пустующем здании в самом конце улицы и успешно ответив на парочку «О Боги, вы же Капитан Америка?!» и «Вы что-то ищете здесь, да?». Те, кто поселился в этом районе недавно, не могли рассказать ничего, кроме того, что, как и думал Роджерс, домом под номером пятьдесят один по какой-то причине никто не интересовался, хотя и люди признавались, что несколько раз видели странных и, по их утверждениям, недружелюбных людей, которые какое-то время крутились вокруг него, но не заходили внутрь. Мужчину эта информация мгновенно насторожила, пускай и жители махали на эту ситуацию рукой, посчитав, что кто-то просто приезжал, чтобы рассмотреть дом, но, будучи не впечатленными видом, в конце концов, уехали. Но Стив-то прекрасно знал и понимал, что ничего так просто с местожительством Паркеров быть не может. Особенно, если знать, в чем они причастны и что именно многим Мстителям удалось собрать буквально по кусочкам. В то время как сам Роджерс натыкался лишь на людей, которые стали жить здесь не позже пяти-семи лет назад, Наташа все-таки смогла найти пожилую пару, которая рассказала пусть и не совсем важную, но все же информацию: мужчина лет шестидесяти, в отличие от его жены, к доброму ворчанию последней и к удивлению Романофф, помнил прошлое гораздо лучше. Он поведал внимательно слушающей женщине о том, что лет так десять назад в доме в самом конце улицы жила молодая пара с ребенком. Старик, говоря о женщине со светлыми волосами и о мужчине в очках, в это же время сетовал на то, что практически никогда не видел как они гуляют с ребенком — наоборот, он утверждал, что те, стоит кому-то из соседей увидеть их идущих с мальчиком лет пяти, спешили как можно быстрее скрыться у себя в доме, словно чего-то опасаясь. — Мы даже имя ребенка не знали, сколько бы не пытались узнать, представляете? Очень милый был мальчик, вечно бормотал себе под нос всякий детский лепет вроде того, что ему нельзя так долго быть на улице или что-то в этом вроде. Не очень помню, извините, уже память все-таки подводит. Еще и постоянно прятал от нас с женой лицо, когда мы пытались спросить у него о его маме и папе — надо же было узнать что-нибудь о своих соседях, пусть даже столь неприветливых! — и буквально вис на своем отце. Наверное, очень стеснительный был, как и наш младший сын Джорджи. Верно, Саманта? — посмеиваясь, говорил старик по имени Салли, к счастью Наташи и Стива, имевший довольно хорошую память для его-то возраста. Не каждый может хоть и немного, но все-таки вспомнить события десятилетней давности. С этой самой информацией, видя в словах старика далеко не хорошие вещи, Роджерс и Романофф направились в этот самый дом. Так просто в него они проникнуть без разрешения не могли, ведь все-таки это была государственная собственность — которая почему-то не была поставлена на продажу, не странно ли это? — так что Фьюри смог достать им специальное разрешение, пускай и ключа у них не было. Впрочем, в случае чего они обязательно представят документ нужным лицам, хотя и те все же редко связывались со Мстителями. — Этого стоило ожидать с учетом того, что Паркеры не только встречались с Норманом Осборном, но и пытались связаться с Щ.И.Том, — серьезно проговорила женщина уже у входа, рассматривая замок двери. — Понятия не имею, как они вообще смогли найти его, но Фьюри говорит, что видел их однажды, но не придал значению их просьбу поговорить. Тогда-то директор был занят более важными делами, и какая-то семья генетиков не столь сильно беспокоила его, даже то, что они знали о Щ.И.Те. Теперь же он жалеет, что не поймал их тогда. Вздохнув, она, еще пару секунд работая над легким замком, с легкостью открыла чуть скрипучую дверь, убрав мешающие входу растения. — Тони рассказал тебе о том, что смог узнать у Осборна? — спросил Стив, следом проходя в дом за Нат и тут же обращая внимание на отсутствующую мебель и слой пыли. Дышать стало намного труднее, хотя и к такому мужчина уже давно привык. — Не очень много, — призналась та, прикусив нижнюю губу. — Видел бы ты его состояние, Стив. Он будто узнал что-то страшное, что не хочет рассказать полностью даже нам. Тони даже с Питером особо не видится, словно чего-то боится. Это… беспокоит меня, — сделав паузу, она продолжила: — Знаешь, я думаю, что он больше всего после того, что узнал, хочет задать ребенку вопросы про Паркеров, но сдерживается, потому что опасается, что эти самые вопросы сделают его сыну больно. Поэтому и избегает Питера и не принимает ничью помощь. Как только Роджерс, молча слушая вполне правдивые предположения Наташи, сделал еще пару шагов и закрыл за собой дверь, женщина вдруг резко остановилась и посмотрела вниз. — Стой, видишь это? — спросила она, указывая вниз. Он моментально проследил за ее взглядом и увидел следы чужой обуви, которые из-за пыли было видно довольно неплохо при свете. — Здесь недавно кто-то был. — Дверь? — бросил взгляд назад он, будто не видел до этого абсолютно нетронутую дверь. — Нет, замок цел, я проверила, — отрицательно покачала головой Романофф, а затем, подойдя к ближайшему окну, какое-то время внимательно рассматривала его, прежде чем, поджав губы, продолжила: — Я так и думала. Кто-то довольно умело зачем-то пробрался сюда через окно, но, похоже, совершенно забыл о том, что оставляет следы. Или специально хотел, чтобы о его присутствии узнали. — Думаешь, это мог быть союзник Паркеров? Но зачем ему появляться здесь спустя столько лет после их смерти? — задав последний вопрос, Стив, нахмурившись, сам же ответил на него: — Он что-то искал, потому что теперь весь мир знает, что сын Тони жив. Женщина, остановившись у входа в спальню, положила руку на ручку двери. — И если он нашел это, то мы можем вновь оказаться в тупике, — почти сквозь зубы, не сдержавшись, проговорила та, тут же открывая дверь, отчего пыль моментально попала в лицо и заставила глаза слезиться. Нет. Это точно ненормально. Чтобы абсолютно никто за целых десять лет не появлялся здесь, но вдруг попал сюда через окно сразу после обнаружения Питера Старка и прямиком перед их приходом… Такого просто не может быть. После этого они молчали еще какое-то время, внимательно рассматривая каждый уголок, ища какое-нибудь потайное место, но везде были лишь слои паутины, пыли, да комнаты без какой-либо мебели. Зайдя в очередную небольшую комнату — всего в доме было три без учета гостиной — Наташа и Стив сразу поняли, что она принадлежала ребенку, ведь на почти полностью облезших обоях когда-то нежно голубого цвета можно было увидеть маленькие фигурки космических кораблей. Они оба сразу же стали еще собраннее и буквально смотрели в каждую щель, даже использовали специальную технику для обнаружения потайных комнат или мест, но в итоге все равно остались ни с чем. — Не понимаю, что он искал в этом абсолютно пустом доме, — произнес Роджерс, остановившись возле окна с небольшой трещиной на мутном стекле, с трудом смотря на улицу в поисках чего-то подозрительного. — Если мы ничего не смогли найти, это не значит, что и он не смог, — с трудом призналась Нат, встав возле места, где, судя по ее предположению, должна была быть детская кроватка, чтобы опустить взгляд вниз и почти у самого пола заметить что-то странное, спрятанное за концом оторванных обоев, которые словно до их прихода были кем-то отодвинуты в сторону. — Он точно действовал крайне умело и специально оставил следы только на полу. Но зачем? С какой целью? Стив, в это время стоявший спиной к женщине и, соответственно, не замечающий того, что она делает, произнес: — Я так не хочу говорить Тони о том, что мы снова остались ни с чем, — вздохнул мужчина, с болью вспоминая о том, что рассказывала ему Романофф. Ему было достаточно представить картинку, чтобы ощущать себя каким-то беспомощным, что мало чем мог помочь своему другу и его сыну. — Он ведь был так уверен, что мы что-нибудь найдем здесь, да и сам хотел прийти сюда, если бы мы не остановили его. Не представляю, что бы Тони почувствовал, когда узнал о том, что сказали соседи и когда бы увидел эту комнату. Он бы точно… — Стив, — каким-то странным голосом перебила того она, вынудив его, приподняв брови, повернуться. При виде наклонившейся женщины, которая придерживала одной рукой конец обоев, он подошел ближе, всматриваясь в то самое место, куда, почти не моргая, смотрела Нат. — Мы не остались ни с чем, Стив, — сглотнула та, широко распахнутыми глазами с шоком рассматривая стену, заметив, как точно так же в шоке остановился рядом с ней мужчина. — У нас появился огромный шанс, что мы буквально только что нашли то, что больше всего боялись и о чем предпочитали не думать. — Это что… — с огромным трудом начал Роджерс с неверием. — Это… вмятина прямо на стене? Похоже на… — … маленькую человеческую руку, — закончила за того она, чуть дрожащими пальцами касаясь дыры. — Или на руку ребенка.

***

Питер, передвигаясь по длинному коридору в полусонном состоянии, совершенно не ожидал случайно заметить полуоткрытую дверь, которая всегда была закрыта, но почему-то именно сегодня, почти в двенадцать часов ночи, она была не закрыта. Остановившись и не успев подавить зевок, подросток несколько раз моргнул, силясь отогнать сон и, поправив чуть сползшие штаны от пижамы — кажется, он похудел — прищурился. Судя по тому, что он видит, свет в той неизвестной комнате не горел, что, по его мнению, означает, что дверь могла открыться случайно. Ну, или, к примеру, от ветра или просто кто-то мог задеть ее, когда проходил. Из щели двери лишь лился едва видимый свет от луны, но также он мог расслышать странные звуки внутри — что-то вроде шороха, который он в своем сонном состоянии списал на шорох из-за ветра от окна. Нахмурившись, Паркер подошел чуть ближе и положил руку на ручку двери, уже почти захлопнул ее, как вдруг замер, стоило даже случайно на пару секунд посмотреть вовнутрь. Практически в полной темноте, которую прерывал лишь мягкий и серебристый свет луны, возле самого большого окна с раздвинутыми шторами на кресле сидела темная и сгорбленная фигура, от вида которой сердце почему-то упало куда-то вниз. Распахнув глаза, Питер наконец окончательно пришел в себя и начал в полной мере ощущать сразу несколько вещей — чужое быстрое сердцебиение, частое дыхание и тот самый шорох одежды. Сердце вновь сжалось от неясного беспокойства. Чувствуя себя словно под гипнозом, Паркер осторожно и неслышно для мужчины внутри открыл дверь и на почему-то ватных ногах сделал несколько шагов, точно так же тихо закрывая за собой дверь. И не было никакого ступора из-за того, что они несколько дней особо не говорили, что человек специально избегал его. Взгляд мгновенно как привязанный упал на одну единственную вещь, которая, помимо сидящего в полной темноте, заставила чему-то потянуть в груди и буквально лишиться дара речи. Маленькая детская кровать цвета морской волны с мобили в виде солнечной системой над ней, куда, не моргая, смотрел миллиардер, вынудила вмиг выпустить шокированный выдох, который остался незамеченным. В этот же момент, не замечая за собой, он начал быстро бегать глазами с места на место — вот еще одна кроватка для уже не новорожденного ребенка, на которой лежат огромная мягкая игрушка в виде мишки нежного белого цвета, стоит рядом аккуратно застеленная; вот голубые обои с рисунком мини автомобилей и огромное, точно специально нарисованное изображение летящего Железного Человека посередине комнаты на стене; вот живые цветы на тумбочках, огромная мягкая и детская коробка под игрушки в углу и лишь одно кресло. То самое кресло, на котором сидел до сих пор не замечающий его мужчина, смотря лишь в одну точку; то самое кресло, точно имевшее огромную ценность для него. Это была та самая детская комната, в которой он знал каждый уголок и которая раньше была его собственной. Это были его детские воспоминания. Громкий и счастливый смех мальчика. Счастливая и широкая улыбка мужчины. Кружащаяся над младенцем солнечная система и льющаяся из нее, вгоняющая в сон колыбельная, заученная навечно вместе с мужским голосом, но забытая самим собой. Огромный медведь, в которого, хохоча до слез и прячась от строящего рожицы отца, ребенок вжимался лицом, чтобы вновь показаться и засмеяться еще громче, еще счастливее. Свет от лампы на тумбочке рядом, горящее от жара лицо, кашель и сильная ладонь, сжимающая совсем хрупкую ладошку всю ночь в перерывах между хныкающим «я не хочу, п-папа» и уверенным, чуть усталым «это всего лишь лекарство, Пит, противное, но все же лекарство, что поможет тебе заснуть, а мне успокоиться. Веришь мне?». Не сдержав дрожь, Питер обнимает себя руками и с силой зажмуривается, резко опуская взгляд в пол, но при очередном странном звуке он вновь поднимает голову и уже не может сдержаться. — Мистер Старк, вы плачете? Когда подросток наконец произносит это, то сердце который раз пропускает удар при внезапном осознании сказанного. При осознании того, во что он не хотел верить. Делая несколько шагов, он останавливается прямиком возле сидящего, сердце которого при звуке его голоса начинает биться еще сильнее. — П-питер… — обескураженно выдыхает тот, вмиг поворачиваясь к нему и резко поднимаясь с места, отчего из-за этого движения что-то падает из его рук и мягко приземляется на такой же мягкий белоснежный ковер из ворса. И Питер, до этого не замечающий, что мужчина что-то держал в руках, почему-то тут же машинально опускает взгляд вниз и, еще не успев рассмотреть что-то упавшее, нагибается и берет его. Пальцы вмиг вонзаются во что-то безумно приятное на ощупь, хотя кое-где и можно ощутить неровности, словно когда-то в некоторых местах кто-то жевал и слюнявил бедную вещь. — Это… мое? В его глазах стоящие слезы и мутная пелена чувств от них. В его глазах собственные дрожащие руки, сжимающие бесценного плюшевого медвежонка красно-золотого цвета. В них обслюнявленное ушко, в них первое пожеванное местечко из-за прорезающихся зубов и пятно от краски на брюшке. В его руках целый детский мир по имени мистер Тини. — Это подарил мне папа? Когда рядом раздается судорожный вдох, а затем очередной звук пропустившего удар сердца, то Питер не сразу замечает, как его резко притянули в себе объятия, окутали всем собой, своей защитой и теплом, пока он цеплялся одной рукой как беспомощный ребенок за футболку, а другой продолжал сжимать игрушку возле чужой спины. Словно он вот-вот готовился привычно быть поднятым на руки, привычно был готов сжать ладошкой шею, а второй держать медвежонка, которого он продолжал бы слюнявить и кусать даже после множества запретов. — Вы плачете, мистер Старк? — вновь спрашивает Питер, ощущая собственные мокрые щеки и, помимо стука чужого сердца, слушая постоянное «прости, прости, прости». Прижав его к себе еще ближе и подарив безвозмездно сотню поцелуев в макушку, мужчина глубоко-глубоко вздыхает, отчего подросток в этот же момент желает прижаться ухом к груди и слушать, слушать, слушать — а как там? А он все так же переживает? А ему все так же больно? А я могу ему помочь? — Нет, ребенок, нет, Господи, нет, я не плачу, — как молитву повторяет и повторяет его отец, прижимаясь такой же мокрой щекой к его шее. — Я счастлив.

***