На чердаке

— Кажется, я всё-таки не расту, — обеспокоенно сообщил Костик, стоя у столба и пытаясь разглядеть зарубку при помощи зеркала. — Кажется, тебе не хватает терпения, мартышка ты, — отмахнулся Серафим. — Процесс не пойдет быстрее только из-за того, что ты бегаешь измеряться каждые пять минут. Полтора дня прошло, имей совесть. — Вам легко говорить, не вы же в плену часов, — проворчал Костик, меланхолично карабкаясь по столбу. — Кстати, почему мартышка? — Даже не знаю. — Я скучаю по тем временам, когда у вас изо рта вываливались жабы, — задумчиво сказал Костик, перебираясь на балку и пытаясь дотянуться до стоявшей на книжном шкафу чернильницы. — А я скучаю по тем временам, когда мне удавалось работать спокойно, — в тон ему ответил Серафим. — Ты не мог бы опять залезть в сеть? — Чтобы вы могли меня в очередной раз спасти? — Нет. — Злой вы. Бессердечный. Серафим на это ничего не ответил, и Костик продолжал свои акробатические упражнения. — Интересно, — сказал он, — каким образом и зачем на чердак затащили столько всяких шкафов. — Думаю, это для того, чтобы хранить в них будущие артефакты, — отозвался Серафим, отложив в сторону старый фотоальбом. — В этом главное преимущество спланированного правильного чердака. Чернильницу не трогай. Костик тут же задел чернильницу, и она с грохотом полетела вниз, заливая кляксами книги и прислоненные к боку шкафа рулоны ковров. — Вот паршивец! — возмутился Серафим. — Не паршивец, а ваш любимый ученик. Просто немного неуклюжий, — поправил его Костик. — Я же не специально уронил… — Ладно, хорошо. Не паршивец, а растяпа. Так лучше? — Ну, отражает суть немного точнее, но всё равно обидно, — заявил Костик, и шкодливое выражение его лица заставило Серафима содрогнуться в нехорошем предчувствии. — Ты что задумал? — подозрительно спросил он. — Я-то? Да ничего, — лучезарно улыбнулся Костик. — Сейчас залезу в сеть, чтобы вам не мешать… Серафим недоверчиво покосился на него, потом вернулся к работе. Костик действительно перебрался по балкам к сети, но залезать внутрь не спешил. Вместо этого он осторожно снял сеть с гвоздя и сбросил ее на сидевшего за шахматным столиком Серафима. Серафим забарахтался, едва не перевернул столик и вынужден был поумерить свой пыл. Нрав истинной сети был ему знаком: если уж она кого поймала, то не отпустит. Не стоило и мечтать о том, чтобы освободиться самостоятельно, потому что изнутри сеть была совершенно неуязвима. Усилием воли подавив все куда более подходящие к случаю выражения, Серафим сформулировал свою просьбу скромно: — Так, хулиган, сейчас же иди сюда и сними с меня это… это… — Концертное платье Леонтьева? — услужливо подсказал Костик. — Сейчас же! — повторил Серафим, наливаясь краской. — А мне вот тут здравый смысл подсказывает, что лучше к вам не подходить, — заметил Костик. — Какой еще здравый смысл? Откуда? — завопил Серафим. — Ну, видимо, где-то был… В самом дальнем закутке. Или это опыт? Я вот Симеона Андреевича тоже успешно подстрелил вашими пуговицами и вполне мог скрыться с места преступления, но по глупости подошел поближе, чтобы посмотреть, умер он или притворяется. Он притворялся, — грустно завершил свой рассказ Костик. — Вот замечательно! — всплеснул руками Серафим. — То есть мне теперь так и ходить в наряде Нептуна? — Вам даже идет, — вежливо заметил Костик. Серафим подобрал сеть, кое-как мелкими шажками переместился поближе к балке, на которой засел Костик, и сообщил: — Я сейчас пойду к Аграфене Филипповне и попрошу ее о помощи, если, конечно, мне удастся спуститься с чердака в этом облачении и не свернуть шею. А потом отведу тебя назад к твоему ненаглядному Симеону Андреевичу. Даже самострельных пуговиц вам обоим отсыплю, чтоб вам веселее жилось. — Какой вы обидчивый, прямо невозможно с вами, — возмутился Костик, прыгая с балки на комод. — Ладно, хорошо, я спасу вас, хотя вы меня спасать не собирались. Совершенно себя не жалею… Кстати, это нечестно. — Что именно? — Угрожать Симеоном Андреевичем. Вы же знаете, что мне от него некуда деваться… Костик стащил с Серафима сеть и поспешно отступил. — Так тебе и надо, — мрачно ответил Серафим. — Спасибо. — Не за что. Костик ретировался на шкаф, а Серафим свернул сеть и затолкал ее в шкаф к Феогносту, ворча себе под нос: — Скоро весь чердак придется запечатывать заклятиями от греха подальше… — Вот не надо было вам помогать, — сказал Костик. — Пошли бы к Аграфене Филипповне, романтика и все дела… Может, наконец поженились бы. — Романтика? — воскликнул Серафим. — Вообще-то да. Спасение вас из сетей, слова утешения, возможно, несколько несерьезных проклятий в мою сторону… Когда кто-то дует на ранку, это вообще здорово сближает. — Да нет у меня никаких ранок, — рассердился Серафим. — Вы бы с лестницы спустились в сети, я бы на вас посмотрел, — неодобрительно нахмурился Костик. — Отстань. — Сердитесь, что ли? — Нет. Серафим отвернулся. — Обиделись, — проницательно заметил Костик. — От ушибленной гордости хорошо плюшки помогают. Принести? — Не надо. — Всё-таки принесу. — Костик проворно скатился со шкафа. — Не из чувства вины, если что. Я просто плюшек хочу. Вам с жабами или без?