Остаться таким же

      Со всех сторон мигали сине-красным цветом полицейские лампочки, щёлкали вспышки фотоаппаратов, по рациям передавались указания. Снующие полицейские, пожарные и сотрудники скорой помощи беспрерывно приподнимали натянутую жёлтую ленту и пролазили под ней в обе стороны. Капитан Кимберли, сидя на корточках перед перевёрнутой и смятой в лепёшку машиной, вздохнул и поднялся как раз в тот момент, когда капитан полиции — Джордж Нортс — приблизился вместе со своим юным ассистентом, гордо нёсшим четыре стаканчика кофе для солдат девятого отделения, но не для Маквиза.       — Прошу прощения, что заставил ждать, — довольно формальным тоном извинился капитан Нортс.       Юный ассистент раздал всем кофе и непроизвольно фыркнул, когда Питер моментально передал свой стаканчик в зататуированные руки буштака, так как сам предпочитал обходиться без кофеина. От Маквиза фырканье полицейского не прошло мимо, и он издевательски поднял свой стаканчик, будто был Великим Гэтсби, и только после этого сделал глоток, посмеиваясь глазами.       — Спасибо за кофе, — забирая свой стаканчик, поблагодарил от лица всех Стивен и, отпив, перешёл к делу: — Что тут случилось?       — У нас двое погибших: женщина и мужчина тридцати шести лет. Смерть наступила в результате падения машины с горной дороги, — палец капитана Нортса указал вверх, и все пятеро солдат послушно посмотрели на сломанное ограждение, откуда, очевидно, машина и полетела. — Впрочем, — продолжал мужчина заговорщицким тоном, — казалось бы, на первый взгляд, несчастный случай вовсе таковым не является.       — Вы о чём?       — Судя по всему, это преднамеренное убийство. Командующий Гарднер отдал всем округам распоряжение докладывать, если происходят ситуации, связанные с кражей детей. Вот поэтому мы вам и позвонили. В машине сидел ещё мальчик, но его вытащили до того, как произошёл этот «несчастный случай».       — Ребёнка украли? — скорее как утверждение, нежели вопрос, задала Этель.       — Нет, — и капитан Нортс грустно улыбнулся, — на самом деле здесь помогла чистая случайность. Была остановлена машина за превышение скорости, ну, и когда стали её заодно осматривать, в кузове был обнаружен мальчик. Трое наших погибли, но мальчика спасли.       — Они поступили храбро, как настоящие люди своей работы, — учтиво проговорил Стивен. В таких ситуациях у него всегда находилась парочка подходящих слов.       — А пацан-то где? — нетерпеливо поинтересовался Макки, ковыряясь мизинцем в ухе.       Капитан полиции презрительно глянул на него, что не забыл повторить и его ассистент, и ответил, но как бы обращаясь ко всем, кроме Маквиза:       — В одной из наших машин. Давайте я вас к нему отведу. Кстати, его зовут Франклин Трейси. Он пока не настроен говорить.       — Можно я сразу уточню: вам известно происхождение Франклина? — деликатно поинтересовался Стивен, но, когда капитан Нортс вопросительно приподнял кустистую бровь, Джей в лоб спросил:       — Франклин приёмный ребёнок?       Капитану полиции этот вопрос показался странным. Он ответил, качая головой:       — Нет, не приёмный.       Близнецы недоверчиво переглянулись, и Этель переспросила:       — Вы уверены?       — Конечно. Всё, что касается личной информации погибших — особенно той, что написана в базе данных, — мы узнаём быстро.       Они приблизились к машине скорой помощи, по дверцам которой стоило лишь два раза постучать, как из появившегося проёма высунулась голова медсестры с полуспущенным пучком и овальными очками.       — Освободите, пожалуйста, машину, — попросил капитан Нортс, — тут военные из СВП хотят с мальчиком поговорить. Он ведь не спит?       — Уснёшь тут, — буркнула медсестра и, раскрыв дверцы пошире, выпрыгнула наружу, попутно засовывая сигарету себе в рот.       Сделав знак, что подходит только он один, Стивен заглянул внутрь машины. Первое, что непроизвольно подмечалось во Франклине Трейси, — это его невероятная, ангельская внешность. Он был так красив, словно вышел из-под кисти художника, настолько влюблённого в своё творение, что корпел над каждым штрихом его лица годами. Прекрасные синие глаза, как загадочная глубина океана, завораживали. Аккуратные бровки, маленький, округлый носик, алые губы. Его каштановые волнистые волосы с рыжеватым отливом, хоть и были растрёпаны, а всё равно выглядели шелковистыми, невозможно мягкими. На вид Франклину было не больше тринадцати. Чудесный маленький принц.       — Здравствуй, — выговорил Стивен, продолжая невольно рассматривать чужое лицо, — я — капитан девятого отделения Третьего Отряда Сухопутного военного подразделения — Стивен Кимберли.       — Здравствуйте, — негромко ответил Франклин и, прежде чем отвернуть голову, добавил: — Я уже всё рассказал полиции.       — Я здесь не за тем, чтобы просить тебя заново всё вспоминать, — мягко возразил капитан и, поднявшись внутрь машины, сел на противоположную от Франклина скамью. — Я сочувствую твоей потере, Франклин, и я здесь, чтобы тебе помочь.       — Чем же здесь поможешь? — злостно спросил Франклин со слезами на глазах.       — Я сделаю всё, чтобы люди, убившие твоих родителей, никогда тебя не тронули, — твердо поклялся Стивен. — СВП тебя защитит.       — Опять не сходится, — сказал Джей, пролистав весь журнал ордиверцев, пока они в стороне ожидали Стивена. — Здесь нет имени Франклина Трейси.       — Как не было имени Нейтана с Эйденом, — мрачно напомнила Этель, бесталково щёлкая зажигалкой. — Что их всех объединяет?       — Похоже, Эйден всё-таки не ордиверец, а какой-то особенный избранный, — предположил Питер.       — Франклин не был приёмным, — вновь заговорил Джей, захлопывая одной рукой журнал, — однако Рэз никогда не забирали детей из семей. Значит, Франклин им почему-то очень нужен. Думаю, в журнале нет имён тех, кто не из детдомов.       — Интересно, по какой системе они тогда отбираются? — задалась вопросом Этель. — И ордиверцы почему-то рассказали нам про Нейтана Шекли, но ни словом не обмолвились о Франклине Трейси. Сохранить его в секрете было, очевидно, важней.       — А как же Эйден? — не понял Питер, оборвав рызмышления близнецов. — Он-то из детдома, но его имени нет.       — Его имени нет, потому что он нам соврал, Пит, — ответил Джей. — А я уверен, что Нейтан Шекли тоже из семьи. Он тоже нужен Рэз. Может, меньше, чем Франклин, но его все ищут. Так что найдём Нейтана, и у нас будет не только преимущество, но и доказательство, что вся эта слезливая история ребёнка просто чушь и не более.       Военный поезд остановился на станции «Виршвилль», и на пустую серую платформу начали выходить солдаты 36-го взвода под командованием сержанта Шеппарда. С ними вместе приехало восьмое отделение Третьего Отряда. Это был пасмурный октябрьский день. Порывы холодного ветра пробирались под ветровки, норовились сбить с голов кепки. Цель приезда заключалась в простом — практика патрулирования улиц у границ Хорис-Кардии.       Спустившись по полуразрушенным каменным ступеням, ровный строй солдат потянулся в город. Виршвилль, находясь, к своему несчастью, возле II рубежа, имел при себе все классические признаки таких бедных городов — неасфальтированные дороги, превратившиеся в тягучую грязь из-за сезона осенних дождей, обшарпанные дома, однокомнатные магазинчики с полупустыми полками, торговые лавки, мычание коров, пасущихся поблизости, запах конюшен и экскрементов всех фермерских животных. Лишь одно крутилось на языке при виде этой несчастной картины: «Никому нет дела до этого города и до проживающих здесь людей».       — Жить здесь — унижение, — сказал Ренделл, осматриваясь вокруг.       В Пфальце тоже, не сказать чтобы было весело жить, однако там, в отличие от Виршвилля, была хоть какая-то жизнь. Здесь же на улицах пока не встретился ни один человек. Было так пусто, словно накануне всем пришлось срочно покинуть город, оставив животных на растерзание судьбы.       — Тут что-то не так, — нахмуренно пробормотала капитанша Картер, шагающая рядом с Эйденом. — Не отходи от нас слишком далеко.       Эйден почувствовал на себе взгляд. Посмотрев в сторону, он увидел в окне двухэтажного дома смуглое лицо мужчины. Миг. И это лицо быстро спряталось за грязной кружевной шторкой. Сержант Шеппард остановился впереди строя. Прищурив глаза, он со щепетильностью охотничьего пса осмотрел улицу, затем поднял руку вверх и сжал её в кулак, что означало «стоп».       — Что происходит? — спросил как бы у всех Мэтт.       На дорогу вышло трое гражданских. До этого они непринуждённо болтали и посмеивались, прижимая к груди банки свежего молока, но внезапное столкновение с целой толпой солдат заставило их замолчать и остановиться, будто испуг от встречи прибил подошвы их ботинок к земле. Испуг был вызван неспроста — все хорошо расслышали их буштатскую речь, и теперь сержант Шеппард приближался к ним, спрашивая:       — У вас есть пропуск, разрешающий вам находиться за территорией II рубежа?       Все трое буштаков переглянулись друг с другом, но ответа не дали. Тогда сержант Шеппард повторил вопрос, но громче и строже. Один из буштаков замотал головой, а его глаза перескочили с сурового лица сержанта на толпу солдат, только и жаждущих, по его мнению, как можно скорее его расстрелять. В следующую секунду он громко закричал, падая на колени перед сержантом Шеппардом.:       — Нэ ди верфель! Нэ ди верфель!       — Что он говорит? — спросил Купер.       — Просит не убивать, — на автомате перевёл совсем тихо Дейл.       На самом деле ему не стоило раскрывать свои знания буштатского. Чем ближе ты рождён ко II рубежу, тем более постыдным расценивалось владение этим «мерзким» языком. Для кьяртанцев же из 8-го говорить на буштатском и вовсе означало клеймо позора. Однако сейчас Дейлу повезло: никто, кроме Купера и Эйдена, его не услышал.       — Отвали! — взревел сержант Шеппард, когда буштак вцепился ему в ногу, продолжая умолять не убивать их. — Отвали, кому сказал! — и, отпихнув мужчину ногой, сержант Шеппард направил на всех троих пистолет: — Всем живо на землю, руки за головы. Вы арестованы за выход без пропуска за рубеж Хорис-Кардии.       — Что с ними будет? — спросил шёпотом Винне Рице и потыкал Дейла в спину. Кто как не человек из округа, кишащего вчерашними заключёнными, может дать точный ответ.       — Год принудительных работ в 13-ом.       — О, смотри, Восьмёрка, — хихикнул Винсент Крофтон, — через годик другой и тебе нельзя будет просто так выйти за рубеж. На их месте будешь стоять, а я буду тыкать тебе пушкой в лицо. Ха-ха!       Купер и Дейл одновременно повернулись к нему. Лицо Янкеля как-то странно сморщилось. Он, кажется, посчитал шутку Винсента перебором. Но в следующую секунду уже никому не было друг до друга дела. Глухую тишину безлюдной улицы разрезал громкий выстрел. Тело сержанта Шеппарда замертво рухнуло на дорогу, и из его простреленной головы начала медленно вытекать густая кровь. Трое буштаков тотчас рванули в разные стороны. Эйден посмотрел вверх. На крышах и из верхних окон домов выглядывали буштаки с автоматами. Крик «нэ ди верфель!» был вовсе не просьбой, а знаком об опасности. Капитанша Картер заорала:       — Отступаем! Прикрывайте друг друга и отступайте! — и, повернувшись к своим, она крича приказала: — Главное — защита избранного!       Буштаки открыли огонь. Грохот выстрелов ударил по ушам, крики и суматоха охватили улицу. Капитанша Картер обернулась к тому месту, где до этого стоял Эйден, и никого не увидела. В последний момент Брайен Гилс успел схватить её и увлечь за бочки, насильно призывая сесть:       — Вы сдурели? — закричал он на неё. — Ещё бы секунда — и вас убили!       — Где Эйден? — закричала Барбара в ответ. Брайен молча смотрел на неё, заменяя этим словесный ответ. Поняв, что избранный исчез, Барбара со злости хлопнула по железной бочке: — Твою мать!       Тем временем Эйден бежал вместе с Купером, Дейлом, Мэттом, Франком и Ренделлом, решив добраться до платформы через восточную часть города. Их догоняла группа буштаков. Купер попытался отстреляться на ходу, но руки неимоверно шатало, прицелиться было невозможно. Они свернули. Эйден остался за углом дома, замедляя буштаков обстрелами. Ренделл сказал в совершенно ровном, преспокойном тоне, указав пальцем вперёд:       — Там есть магазин. Спрячемся в нём.       Не теряя времени, они ринулись в указанном направлении. Ещё пару раз отстрелявшись, Эйден побежал вслед за всеми и, последним запрыгнув в магазин, закрыл за собой дверь на щеколду. Они спрятались за прилавком, присев на корточки. Здесь было темно. Сломанные жалюзи пропускали лишь одну толстую полосу света. Пахло фруктами — они тухли в пластмассовых ящиках на полу перед прилавком. Жужжали холодильники с газировкой и пивом. Где-то под полом бегали крысы. Мэтт шептал, сотрясаясь:       — Сержант Шеппард мертв… Он мертв… Они выстрелили ему в голо-       — Заткнись, Мэтт! — шикнул на него сердито Купер.       Нервно поправив квадратные очки, Мэтт продолжал:       — Если сержанта Шеппарда убили, то и я точно умру.       — Я же сказал тебе заткнуться!       — Куп, у него шок, — положив свою мощную ладонь на плечо Бейтса, пояснил Франк, но Купер только раздражённо сбросил её:       — Насрать мне! Пусть заткнётся. Не хер тут всех подсаживать на панику!       — Нам надо просто выбраться из города на платформу, — успокаивал сам себя Дейл и повернулся к Мэтту. — Всё в поря-       Ренделл зажал ему рот рукой. На улице был слышен топот. Переведя зрачки на Эйдена, Ренделл предложил практически одними губами:       — Убьём их.       — Нет, — вместо Эйдена ответил Франк. — Мы так внимание к себе привлечём. Переждём, как они пройдут, и спокойно доберёмся до платформы.       Ренделл, будто и не услышал. Он ждал ответа от Эйдена. Тот кивнул:       — На выстрелы могут подойти ещё буштаки.       Наступила тишина. Только холодильники монотонно жужжали. Были слышны выстрелы на соседней улице. Кого-то, быть может, из 36-ого прямо сейчас убили. Эта мысль несомненно промелькнула у Мэтта с Дейлом. Сидя рядышком на полу, они особенно внимательно прислушивались ко всему, что происходит за стенами магазина. Купер теребил собачку формы у себя на горлышке, держа в одной руке пистолет. Франк смотрел на окно, словно мог со своего угла обзора увидеть, прошли ли буштаки. Ренделл, как и Эйден, был невозмутим. Сидя со скрещёнными ногами напротив всех, он крутил на указательном пальце пистолет и поочерёдно смотрел на каждого. Вне сомнений он ждал от кого-то из них шоу и гадал, кто же его начнёт.       — Может, просто здесь останемся, пока не придёт помощь? — предложил Дейл совсем тихо, и Мэтт в согласии активно закивал, когда Купер напротив ощетинился:       — Нет уж. Надо принять бой. Я вообще не понимаю, за каким хреном мы тут прячемся, когда должны мочить этих тварей? Мы ведь служим в СВП! Почему мы прячемся?       — Потому что мы ещё не готовы к такому! — ответил Франк. — Нас максимум закидывают на патруль.       — На войне никто не будет на стаж смотреть!       — Отступать было приказом капитанши Картер, — напомнил Эйден.       — Не она наш начальник, а сержант Шеппард! И он мёртв! Они убили нашего, а мы не тронем ни одного из них?       С этими словами Купер поднялся, решительно смотря на окно. Ренделл перестал крутить на пальце пистолет. Он следил за Купером, не имея ни малейшего представления, что тем движет. Мэтт потянул Купера за штанину, сердито и в то же время испуганно шипя:       — Куп! Так никто не делает! Должна быть стратегия. Что ты собрался сделать?       — Ну уж точно не сидеть сложа руки и молчать в тряпочку. Я не для этого в армию пошёл. — Он приблизился к окну и, прислонившись сбоку, посмотрел на улицу. — Отличное местечко, я вам скажу.       — Ты — больной! — выплюнул Мэтт.       — Что?! — разозлился Купер. — А ты когда собираешься начинать спасать Кьярту? Что должно произойти, чтобы ты поднял задницу, перестал скулить и начал действовать?! Смерть сестры в 12-ом, получается, не достаточный повод?       Лицо Мэтта побледнело, глаза выпучились, на лбу выступила венка. Он набросился на Купера, как дикая кошка, мечтающая расцарапать, разорвать лицо обидчика. Повалив Бейтса на пол, он ударил его, нет, содрал кожу с его щеки. Извернувшись, Франк схватил Мэтта под мышки и потянул назад, пока тот плевался:       — Не смей о ней говорить, подонок!       — Видимо, надо, чтобы в тебе хоть немного смелости из-за совести проснулось! — вопил в ответ Купер, отбиваясь от рук и ног Мэтта, которыми он бездумно размахивал.       — Да успокойтесь! — рявкнул на них Франк, а Ренделл, поднявшись с пола, сообщил как будто ему это было абсолютно безразлично:       — Они нас обнаружили.       В хлюпкую дверь ломились буштаки, выталкивая её мощными толчками плеч. Отпихнув от себя Мэтта ногой, Купер подскочил к окну и, разбив его дулом, стал стрелять по буштакам на улице. Попытки проломить дверь прекратились. Видимо, Купер в кого-то попал.       — Куп, уходим! — крикнул Дейл. — Сейчас уже нет смысла!       Он стоял у чёрного выхода, будучи уже одной ногой на улице. Купер нерешительно перевёл глаза с него на окно. Свет из толстой щели сломанных жалюзи падал ему на глаза. Из царапин на щеке вытекала кровь. Толчки в дверь возобновились. Вот-вот и буштаки сорвут её с петель, и бежать будет поздно. Цокнув, Купер бросился к Дейлу, когда дверь с грохотом распахнулась. Пуля, выпущенная из автомата буштака, чудом угодила в стену, а не в Купера.       Выпрыгнув на улицу, солдаты помчались в сторону, где по их представлению должна была находиться платформа. Буштаки выпрыгнули следом и понеслись за ними, крича что-то на своём языке. Они стреляли на ходу, не жалея пуль. Скользнув в совсем узкую улицу, все шестеро принялись бегом спускаться по каменным ступеням, придерживаясь за обе стены. Над их головами просвистела пуля, Мэтт завопил: «Твою ж мать!». Ещё ступень, ступень, ступень. Спустившись, солдаты тут же наткнулись на ещё одну группу буштаков. Стоя неподалёку, они как раз искали себе новых жертв и, обнаружив появившихся на дороге солдат, моментально на них переключились. Другая группа буштаков была уже на подходе. Эйден сказал, не поворачиваясь:       — Разделимся. Я и Ренделл возьмём на себя этих буштаков, вы — первых.       — Ты хочешь, чтобы мы отпустили вас только вдвоём? — уточнил Дейл и хотел было запротестовать, но Эйден перебил:       — Да. Встретимся на платформе. Ренделл, бежим.       Стартовав с места, они ринулись к прилегающей улице, и часть буштаков кинулась за ними. Позади совсем скоро раздалась пальба. Эйден с Ренделлом по очереди оборачивались на ходу и делали по выстрелу. По большей части не для того, чтобы попасть и сбить хвост, а чтобы сами буштаки перестали на время стрелять. Наконец, пробежав два квартала, Эйден остановился и уверенно развернулся к буштакам, вместе с тем заложив руки с пистолетом за спину:       — Довольно с нас, Ренделл, бегать, — сказал он, обводя взглядом таращащихся на него буштаков. — Мы всё-таки не слабаки, чтобы позволять себя догонять.       — Поднимите руки, — приказала с сильным акцентом женщина с красным платком на голове, беря Ренделла и Эйдена на мушку. — Отбросьте оружие, поднимите руки — и мы не убьём вас, а возьмём в плен.       Карие глаза Эйдена вмиг сделались ярко-белыми. Женщина с красным платком беззвучно разинула рот, затем стиснула зубы и, не опуская ружья, сделала шаг назад:       — Так вы чудовища II рубежа. Не знала, что СВП теперь и таких берёт к себе на службу.       — Как ты, отребье, смеешь нас так называть, — спросил ледяным тоном Ренделл. Цвет его зрачков модифицировался, и теперь, смотря на всех исподлобья, он только послушно дожидался сигнала от Эйдена.       — Нас нет за II рубежом, — сказал в свою очередь Эйден.       — А ты сам-то, красавчик, давно за Хорис-Кардию наведывался, чтобы так уверенно говорить? Уже лет пятнадцать вы там ошиваетесь, нападая на нас. Кьяртанцы были так великодушны, согнав нас на растерзание таким, как вы, и ведь никуда не денешься без сраного пропуска! А потом они удивляются, чего мы продолжаем забирать их земли? — передразнила женщина кьяртанские власти, и толпа буштаков в согласии злобно заголосила. Женщина с красным платком приподняла одну из бровей. — Ну как, известно тебе об этом?       «Отец никогда об этом не рассказывал», — подумал Эйден и покосился на Ренделла, от которого исходило яростное желание убивать. Эйден ощущал, что терпение Ренделла трещит по швам и, не томя момента, он достал из-за спины пистолет:       — Можешь не стараться вызвать во мне сострадание. Если ты знакома с такими, как я, то тебе известно, что у нас нет чувств.       На вытянутой руке он стал стрелять по буштакам без промаха. Ренделл молниеносно накинулся на них без оружия. Оно ему было не нужно. Нанося смертоносные удары, он мог выбить у другого противника пистолет и застрелить им кого-нибудь третьего. Всё так же, как и на тренировках в Сушке. Ренделл жить не мог без того, чтобы не демонстрировать своё превосходство.       Буштачка с красным платком палила из ружья по Эйдену, быстро всовывая новые патроны. Это движение было так оттренировано и всё же замедлило её, не дав обнаружить, что Эйден уже стоит перед ней и одним сильным движением выбивает из её рук оружие. Глаза буштачки распахнулись, и она тут же прыгнула в сторону, схватив с земли вывалившийся от полуразрушенного здания кирпич. Покрепче сжав его в руке, она с рёвом накинулась на Эйдена, замахиваясь над его головой, но юноша увернулся. Он ударил буштачку коленкой в живот и, схватив за волосы, одним чётким движением сломал ей шею. Перекошенная, она свалилась ему в ноги, уткнувшись лицом в землю. Подняв от неё взгляд на дорогу, Эйден посмотрел на Ренделла, стоящего к нему спиной, в окружении мёртвых тел. Его жажда крови всё ещё не была удовлетворена. И он обернулся к Эйдену как раз в тот самый момент, когда был спущен курок.       Пуля угодила Ренделлу прямо в грудь, повалив его сверху на трупы ранее убитых им буштаков. Опустив пистолет, Эйден перешагнул через тело буштачки и неспешно подошёл к нему — неподвижно распластавшемуся, глядящему на него снизу вверх без злости, без страха, без печали и без удивления. Он смотрел на него никак. Эйден присел рядом на корточки и стал шарить по его карманам, быстро находя телефон.       — Почему, — спросил Ренделл, наблюдая за чужими действиями.       — Избавляюсь от проблем.       Ренделл кашлянул, поперхнувшись собственной кровью. Наступившая тишина после закончившейся схватки была как будто также неприятна, как до этого грохот пуль. Ренделл смотрел на Эйдена, и в его голове никак не укладывалось, почему это сейчас происходит. Было бы понятнее, легче, если бы его палачом стал обыкновенный. Но как так вышло, что смерти ему пожелал гато?       — Вы говорили, что хотите вернуться к Отцу. Говорили, что желаете, чтобы он простил вас, — сказал Ренделл, тяжело проговаривая каждое слово. — Вы собирались помочь забрать Франклина.       — Это всего лишь слова, — ответил Эйден, попутно просматривая все переписки в телефоне. Судя по всему, честный, преданный Ренделл действительно никому не сообщил, что Нейтан Шекли жив.       — Гато не врут, — прохрипел он на выдохе.       Эйден взглянул на него поверх телефона:       — А я соврал.       Но Ренделл был уже мёртв и вряд ли услышал ответ. Его стеклянные глаза так и продолжили смотреть на Эйдена.       — Ты… что ты сделал? — раздался знакомый голос сбоку.       Не шевельнувшись, Эйден посмотрел в сторону. Держа обеими руками пистолет, наведя его на Эйдена, в прилегающем переулке между домов стояла Диана Залем. Эйден поднялся в полный рост и, разжав пальцы, дал телефону упасть на землю, после чего раздавил его каблуком берца.       — Ты убил Ренделла… Зачем ты убил его?! — истерично закричала Диана. Пистолет в её руках трясся, и она невольно вскрикнула, когда Эйден развернулся к ней в анфас, давая хорошенько рассмотреть свои глаза. — Что за дерьмо? Почему твои глаза..! Ты что… ты гато?! Что это значит?       Едва Эйден потянулся за пистолетом, как резкая боль пронзила его живот. Опустив глаза, он увидел, как зелёная ткань на его торсе намокает от разрастающегося пятна крови. Диана, вероятнее всего, целилась в грудь или голову, но из-за дрожи в руках попала лишь в бедро.       — Ты меня подстрелила, — заметил Эйден, переведя взгляд от своего ранения на перекошенное страхом лицо Дианы.       Она снова нажала на курок, но в этот раз ничего не произошло. Последняя пуля застряла в тканях Эйдена, а её магазин пистолета теперь был предательски пуст. В ужасе она подняла глаза на Эйдена. На его безэмоциональное, бесчеловечное, а оттого жестокое лицо. Он — это она знала точно — никак не промахнётся. Видя, как Эйден стрелял на тренировках у тренера Реньяра, читая, кто такие гато — нет, он ни в коем случае не промахнётся. Диана ринулась прочь. Она вопила как можно громче: «Помогите! Кто-нибудь! Помогите мне!», пока Эйден шагом следовал за ней. Ранение забирало всю мощность фазы, но для того, чтобы убить Диану Залем, вся сила и не понадобится.       Она забежала в дом. Как плохо думается, когда боишься. Забежать в помещение — значит, в определённый момент точно оказаться в тупике. Эйден уже заведомо с ней расправился. Половицы скрипнули, когда он шагнул на порог нелюдимого тёмного дома. Ещё недавно здесь кто-то жил, но, видимо, когда город захватили буштаки, жильцам пришлось пуститься в бегство. А теперь здесь искала укрытие Диана. Эйден слышал её сердцебиение, частое дыхание, всхлипы, как бы она ни старалась быть тише, зажимая ладонью рот. Эйден прошёл в гостиную. Пулевое ранение отдавалось острой болью при каждом шаге. Он не спеша приблизился к дивану болотного цвета и заглянул за его спинку. Там, вся в слезах, пряталась Диана. Увидев его, она завизжала и бросила в него заранее заготовленную тяжёлую вазу. Эйден вовремя увернул голову, и превосходная керамика угодила в стену, разбившись на крупные осколки.       Однако Диана выиграла себе несколько секунд, за которые успела добежать до лестницы. Впопыхах поднимаясь, она продолжала кричать, призывая помощь. Эйден не особо торопясь последовал за ней наверх. Когда он оказался на втором этаже, там было пусто, но слух гато моментально подсказал, в какой комнате прячется Диана. Эта комната была закрыта на щеколду. Собрав последние силы, Эйден ударил ногой в дверь, и та, сорвавшись с петель, громко упала внутрь комнаты, где, забившись в угол, рыдала и визжала Диана. Отступать было некуда. Она загнала себя в тупик.       — Нет, Эйден! — кричала она в отчаянии, закрывая лицо. — Не убивай меня! Я прошу тебя! Эйден! Я никому не расскажу про Ренделла! И про то, что ты гато!       Эйден снял предохранитель, целясь ей в лицо. Диана ещё громче завопила, плача навзрыд:       — Умоляю, нет! Эйден, я тебя очень прошу, нет!       Он нажал на курок, и в следующую секунду наступила гробовая тишина. Мёртвая Диана с дырой во лбу облокотилась на ящик с грудой игрушек. Её глаза, как переполненные блюдца, из них продолжали течь слёзы. Эйден зажал свою кровоточащую рану рукой и бессильно поплёлся прочь из комнаты. Он вышел из фазы. Больше не осталось энергии её поддерживать. Сейчас ему только надо добраться до платформы. Диану и Ренделла убили буштаки. Эйден не смог справиться в одиночку против толпы. Ах, как жаль, Диану и Ренделла убили прямо у него на глазах.       Эйден не заметил, как упал с лестницы. Теперь он лежал на деревянном полу — пыльном, холодном. Из его раны нещадно вытекала кровь. Он не мог пошевелиться и ему было всё равно, что он умирал где-то в Виршвилле по соседству с ещё одним трупом на втором этаже. Абсолютная пустота внутри. Даже страха нет.