На чердаке

— Что вы там пишете? — лениво спросил Костик, глядя в потолок и поглаживая какую-то из многочисленных жаб, которая забралась к нему на грудь. — Да так… — А сгоняйте к хозяйке за плюшками. Или хоть за бубликами. — А ты не обнаглел? — вежливо спросил Серафим, на секунду оторвавшись от бумаги. — Нет. Во-первых, меня жабами придавило, а во-вторых, я у нас пострадавшая сторона, меня надо всячески утешать. — Во-первых, я в сотый раз тебя прошу не таскать на кровать жаб и прочую нечисть, — сварливо заметил Серафим, — а во-вторых, ты отвратительно мало пострадал, я считаю. Когда ты уже начнешь слушаться? — Планировал со следующего четверга, но это было до того, как вы снова проявили неслыханную черствость. Могли бы уж и сходить за сладостями для больного ребенка… — Глупость — это не болезнь, — отрезал Серафим. — Кстати, я бы на твоем месте задумался, почему выбивалки, которые должны восстанавливать справедливость, обошлись с тобой именно так. — Наверное, перезрели, как этот ваш котелок. Вечно у вас артефакты какие-то… Хватит об этом, лучше принесите мне плюшек для поднятия настроения. Ну, чего вам стоит? Костик состроил максимально жалобную физиономию, и Серафим сдался. С демонстративным тяжелым вздохом отложил в сторону недописанное, встал, убрав с плеча мышь. — Волосы причешите, — посоветовал Костик. — А что, лохматым плюшек не дадут? Удивительно, как ты их тогда добывал. — Во-первых, я и без прически красив, а во-вторых, мы же не меня сватаем… — Так, всё, плакали твои плюшки. Серафим сердито плюхнулся назад в кресло-качалку и снова пододвинул к себе бумагу. — Сердца у вас нет. Серафим не ответил, продолжая яростно строчить. Костик стряхнул с себя жаб, встал и подошел к столу. Серафим тут же прикрыл написанное рукавом. — Донос сочиняете? — Нет, вообще-то занимаюсь документацией… Обычно это делается прямо во время поисков на чердаке, но я почему-то не успеваю. — А почему прячете тогда? — подозрительно нахмурился Костик. — Про меня гадости пишете, да? — Хуже. Правду. — Покажите, — потребовал Костик. — Видишь ли, в обязанности искателя входит опись всех найденных артефактов, — немного извиняющимся тоном пояснил Серафим. — И? — Всех. Даже тех, которые оказались нерабочими или… ну, скажем так, были утрачены в процессе. Именно их я сейчас и оформляю в отдельный список. — А я-то здесь каким боком? — вскинул брови Костик. Серафим молча убрал руку, давая ему взглянуть на листок. — Ну и каракули, — неодобрительно сказал Костик. — Пророческий котелок, разрушительное зелье, пальто-невидимка, поглощающий торс, пересмешник… Э-э, Феоктиста с Пафнутием-то зачем вписали? Они же вроде бы целы… — Они полностью настроены на тебя, то есть испорчены. — Ну, знаете! Серафим застонал и стукнулся лбом о стол. — Артефакт считается испорченным, если его нельзя больше применить по назначению. Торс и пересмешника применить нельзя. Костик отмахнулся и продолжил читать, потом обеспокоенно сказал: — Никакие стеклянные сферы я не засвечивал. Собирался, когда нашел елочные игрушки, но вы их у меня отобрали, помните? — Это я засветил, когда доставал из сундука камень-путешественник. Кстати… Серафим пододвинул к себе список, добавил в него Христофоровы часы. — Погодите, — запротестовал Костик, — давайте вы свои сферы в мой список пихать не будете. — Это не твой список, а общий список потерь. Там и чесоточная жаба есть, видишь? — Так если он не про меня, почему вы его показывать не хотели? — Ну… — Серафим задумался ненадолго, потом объяснил: — Померещилось, что ты можешь решить, будто от тебя одни убытки. Не хотел расстраивать. — Вот этим куцым списком? — фыркнул Костик. — Я думал, больше будет. Серафим молча перевернул лист. Костик пробежался взглядом по плотным колонкам наименований, помрачнел, но тут же радостно объявил: — Подумаешь, это же не мой личный список. Там в основном ваше. Так вы за плюшками идете или нет? — Видимо, придется… Серафим еще сильнее разлохматил волосы, придал лицу наименее дружелюбное выражение и направился к двери. — Вам лишь бы не жениться, — с упреком сказал Костик. Вернувшись с огромной тарелкой ватрушек и бубликов, Серафим обнаружил, что Костик старательно что-то пишет, забравшись в кресло-качалку с ногами. — Еще что-то про мой почерк говоришь, — сказал Серафим. — Так вы-то за столом писали, а не на коленке… — Ну, ты тоже мог бы за столом. — И какое бы у меня тогда было оправдание? — справедливо заметил Костик. — Действительно. Что там на этот раз? — с деланым безразличием спросил Серафим, краем глаза заглядывая в исписанный кривыми строчками листок. — Список моих недостатков, из-за которых я никогда не женюсь? — Нет, хотя идея хорошая. — А что тогда? Костик смутился, но потом всё же ответил: — Ну, раз уж вы намекаете, что от меня одни убытки, то я решил составить список того, что мы благодаря мне приобрели. — И как? Серафим еще раз попытался заглянуть в бумажку, и Костик любезно пододвинул ее поближе: — Пока что там только жабы. Очень много жаб.