Остаться таким же

      Дейл застыл — лицо белое как мел — в удивлённом оцепенении. Это не буштаки. Эйден решительно положил руку на пояс, где висела дубинка — единственное имеющееся у него оружие. Мужчина с пирсингом в брови тут же переместил лезвие к щеке Купера и зацокал:       — Мне начать резать его личико или вы без лишних препираний поднимите руки?       Дейл моментально повиновался, в ужасе глядя на нож, приставленный к Куперу. Мужчина с пирсингом посмотрел на Эйдена — теперь ты. И когда его требование было выполнено, двое подошли к курсантам со спины и, обшарив руками чужие карманы, избавили их от дубинок и раций. Эйден перевёл глаза на Дейла, но того будто огрели доской по голове. Округлённые в страхе глаза и никакого понимания, что происходит. Мужчина с бритой головой и горбатым носом, которого пирсингованный назвал Монро, хлопал Фабри по всему телу и вдруг широко улыбнулся:       — Ты чё, трясёшься? Ха-ха! Кого только нынче в СВП не берут.       — Ч-чего вы от нас хотите? — сипло спросил Дейл.       — Э, тему-то не переводи. Не о том речь. Я вот интересуюсь, страшно ли тебе? Страшно? Отвечай, я ведь с тобой разговариваю. Во, так и знал, что страшно. А чего боишься? По лицу получить боишься? — Дейл не смог ответить, и Монро со всего размаху ударил его ладонью по щеке.       Загоготав от того, как шок исказил лицо Дейла, Монро принялся радостно бить его по обеим щекам. После неудачной попытки Фабри увернуться Монро толкнул его на землю и, разозлившись, что его веселье хотели прервать, ударил лежащего ногой по лицу. Дейл завопил, прижимая обе руки к сломанному носу, из которого нещадно текла кровь. Извиваясь в сдерживающих руках, Купер плевался угрозами, но никто не обращал на него внимания, и тогда он с силой укусил чужую руку. Пирсингованный взвыл, хватаясь за раненое место, а Купер успел выскользнуть на свободу. С криком он набросился на Монро. Приготовив кулак, Купер направил его прямо в чужую мерзкую ухмылку, но кто-то, стоящий сбоку, врезал ему по бедру. Свалившись на четвереньки, Купер не успел подняться, как получил удар по спине ранее отнятой дубинкой.       — Дай сюда! — рыкнул пирсингованный и, отняв дубинку у Монро, со всего размаху ударил Купера по голове. — Сукин сын, получи! На тебе! Тащите их в фургон!       Руки Эйдена крепко связали за спиной и первым повели к белому автомобилю, волоча следом Купера и Дейла по земле. Всех троих закинули в кузов, как неодушевленную тяжесть — грубо, не заботясь, в каком положении они останутся. Сами похитители задержались на улице, что было, вероятно, ненадолго. В кузове не было ни окон, ни света, и пахло едким моющим порошком. Эйден слышал, как Дейл рядом ерзал, болезненно постанывая. Он слышал громкое, дрожащее дыхание. Но оно принадлежало вовсе не Дейлу или Куперу, а кому-то ещё, кто сидел в дальнем от них углу. Однако было так темно, что хоть глаз выколи, и Эйден не мог разобрать, кто ещё здесь находится. Сплюнув кровь, Купер, судя по интенсивному перебиранию ног по железному полу, сел. Переждав, когда головокружение и звон в ушах стихнут, он спросил шёпотом:       — Дейл? Живой?       — Я не понимаю, что происходит, — в истерике зашептал в ответ Фабри. — Это ведь не буштаки! Что им тогда от нас надо? Они хотят нас убить? Изнасиловать?       — Дейл, — одёрнул его Купер, собираясь что-то сказать.       — Они работорговцы?! Или они торгуют человеческими органами?! Я не хочу умирать! Не хочу!       — Дейл!       Из угла раздался жалобный, на грани плача, писк. Об этом Купера, по всей видимости, и собирался предупредить. Дейл тут же испуганно затих. Кто-то на улице раздражённо проворчал, а затем хлопнул по железным дверям, рявкнув:       — А ну заткнись!       — Кто здесь? — дрожащим голосом вопросил Дейл у темноты и снова заерзал на месте.       — Мэйгрид, — прилетело в ответ столь же быстрым шёпотом, а затем по всему кузову громовым раскатом разнеслось её шмыганье носом, полным соплей.       — О! — ахнул Дейл и тут же зашипел от боли. — Чёрт!… А здесь, здесь ещё кто-то есть, кроме нас четверых?       — Вероятнее всего — нет, — ответил Купер. — Её я увидел, как сюда запихива-       — И ты решил вмешаться?! Один?! — вполголоса завопил Дейл, только что осознав, по какой причине они тут все оказались. — Один против дюжины?! У тебя ведь только дубинка, а у них пистолеты! На что ты рассчитывал?!       — А что мне надо было сделать?!       — Доложить сержанту Шеппарду по рации, — сказал Эйден, облокотившись спиной на холодную стену.       — А я и забыл, что Всезнайка тоже здесь, — едко прошипел Купер, направив свой голос просто влево, не имея представления, где Эйден точно находится. — Ты-то тут почему?       — Я? — пропищала Мэйгрид.       — Да не ты. Ты. В смысле Эйден. Боже, это выводит!       — За тобой пошёл.       — Как глупо… для такого-то умника.       — Не более глупо, чем противостоять большинству, будучи безоружным.       — Эй, имей в виду, я в твоей помощи не нуждался! Так что в следующий раз грей жопу на месте.       — Не стоит собственное похищение вводить в привычку.       — Прочитал в умной книжке, как язвить?       — Заткнитесь! — вспылил Дейл. — Нас, скорее всего, сейчас убьют, а вы ссоритесь?! — Он громко вдыхал ртом воздух. Видимо, Монро всё-таки сломал ему нос. Дав себе перевести дыхание, Дейл спросил у незнакомки, которая и не надеялась, что кто-то вспомнит о её присутствии: — Ты из Пфальца? Есть предположение, кто это? Ау, Мэйгрид?       — А, это вы со мной! Я-я не знаю, кто это. Я… м-м, я не совсем из Пфальца, — прибавила она стыдливо.       — А откуда?       — Ну-у, как сказать, — замямлила Мэйгрид, и Купер быстро потерял терпение:       — Говори как есть! Всё равно ведь в одной лодке.       — Я из двести восемнадцатого детдома, за II рубежом, — скороговоркой выпалила Мэйгрид. — Но я ничего плохого не сделала, клянусь! Я просто хотела посмотреть фестиваль…       Шёпот нескольких голосов превратился для Эйдена в неразборчивый шум, пока он по-новому ощущал ткань балаклавы на собственном лице и тяжесть кепки. Это то, казалось бы, незначительное, но что позволило ему до сих пор не стать узнанным. Ведь никому в Кьярте не могла понадобиться какая-то девочка из детдома, да ещё из II рубежа, кроме как видящим в ней определённые задатки ордиверцам. Эйдену надо было срочно выбираться из этого фургона. Однако он не мог войти в фазу — в окрестностях все считали его мёртвым, и разрушить удобную легенду значило навлечь на себя массу проблем, — но без фазы Эйден попросту не одолеет стольких противников, не имея при себе никакого оружия. Есть шанс прорваться напролом, когда дверь кузова откроется.       — Не переживай, мы тебя спасём, — дал твёрдое обещание Купер, когда Эйден уже чуть приподнялся, готовый к воплощению задуманного, где, конечно, и речи не было о помощи остальным — этот план на одного.       — Это как же интересно? — всё так же истерично шепнул Дейл. — Куп, они отняли твой телефон? Питер мог бы най-       — Без него справимся.       — Сейчас не до семейных отношений!       — Мой-       — Купер! — вновь завопил Дейл. — Ты понимаешь, они ведь нас убьют! Убьют! Нам конец!       — Мой телефон остался с вещами в кафе, понятно? — рявкнул Купер, и Дейл затих, будто эти слова выстрелили ему в голову. Мэйгрид жалобно заныла, и Купер поспешил прибавить: — В конце концов, мы же тоже солдаты сухопутного военного подразде-       — Вы? — переспросила недоверчиво Мэйгрид и, хлюпнув сопливым носом, разревелась: — Какая же я дура! Я не должна была соглашаться на уговоры Шелли! Не должна…       Окончательно уязвлённый Купер что-то пробурчал, но из-за дикого плача Мэйгрид его комментарий остался неизвестен. Эйден аккуратно присел на прежнее место. Как ни странно, но легкомысленное обещание младшего Бейтса подсказало, что ему надо сделать — спасти Мэйгрид. С огромной вероятностью Эйдену не удастся сейчас сбежать, не прибегнув к фазе. Если же он себя раскроет, то СВП и Рэз будут гонять его по всей Кьярте, пока он сам, обессилев, кому-нибудь из них не сдастся. А вот если Эйден спасёт Мэйгрид, то в дальнейшем это ему безусловно обернётся выгодой. Например, девятому отделению придётся снять с него все подозрения насчёт его причастности к Рэз.       — Господи, — панически прошептал Дейл, заразившись от Мэйгрид, — да нас ведь действительно никто не спасёт. Никто ведь-       Двери кузова распахнулись. Яркий дневной свет ударил в глаза, и все четверо пленных зажмурились. Завёлся фургонный двигатель, ордиверцы залезли внутрь, включив попутно холодный свет лампочки. Когда глаза более-менее привыкли к наличию света, курсанты и Мэйгрид посмотрели друг на друга. На удивление, Мэйгрид оказалась хорошенькой семнадцатилетней девицей. Это получилось разглядеть несмотря на то, что сидела она не в самом презентабельном виде: короткие курчавые волосы, облепленные с разных сторон заколками, разлохматились, а чёлка торчала во все стороны. Под её огромными карими глазами размазалась из-за слёз тушь, маленький носик покраснел, а красная помада слегка вышла за контур губ. Вжавшись в угол фургона, Мэйгрид сидела в заурядном, довольно-таки изношенном голубом платьице с белым воротничком, в белых гольфах до поцарапанных колен и в чёрных ботинках с истёртыми мысками.       Быстрый взгляд друг на друга — это всё, что удалось успеть, прежде чем на их головы натянули мешки, пропахшие чужим потом. Холодный женский голос предупредил, показательно щёлкнув предохранителем пистолета:       — Услышу хоть слово — прострелю одну из конечностей. Это к вам относится, бравые герои, — она особенно выделила издевательским тоном подобранное прозвище.       — А за сколько нынче можно калеку продать? — с удовольствием измывался другой ордиверец. — Триста тысяч фир? Двести пятьдесят? А ты, малютка, не переживай, — обратился мужчина, вероятно, к Мэйгрид. — С тобой, это я уж точно знаю, всё будет хорошо, — и он как-то противно расхохотался.       Эйден прикрыл глаза. В мешке быстро становилось душно. Невероятно. Знали бы ордиверцы, что бессовестно рассуждали о продаже не просто гато, а Красного воротничка, мигом бы умолкли. Фургон, тем временем, переваливался по неровной дороге и, выехав на проложенное асфальтом шоссе, понёсся с высокой скоростью, отдаляясь от бурного, ни о чём не думающего торжества. Ветер шумел в кабине водителя, прорывался через решётку в кузов. Из автомагнитолы играла иностранная песня, которая была прервана диджеем, иронично пожелавшим всем слушателям «весело провести этот жаркий летний фестиваль». Пирсингованный, сидевший в кабине, заржал:       — Да у нас не просто весело, а удачно-прибыльно! Вот это я понимаю — фестивальная ярмарка! — и, будучи очень доволен своей остротой, он ещё пуще загоготал.       Ехали они долго. Всё тело успело онеметь. В особенности, конечно, связанные руки. Болтовню ордиверцев не могли прекратить даже сами ордиверцы («Я звоню! Тишина!», «А что там про Дермида, кстати?», «Я же сказал: заткнитесь!», «Заткнитесь все!», «Не надо мне помогать, лучше сам заткнись!»). Приглушили звук радио. Какой-то ордиверец вёл раздражительный диалог с представителем семьи Урхан.       — Они будут через полтора часа, — объявил он мрачно.       — А что так долго?       — О таких делах заранее договариваются.       — Третий отряд нам в спину дышит. Что будем делать, когда они нас догонят? Надо было сказать этому придурку, что времени у нас мало-       — Успокойся, а! СВП понятия не имеет, что мы здесь. И они не знают, что мы эту девку взяли. Панику на ровном месте наводишь, как обычно. Задолбал.       Ордиверцы привезли их на склад поломанных, ржавых автомобилей — они стояли рядами, а некоторые даже возвышались в не особо устойчивую многоэтажную пирамиду — и усадили на сырой каменный пол спиной друг к другу: солдат в одну сторону, Мэйгрид — в другую. На огромном складе, кроме группки ордиверцев со своей добычей, никого не было. Пустота и слабое эхо. Здесь сильно пахло сыростью и плесенью. Чёрными пятнами она разрасталась по стенам, на которых из-за дырявой крыши остались контуры потёков. Куча граффити на буштатском разных размеров и шрифтов («Мы все — чижки», «Бартош+Анха», «Шатле — мудила», «Нахуй свпшников») подтвердила, что их увезли за рубеж Хорис-Кардия. В углах прятались пустые бутылки из-под спиртного, пластиковые бутылки с прожжёнными дырами, а на полу — куда ни глянь — везде встречались придавленные ботинком бычки.       Склонив голову, Мэйгрид плакала и взахлёб молилась о спасении собственной души. Луч солнца, пробившийся сквозь мутное грязное стекло, падал ей прямо в лицо, из-за чего она невольно морщилась. Дейл, взяв с неё пример, тоже беззвучно молился о себе, о Купере, об Эйдене. Под носом и на верхней губе у него засохла кровь, волосы, и так всегда лохматые, теперь будто и вовсе никогда не поддадутся расчёсыванию. Каждый раз Дейл с Мэйгрид прерывались и вздрагивали, если кто-то из ордиверцев решал переместиться в другую часть склада или на улицу. Но на самом деле, отсев от них на приличное расстояние — развалившись на сиденьях дряхлых машин, провонявших стариной — ордиверцы до нужного момента вообще забыли, что помимо них здесь кто-то есть.       — Они хотят продать нас буштакам, да? — еле слышно спросил Дейл, напрягшись так сильно, что, кинь в него мяч, он отлетит от его тела, как от стены.       По всему периметру склада эхом разлетелся смех ордиверцев. Купер, не зная, как смягчить неприятный ответ, выдавил только короткое: «да». Глаза Дейла бродили по размалёванным надписями стенам.       — Спокойно, выберемся, — шёпотом приободрил Купер, потому что ведь надо было что-то хорошее добавить.       Он принялся качаться в разные стороны, дёргая локтями, в попытке высвободить руки из тугих пут, но, кроме как натереть себе кисти, более ничего не добился. Внезапно раздался выстрел. Пуля чуть не угодила Куперу в ногу. Испуганно выругавшись, он поднял голову и увидел неподалёку Монро, вернувшегося с улицы:       — Сиди смирно!—– крикливо приказал он. — В следующий раз ногу продырявлю или палец отрежу! — достав из кармана нож и раскрыв его, он омерзительно оскалился. — Таким мелким лезвием, конечно, больновато будет, да и долго — пилить ведь как-никак придётся, а на кости обычно всегда застревает. Представляешь, полпальца уже отрублено, кровь хлещет, мясо видно, а другая часть ещё болтается.       Купер замер, словно любое движение, даже брови, могло спровоцировать Монро и его трудно контролируемое желание причинять боль. Дейл сморщился в отвращении и, не сумев сдержаться, вывалил себе в ноги непереваренное содержимое завтрака. Монро, что крадучись приближался к ним, запечатлев этот момент собственными глазами, остановился и громко расхохотался.       — Хорош, Монро! — с раздражением осадил другой ордиверец, засунув себе в зубы сигарету. — Какая польза от той херни, что ты несёшь? От него теперь воняет блевотиной, и Урханы ценник снизят.       — Знай, я не шутил, — проигнорировав постороннее недовольство, сказал Монро Куперу, указывая на него ножом. — Ещё раз двинешься — и я тебе этот нож в член всажу, понял? — он глянул на Дейла. — Блин, а с тобой что делать?       — Да уж, будь добр, придумай, — ворчливо кивнул мужчина с сигаретой в зубах. — Псих.       Монро куда-то ушёл, а когда вернулся, уже держал в руках зелёный шланг, из которого плотной струёй полилась ледяная вода на Дейла, Купера и Эйдена. Из-за непрекращающегося сильного потока было невозможно успеть глотнуть воздуха. Вода тут же забивалась в рот и ноздри. Эйден успел задержать дыхание, Дейл с Купером — нет, и от безнадёжности начали стучать ногами и уворачиваться от струи, но Монро, всё более и более забавляясь, наоборот, целился им в лица. Наконец, когда ему надоело играться, он отшвырнул шланг в сторону, напоследок оскалился и нырнул в одну из машин, где тут же утратил к пойманным солдатам какой-либо интерес.       На долгое время между пленными наступила тишина. Мэйгрид, вся бледная, с растекшейся тушью под глазами, перестала плакать. Момент, когда она была уверена, что теперь издевательства переместятся на неё, миновал, и лёгкое чувство облегчения осушило глаза. Она успокоилась до той поры, пока не обвела взглядом склад. От мысли, что это станет последним местом, которое она, возможно, видела в своей жизни, ей снова стало дурно. Мэйгрид замычала, повторяя мотив детской песенки, которую когда-то давно пела ей добрая воспитательница, чьего лица она уже не помнит.       — Тише! Мэйгрид, они же тебя услышат! — панически замотал головой Фабри, швыряя взгляд от неё к ордиверцам и снова к ней.       — А? — она посмотрела на всех троих и густо покраснела. — И-извините, я забылась… я просто всегда себя так успокаиваю. Легче становится. У меня, вот знаете, соседка в детдоме есть, по кличке Ветерок. Как думаете, почему мы её так прозвали? Да потому что она, когда волнуется, всегда начинает дуть, не глубоко дышать, а именно сдувать что-то. Представляете? — Мэйгрид почти весело улыбнулась, смотря вверх. Видимо, болтать было её вторым способом снять напряжение. — Но я сколько пыталась, а мне это не помогает, зато эта песня про брошенное Солнце мне как колыбель.       Дейл, думая лишь о том, как бы не привлечь к себе внимание Монро, давал трепотне Мэйгрид свободно влетать в одно ухо и ещё более свободно вылетать из другого. Купер тоже сидел весь как на иголках, когда вдруг почувствовал, что некогда туго затянутая верёвка начинает ослабевать. Он осторожно посмотрел себе через плечо и ахнул, увидев Эйдена, расправившегося с его узлом и переместившегося к рукам Дейла.       — Чего? Как? — изумлённо спросил Купер, потирая раскрасневшиеся кисти обеих рук.       — Дейл, ты должен развязать Мэйгрид, — твёрдым шёпотом распорядился Эйден.       — Я?! — будто очнувшись от полудрёмы, встрепенулся Дейл. — Почему я?       — Если они сюда посмотрят, наше с Купером исчезновение будет для них заметней. Иди, — безжалостно закончил Эйден, сев в прежнюю позу и убрав назад руки.       Купер последовал его примеру и тоже сел обратно, кивнув перед этим обомлевшему в шоке Фабри. Его глаза с полопавшимися сосудами недоверчиво метнулись в сторону ордиверцев, которые как раз разразились громким ржачем, и, вжав голову в плечи, он зашептал:       — Нет, я не могу! У меня не получится. Я патологически невезуч. Как только сдвинусь с места, они меня тут же пристрелят!       — Они уже пятнадцать минут неотрывно смотрят в телефон.       — Так ведь специально же — чтоб мы думали, они бдительность потеряли! А если нет, то наверняка их ролик закончится, как только я решу сдвинуться с места.       — Тогда пойду я, — решил Купер.       — Нет. Дейл сидит за нами-       — Давайте пересядем, — перебил Дейл. — Они не запомнили, как нас точно посадили. Эйден, я не смогу. Там ведь ещё какой-то заумный узел. Это ты умеешь их развязывать, а мы с Купером — нет. Я только всех подведу-       — Ладно. На счёт три пересаживаемся против часовой стрелке.       — Кто в итоге идёт развязывать Мэйгрид? — не понял Купер.       — Я.       — Я тоже могу, — повторил Купер, чувствуя, что вся эта ситуация сильно бьёт по его самолюбию.       — Нет. Дейл прав, вы ничего не умеете.       — Оу, чёрт, я не так сказал, — быстро поправил Дейл, зная, что это «ничего» приведёт Купера в ярость.       — Да чего вы там расшумелись?! — гаркнул на них ордиверец, высунувшись из окна вместе с автоматом. Череда пуль прогремела, продырявив потолок. — А ну рты закрыли и сели ровно! Я вас, клянусь, замочу, если попробуете дёрнуться! — и, понаблюдав за ними следующие пару минут, ордиверец вновь уткнулся в телефон.       — Мы потеряем много времени, если пойдёт кто-то из вас, — прошептал Эйден по прошествии недолгого времени молчания. — Раз-       — Свихнулся? — почти не размыкая губ, перебил его Дейл. — Нас сейчас убьют. Давайте не-       — Останемся сидеть — и они или буштаки убьют нас позже. На счёт три пересаживаемся. Раз, два, три.       Все трое, стараясь сделать это как можно более бесшумно и синхронно, переместились на соседнее место, а затем Эйден, согнувшись в полуприседе, перебежал к Мэйгрид и спрятался за капотом. Бедная Мэйгрид, лишившись ещё одной щедрой порции нервных клеток, пока курсанты выясняли, кто же её развяжет («и развяжут ли вообще», — драматично прибавлял её внутренний голос), теперь дёргалась и крутилась, проверяя, скоро ли всё это закончится.       Выглянув из-за капота, Эйден на полусогнутых ногах первым побежал трусцой к ржавой машине, ведя за собой остальных. Лицо Дейла тотчас побелело, и он затряс головой, отказываясь сдвигаться с этого места. Ни во что он не верил в ту минуту сильней, чем в собственную неудачу, которая обернётся для него пулей в голове, едва он попытается шагнуть. Поймав взгляд Мэйгрид, Купер кивнул ей, подразумевая, чтобы она помогла. Но будучи сама перепуганной до смерти, девушка поняла этот жест как «беги прямо сейчас», поэтому, решительно поднявшись, она благополучно пролетела мимо Дейла и Купера, как ветер, оставив последнего разбираться с другом в соло. Их слишком резко осталось только двое. Это Купер понял сразу и без промедления, схватив Фабри в охапку, оттащил за машину. Смерив там Мэйгрид сердито-осуждающим взглядом, Купер, тем не менее, ничего ей не сказал и затряс Дейла:       — Чёрта с два, приходи в себя, — он убрал чужие мокрые пряди со лба. — Мы на пути к выходу, не время тормозить!       — А что будем делать, когда выберемся со склада? — спросила Мэйгрид, сидя, как и все, на корточках. — Ни у кого из вас нет оружия.       — Захватим фургон, — ответил Эйден.       — Ты и водить умеешь? — не сумел сдержать удивление Купер.       — Нет. Кто-то из вас умеет, — спросил Эйден.       — С чего ты взял?       — Я умею, — вдруг сказала Мэйгрид. — Ну, немножко.       — Немножко? — с издёвкой переспросил Купер. — Что это вообще должно значить? Ты «немножко» не уверена на поворотах? Или ты «немножко» смотрела по телику, как водят другие?       — М-м… я водила как-то раз, когда мы всем детдомом поехали на речку купаться. Тогда господин Вёрджи — наш водитель — простудился, и мне говорят-       Эйден зажал ей ладонью рот. Большие карие глаза Мэйгрид округлились, и она послушно кивнула, когда Эйден приставил указательный палец к своим губам. Дейл, продолжающий пребывать всё в том же тупом оцепенении, повторил за Эйденом жест, как двухлетний ребёнок. Они стали тихо пробираться по узкому проходу между пыльными машинами, когда кто-то из кучки зевак-ордиверцев, вероятно заподозрив в продолжительной тишине что-то неладное, выглянул из машины и заорал:       — Мать твою, удрали!       Эйден в два раза ускорил шаг на полусогнутых и чуть не перешёл на бег. Все ордиверцы разом активизировались и заголосили («Проверьте все тачки!», «Когда они, блядь, успели удрать?», «Тупицы, идите к выходу!»). А выход виделся Эйдену уже совсем близко. Яркий слепящий свет в приглушённом помещении. Мэйгрид с Дейлом едва поспевали, и если бы Купер то и дело не подгонял их и не пихал, чтобы они поднимались с корточек, то разрыв был бы громадным. Однако ни они, ни Эйден не успели. В проёме широких дверей ордиверцы выстроились стеной из трёх человек с автоматами на изготовку. Эйден тут же дал заднюю и врезался во влетевшего на него со скоростью Дейла. Они оба упали, создав тот незначительный шум, который, впрочем, мигом дал их обнаружить.       — Ага, вот вы где, — возвысившись над ними, отрывисто пробасил пирсингованный и, резко наклонившись, он грубо схватил Эйдена за лодыжку и потащил за собой — к дверям, под прицел автоматов.       Ещё два ордиверца силком притащили к Эйдену Купера и Дейла. Где Мэйгрид —значения уже не имело. Всё внимание свелось к чёрной дыре дула, откуда должна была вылететь предназначенная им пуля. Пирсингованный, заложив руки за пояс, с наслаждением расхаживал вразвалочку туда-сюда:       — Что ж, у вас почти всё удачно прошло. Жаль только, вы не самые умные на этой Земле, а мы не самые тупые. Честно, не хотелось вас портить, но слово надо держать. Какую конечность дырявим? — он криво улыбнулся, делая шаг в сторону и открывая тем самым вид на своих вооружённых коллег.       Эйден приподнялся на одном локте, готовясь к атаке, но тут внезапно узнал в ордиверце, целящемся в него, офицера Джеймса. По другую сторону — от ордиверца посередине — стояла и так же целилась в Дейла офицер Этель.       — Молчите? — с издёвкой вопросил пирсингованный и обратился к своим подчинённым: — Тогда сами решайте, ку-       Он замолк, обнаружив подмену в своих рядах, а в следующее мгновение Джей с Этель одновременно перенаправили дуло своих автоматов. Он — на пирсингованного, она — в ордиверца посередине, и раздался единый выстрел. Оба тела рухнули лицом вперёд. Мэйгрид истошно завизжала, дёргаясь в обхвативших её руках. Дейл открыл рот, но ни одного звука оттуда не вылетело. Купер ошарашенно метал взгляд от схожих лиц офицеров Сандерс. В голове его стоял кавардак, и осмыслить присутствие здесь солдат Третьего отряда пока что не предоставлялось для него возможным.       Ордиверцы открыли ответный огонь, но близнецы, как зеркала друг друга, вовремя и одновременно скрылись за стенами склада. Эйден, Купер и Дейл, не сговариваясь, бегом устремились к ближайшей машине, спрятавшись за ней, как за щитом. Они прижались к её дверцам, слыша свист пуль, предсмертные выкрики, тяжесть тел, соприкоснувшихся с каменным полом, беготню.       Эйден выглянул из-за машины и пробежался глазами по обстановке, ища Мэйгрид. Он так и не выполнил то, зачем вообще во всё это ввязался. Близнецы Сандерс, как смертоносные машины — двое против десяти — успели зайти внутрь склада и, скрывшись от глаз противников, теперь нападали из подполья, постоянно перебегая с места на место.       — Вот дерьмо! — выругался ордиверец, отчаянно махая своим пистолетом в разные стороны, тщетно желая найти близнецов.       Бах! И он замертво свалился на капот машины, за которым прятались курсанты. Все ордиверцы безмозгло открыли огонь в одну точку. На глаза Эйдена попалась Мэйгрид. Ордиверец, что крепко прижимал её к себе, пятился назад, тыча пистолетом куда придётся.       — Эйден, сядь. Ты куда встал? — потягивая его за перепачканную штанину формы, поинтересовался Купер.       — За Мэйгрид.       — Тут же Третий отряд! — перекрикивая шум, наконец обрёл дар речи Дейл, сидевший посередине прохода. — Они всё сделают!       — Вот именно, — неожиданно раздался слева от них голос офицера Чезаро.       Он встал за спиной Фабри и, присев на корточки, хотел было что-то добавить, но в этот момент Дейл повернулся к нему. Увидеть так близко с собой лицо буштака — только этого Дейлу не хватало, чтобы окончательно потерять голову. Заорав что есть мочи, он влепил офицеру Чезаро со всей силы по лицу, затем встал, но тут же упал и быстро-быстро пополз на четвереньках вперёд, продолжая орать. Маквизу потребовалось полсекунды, чтобы прийти в себя. Молниеносно подскочив на ноги, он прорычал что-то нечленораздельное, но определённо грубое и на буштатском.       — Нет, не трожь! — закричал Купер и одним выпадом обнял ногу офицера Чезаро, не давая ему сдвинуться с места.       — Че за всратый цирк?! Отцепись от меня!       — Нет!       — Отцепись, я сказал! — орал Маквиз, тряся захваченной ногой. — Да пошли вы! — и он достал два пистолета: один, нацелив на Купера, другой — на Дейла.       Дейл, тем временем, не особо далеко удрал. Кажется, вот-вот, и он, совсем потеряв ориентиры и связь с материальным, грохнется в обморок. Он перебирал руками и коленями по грязному полу, пока не был остановлен офицером Бейтсом, в чьи ноги врезался, будто и не увидел.       — Дружок, — проговорил с мягкой улыбкой Питер, хотя его глаза, устремлённые на Макки, выглядели как никогда строго. — А, дружок, ты в кого целишься?       — А чё он в мою ногу вцепился?! И я тебе, сука, не «дружок»! У вас это, по-видимому, семейное — мне нервы трепать! А этот, — он указал пистолетом на Дейла, — ударил меня!       — Смельчак!       — Я, — гневно начал Маквиз, но в этот момент с верхнего яруса к ним спрыгнула на крышу соседней машины Этель:       — Прикрывайте меня! Питер! — окликнула она его, поняв, что Макки её не услышал из-за бурного откровения, которым он наградил уши младшего Бейтса.       В одно мгновение Дейл остался сидеть один на попе и непонимающим взглядом бегать по кругу: машины, Эйден, страшный Макки, снова машины, машины, машины. Эйден безучастно проследил глазами, куда целилась офицер Сандерс — в ордиверца, стоящего вместе с Мэйгрид на втором ярусе без перил. Он угрожающе держал пистолет возле её головы, словно действительно мог выстрелить. Эйдену было неважно: умрёт Мэйгрид и кому она в итоге достанется. Его собственная цель не удалась, и теперь он стал зрителем, от которого никак не зависел исход. Внезапно на весь склад раздался крик Купера:       — Нет! Вы чего делаете?! Вы же в неё попадёте! Офицер Сандерс! Офицер!       Не моргнув, Этель спустила курок. Её пуля с расстояния тридцати метров врезалась ордиверцу чётко в лоб, повалив его на спину. Мэйгрид же, оказавшись на краю и не удержавшись, с пронзительным визгом полетела вниз. Но Джей, будто ловить падающих с неба девушек — привычное для него дело, заранее встал так, чтобы Мэйгрид приземлилась ему чётко в руки. Она тут же обмякла, потеряв сознание. На улице послышался звук колёс по песку. Нескольким ордиверцам удалось благополучно удрать, и на складе неожиданно воцарилась тишина.       Втроём они молча сидели на песчаной земле, прислонившись спинами к железному складу болотного цвета. Солнце потихоньку опускалось к земле, освещая снизу редкие облака оранжевым светом. Вокруг склада было пусто. Только автомагистраль виднелась впереди, по которой проносились легковушки и пыхтели перегруженные доверху грузовики. Эйден стянул балаклаву, дав намокшим волосам чуть высохнуть под солнцем. На лицах Купера и Дейла засохли разводы от грязи и крови. Все втроём они сидели лохматые, пыльные и непомерно уставшие.       — Ну что, Дейл, пришёл в себя? — прервал молчание Купер.       Дейл закивал, теребя развязавшиеся шнурки:       — Я, кажись, ненадолго спятил.       — Ха-ха, ты врезал буштаку!       — Ничего смешного, Куп, — пихнул его Дейл. — Он ведь меня теперь хочет убить.       — Э-э, всё, подумаешь об этом когда-нибудь потом, — отмахнулся Купер и с наслаждением вдохнул запах тёплого летнего вечера. — Уже достаточно того, что сегодня нас никто не прикончил. Кстати, — он посмотрел на Эйдена, — а ты, оказывается, крутой. То есть я всё ещё считаю тебя чудаковатым, но… м-м, так много умных книг читаешь, всегда с этой причёской вылизанной ходишь, а-ля какой-то принц… а зачем-то умеешь развязывать узлы… я имею в виду, у тебя жизнь была, кажись, не такой сахарной.       Эйден не ответил, продолжая безэмоционально смотреть на горизонт.       — И, — неловко опять заговорил Купер, когда Дейл в их пантомимном диалоге одними глазами на чём-то настоял, — в общем, спасибо, что всё-таки пошёл сегодня за мной. И я так и не отблагодарил тебя за то, что ты не дал Винсенту ударить меня по лицу… Ну, тогда на вступительных.       — Я остановил его, потому что он мне мешал.       — Пусть так, — цокнул Купер. — Почему нельзя просто ответить «пожалуйста»?       — Потому что я не вру.       — Никогда? — включился Дейл.       — Я стремлюсь к одному лицу, я не позволю, чтобы оно было всяким, — Эйден отвёл глаза в сторону, вспоминая, какими деньгами ордиверцы хотели набить свои карманы. — Так меня учили там, откуда я пришёл.       — Э-э, в смысле в Фуше?       — Да. — Эйден вздохнул. — В Фуше.       — Я никогда не был в Фуше, — соскальзывая спиной по железной стене, сообщил Купер. — Там что, все так странно разговаривают или это твой личный прикол?       — Я не знаю.       — Чудак ты, — беззлобно рассмеялся Купер. — Боже, как я сейчас мечтаю об обмывке.       — Что это.       — Пф! Традиционная пьянка после задания. Мы её втроём пипе-ец как заслужи-       Неожиданно свет солнца загородила высокая фигура офицера Сандерса. Он возвысился над ними, как айсберг — руки сложены за спиной, лицо суровое, бледное, две серые капли глаз блестели холодом и жутковатой нелюдимостью. Это заставило Купера, сам того не заметив, остолбенеть с раскрытым ртом.       — Правило сорок три вам троим о чём-то говорит? — требовательно спросил офицер.       — Нет, — ответил за всех Дейл и тут же предположил: — Это что-то про безопасность?       — Похоже, что это была загадка? — и, выдержав короткую паузу, офицер отрапортовал: — Солдатам, находящимся в подчинении на полевом задании, запрещается покидать назначенную дежурную точку без разрешения, прямого приказа, оповещения вышестоящего по званию лица. Это правило номер сорок три из Устава СВП.       — Будем знать, — буркнул Купер.       — Будете учить. Переписать Устав СВП — это наказание, которым вы себя сегодня наградили.       — Чего?! Наказание? Но, сэр, мы ведь чуть не сдох-       — Это твоя проблема, что мозгов не хватает действовать по правилам. Сдох бы ты или был бы продан — это нисколько не меняет того, что ты нарушил сорок третье правило. К счастью, теперь у тебя выделилось время узнать, как перестать быть таким тупым. — Офицер Сандерс перевёл глаза на Эйдена. — Считаете себя неприкосновенными, потому что есть старшие братья, которые могут защитить? Можете творить, что взбредёт, и за это ничего не будет?       — Наше присутствие на складе и предполагаемая продажа буштакам задержала тут Мэйгрид, — без интонации сказал Эйден. — Это позволило вам успеть.       — Ты меня в должники записал?       — Нет, сэр, я-       — Хорошо, значит, объяснять, почему вы тут нахер никому не сдались, мне не придётся. Вы оба, — он отметил взглядом Купера с Дейлом, — свободны, — и, подождав пока Бейтс с Фабри отойдут, взглянул сверху вниз на Эйдена и какое-то время ещё молчал. — Я тебе откровенно скажу: я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, и твоя закономерная встреча с ордиверцами меня напрягает. Капитана Кимберли, может, и можно обдурить, но меня обмануть не получится. Я обязательно доберусь до правды.       — Вы слишком уверены в моём предательстве, сэр, — сказал Эйден, выдерживая чужой взгляд. — Что служит этому причиной.       — Моё шестое чувство, — без улыбки ответил офицер и, плюнув бычок сигареты практически в Эйдена, отвернувшись, пошёл прочь.