Осколки твоих снов (2)

Снег падает густыми мягкими хлопьями, неслышно ложась на ступени, ведущие в холл «бизнес центра». Чонгук останавливается перед стеклянными дверьми и разворачивает Юнги к себе лицом. Качая головой, он стягивает с него капюшон и стряхивает кончиками пальцев начинающие таять снежинки на светлых волосах рэпера. Чонгук стоит совсем рядом, положив обе руки ему на плечи, и от их тепла всё тело Юнги окатывает какая-то жгучая волна. Каждая клеточка согревается, и на душе становится легко и светло. Такие чувства парень испытывает всегда, когда Чонгук прикасается к нему на долю секунды их взгляды встречаются и темноволосый парень мягко улыбается, прекрасно понимая при этом, как действует на Юнги его улыбка. И вот уже из её плена не удаётся вырваться. Уставившись на каменные ступеньки лестницы, Юнги закрывает горящее лицо руками и обречённо вздыхает. — Нет, хён, так дальше не пойдёт. Сейчас мы поднимемся наверх в студию и ты войдешь туда с полной уверенностью в то, что твои песни будут исполнять самые известные к-поп группы Кореи. Пойми, трусишка, Намджун-хён лучший в этом и, изучив твои тексты, он сказал, что ты самородок, которому нужно срочно дать золотую огранку. А он, поверь просто так ничего не говорит. Так что давай! Смелее! Всё будет хорошо. Я ведь с тобой. Ты же помнишь об этом? Юнги слушает, кивая в такт голосу Чонгука головой, и, когда молчаливо-односторонний разговор был закончен, Чонгук берёт его за руку и ведёт его через длинный темный коридор к двери находящейся на первом этаже. Намджун оказывается молодым парнем, на вид лет двадцати-двадцати двух, с симпатичными чертами лица. Он в свое время учился вместе с Чонгуком в одной школе и был на два класса старше макнэ. Получив среднее образование, он поступает в «музыкальную академию», и как-то во время рэперских батлов, в одном из известных клубов Сеула его замечает очень известный продюсер, который предлагает попробовать записать вместе с одной корейской знаменитостью песню, потом вторую. И так Намджун выходит на тот уровень, когда его начинают узнавать не только в самой Корее, но и в Америке, Таиланде, Китае. Его песни начинают исполнять многие группы к-попа. С ним записывают совместные треки даже зарубежные исполнители. Ким Намджун теперь имеет свою собственную студию звукозаписи и с ним сотрудничают почти все музыкальные агентства Кореи. Талант Мин Юнги парень замечает сразу. Живой ум и неординарность мышления в его текстах, в которых он говорит о своём внутреннем мире, снах и кошмарах, о проблемах молодёжи и их страхах — это очень трогает душу и сердце Намджуна, и парень решает во что бы то ни стало познакомиться с этим бродячим уличным репером.

***

В студии витает атмосфера уюта, свершений, открытий и познаний. Запах кофе и тихая музыка служат прекрасным фоном для задумчивости — как раз то, что так любит Мин Юнги. Комната сама по себе небольшая с множеством инструментов и микрофонов, обшитая чем-то плотным и пористым, звуконепроницаемым. Она была отделена толстым стеклом от звукооператорской, в которой всё было обмотано проводами, а на столах стояли приборы, микшерские пульты, клавиатуры, а также большой экран компьютера. — О, вы пришли! Светловолосый высокий парень разворачивается в компьютерном кресле и встречает Юнги и Чонгука приветливым взглядом, улыбаясь при этом самой доброй и очаровательной улыбкой. Дивные тёмные глаза, большой лоб, изумительные чёрные длинные брови, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы, улыбка с ямочками на щеках и удивительный румянец на слегка смуглом лице. — Я уже и не ждал, думал, передумали. Чонгук, вот скажи, от кого ты научился так опаздывать? Он протягивает рэперу широкую ладонь: — Будем знакомы, я Ким Намджун. Мы учились в одной школе вместе с этим ребёнком, — он кивает в сторону хитро улыбающегося Чонгука и ловит чуть прохладные пальцы Юнги, крепко сжимая в своих тёплых. — Мин Юнги… — Знаю, знаю, Гук-и мне все уши про тебя прожужжал. А ты хорош, не спорю, и надеюсь скоро о тебе заговорят, парень. По крайней мере, что услышал я, меня очень тронуло. Такой талант нужно развивать… Да, кстати, ты же ведь и рэп читаешь? Хотел бы и это услышать. Я на днях улетаю в Китай, но по приезде мы с тобой проедемся кое-куда, хочу тебя познакомить с одним человеком. Юнги вдруг смущается и начинает понимать, как это выглядит на данный момент нелепо. Ведь это явно не соответствует ни его внешнему облику, ни его внутреннему состоянию, ни его поведению. — Ну что ж, давай попробуем, надеюсь, я тебя не разочарую, — он несмело улыбается, так и не отпуская руку, которая продолжает сжимать его ладонь.

***

После подписания всех необходимых документов, Намджун, улыбаясь, предлагает вечером сходить в клуб, развеяться и отвлечься от работы. — Гуки, мы давно не собирались все вместе, я приглашу Сокджина, а ты позвони Хосоку, и давайте отдохнем немного, окей? А то потом я опять буду сильно занят. — Так какие у меня есть варианты действий, хён? Ты уже только что всё решил, — улыбается в ответ Чонгук. — Давай отдохнём, я не против. Хотя, если так подумать, Чонгуку до скрипа зубов не хочется сегодня никуда выходить, так как он уже договорился с Миной — девушкой из параллельной группы — вместе провести вечер, а может быть даже и ночь. Но друзьям отказать парень не может, да и Юнги нужно вытянуть из дома, а то он ему начинает напоминать престарелую домохозяйку, которая проводит всё своё время у плиты и за просмотром телевизора. — Хорошо, мне и правда стоит отвлечься, подумать о чем-нибудь другом, а не об учёбе, так же как и хёну. Кстати, хён, а девушки то будут? — Да вообще не вопрос, — хлопает его по плечу Намджун. — Если надо — будут. Юнги хоть и скрывает легкую грусть в лисьих глазах, но радостно подхватывает эту идею. — Я тоже не против. — Ну тогда замётано. Жду вас вечером и не забываем: у меня действует личный фейс контроль, вы должны постараться над своим гардеробом.

***

— Ненавижу сегодняшний день! Чон Хосок, я итак с ног валюсь после учебной недели, а ты с клубами пристаёшь. Мне бы до кровати доползти и поспать день, два, а лучше неделю. — Так ещё не вечер, я тоже сейчас далёк от идеального состояния. Спать будешь потом. В общем, даже не пытайся отказаться, мы уже целую вечность никуда не выходили втроём. Так что я заеду за вами на такси сегодня в восемь вечера, поедем развлекаться. А то ты сам то не видишь, что начинаешь сторониться людей. Закрываешься в вашем мирке под названием… Да в общем неважно, как он называется! Важно, что он ничем, совершенно ничем не примечателен и скучен! Не хочу ничего слушать. И я Тэхёна уже месяц не видел, так что бери его под ручки и без всяких там. — Ладно, договорились. В восемь жду тебя, — Чимин понимает, что спорить с Хосоком бесполезно раз тот что-то себе вбил в голову, и решает на этот раз согласиться. — Стой, а форма одежды какая? — Да тебя хоть в мешок из-под картошки одень, будешь смотреться как в костюме от GUCCI. Давай приводи в порядок Кима… а то слышал от Намджуна, он частенько выпивает в клубе с Джином сдружились они как-то странно после того, как тот порвал со своей очередной пассией… плохо ты за ним смотришь, Пак Чимин! Не хватает в тебе жёсткости. — Ладно, заканчивай учить меня, Хосок… вот уж только не ты. — Ну если ты — овощ, который просто живёт, пока живётся, или твоё слишком раздутое эго диктует тебе принцип «не учите меня жить», то тогда не вижу смыла что-то и говорить. Ладно до вечера!

***

— Кто звонил? Чимин поворачивается на звук голоса, который до сих пор заставляет его сердце стучать как сумасшедшее. — Хосок звонил, зовёт нас вечером в клуб. Ты ведь не против, надеюсь? — А когда я был против? Наконец-то что-то полезное от нашего бесполезного в последнее время друга. Странно, что он вообще вспомнил обо мне, обычно у него только ты в приоритете, а я, как досадное приложение. Тэхён морщится и, дотрагиваясь до неприятно пульсирующих висков, подходит к окну. Раздвинув шторы, он прижимается лбом к прохладному стеклу, блаженно вздыхая, когда холодная поверхность касается разгорячённой кожи. — Вот зачем ты так о Хосоке? Он то уж точно не виноват в твоих головных болях, Ким Тэхен… меньше пить надо. — Да что ты, мамочка? Не вы ли, как одержимые, не вылезаете из репетиционного зала? — А ты ждёшь, что я сяду перед телевизором с пяльцами и буду чинно ждать тебя, сложив на коленях ручки, и вышивать крестиком зимние пейзажи. Или может мне пойти записаться в церковный хор для мальчиков? Или принять обет целомудрия в храме? Я не люблю скучно жить, а у нас, Чимин, жизнь стала похожа на жизнь супружеской пары, отыгравшую золотую свадьбу, с кучей детей, внуков и бытовых проблем? Ты помнишь тот день, когда мы выходили вместе куда-нибудь? Даже не напрягайся, не вспомнишь… А знаешь почему? Да потому что за последние несколько месяцев это было раза три… и было настолько скучно, что вспоминать не хочется. Стекло становится тёплым и Тэхён, фыркая, отстраняется от него, опять морщась от боли. — Тэхен… ты же знаешь, что у меня в конце месяца экзамен в «Академии», так же, как и у Хосока. В Университете скоро сессия, сейчас пока нет времени для праздной жизни, тем более ты знаешь, как я шёл к тому, чтобы добиться всего этого?! — Ага, конечно, знаю… разве забудешь твои пуанты на стенке! У тебя же танцы всегда были на первом месте, и ты об этом напоминал мне при каждом удобном случае. А я устал быть на втором месте, хотя нет, как же вот запамятовал, я уже на третьем, после Хосока… Ты его чаще теперь видишь, чем меня. — Так в чём проблема, Тэ? Не болтайся после университета по барам с Сокджином, я вечером то всегда дома… мы могли бы куда-нибудь сходить. — Да, ты дома, я согласен, но мыслями ты всегда где-то не со мной. Ты как будто в другом мире и в нём для меня сейчас нет места. Да, Чимин, я это чувствую, чувствую с того самого момента, как уехал… Чонгук. В комнате повисает тишина, и только слышно завывание ветра и поразительно-огромное количество снега, носящегося в воздухе за окном. Тэхён уже успевает пожалеть о вырвавшихся словах. Зачем он опять делает больно тому, кого так любит? Тошнота начинает неожиданно подкатывать к горлу. Тэхён тянется к бутылке с водой и делает большой глоток. Становится чуть легче, но до конца не проходит. Про Чонгука они молчат… всегда молчат. С того самого дня не говорят и не произносят вслух его имя от слова «вообще». — Прости, не хотел. Чимин резко отворачивается, сильно сжимая до побелевших костяшек пальцев спинку стула. Боль постепенно притупилась в его груди, но осталась мелкая россыпь острых осколков, поблёскивающих острыми гранями и впивавшимися в его плоть при каждом воспоминании о макнэ. — Чонгук здесь не причем. Тэхён отталкивает от себя надвигающуюся черную безысходность, отчаянно пытаясь удержаться хоть за что-то, прекрасное что у них было. Он видит всё в глазах, он читает в них по слогам «Я не смог, Тэхён. Я так и не забыл…». Но в конце-то концов, это ведь его мальчик, только его Чимин, его малыш. Но то, что случилось тогда, и так постоянно причиняет Тэхёну боль и заставляет винить во всем себя. Он никогда не сможет забыть об этом, но всё же обидные слова слетают с языка прежде чем он успевает подумать. — Конечно не причем. Верь, а главное повторяй это почаще, может быть, когда-нибудь в это поверишь окончательно. — Вот почему, Ким Тэхён, ты пытаешься все проблемы перекладывать на кого-то другого и ищешь крайнего во всём этом дерьме, которое ты развёл вокруг себя? — Чимин вдруг чувствует, как кровь начинает закипать в его жилах, его сознание покрывает красная пелена злости на Тэхёна. «За что он так с ним? Что Чимин ему сделал такого, что он имеет право его в чём то обвинять?»  — Знаешь, кто ты? Ты марионетка! Тебя, Тэхён, все вокруг дергают за ниточки, а ты послушно поворачиваешься в нужную сторону. Не ты управляешь собственной жизнью, а тобой управляют. Манипулируют. И так было всегда! Ты никогда не имел своего мнения и плыл по течению, даже не пытаясь бороться. Ты легко бросал, даже не начав, и так же легко возвращался, зная, что тебя примут обратно. Тебе проще что-то уничтожить на корню, чем попытаться разобраться и понять. Чимин устало садится на стул и опускает голову, пытаясь под чёлкой скрыть разочарование и грусть от сказанных слов. Видит бог, он не хотел этого. Тэхёну совсем не нравится то, что он слышит, и дослушав до конца. Он долго смотрит в сторону, подыскивая необходимую для ответа информацию, но вдруг понимает, что нет смысла отвечать. Закончив свой болезненный мыслительный процесс, Тэхён отворачивается и, пересекая гостиную, быстрыми шагами поднимается по лестнице наверх, унося с собою страх, печаль, злобу, разные надежды, и просто хмель в голове. Чимин опять прав… Он назвал его марионеткой… Но так и есть. Тэхён перестал принадлежать самому себе уже давно. Ещё тогда, в июне, в тот миг, когда он сжёг чужое письмо и чужие надежды. Тогда в тот самый момент в нём что-то оборвалось внутри, и душа перестала принадлежать ему самому. Как будто её кто-то забрал из тела и осталась большая чёрная дыра которая затягивала всё сильнее и сильнее в свою темноту. Именно тогда он почувствовал, что такое, когда из-под ног выбивают землю, а потом возвращают тебя обратно, но не ту же самую, а совсем на другую, ещё никем неизведанную. Рана от своего предательства всё так же кровоточит, как будто бы кто-то зубами вырывает каждый день по кусочку от его плоти. И боль от укусов напоминает о себе постоянно. И ничто не помогает ни алкоголь, ни секс, ни объятья любимого человека. Тэхён закрывает дверь и, прислоняясь к ней спиной, медленно съезжает на пол. «Что со мной происходит? Ложь… ложь… сплошная ложь между нами… Когда всё пошло наперекосяк?» Тэхён прижимает ладони к глазам, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а к лицу и ушам кровь не просто приливает, а ударяет огромной волной. И только одно спасает его сейчас от полного уничтожения самого себя… Это красивое лицо Ким Сокджина, его нежные пальцы, перебирающие волосы. Боже, как это до дрожи приятно! Приятно и так запретно сладко. Его горячий шёпот на ухо, пухлые с красивым изгибом губы. Джин! Он безупречен, безумно сексуален, умён и холодно красив. Он дергает за ниточки Тэхёна уже несколько месяцев. И делает это искусно и как ему вздумается. А Тэхён, одурманенный страстью, отправляется, как глупый мотылёк на поиски источника света, и найдя его в черных дурманивших разум глазах… сжигает свои крылья полностью. Тэхён обхватывает руками голову и пытается мысленно уложить произошедшее с ним, но разум отказывался признавать действительность. — Что за бред, бред, бред. Я ведь люблю только одного человека. Чимин… только он и никто более? Но сколько бы он себя не уговаривал, клялся себе что всё не так, как является на самом деле. Он понимает, что ничто не помогает. С каждой минутой ему всё больше и больше хочется видеть Джина. Видеть и чувствовать. Тэхён нервно проглатывает сухой комок в горле и постукивает по карманам спортивных штанов. Находя пачку сигарет с зажигалкой, недолго думая достаёт сигарету, и закуривает. Затяжка вызывает опять чувство тошноты и скуки, которую хочется сбросить с себя, как всё это дерьмо, как сказал Чимин, что происходит сейчас вокруг него. Он со стоном и пульсирующей болью в висках доходит до кровати, падает лицом в подушку. Зарывшись носом в шелковистую ткань, он вдыхает аромат цитруса и цветов. Такой до боли родной запах. Хочется крикнуть в пустоту комнаты: «Ну почему?!» Но сейчас любые вопросы бесполезны. Ему придется осознать и принять новую реальность себя. Чон Чонгук, ненавижу тебя!

***

Поднимая лицо под тёплые струи воды и вылив на мочалку любимый гель, — апельсин и корица — Чимин прикрывает уставшие глаза. События дня разворачиваются перед ним причудливой липкой лентой. Неужели всё это действительно происходит с ними? Мысли кружатся в голове, как медлительные, одуревшие от жары, насекомые. Какая же ерунда лезет в голову! Разумеется, этого быть не может. Чимин просто не так расслышал. Тэхён не мог назвать чужое имя… Или он просто случайно его произнёс, потому что сейчас они очень сдружились с Сокджином. Тэхёна в его жизни сейчас очень мало. Тэхёна категорически не хватает. Чимин вспоминает то время, когда они болтали о том о сём, обсуждали мировые проблемы за бокалом вина, смеялись и не могли наглядеться друг на друга. Когда Тэхён смотрел в глаза с такой нежностью, с такой почти детской радостью, забывая всё на свете. Потом он обнимал его всего своим тягучим карамельным взглядом, с прорвавшеюся в нём страстью. А Чимин отдавал себя всего полностью в его руки и губы. Но… Сейчас всё не так. Не так, как мечталось, хотелось и представлялось им когда-то. Чимин чувствует как солёная влага скапливается около глаз и вдруг в подсознание врывается вихрем другой взгляд, другие глаза, и они тёмные, как омуты… они затягивают в свою глубины… Чувственные тонкие губы, мягкий и ласковый голос. Теплые и нежные руки. Чонгук. Он больше не был частью Чиминовой жизни, но, как бы не старался Чимин, никуда не ушёл из его сердца. Сейчас, по прошествии какого-то времени, юноша понимает, что тогда наделал много ошибок и что смысл любви не в жажде собственного личного рая, а в смысле, чтобы ты мог подарить его другому. Тому, кто так безоговорочно был влюблён, а он, Чимин, воспринимал это только как должное, не давая ничего взамен. Ведь он превратил некогда заносчивого, ветреного парня, у которого в ногах валялись почти все девушки школы…в его собственную домохозяйку… в комнатную собачку. И неудивительно, что влюбленность Чонгука и его болезненное поклонение начало окрашиваться в мелодраматические тона. Сердце Чонгука, как драгоценный камень, а Чимин вдребезги разбивает его на тысячу осколков. А самое главное при всё этом, что он до сих пор так и не может отпустить его. И это уже начинает попахивает наивным воплощением капризного эгоизма, потому что Чимин понимает, что никто больше не может дать ему… те восхитительные чувства, которые тот вызывал в другом человеке. Он так и не получает той эйфории чужой влюбленности, как было с Чонгуком. По теплому кафельному полу стекают душистые, от цитрусового геля, струи воды. Чимин с трудом открывает глаза и, выключая воду, вытирает ладонями с лица капли. Он чистит зубы, бреется и смазывает лицо приятным бальзамом. Зеркало в ванной покрывается туманной пеленой, и из него смотрят усталые и потухшие глаза, едва различимые в мозаике мелких капель. Он так устал. Он так устал от лжи и притворства. Ему хочется элементарного человеческого тепла и искренних чувств. А ведь он это всё имел. Он упустил всё то многообразие чувств, которое делало каждый его прожитый день- счастливее! Обернув бёдра пушистым белым полотенцем, Чимин выходит из душа и подходит к кровати, на которой лежит в полудрёме Тэхён. Он останавливается напротив и складывает руки на груди. В комнате пахнет ментоловым дымом и Чимин, морщась, качает головой. От этого с влажных волос капают капли, оставляя мокрые дорожки на теле. — Ты опять курил в комнате? Сколько раз тебе говорить? Не терплю табачного дыма! Тэхён устало поворачивает голову и в его глазах Чимин опять видит дух бунтарства. — Подумаешь! — фыркает Тэхён. — Могу и уйти, если пожелаешь. Только скажи. — Ну заканчивай, Тэ… Скажи, что с тобой происходит? Давай поговорим! Почему ты со мной так? Мне с каждым днём становится всё сложнее терпеть твои выходки. Я не твой родитель Тэхён-и… Я твой парень… Твой любимый Чимин-и… Ты ведь помнишь ещё об этом? Бравада слетает с лица Тэхёна и он протягивая руку, прикасается к тёплым, после душа, пальцам Чимина. — Малыш… — он несколько секунд ждёт, пока Чимин поднимет взгляд. — Прости меня. Я, наверное, мало нахожусь с тобой последнее время и теперь понимаю, как был неправ. Я так мало говорю о том, как много ты значишь для меня. Отныне буду рассказывать каждое утро и каждый вечер о том, как мне нравятся твои глаза, губы, смех… как мне приятно, когда ты командуешь мною. Потому что ничего другое не имеет значения. Всё другое, это блажь… Всё пройдёт, а ты всегда будешь со мной, так ведь Чимин-и? Чимин садится на край кровати и притягивает его к себе, прижимаясь губами к виску. Губы нежно оставляют лёгкие поцелуи на коже, а пальцы мягко и любовно перебирают тёмные пряди. Тэхён прижимает ещё влажное тело Чимина к себе и, целуя, стягивает полотенце с его бёдер. Не отрываясь от губ, он опускается ниже, целуя шею. Мокрые холодные волосы мажут по его лицу, принося приятную прохладу разгорячённой коже. И он ловит губами ароматные капли воды и шепчет в пухлые мягкие губы. — Чимин…прости меня. В мольбе Тэхёна звучит столько отчаяния. — Хочу тебя. — Ты нужен мне. — Останься со мной. — Не уходи. — Люблю тебя. Чимин обнимает его крепче чувствуя дрожь Тэхёна всем своим телом. — Тэ, малыш, я здесь, рядом. Я никуда не собираюсь уходить. Чимин понимает, что не может ничего сейчас сделать, чтобы помочь ему, не может сделать ничего, кроме как заполнить всё пространство вокруг своей любовью к нему. Потому что Тэхён сейчас, как потерянная душа, которая с помощью Чимина пытается найти выход к свету из той темноты, в которой оказался.

***

Хосок приезжает за ним ровно в восемь. Одет он был с иголочки и совсем не был похож на того Хосока, с каким Чимин ходит в университет и на тренировки. Чёрный пиджак, белая футболка, голубые джинсы. Сверху небрежно накинутое тёмное пальто. Хоби заметно нервничает, потому что не любит опаздывать и, немедленно усаживаясь на стул у двери, всё время дотрагиваясь до безукоризненно сидевшем на нём пальто, постукивает по коленкам пальцами. — Чимин, поторопись. Такси уже ждёт. Намджун между прочим тоже. Вот скажите вы оба, почему всегда опаздываете? Чем вы тут всё это время занимались? Он хитро играет бровями, но тут же одобрительно присвистывает, осматривая внешний вид Тэхёна. Песочного цвета костюм, белоснежная рубашка, набок зачесанная челка, тягучий карамельный взгляд из-под длинных ресниц, почти аристократичные черты лица. — Божечки! Выглядишь просто потрясающе… не то что Чимин, он, как и обычно, в чём в клуб, в том и в огород. — Не нравится — не смотри, — отмахивается Пак, но для себя отмечает, что нужно было скорее всего тоже костюм надеть. Но почему-то он как-то некстати останавливает свой выбор на синих джинсах и бордовой рубашке (так любимой Чон Чонгуком). — А кто ещё там будет? — Тэхён смотрит в хитрые глаза Хосока, натягивая кроссовки. Тот пожимает плечами, набрасывая на Чимина длинный пуховик с белым пушистым мехом на капюшоне. — Я не спрашивал, но знаю точно будут девчонки из университета Джуна, хотя вас, я думаю, это вряд ли заинтересует. Он противненько хихикает и подталкивает нерасторопную парочку к входной двери.

***

Чонгук подходит к барной стойке и усаживается на высокий стул, заказывая какой-то вкусный и дорогой коктейль. Он медленно начинает его потягивать, осматриваясь вокруг. После нескольких больших глотков интерьер клуба, столь безрадостный полчаса назад, уже ласкает взгляд изяществом дизайна и находящихся там вначале безликих людей. Девушка Чонгука отказалась идти в клуб и вроде даже обиделась за испорченный вечер. Но юноше было всё равно. Его вообще стали мало интересовать желания его женщин. Не одна, так другая, от него не убудет. Атмосфера ночного клуба, конечно, мало соответствовала его настроению, но так как встречались друзья в большинстве случаев именно здесь, вытаскивать душу на стол приходилось среди шума ночной жизни, громких музыкальных ритмов, пропахших сексом телодвижений, стеклянных глаз, бессмысленных бесед в пьяном угаре. Чонгук смотрит туда, где Намджун обсуждают с Юнги какой-то проект. И ему вдруг становится немного грустно, от того что приходится делить друга с кем-то другим. Последние полгода Юнги стал неотъемлемой частью его нынешнего жизни. Неразделённая любовь и разбитое сердце Чонгука — она как боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно, но и не думать о ней совсем невозможно. И что он ни делает, куда не ходит, с кем не общается — помогают исключительно не развлечения и мимолётный секс, а только время и молчание. А уж что-что, а молчать Мин Юнги умеет. С каждой минутой в тишине рядом с хёном наболевшее становится отболевшим. Правда, сразу, конечно, этого не чувствуется, но он думает, что эффект наступит чуть позже, когда уже приходит на помощь и время. Для Чонгука Юнги становится тем человеком, который разделяет с ним прошлое, настоящее, а, возможно, и будущее. Они уже полгода живут вместе и старший сам покупает продукты на полученные деньги от продажи текстов. Он, как волшебный кухонный эльф, готовит им еду. Потом собирает по квартире грязные тарелки, которые Чонгук оставляет там, где обычно ест. Складывает на места разбросанные вещи, стопочками по полкам, собирает остатки чипсов у кровати и стаканы с недопитой колой. Он ведёт так же, как вёл себя раньше Пак Чимин, но разница остаётся только лишь в одном, Юнги — друг и не более… А Чимин… Нет, Чонгук не хочет больше об этом думать. Весь лимит слёз и боли на сегодняшний день для парня уже был исчерпан. Любовь Чонгука  — это драгоценный дар. Хрупкий и мимолетный. И, когда безжалостно забирают его мечту полностью, остаётся только долгая пустота в душе и внутри живота. А Юнги пробуждает что-то в нём, чувства давно забытые. Это редкость — кого-то такого… Юнги делает его лучше, чем он есть. Он заставляет смеяться, заставляет видеть мир таким, каким он видит его сам. Хотя сам рэпер из-за своей прошлой жизни видел людей в их худших проявлениях, но всё же не прекращал верить в бесконечное добро и яркое будущее. Он не мог полностью излечить разбитое сердце Чонгука, но он не пытался играть в благородство, он таким был… таким честным и таким настоящим по жизни. Чонгук вытаскивает соломинку и из фужера и выпивает залпом коктейль, немного сморщившись от горького привкуса во рту. Он отворачивается и смотрит как бариста ловко и профессионально справляется с шейкерами. — Скучаешь, — голос с хрипотцой заставляет вздрогнуть. Юнги пытается за маской безразличия увидеть в глазах Чонгука, то о чём парень думает и на чём так сильно сосредоточен. Но вместо этого отмечает для себя только лишь насколько макнэ сейчас, сидя за барной стойкой с коктейлем в руке, выглядит сексуально. Чёрная рубашка, расстегнутая на три пуговицы, светлые рваные на коленях джинсы. Хоть и выглядят небрежно, по мальчишески, но на нем смотрятся просто сногсшибательно. Чонгук поднимает руку и пропускает через пальцы не уложенные гелем волосы, они струятся, словно шёлк, и Юнги до покалывания в кончиках пальцев хочется запустить туда руку, чтобы почувствовать их мягкость. И он уже было тянется, но громкий окрик совсем рядом заставляет его отдернуться назад. — Джун-и! Высокий и очень красивый парень несется к их столику, и падает прямо в объятья Ким Намджуна. — О… ты Господи… Ким Тэхён. Давно не видел тебя, мой любимый марсианин. Ты стал таким здоровым, аккуратно, а то снесешь меня вместе со столиком, — Намджун отстраняет от себя парня, вглядываясь в его лицо. — Какой же ты стал красавец, и кто мог подумать, что из неказистого ушастика такое произведение искусств вырастет? А где Чимин и Хосок? Тэхен машет рукой куда-то в сторону дверей. — Чимин в туалетной комнате пудрит носик. — Привет, — тихий голос со стороны и Тэхён вздрагивает, чувствуя, как тепло от него проходится по венам и скручивается где-то внутри крепким большим узлом, сдавливая все внутренности. — Давно не виделись, Тэ… — Привет, Джин-и. Сокджин, лениво развалившись на диване и перекатывая во рту соломинку для коктейля, поднимает брови, скользит взглядом по лицу Тэхёна, останавливаясь на его губах. — Присаживайся, — он постукивает ладонью рядом с собой и Тэхён, понимая, что не может вырваться из плена этих глаз, послушно присаживается рядом. Их колени соприкасаются и по телу несутся электрические разряды, взрывая все натянутые до предела нервы. От Джина приятно пахнет туалетной водой и немного табаком. Темные волосы падают на широкий лоб, оттеняя аристократически-бледную кожу, из-под тонких красиво изогнутых бровей блестят темные глаза. Рука под столом накрывает руку Тэхёна. Тепло, исходящее от его ладони согревает и возбуждает одновременно. Пальцы, слегка поглаживая кожу, разносят яркие и искрящиеся импульсы по всем соответствующим частям и мелкая дрожь проходит по телу. — Чонгук… Эй… Юнги. Вы чего там застыли, идите сюда! Тэхён вздрагивает и, придя в себя, выдёргивает руку из сладкого плена Джина. Он поворачивает голову и встречается со взглядом тёмных и холодных глаз. Чонгук, он уже как минуту сидит в оцепенении, пытаясь справиться с эмоциями. Он медленно, как под гипнозом, перехватывает прохладные пальцы Юнги и подходит к столу, пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре, но у него это получается с трудом. Чёрный и карамельный взгляд скручиваются в немом поединке и получают от этого дьявольское удовольствие. — О, какие люди. Привет, Тэхен-и хён… Сколько лет, сколько зим? Стальной взгляд чёрных глаз пронзает насквозь, просвечивая каждую клеточку организма Тэхёна. — Чонгук-и. Наш малыш макнэ. Не думал тебя здесь встретить. — Да уж сюрприз видимо удался, ты один или как? — Или как. Если ты имеешь в виду Чимина, то да, я с ним, и думаю, он будет также рад увидеться с тобой, сколько вы не виделись полгода? Большой срок, не правда ли? Юнги подается чуть вперед пытаясь заслонить собой Чонгука, но, сжав его руку тот заставляет рэпера оставаться на месте. — Так давай что ли мы у него и спросим, большой был срок или нет. Чонгук разворачивается и, так и не выпуская руки Юнги, идет в сторону туалетной комнаты. Он делает несколько шагов и останавливается, пытаясь перевести дыхание. Ноги дрожат, рука крепко сжимает руку Юнги. — Может, уйдем отсюда? — подаёт голос обеспокоенный рэпер. — Я же вижу, тебе не комфортно. Не мучай себя, я вызову такси. Чонгук глубоко вздыхает и, поворачиваясь, опять начинает любимую игру в «да всё нормально». — Не надо, хён. Сейчас отпустит… — О! Гуки! Мой мальчик! Макнэ не успевает даже удивиться, как его сгребают крепкие руки и, прижимая к себе, хлопают по спине. — Так получилось, только не обижайся… — шепчет Хосока на ухо, а Чонгук непонимающе озирается по сторонам. Но останавливая взгляд на том, кто находится за спиной Хосока, Чонгук уже не видит ничего. Для него время буквально растворяется в воздухе, и… всё… его сердце начинает пропускать удары… дыхание срывается, и ему начинает казаться, что сейчас он умрёт. Чимин. Нет… Не так… Скорее это выглядит так… ЧИ-МИ-Н… Глаза юноши напротив распахнуты в глубочайшем шоке. Губы чуть приоткрыты и что-то пытаются сказать. Дрожащая рука тянется к чёлке и нервно пропускает рыжие пряди сквозь пальцы. Хосок отрывает от себя ещё не очень устойчивого от шока Чонгука и, глядя на Юнги, пытается разрядить обстановку. — Привет, Юнги-хён… И ты здесь, красавчик? Чонгук быстро собирает внутри себя по кусочкам и опять захватывает в плен руку рэпера, а тот сжимает теплые пальцы Чонгука в ответ. — Привет, Чимин. Голос макнэ проникает в каждую клеточку кожи… проходится по венам и потом ударяет горячей волной в голову Чимина. Дрожь пробегает по телу, подобно разряду молнии. Чонгук такой родной и такой чужой одновременно… Холод, исходящий от него, агрессивный, жалящий. — Чонгук? — Чимин облизывает вдруг пересохшие губы и выдавливает из себя жалкую улыбку. — Ну, здравствуй Чимин, давно не виделись, — в голосе Чонгука звучит легкая грусть и непонятные ноты горькой усмешки. Каждое его слово жалит так больно, будто Чимин наступает раз за разом на осиное гнездо. — Им нужно поговорить, — шепчет Хосок на ухо Юнги и тянет рэпера в сторону танцпола. — Расскажи мне, Гуки, как ты? Чимин теребит пуговицу на рубашке, пытаясь больше не заглядывать в эти глаза, боясь что он там может просто замёрзнуть насмерть. — Рассказать, как я жил без тебя эти полгода, после того, как ты выкинул меня из своей жизни как надоевшую игрушку? Как ты наигравшись со мной в любовь, Пак Чимин, быстро и без сожалений вышвырнул из своей жизни? — Зачем ты так, Чонгук? Ты никогда не был для меня игрушкой! — Давай ХЁНбудем уже называть вещи своими именами. И ложь тебе не к лицу, Пак Чимин… Я всегда говорил об этом. Как видишь, я не умер от любовной тоски и у меня всё хорошо. Я не спился, не бросился в реку с моста, не ушёл с головой в депрессию. Хорошо, что ты не пришёл тогда… думаю, я бы не смог уехать… и добиться того, что сейчас есть у меня. Я могу жить без тебя! Я хочу жить без тебя! Они с минуту смотрят друг другу в глаза, и Чимин сдаётся первым. — Что? Почему? Но… Чонгук…но я же был там… Ему явно тяжело даются эти короткие слова и, как бы Чонгук не хотел, он признаёт, что так сыграть растерянность невозможно. И потому, чуть смягчившись, добавляет. — Не стоит оправдываться, это уже неважно, сейчас уже ничего не важно. Давай лучше о тебе. Я вижу ты покрасился. Тебе идет… правда. Последнюю фразу он почти шепчет и Чимин бледнеет, закусывая сильно губы. — Чонгук… — Чимин всё-таки поднимает взгляд, пытаясь вымолить хоть минуту на слово. Он хочет сказать хоть что-то что поможет ему оправдаться в глазах парня. — Ты красивый, Чимин-и, как и обычно, а теперь, думаю, стоит пойти и ко всем, а то мой парень не очень будет доволен моим долгим отсутствием, он у меня, знаешь ли, очень ревнивый. — Парень? — Чимин пытается сдержать гамму эмоций от услышанного. Произнесенная им фраза точно молотом ударяет его по сердцу. И не без причины. Он никогда не допускал мысли, что у его Гуки может появится кто-то. Почему, он и сам не знает… Наверное так проще жить с этим и не так больно. — Да, мой парень Юнги. Ты его наверное помнишь, вы встречались в больнице. — А, ну да… Но как? — Я уже сказал тебе, это неважно, и тебе знать это не нужно. Я даже не знаю, кто ты теперь? Я вычеркнул тебя из своей жизни ещё тогда на перроне вокзала, когда искал тебя в толпе прохожих, пытаясь сдержать себя, чтобы не убежать… — Чонгук… Подожди, постой, я должен тебе сказать… — Ты ничего ему не должен, — бархатистый голос со стороны заставляет Чимина сделать шаг назад от Чонгука.  — Я ждал тебя, малыш, а потом решил найти. Тэхён подходит обнимает Чимина сзади и прикасается губами к впадинке над ключицей, а потом чуть прикусывает мочку уха. И всё он это делает не отводя красивых глаз от Чонгука. — Как жизнь, макнэ? Чонгук сжимает челюсти так, что прикусывает язык, лишь бы не показать всей боли. Он с трудом подавляет глухое желание приложить эту смазливую морду Ким Тэхёна о соседнюю стену. Но он каменеет только на мгновение и тотчас же берет себя в руки. На его тонких красивых губах расцветает дерзкая улыбка. — Моя жизнь тебя не касается, ХЁН , так как тебя в ней больше нет и вряд ли когда-нибудь ты сможешь реабилитироваться в моих глазах. Чонгук кидает взгляд на Чимина и тот вдруг вздрагивает видя в нём всё того же родного и сильно обиженного маленького ребенка, скрывающегося под маской холодности. — Гуки… — шепчет Чимин сжимая дрожащие руки и, поднимая глаза, пытается сдержать слезы которые упорно подступают к его глазам. Вот так молча он разрушил чужой мир ради своего единственного. Собственными руками разломал всё, что в нём было. Одновременно на парня обрушивается и темнота и звенящая тишина. — И ещё. Чонгук смотрит в глаза некогда близких ему людей. — Меня зовут Чонгук… Гуки для тех, кого люблю… Но вы оба больше не входите в их число.