Глава 11.
19 марта 2026 г., 18:10
Шоу «В гостях у Джонни Бейкер» с участием Отца и Демьяна стало самым просматриваемым видео на разных платформах Кьярты. О феерическом выпуске говорили все. В свежих выпусках топовых газет («Фактура», «Кьярта сегодня», «Яркий пост», «Корпорация новостей») заголовки первых страниц посвящались именно этой теме: «Игорь Ребриков вступает в президентскую гонку: гато — часть нового общества», «Сверхчеловек в мировом объективе», «Кто такой Игорь Ребриков?», «Гато — идол современности?», «Невозможное стало возможным: Игорь Ребриков знакомит мир с самым способным человеком».
Фотографии Демьяна с шоу и с последующих выходов в свет тотчас разлетались по Интернету. Полученная слава сделала из Демьяна не просто полюбившуюся всем звезду, а буквально сводящего с ума кумира. Мужчины им восхищались. Среди женщин не осталось, кажется, ни одной, кто хоть немножко не была в него влюблена. Когда же в начале сентября Рэз представили стране Жульетту, Киару, Фэйт и Рут, кьяртанцы влюбились в них моментально. Все пять Красных воротничков в белоснежной униформе, придававшей их образу чарующую невинность, производили немыслимое впечатление. Люди съезжались из разных городов, могли простоять на улице хоть целый день, лишь бы краем глаза увидеть, как гато довольно быстро проскальзывают по улице меж двух стен репортёров и скрываются в дверях здания или в салоне машины.
Красные воротнички стали для Кьярты настоящей сенсацией, поэтому все были так ошарашены, когда в Сушке приказали «не голосовать за Ребрикова и вообще никак не поддерживать движение гато». Сам главнокомандующий СВП — Мильтер Бульман, приехав в Сушку, с подмостков сцены заявил:
— Армия не будет способствовать тому, чтобы Ребриков со своими экспериментами становился главой страны. И так как вы все находитесь на службе и дали военную присягу, одним из пунктов которой было: «строго выполнять требования воинских уставов, приказов командиров и начальства», любой, кто посмеет нарушить приказ и проголосует за Ребрикова, будет вызван на военный трибунал. Кандидат армии — Роберт Пьюри. Мы голосуем за него!
Эйден, Купер и Дейл продолжали отсиживать свой час в библиотеке, переписывая Устав. Напротив них, занимаясь тем же самым, сидел офицер Чезаро — широко расставив ноги, облокотившись на спинку стула, он еле выводил свой неразборчивый почерк на бумаге. При таком наклоне головы свисающие дреды закрывали обзор на верхнюю часть его лица. Курсанты впервые пересеклись с ним после шоу Джонни Бейкер.
— Что-то они недоговаривают, — задумчиво прошептал Купер, постукивая обрызганным кончиком ручки по собственному носу, и, наклонившись к Эйдену с Дейлом, заговорщицки сказал: — Вот что странно: у нас с 98-го гражданка за II рубежом, когда же подворачивается возможность её закончить — выгнать всех буштаков из Кьярты — начальство внезапно запрещает эту возможность поддерживать и приказывает нам голосовать за этого придурка Пьюри.
Макки недобро двинул бровями, будто совершил какую-то грамматическую ошибку. От этого микроагрессивного движения Дейл тут же пугливо съёжился, словно брови были началом какой-то знакомой комбинации, где вторым пунктом шёл удар по его лицу.
— Что ты думаешь, они скрывают, — спросил Эйден, на секунду оторвавшись от записей.
— Ну-у, — протянул Купер и, собрав всё мужество в кулак, как в замедленной съёмке повернулся к офицеру Чезаро с вопросом: — Скажи, это Рэз хотели похитить М’Ди?
— Кто такой, нахрен, М’Ди? — поднял голову Макки.
— Это она. Ну, девочка, как её… Мэйгрид! Так это Рэз её похитили?
Было видно, как шестерёнки в голове офицера Чезаро усердно заработали, сочиняя лучший способ увильнуть от ответа. Не будучи искусным лжецом, Макки, тем не менее, был прекрасен в нападении, поэтому он поступил именно так, как ему было привычнее всего, — пошёл в атаку:
— А ты чё вообще пристал?
— Ну, я… Да я просто интересуюсь. Хочу проверить гипотезу.
— Гипотезу? — переспросил Макки и ещё больше развалился на стуле, демонстрируя всё своё внимание.
— Третий отряд интересовался у М’Ди её умственными и физическими способностями. Мне кажется, это и была причина её похищения, — Макки покрутил кистью, как бы говоря: продолжай, когда Купер смолк, оценивая впечатление от своих слов. — Демьян на шоу поразил именно этим. В «Калокагатии» не раз упоминалось, что особенные дети должны отличаться физической силой и умственным потенциалом. К тому же вы почему-то запретили нам говорить обо всём, что в тот день произошло.
— Хочешь сказать, те бандиты из Рэз? — уточнил Дейл, широко распахнув глаза. — Нет, быть не может! Гато и Ребриков не могут быть заодно с такими нелюдями!
— За исключением этой нестыковки всё остальное сходится. Если Рэз — это и есть второй враг, с которым борется Третий отряд, то становится ясным, почему нам нельзя их поддерживать.
— Нет, Куп, тут много чего не сходится, — возразил Дейл. — Что плохого в гато? Зачем с ними бороться? Они, наоборот, наше спасение. И вообще, почему в таком случае главнокомандующий нам не объяснил, почему один из отрядов с ними борется? По-моему, их просто подкупили — вот и всё.
— Будут они ещё утруждаться в объяснениях! Мы не можем их ослушаться, и это позволяет им умалчивать от нас самое важное. Я вам отвечаю: они что-то скрывают. Какую-то личную тёрку с Ребриковым или типа того.
Офицер Чезаро посмотрел на Купера так, будто его искренне поразило, что это одноклеточное способно к подобным рассуждениям. Смутившись этого взгляда и нападок Дейла, Купер неловко провёл пятернёй по коротким волосам:
— Но это всего лишь гипотеза. А ты что скажешь? — спросил он у Макки.
— Ничего, потому что хуй тебе должен, — шмыгнув носом, дал ответ офицер Чезаро и склонился над своими записями. — У вас, следопыты хреновы, разве время не закончилось?
— Вы тоже тут, кажется, уже долго сидите, — заметил Дейл в надежде, что его наигранное дружелюбие поможет ему в дальнейшем обойтись без разбитого лица. Но офицер Чезаро лишь одарил его ещё одним удивлённым взглядом, но в этот раз тот словно был поражён, что это одноклеточное умеет говорить.
— А ты, Фэбчик, не боишься ко мне обращаться? А если укушу? — Дейл, без труда поняв, зачем офицер исковеркал его фамилию, лишь по-идиотски на это улыбнулся, не зная, как правильнее отреагировать. Маквиз фыркнул: — Как же тебя иногда хочется придушить.
Их наказание как раз подошло к концу, когда вся Сушка потянулась в Мунтот. Закинув ручки и тетради к себе в комнату, Купер, Дейл и Эйден присоединились к общему шествию в небольшой городок, путь в который заканчивался в барах. «Мочалка» была деревянным трёхэтажным домом, на улице перед дверьми которого стояла ржавая ванна на ножках. По заверениям Купера с Дейлом, ни один вечер не проходил без того, чтобы кто-то, напившись, в ней не лежал.
Внутри «Мочалки» горели гирляндами жёлтые лампочки. Пол был липким от пролитого пива, лестница в углу вела на второй этаж. На стенах висели плакаты (иллюстрации Освободительной Революции, портреты Роквелла и Кастелла, вырезки из фильмов, корректурные изображения, надписи от самых маленьких размеров до больших), а над барной стойкой висело габаритное полотно — флаг Кьярты. В «Мочалке» было многолюдно и дымно — все курили прямо за столиками. Тётя — пышногрудая, румяная хозяйка «Мочалки» — знала всех солдат поимённо и даже помнила, кто и что обычно берёт. Увидев Купера с Дейлом, она, зажав между накрашенных губ тонкую сигаретку, тут же налила им земляничного пива, а посмотрев на Эйдена, спросила:
— Впервые в «Мочалке», внучек? Что тебе налить?
— Компот. И вы обознались, госпожа: я не ваш внук. Вы впервые меня видите, — напомнил Эйден, и Купер, шлёпнув самого себя по лицу, обратился к хозяйке:
— Это шутка, Тёть. Он у нас умник. И у него, видать, только высокоинтеллектуальный юмор.
Тётя добродушно рассмеялась и, налив из стеклянной двухлитровой банки вишнёвый компот, дала бултыхнуться в стакан ещё горстке самих ягод.
— А вы слышали? У нас во взводе новенький, — выпалила им Диана, едва Эйден, Купер и Дейл успели сесть за общий длинный стол, оккупированный курсантами 36-го.
— Что? — брови Дейла взметнулись. — Вступительные ведь давно прошли. Разве так можно?
— Да вроде нет, — и, втянув в себя щёки, Диана сделала внушительный глоток через трубочку. — Но мне Аманда нащебетонила, что новенький из Прадеса–
— Прадеса?! — хором переспросили Купер с Дейлом.
— Ага, родители могли заплатить, чтобы его взяли в армию сейчас, а не летом.
— Родители, видать, дьяволы, — присвистнул Купер. — Да если б я жил в Прадесе, я бы в жизни об армии не заикнулся.
— Те, кто родом из счастливой четвёртки, так и делают, — напомнил Дейл.
— Вообще ходят слухи, что новенького зачислили не только из-за денег, — мешая трубочкой свой сидр, пожала плечами Диана. — Он вроде как очень способный.
Сержант Шеппард представил его всему взводу утром, перед пробежкой. Его звали Ренделл Грант. Он был не шибко высокого роста. Его русые волосы, разделённые прямым пробором, спереди были длинней, чем сзади. Уголки глаз приспущены, подбородок острый, губы тонкие и маленькие. Он держался с подчёркнутой правильностью, как держится знать перед простолюдинами, и выглядел как застывшая фотография, вышедшая из снимка, но не получившая способности менять лицо. Было сразу ясно, что общаться он ни с кем не станет. Он из тех, кому предначертано всегда занимать место в стороне.
— Я думал, он будет более расфуфыренным, — сказал Дейл Эйдену с Купером, когда они строились на пробежку. — А он выглядит довольно скромным.
Совсем скоро Эйден сделал вывод, что Дейл, по-видимому, ничуть не лучше разбирается в людях, чем он сам, ведь Ренделл оказался уж больно далёк от скромности. Как только раздался свисток тренера Жака, Ренделл сорвался с места и на протяжении всего маршрута оставался бежать первым. Перешагнув же финиш, он с таким пафосом взглянул на всех, кто оказался позади, будто стоял на пьедестале, и никто тут не был его достоин. Это сразу продемонстрировало планку, с которой он заявился в Сушку. На топографии и организации тылового обеспечения его рука то и дело поднималась, чтобы озвучить правильный ответ. Он не брезговал вслух исправлять других. Во время боевой тренировки, попав в пару с Франком на отработку техник, он с лёгкостью свалил того с ног. В столовой, выбрав отдельное ото всех местечко, Ренделл, орудуя вилкой с ножом так, будто находился на приёме у королевы, в какой-то момент замер и долго всматривался в то, как быстро заглатывают в себя еду другие курсанты. Он с таким щепетильным вниманием на них смотрел, будто в жизни не видел столь омерзительного явления.
— Прошу прощения, — наконец высказался он и аккуратно разрезал свою котлету, — за столь грубое и некультурное выражение, однако вы жрёте, как свиньи. Это некрасиво.
И он демонстративно положил отрезанный кусочек мяса себе в рот. Все курсанты разом перестали жевать. Кто-то даже покраснел — то ли от стыда, то ли от злости. Купер повернулся к Дейлу и передразнил:
— О нет, он совершенно не расфуфыренный житель Прадеса. Он очень скромный и милый!
— Я не говорил, что он милый, — пробурчал в ответ Дейл.
Перед вечерней тренировкой на площадке с препятствиями все ждали тренера Рандольфа, сидя под нависшими ветками дерева на шаткой лавке, а кому места не досталось — на ближайших препятствиях. Ренделл сидел отдельно, на корточках. Повернувшись ко всем практически спиной, он водил по земле тонкой палочкой и, как будто не моргая, смотрел, какие следы она после себя оставляет.
— Эй, новенький! — свистнул ему Винсент Крофтон, сидя на краю лавки и пережёвывая курительный табак, который он отработанно и чётко выплёвывал в кусты, как только в поле зрения появлялся тренер. — Новеньки-и-ий! Эй, новенький, расскажи нам, что привело тебя — уроженца счастливой четвёрки — в армию? Что натворил?
— Видать, там большой-пребольшой секрет, — ехидно сказал Янкель, не отрывая глаз от игры в телефоне (этот телефон также чётко и отработанно исчезал при появлении тренера во внутреннем кармане, как табак Винсента — в кустах).
— Чего вы к нему пристали? — вмешалась Женева.
— Только не ври, что тебе самой не интересно, — попросил Винсент. — СВП для обделённых и обиженных, а это явно не про богатеньких жителей Прадеса. Почему тебя запихнули в армию, не дождавшись летних отборочных? Что ты натворил?
Прочертив ещё одну линию, Ренделл поднялся и стёр весь рисунок сапогом. Можно было подумать, что он собрался уйти. Но вместо этого он повернулся и спокойно подошёл к Винсенту. Тот озадаченно приподнял бровь, и в тот же миг Ренделл ударил его сапогом в лицо. Завалившись назад, Винсент не успел даже вскрикнуть — Ренделл схватил его за грудки формы и отшвырнул в сторону. Все, кроме Эйдена, повскакивали со своих мест, будто их разом укусили, и поднялся неимоверной громкости галдёж («Ты что творишь?!», «Надо позвать старших!», «Оставь его!»). Каким-то образом взяв себя в руки, Винсент принялся наносить ответные удары, но Ренделл слишком быстро для него двигался. Он вновь ударил Винсента ногой, но уже в грудь, заставив попятиться назад. Кровь из его разбитого носа растекалась по лицу, пачкала форму. Несколько курсантов, улучив момент, вместе набросились на Ренделла и, схватив, принялись оттаскивать назад. И как раз вовремя. На всё это представление вот уже пару минут смотрел тренер Рандольф.
— Это что за безобразие?! Живо построиться всем в шеренгу! — крикливо приказал он, раскрасневшись. — Курсант Моррисон, за медиками! Живо!
Мэтт моментально рванул в сторону больничного крыла, а остальные курсанты бегом выстроились в шеренгу. Вытерев кулаком кровь под носом, Винсент встал вместе со всеми. Ренделл выглядел совершенно безмятежно. Если бы тренер Рандольф собственными глазами не увидел, что он участвовал в драке, то никогда бы не поверил в его причастность.
— Это неприемлемое, неуставное поведение на службе! Первый день и уже драка, курсант Грант! Это очень грубое нарушение! Курсант Крофтон, вас это тоже касается! Молчать! — рявкнул он, когда Винсент, очевидно, открыл рот, чтобы сказать, кто первый начал. — В таких потасовках всегда виноваты обе стороны! Хотите выяснять отношения в подобной нецивилизованной форме — делайте это не в стенах Сушки и не в форме СВП, а лучше сразу езжайте за II рубеж! Буштаки только так и разговаривают!
На какое-то мгновение могло показаться, что Ренделл сейчас накинется и на тренера Рандольфа за сравнение с буштаками, но он продолжил без эмоций слушать.
— Военнослужащие — это лицо страны! На первый раз вы, курсант Грант и курсант Крофтон, отделаетесь наказанием, но учтите, что при повторном нарушении будете исключены! А теперь все, кроме этих кретинов, на площадку! Живо!
Через восемь минут к ним подоспели Мэтт и два солдата из Второго отряда в серой униформе. Ренделла отпустили практически сразу — на нём не было и царапинки, а вот Винсента по итогу забрали в больничное крыло. Все остальные тем временем уже приступили к индивидуальному прохождению полосы препятствий с грузом (тяжёлый рюкзак за спиной и увесистый автомат в руках). По понятным причинам на этой тренировке все были медлительны, неуклюжи, и поэтому как-то само собой сложилось, что именно здесь решили устраивать состязания на первенство. Идея эта была весёлой, ведь невозможно предсказать, насколько плохо кто сегодня пробежит. Тренер Рандольф соперничеству никак не препятствовал, а даже сам с азартом ждал, кто же сегодня будет лучшим из худших.
— У новенького, походу, кукуха того, — сказал Купер. Они все лежали на земле, облокотившись спинами на свои огромные рюкзаки, в ожидании очереди. Эйден предпочёл сидеть верхом на рюкзаке, чем пачкать форму.
— А по-моему, неплохо, что Винсент наконец получил, — передёрнул плечами Мэтт.
— Он ударил его ногой по лицу! — напомнил Дейл, лежа на своём рюкзаке, как на шезлонге.
— А вы видели его взгляд? — спросил Купер и почему-то посмотрел на Эйдена. — В нём как будто ничего людского не было. Жуть… Ха! И этот павлин ещё нам что-то предъявил за то, что мы жрём как свиньи! Мы хотя бы в руках… О! — резкое обрывание мысли случилось лишь из-за того, что финишную черту пересёк Янкель, и когда тот проходил мимо лежачей шеренги, Купер чванливо выкрикнул: — Ну что, звезда наша недооценённая, как продвигается путь на последнее место?
— Мне сказали, оно занято тобой, так что я остался на первом, — проходя мимо, парировал Янкель и успел прибавить средний палец, прежде чем тренер Рандольф обернулся:
— Курсант Бейтс! Задница ты язвительная, хорош загорать! Бегом на старт!
Купер чуть ли не прыжком поднялся, готовый утереть Янкелю нос, но пробежал в итоге на полторы минуты хуже. С преувеличенной громкостью Янкель загоготал, лежа на своём рюкзаке со сцепленными на животе пальцами. Купер же свой рюкзак со злости швырнул. И тут они оба остановились, замолкли, как, впрочем, и все, когда Ренделл побежал. На фоне других казалось, что ему достался абсолютно пустой рюкзак и игрушечный автомат. Ренделл так быстро прошёл все преграды и добежал до тренера Рандольфа, что тот непроизвольно разинул рот, увидев время. Эйден же подумал: он точно гато.
— Две минуты, семнадцать секунд. Превосходно, курсант Грант! Превосходно!
Это и правда было рекордное время, никому не посильное. Чего стоил только Дейл, бегущий с открытым ртом, путающийся в собственных ногах, прижимающий к груди автомат и пыхтящий, как утка. Эйден бежал всегда на идентичный результат, входящий в оценку тренера «хорошо». Но Ренделлу явно хотелось выделяться. Указывать на своё превосходство.
После тренировки, когда, убрав рюкзаки и автоматы в уличную инвентарную, все направились в столовую на ужин, Эйден почувствовал, как чья-то рука опустилась ему на плечо, а вскоре прозвучал размеренный голос Ренделла:
— Давайте поговорим. Нейтан.
— Ты там идёшь? — крикнул Купер; они с Дейлом успели отойти на приличное расстояние вперёд. Увидев, как Эйден качнул головой, Купер удивился: — Нет? Ну мы, короче, тогда погнали жрать. Возьмём на тебя, если кухарка не вредная попадётся.
Они ушли, шаркая берцами по песчаной дороге. Эйден развернулся к Ренделлу. Вечернее солнце садилось, пробиваясь напоследок через пыльные оконные стёкла инвентарной. Найдя футбольный мяч, Ренделл ловко перебрасывал его с одной ноги на другую, убрав руки в карманы штанов.
— Что ты тут делаешь, — начал первым Эйден.
— Способствую осуществлению нашей Миссии. А что тут делаете вы, Нейтан, — вопрос более занимательный. Вы же мертвы.
— Ты меня искал, — спросил Эйден, не отрывая глаз от чужого лица.
— Нет, — Ренделл дал мячу укатиться в угол. — Такого приказа не было. В окрестностях все убеждены, что вы мертвы. Настоящая удача — попасть в этот взвод и обнаружить вас невредимым среди наших врагов. Вы им, кажется, подражаете.
— Всего лишь не привлекаю к себе внимание. Твоё поведение с Винсентом неприемлемо.
— Почему.
— Не было причины нападать.
— Он много разговаривал, — не согласился Ренделл. — И считал себя лучше меня. Именно это поистине неприемлемо. Вы не согласны.
— Согласен. Однако едва ли ты ему что-то доказал.
— Доказал, что я сильней, — глаза Ренделла блеснули. — Нейтан, вы так и не ответили на мой вопрос. Почему вы здесь.
Эйден проводил Ренделла взглядом. Тот отошёл вглубь инвентарной, рассматривая содержимый хлам. Заложив руки за спину, Эйден дал ответ:
— Изначально — чтобы понять обыкновенных. Теперь же мне ничего не остаётся, кроме как притворяться здесь. Боюсь, Отец не пустит меня назад. Я слишком поздно осознал истину всех его слов.
— Но как так вышло, что Красный воротничок Нейтан Шекли усомнился в Миссии, — повернувшись к нему, спросил Ренделл. — Господин Демьян сказал, вы заплутали.
— Так и было. Теперь же я не знаю, как мне вернуться. Моего словесного прощения не будет достаточно.
В лице Ренделла отсутствовал даже зачаток человеческого понимания. Он продолжал беспристрастно смотреть на Эйдена, а затем, что-то надумав, произнёс:
— Рэз сейчас активно ищут Франклина Трейси. СВП о нём не известно. В выкраденном ими журнале этого имени нет. Однако велика вероятность, что Франклин попадёт в руки СВП. Если вы вместе со мной поможете его забрать у СВП и доставить в окрестности, Отец вас простит. Не сомневайтесь.
— Какая польза тебе.
— Я приведу в окрестности не только Франклина, но и считающегося мёртвым Нейтана. Отец будет мною доволен.
«Вероятно, Франклин Трейси и есть тот самый избранный, о котором говорили ордиверцы в Герншнепе», — подумалось Эйдену, и вслух он спросил:
— Почему Франклина нет в журнале. В чём его особенность.
— Он седьмой Красный воротничок, — ответил Ренделл так просто, словно рассказал, какое сегодня блюдо подают на ужин. — О нём стало известно совсем недавно. Женщина, что родила Франклина, соврала о выкидыше и исчезла. Она украла его у Отца, из-за чего Франклин даже не знает, какой он особенный человек.
— Что насчёт других избранных. Тебе сказали забрать журнал.
— В этом нет смысла. На самом деле Мэйгрид Вейр была последней, кого Рэз хотели забрать, но так как в журнале ничего не отмечается, Третий отряд об этом не догадывается. Уже начался план «Вьюнок». Последняя задача: возвращение Франклина домой.
— Мэйгрид здесь. В Сушке. Её тоже можно забрать.
— В приоритете будет Франклин. Мэйгрид заберём, если ничего не будет тому препятствовать. Итак, мы договорились, — подвёл итог Ренделл. — То, что вы живы, остаётся в секрете до тех пор, пока мы не заберём Франклина и Мэйгрид.
— Договорились, Ренделл. И кстати, — прибавил Эйден, когда Грант уже собрался его покинуть, — высокие результаты во всём — это естественно для гато, не для обыкновенных.
Конечно, Ренделл понял, к чему это было сказано, но так же умело притворяться, как Эйден, ему не удавалось. Впрочем, он перестал самостоятельно нарываться быть везде впереди. Иной раз отмалчивался, оставался в стороне, но если с него непосредственно спрашивали, то ни о каком смягчении своих способностей и речи быть не могло. В сентябре у тридцать шестого взвода как раз начались тренировки по захвату объекта. Кто-то выступал в роли буштаков, кто-то — заложниками, а кто-то — солдатами СВП. В любой роли Ренделл выходил победителем. Даже будучи заложником, он не требовал, чтобы его спасали, а благополучно спасался сам.
— Но это против правил! — возмутился в конце «игры» Винни Рице, однако как только Ренделл сократил между ними расстояние, будто был готов ударить, весь пыл Винни быстро сошёл на нет, и он развёл руки. — Хотя в жизни и так бывает.
Встретившись с Ренделлом глазами, Эйден чуть качнул головой.
— Выпендрёжник, — скрестив руки, проворчал Купер, и Янкель, встав рядом и тоже скрестив руки, поддакнул:
— Он думает, что лучше нас! Придурок.
День за днём на деревьях всё больше появлялось сухих листьев, они шуршали под сапогами, скапливались на крышах. На небе стали чаще чернеть облака, и порою дождь лил весь день, стуча по железным навесам, вёдрам, тренажёрам и развешенным по всей Сушке плакатам с лицом Роберта Пьюри («Новая жизнь: поможем всем обрести счастье!»). Уличные столы перед столовой отныне пустовали, грустно собирая на себе дождевую воду. Вечерние посиделки во дворе общежитий переносились либо на один из этажей с лестничным пролётом, либо небольшой компанией солдаты собирались у кого-то в комнате. Во время таких общих разговоров темой нередко становились гато. Сейчас, будучи у всех на виду, светясь на телевидении и в газетах, они буквально не давали о себе забыть.
— Я считаю, что гато надо дать возможность нам помогать, если они могут и хотят, — говорил один из капралов, сидя рядом со своим взводом. — Эти твари за Хорис-Кардией продолжают размножаться и забирать наши земли. Другие страны уже просекли, что мы в этой вечной войне с буштаками. И что мы будем делать, если кто-то решит на нас извне напасть?
За тёмным окном завывал ветер. По небу раскатисто прогремел гром. Сухой осенний лист приклеился к стеклу.
— Всё это как-то неестественно, — хрипловатым голосом проговорила женщина. — Вы помните, какие у этого Демьяна были глаза? В природе так не бывает.
— И что? Сторониться теперь прогресса? Слыхала, что Ребриков говорил, что в «Калокагатии» было написано? Они — новая ступень эволюции человека. Ты просто, как и варха, боишься перемен.
И многие были сторонниками мнения, как у капрала. Возможность завершить многолетнюю войну и заняться развитием Кьярты стали очевидными причинами поддерживать Ребрикова и гато. Из всех конкурентов лишь он мог обещать исполнение своих слов. Никто не верил Пьюри. Его компания из кожи вон лезла, чтобы вызвать искреннюю симпатию у армии (присылали новые комплекты одежды, обещали заменить устаревшие тренировочные ружья и даже поставили в общежитиях автоматы с напитками), но всё было бесполезно. Ванильные фантазии Пьюри о «большом счастье» не могли никого убедить. Это пустословие вызывало лишь раздражение. Уже двадцать лет шла война с буштаками за земли. Все устали. Когда-то этому должен прийти конец.
Близился октябрь. Тридцать шестой взвод, пройдя чуть вглубь леса, приближался к автоматическим мишеням, которые, будучи разбросаны на километр, при помощи несложного механизма поднимались от земли в неожиданный момент и застывали на несколько секунд, давая стрелку попасть в цель. Пока курсанты строем шли за тренером Реньяром, впереди слышались выстрелы. Стая птиц шумно пролетела в небе, спасаясь от громких звуков. Как вскоре оказалось, их испугал офицер Сандерс. Прицелившись в очередную выскочившую мишень, офицер выстрелил, попав точно в центр, и тут же выстрелил в другом направлении, снова попав в цель.
— О, офицер Сандерс! — дружелюбно обозначил своё присутствие с учениками тренер Реньяр и обратился к первым, кто стоял за его спиной. — Поменяйте непригодные мишени.
Услышав голос тренера Реньяра, офицер опустил пистолет и обернулся. Тренер же Реньяр, приказав всем собирать себе автоматы с патронами, прошагал к Джею и учтиво поинтересовался:
— Как ваша нога? Наслаждаетесь отдыхом, пока отстранены?
— Скукой, — с не особым желанием поддерживать разговор, исправил Джей.
— Сегодня приехали? — и, получив короткий кивок, тренер озабоченно спросил: — Неотложные дела?
— Нет. Я здесь для стрельбы.
Тренер Реньяр удивлённо кивнул и вежливо предложил офицеру остаться посмотреть на стрельбу новобранцев и, может, дать им «пару профессиональных советов». К удивлению самого тренера, Джей согласился, чем обрадовал курсантов, очевидно, не знакомых с его характером и радующихся просто тому, что солдат Третьего отряда будет их чему-то учить. Услышав, что офицер Сандерс планирует задержаться, Эйден, чуток выждав, подошёл к Ренделлу:
— Сделай так, чтобы офицер Сандерс не обратил на тебя внимание.
— Что с ним не так.
— Он не доверяет мне. Если начнёт не доверять и тебе, то забрать Франклина станет задачей невозможной.
— Можно от него избавиться. Нейтан, вы ведь не забыли: жизнь обыкновенного хоть чего-то стоит, если она идёт на пользу гато.
Эйден не ответил. Вместо этого он, зная, что офицер Сандерс наблюдает за ним, встал возле Купера с Дейлом. Купер кивнул подбородком в сторону Ренделла, ревниво поинтересовавшись:
— И давно вы с ним друзья? Мы разве не в одной команде «Долой Ренделла-жуй-красиво-еду-выпендрёжника»?
Дейл в молчаливом осуждении покосился на Купера, а Эйден безэмоционально заверил:
— Мы не друзья. Я хотел пойти в первой четвёрке, но он отказался уступать.
— Вот козлина! — с чувством ахнул Купер и поддерживающе похлопал Эйдена по плечу, будто бы тот лишился чего-то очень ему дорогого.
Это был первый раз, когда офицер Сандерс остался на их тренировку. Он приходил и в следующие дни. Обычно он сам тренировался в стрельбе, и курсанты заставали его, когда, пройдя весь маршрут, он возвращался к исходной точке. Даже не раздумывая, он занимал своё привычное место на толстом упавшем дереве и, закуривая, смотрел, как практикуются курсанты. Маршрут могли пройти за раз максимум четыре человека — каждый стрелял только в мишень своего цвета. Когда Эйден возвращался на исходную точку, офицера Сандерса уже никогда к этому моменту не было.
Но тренер Реньяр, видимо, дал ему неплохую идею, чем занять вынужденные выходные в Сушке. Стрельба стала не единственной тренировкой, куда офицер Сандерс повадился заходить. За всю неделю он успел посетить каждую практическую тренировку 36-го взвода хотя бы один раз. Как правило, надолго не задерживался. Двадцать-тридцать минут — и он молча уходил, вновь оставив ждущих от него поучительных советов курсантов без внимания. Всякий раз, когда офицер Сандерс появлялся, Эйден знал, что попадает под его сверлящий присмотр, от которого никуда не скрыться. Впрочем, Эйден и не выделялся, как Ренделл, и ничуть не отличался от остальных. Казалось, всё шло гладко, пока однажды к ним в столовой не подсела М’Ди.
— Ты не знаешь, что офицер Сандерс делает в Сушке? — спросил у неё Дейл, осторожно посматривая на тот стол, где как раз ел Джей.
— У него травма ноги.
— Это мы знаем. Я про другое. Он стал заходить на наши тренировки. Не знаешь, почему?
— Ой, нет. Он ни с кем не общается и со мной в том числе. Я вообще рядом с ним себя какой-то дурой чувствую, — и, хихикнув, М’Ди тут же густо покраснела, как будто выболтала свой самый страшный секрет.
— То, что он надутый индюк, это всем известно, — пожал плечами Купер, и несколько непережёванных рисинок выпало у него изо рта на стол.
— А ещё, Эйден, — вдруг повернулась к нему М’Ди всё такая же красная, — единственное, что мне сказал за всё это время офицер Сандерс, было предупреждение, чтобы я не оставалась с тобой наедине. Вы не ладите?
Купер с Дейлом озадаченно посмотрели на него. Ренделл, в гордом одиночестве сидевший за соседним столом, устремил сначала взгляд на М’Ди, а затем перевёл глаза на тот стол, где сидел офицер Сандерс. Эйден спокойно согласился:
— Да. Я ему не нравлюсь.
Он ступал по влажной лесной земле, засыпанной листьями. Держа автомат на прицеле, Эйден ждал, что вот-вот должна подняться впереди мишень. Было слышно, как неподалёку бежит другой курсант. Тишина. Выстрел. Ещё один, но уже дальше. Эйден услышал чьи-то приближающиеся слева шаги, и в этот момент с земли поднялась мишень. Эйден прицелился. Он крепко держал ствол автомата, готовясь спустить курок, как вдруг мишень исчезла.
— За II-ым рубежом ты бы уже лежал мёртвым, — раздался голос офицера Сандерса.
Эйден опустил оружие и повернул к нему голову. Офицер стоял на возвышенности, облокотившись плечом на дерево и скрестив руки. На нём был чёрный военный плащ и фуражка.
— Это ваш профессиональный совет, который все так жаждут получить, — спросил Эйден и равнодушно прибавил: — Благодарю. Вы обычно раньше уходите. Почему сегодня остались.
— Из любопытства.
Эйден продолжал глядеть на него без какого-либо выражения. Как статуя. Он спросил:
— Хотите меня подловить.
В этот момент мишень снова оторвалась от земли, и офицер Сандерс, резко достав одной рукой из-за пояса пистолет, выстрелил по горизонтали, но попал прямо в цель.
— Это и так должно было быть твоим очком, — тут он вдруг слегка улыбнулся. — Брось, ребёнок, дураков здесь нет.
— Вы обо мне слишком лестного мнения, сэр.
— Я наблюдал за тобой последнюю неделю, — будто и не услышав, продолжал Джей. — Ты всё делаешь вполсилы, а твоё желание быть как все режет глаза. Делаешь тридцать отжиманий, хотя вполне способен сделать сорок. Пропускаешь удары, спотыкаешься на забегах, медлишь при выстреле.
— Вам это не поможет доказать, что я ордиверец, сэр.
— Нет, — согласился Джей, просверливая в чужом лице дыру. — Зато теперь я точно знаю, что врать ты умеешь.
— Что капитан Кимберли думает о ваших наблюдениях, — по прошествии недолгой паузы спросил Эйден.
— На данном этапе его это не касается.
— На каком этапе будет.
— Когда я тебя поймаю. В худшем случае — убью, — выговорил Джей спокойно.
— А у вас, офицер Сандерс, судя по всему, уже есть предположения, что я тут делаю. Вы сказали М’Ди не оставаться со мной наедине.
— Я сорвал ваши гулянки? Извини, — совершенно безразлично попросил он.
— Вы, сэр, наговариваете на меня, не имея доказательств.
— Больше не буду, — с ещё большей фальшивостью заверил офицер.
— Хорошо. Благодарю.
Офицер Сандерс нахмурился, озадаченно посмотрев на него. Спустя полминуты он сказал:
— Я думаю, ты страховка. СВП — хорошее прикрытие, чтобы знать, где находятся избранные. Мы успели перехватить Мэйгрид у ордиверцев, но ты, видимо, для того и нужен, чтобы в необходимый момент её у нас забрать. Впрочем, ты никак не препятствовал тому, чтобы Мэйгрид оказалась в СВП, из-за чего я делаю вывод, что у тебя тут есть более важная задача.
Эйден молча пронизывал офицера взглядом, пока тот, выставив два пальца, говорил:
— Один из ордиверцев, пойманных в Гершнепе, упомянул имя Нейтан Шекли, сказал, все ордиверцы его ищут. СВП, опять же, хорошее прикрытие, чтобы тоже его искать. Если кто и может поймать гато быстрее Рэз, так только СВП. И ты, так удобно устроившись в любимчиках у капитана Кимберли, непременно узнаешь, если Нейтан вдруг найдётся.
— Весьма ло-
— Я чуть сжалюсь над тобой в конце, — перебил офицер Сандерс. — Чем быстрее ты перестанешь играть в особенного мальчика.
— Мне нечего вам рассказать, сэр.
Офицер поглядел на него сурово, а затем уверенно и просто констатировал:
— Лжёшь.
Он стал уходить, хромая на левую ногу. Минута — и Эйден поднял бы ружьё и убил бы его со спины. Его глаза сверкнули белым холодом, и самообладание взяло верх. «Я первым вас убью, офицер Сандерс», — мысленно пообещал Эйден и, развернувшись, выстрелил, попав в мишень, находившуюся в двадцати от него метрах. Жизнь обыкновенного хоть чего-то стоит, если она идёт на пользу гато. Так сказал Отец.
