Город между Раем и Адом

«Мы остались теми, кем были. Верными, верно ли? Я тебе по-прежнему предан. Преданных предали. Любили вдвоём, не поделили вдвоём. Давай расставим всё, давай расстанемся. Так просто тебя я не могу потерять. Давай оставим всё, давай останемся». До конца света шесть лет и триста шестьдесят четыре дня. — Мы ругаемся с ним каждый божий день, — девушка нервно теребила деревянной крестик на цепочке; казалось, она вот-вот заплачет, — Постоянно орём друг на друга, даже из-за мелочей. Вы не представляете, как сильно я хочу подать на развод и свалить с концами. — Так что вам мешает? — задал логичный вопрос Сергей, — Судя по вашему рассказу, вы не боитесь пожалеть об этом решении. — Мы были повенчаны, — пояснила девушка, — Не в этой церкви, в другой, давно ещё это было. Нам тогда священник сказал, что венчаться можно один раз в жизни. А второй раз бывает только в виде исключения. — Да, это правда. Ритуал проводится повторно, если прошлый брак распался из-за прелюбодеяния или смерти. Таковы обычаи, их не перепишешь. — Если у меня нет шанса получить второе благословение Господа, мои родители не позволят нам разойтись, — голос девушки наполнился отчаянием, — А я же не могу ждать, когда он мне изменит или умрёт! Так и придётся терпеть все эти унижения. Я устала, я просто очень сильно устала. Девушка всё же заплакала, и её слёзы намочили тонкую белую шею. Сергей подскочил, чтобы достать из шкафа упаковку с бумажными салфетками. — Держите, — священник протянул салфетки девушке, — Могу принести вам воды. — Не надо, спасибо. Я хотела узнать, может, есть какая-то лазейка? Ну, чтобы я ушла от него, и это не выглядело бы так, как будто я предаю Бога. — Вы думаете не в том направлении, — Владислав покачал головой, — Поймите, в каждой семье рано или поздно наступает кризис. Идеальных семей не бывает, это я вам как женатый человек говорю. — Да, я понимаю, — девушка всхлипнула, — И что вы предлагаете? — Я предлагаю вам решать проблемы, а не уходить от них. Господь благословил ваш брак, и с вашей стороны было бы разумнее спасти его. — Как показывает практика, брак пытаются спасти только женщины, — отметил Лазарев, — Это не очень справедливо, но се ля ви. «Не знал, что ты практикуешь браки с женщинами», — читалось во взгляде отца Владислава на отца Сергея. Однако даже если его взгляд означал что-то другое, Лазареву он был крайне неприятен. — Вот это как раз и правильно, — заспорил Топалов, — Есть такая мудрая поговорка: «Мужчина — голова, а женщина — шея». Жена должна как бы «удерживать» на себе мужа. Для этого ей нужно быть терпеливой и не капризничать, особенно по пустякам. «Не завидую я твоей Регине, ох, не завидую», — подумал отец Сергей, но, естественно, вслух этого не сказал. — Вообще-то, эта поговорка означает, что женщина может вертеть мужчиной, как ей вздумается, — усмехнулся Лазарев. — Тогда она не мудрая. Но женщина обязана иметь терпение, чтобы сохранить семью, и это факт. — Так что мне делать? — девушка опять схватилась за свой крестик, и тот стал тёплым в её руке, — Я, если честно, совсем запуталась. — Жгите мосты, — посоветовал Сергей, — Иначе вы сгорите в этом браке сами. Да, венчание даёт благословение, и это бесценно. Но если вы разведётесь и найдёте себе кого-то другого, вы точно не станете Всевышнему врагом. — Хотелось бы верить в это. — Как и любая другая женщина, вы заслуживаете быть свободной от нелюбимого мужчины. Сейчас ваша главная задача — поговорить с родителями. Или привести их сюда, чтобы с ними поговорил я. — Спасибо вам, отец Сергей, — впервые за всю беседу девушка улыбнулась, — Я уговорю их встретиться с вами. — Вам спасибо, что открыли свою душу, — священник улыбнулся в ответ, — И помните, что вы будете верны Богу до тех пор, пока вы верны самой себе.

***

Вечерело. За окном шумел ветер и лаяли дворовые собаки. Устроившись на диване перед телевизором, Серёжа ел вчерашние разогретые макароны. Взгляд его постоянно падал на мобильный, который то и дело подсвечивался от входящего вызова. — Да что ж ты не уймёшься никак? — Лазарев разозлился и заблокировал номер. Дисплей телефона погас. Есть Серёже больше не хотелось, и он поставил тарелку на подлокотник. Палец нажимал на кнопку пульта, переключая каналы, до тех пор, пока не раздался звонок в дверь. Птичья трель неприятно била по ушам, и Серёже пришлось выйти в коридор, чтобы эти звуки прекратились. На пороге стоял Кузнецов. Конечно, кто же ещё это мог быть? Правой рукой Дима сжимал горлышко полупустой бутылки, а левой опирался на дверной косяк. — Тебя сюда не приглашали, — Лазарев прислонился к стене коридора и сунул руки в карманы старых домашних штанов. Кузнецов закрыл дверь и вплотную подошёл к хозяину квартиры. — Серёж, какого хуя? — от мужчины разило виски, но взгляд был чистым, и язык не заплетался, — Ты третий день меня игнорируешь. — Ну может, если я тебя игнорирую, это значит, что я не хочу с тобой разговаривать? — Слышь, а я походу натурал, — усмехнулся Дима, — Я как будто, блять, с бабой отношения выясняю. Ты можешь не ебать мне мозги и нормально объяснить, чё за психоз был на кладбище? — Давай разойдёмся молча. Ты всё равно не поймёшь. — Ты, нахуй, издеваешься? После пяти ёбаных лет, после всего, что на нас свалилось, давай, блять, разойдёмся молча? — Да. Лазарев вернулся в комнату, сел на диван и взял тарелку с холодными макаронами. Телевизор нудно вещал о чём-то неинтересном, но Серёжа смотрел в экран так, будто ему показывали новый распиаренный сериал. Кузнецов схватил пульт и выключил телевизор, однако Лазарев даже не повернул головы. — Чё за хуйня происходит? Дима опустился на табурет и поставил на стол бутылку. Серёжа вздохнул, собирая мысли в кучу. Он знал, что от него не отстанут, и поговорить всё-таки придётся. — До тебя я жил как все нормальные люди. Не долбил по вене, не угонял тачки, в общем, ты в курсе. — А ну, притормози-ка, — Дима, запрокинув голову, сделал глоток, — Не надо мне предъявлять за то, что я испортил милого мальчика. Я тебе сразу сказал, что со мной только так. — Да, это был мой выбор, — кивнул Серёжа, — Сначала я думал, что не смогу привыкнуть к такой жизни, но прошло время, и я стал таким, как ты. Нет, даже так — я стал вторым тобой. — Ну это да, нам говорили, что мы и внешне один в один. А нахрена ты это вспоминаешь? Жалеешь о своём выборе? Как-то уже поздно, Серёж… — После того, как он убил Аню, я ненавидел его так же, как ты, — Лазарев зажмурился, чтобы не дать подступающим слезам политься наружу, — Я тоже хотел найти его и прикончить, а лучше уложить в гроб и закопать живьём. — Так давай сделаем это, — Кузнецов пересел на диван и положил руку мужчине на плечо, — Я наведу справки, его быстро найдут. — Я не могу, — Серёжа открыл глаза, и не увидел ничего из-за белой пелены, — Когда я стоял там и смотрел на этот крест, я осознал одну очень важную вещь. Знаешь, это было что-то вроде прозрения. — Что ты имеешь в виду? — Если бы не ты, мне не пришлось бы хоронить подругу и сына, — щёки Серёжи украсили две тонкие дорожки слёз, — У меня могла быть нормальная семья. А сейчас у меня ничего нет, только мать с инфарктом и боль от потери близких. — Охуеть, то есть это я виноват?! — не поверил своим ушам Кузнецов. — Нет, это я виноват, что связался с тобой, — отрезал Лазарев, — Так что ты прав, я действительно жалею о своём выборе. — Вот так вот, значит, — произнёс Дима, закипая от злости, — Пять лет вместе прожили, друг за друга рвать готовы были, а как дерьмо случилось, так иди-ка ты, Дима, нахуй, да? — Чё ты бесишься? — У него, видите ли, боль от потери, — Дима не выдержал и сорвался на крик, — А мне не больно, блять?! Ты один бедный-несчастный? — Я такого не говорил. — А может мне даже хуже, чем тебе, ты не думал? — никак не унимался Кузнецов, — Я Аню с самого детства знал, в отличие от тебя! И ребёнка я больше хотел, или что, блять, хочешь сказать, не так? — Ну давай ещё посрёмся, кто хотел больше, кто меньше! — Серёжа тоже повысил голос, — Он мёртвый уже, как бы мы оба его ни хотели. — Серёж, почему? — Дима почувствовал, как впадает в отчаяние, — Почему последней мразью ты делаешь меня, а не этого… сука, чтоб он сдох! — Поверь, я ненавижу его сильнее, чем кого бы то ни было ещё, — Лазарев говорил совершенно искренне, — Но и с тобой я дел больше иметь не хочу. Я хочу жить правильно, Дим. — Интересно, — Дима намеревался вновь промочить горло, но обнаружил, что алкоголя в бутылке больше не было, — А правильно жить — это как? Ну вот как, Серёж? Ходить в спортзал там, я не знаю, есть кашу по утрам, за Путина голосовать? Что значит «правильно»? Серёжа не ответил на вопрос. Он боялся реакции Димы на слова, которые вот-вот должны быть произнесены вслух. Лазарев знаком со своим уже бывшим любимым человеком пять лет, и для него это лишь немного меньше, чем вечность. Он знал, каким противным бывает Кузнецов, когда тот слышит что-то, что не вписывается в его привычный уклад. Надменное лицо, взгляд, полный презрения, излишняя жестикуляция — всё это Лазарев видел в нём заранее. Способность предсказать его до мелочей порой даже пугала. Но сейчас деваться некуда, пора задерживать дыхание и нырять в холодный океан. — Там рядом с кладбищем церковь строили, помнишь? — И чё, ты побежишь туда ставить свечки за упокой? — фыркнул Кузнецов, — Или дай угадаю, будешь на исповеди все пять лет замаливать? — Я там работать буду, — признался Серёжа, — Не сейчас, туда ещё персонал не набрали, но я уже там как бы числюсь. Им ещё один человек нужен, который типа как мой напарник, и продавщица в ларёк. Ну, или продавец, хотя на эту работу чаще женщины идут. — Чё-то не догнал я нихуя, — нахмурился Кузнецов, — Ты сам-то чё там делать собираешься? — Много чего, — замялся Лазарев, осознавая, что поддержки в лице Димы он не найдёт, — Детей крестить, венчания устраивать… В общем, я священник. — Священник? — поморщился Дима, — Чё ты мне тут навешиваешь? — Ты думаешь, почему умерла Аня? Это Бог нас наказал за то, что мы занимались незаконными вещами! — Аня умерла, потому что её прикончила эта гнида, блять! — воскликнул Кузнецов, — Убивает не Бог, убивают люди, разве это не очевидно?! — Одно другого не исключает, — заупрямился Лазарев, — Я уверен, что её смерть стала наказанием за наши грехи. И наверное, лучше всего очистить душу именно так. — Серёж, ты конченый, — нервный смех Кузнецова заполнил комнату, — Ты реально конченый. Нахуй тебе церковь, ты в больничку лучше сходи, чтоб тебе крышу проверили, она у тебя, походу, конкретно протекла. — Я же говорил, ты не поймёшь, — Серёжа встал и, держа тарелку на руках, направился в сторону кухни. Дима поспешил за ним. Лазарев выбросил остатки еды в мусорный пакет и включил воду. Кузнецов встал рядом, наблюдая за тем, как сосредоточено Серёжа моет посуду. — Ты щас дырку в тарелке протрёшь, священник. — Отстань. — Это чё получается, я трахал будущего священника? — Дима не унимался, — Охуеть, настолько близко с Господом я ещё не был знаком! — Успокойся, я сказал. — Святой отец, я согрешил, — Кузнецов томно задышал, — Позвольте встать перед вами на колени и помолиться, о да-а-а! У вас такой огромный крест, святой отец! — Всё, с меня хватит, — Лазарев выключил воду и повернулся к бывшему, — Ты нахрена пришёл? Хотел, чтобы я объяснил, почему мы расстаёмся? Ну так я своё дело сделал, ответ ты получил. — Это, типа, «проваливай»? — Да, именно это я и говорю, вали отсюда. — Я тебя знаю, Серёж, — лицо Кузнецова внезапно стало серьёзным, — Ты не такой, каким сейчас пытаешься казаться. Такой, каким ты был со мной — вот это, блять, настоящий ты. — У меня больше нет сил тебя слушать, Дима, замолчи, заткнись! — Если в тебе проснулась совесть, это ещё не значит, что ты хороший человек, — мужчина не внял просьбе замолчать, — Когда-нибудь ты захочешь дышать свободнее, и даже твоему грёбаному Богу неизвестно, на что ты будешь готов пойти ради этого! — Урод, — буркнул Серёжа себе под нос, как только Дима покинул кухню. Входная дверь громко захлопнулась, и Лазарев вновь остался один на один с со своими мыслями. В комнате мужчина задёрнул плотные шторы. Из-за туч, скрывающих луну, на улице была непроглядная темень. Прошлая жизнь подошла к концу — начинается новая жизнь, и в ней точно нет места криминалу. Лазарев отныне не Серёжа, не Серёга, не Серый. Теперь его имя отец Сергей или же святой отец, хотя святого в нём так же мало, как виски в забытой на столе пустой бутылке. Да, Господь жестоко наказал его, однако дал время на искупление. Впереди долгие годы, и надо потратить их на то, чтобы вымолить прощение Всевышнего. Несомненно, менять свой образ жизни так кардинально тяжело, но один раз Сергей уже это сделал. Как же сильно он сейчас раскаивается… Главное, вести достойную службу и помогать иным грешникам ступить на верный путь. И да наполнится храм голосами отчаянных! Аминь.

***

Сегодня солнце пряталось за облаками, что, несомненно, радовало Диму. Вампир стоял, облокотившись на перила, и наблюдал за тем, как прихожане выходят из храма. — Леди! — окликнул Дима девушку с деревянным крестиком за шее, — Вы извините, что я вас побеспокоил… — Да? — девушка заволновалась. Что постороннему мужчине от неё нужно, и почему он парится в костюме в тридцатиградусную жару? — Я не знаю, о чём говорили с вами священники, однако могу поспорить, что они не сошлись во мнениях. Я прав? — Да, вы правы, — кивнула прихожанка, — Они такие разные. Тяжело им, наверное, работать вместе. — Дело ваше, но я бы прислушался к отцу Сергею. Ни в одном человеке нет такой сильной веры, как в нём. — Отец Сергей замечательный, — девушка улыбнулась, — Я непременно к нему прислушаюсь. — Да хранит вас Бог, — улыбнулся Дима в ответ. — Да хранит и вас Господь всемогущий, — незнакомка перекрестилась и пошла восвояси. Через несколько минут в поле зрения Билана появился мужчина. Минуя ворота, он направлялся к церкви. Глаза его были спрятаны за тёмными очками, а на поясе висела голубая джинсовая куртка. — Эй, друг! — крикнул Дима, — Сигареткой не угостишь? — А тебе чё, закурить больше негде? — мужчина, поднявшись на крыльцо, пошарил по карманам и достал полупустую пачку, — Ждёшь что ли кого? — Благодарю, — Билан взял протянутую сигарету и щёлкнул зажигалкой, — Нет, я никого не жду. Наслаждаюсь жизнью в гордом одиночестве. — Или церковь охраняешь? — мужчина усмехнулся и повесил очки на футболку. — Это церковь охраняет меня, — выдал Дима шутку, которая для него самого прозвучала как абсолютная истина, — Господь, Иисус, Христос и эта… как её, Богородица! Вот все эти товарищи, которые там живут, меня и охраняют по очереди. — Да ты, походу, блаженный. — От слова «блаженство»? — Дима выдохнул, и собеседника обдало серым дымом, — Тогда это точно обо мне, я в этом профи на все сто, нет, на двести процентов. — Даже так, — несмотря на дым, вампир прекрасно увидел улыбку, — Придётся поверить тебе на слово. — Хочешь дружеский совет? — Билан деловито склонился над лицом мужчины, — Если нужно перетереть за грешки, обращайся к отцу Сергею. Ну, и вообще, по любым вопросам, чё да как, двигай к нему. Я тебе так скажу — он великолепен не только как святой отец, но и как человек в целом. — А откуда ты знаешь, какой он человек? — улыбка тут же исчезла с лица, — Ты чё, типа, близко с ним знаком? В смысле, не как священник и тот, кто приходит в храм молиться, потому что вчера насыпал в водку порошок? — Был у меня приятель, который так же делал, — Дима печально вздохнул, — Царствие ему небесное, как говорится. — Так что там с Серё… отцом Сергеем? Вы общаетесь? — Да, можно это и так назвать, — Билан вновь затянулся, — Сигареты у тебя хорошие, в следующий раз возьму такие же. — Как-то странно всё, — мужчина задумался, — Я был уверен, что знаю всех, с кем он контачит, но тебя я почему-то впервые вижу. — Значит, у нас есть общие знакомые? — обрадовался Билан и протянул мужчине руку, — Дима. — Дима, — повторил тот, отвечая на рукопожатие, — Дмитрий Кузнецов. Билан резко переменился в лице, когда осознал, кто именно сейчас стоит напротив и угощает его сигаретами. «Дима, говоришь. Серёжа любит это имя, да, Серёж?» Вампир тогда крайне удивился словам отца Владислава, но позже Лера объяснила их значение. И вот настал момент, когда самое неожиданное решение отца Сергея и его самая большая ошибка встретились лично. — Так это ты тот самый бывший по имени Дима, — от прежнего дружелюбия не осталось и следа, — Я в курсе, что ты ему жить спокойно не даёшь. И если честно, мне это совсем не нравится, улавливаешь? — А меня ебёт, чё тебе не нравится? —Кузнецов угрожающе выпрямился, — Ты, нахуй, кто такой вообще, чтобы лезть в наши личные дела? — Кто я такой? — идея ударила в голову словно шампанское, — Я его любимый мужчина, так что всё, ты проебал своё счастье, поезд ушёл. Отпусти и забудь. Даже на шаг к нему не приближайся, понял, мудила? — Никто не смеет так со мной базарить, — разозлился Кузнецов, — Я даю тебе последний шанс извиниться и съебать отсюда без переломанных костей. И поверь, на твоём месте я оценил бы этот добрый жест с моей стороны. — Какой ты грозный и самоуверенный мальчик. А если я сделаю вот так? — вампир засунул потухшую сигарету в карман, а затем набрал воздуха в лёгкие и смачно плюнул Кузнецову промеж глаз. — Я тебя урою, сука, — Кузнецов прижал Билана к перилам и начал беспрерывно молотить кулаками по его лицу, — Гондон ёбаный, извиняйся! Давай, блять, извиняйся, я сказал! «Спокойно, Дима, не пускай в ход клыки, — уговаривал себя вампир, — Хочется, конечно, но нельзя. Падре не простит тебе труп возле храма, даже если это труп его бывшего». Как же остановить соперника, чтобы не нанести ему серьёзных увечий? С этим у Билана, признаться, проблемы возникали нередко. Вампир сделал резкий удар коленом в пах, и Кузнецов согнулся, захрипев от боли. — Слушай сюда, падла, — шептал Билан, крепко держа нового знакомого за плечи, — Ты даже представить себе не можешь, сколько лет я учился драться, и как часто мне приходилось давать отпор. Я бы легко мог тебя покалечить или убить, но из уважения к отцу Сергею я не стану этого делать. А теперь покажи мне фокус и исчезни нахуй. — Какого хе…рувима здесь творится?! Димы моментально обернулись. Сергей стоял в дверях и изумлённо переводил взгляд с одного мужчины на другого. Явно не так священник представлял себе их встречу. — Серёж, этот конченый в меня плюнул! — Сам напросился, кретин. Падре, проверь его на бешенство! — Что с твоим лицом? — Лазарев подошёл к вампиру поближе, чтобы рассмотреть его свежие раны, — Это он тебя так разукрасил? — А ты что, не узнаёшь его почерк? — сострил Билан. Святой отец всего лишь хотел выйти из душного, вечно пахнущего свечами помещения, чтобы подышать свежим воздухом, и оказался в эпицентре конфликта. Хотя, если уж говорить начистоту, к запаху свечей Лазарев давно привык, а вот постоянное ворчание Топалова над ухом он всё ещё переносит с трудом. — Иди внутрь, я сам с ним разберусь. — Как скажешь, — Билан даже не стал спорить — свой долг защитить Сергея он считал исполненным. Вампир взял лежащий на перилах зонт и скрылся за дверьми храма. Священник и его бывший возлюбленный остались наедине. Разговор обещал быть нерадостным. — Чем здесь так воняет? — поморщился Сергей, — Как будто кто-то накурил. — Я даже знаю, кто, — сразу сдал Билана Кузнецов, — У него сигарета в кармане, ты проверь, Серёж. — Вот идиот! Ну ничего, я воспитательную беседу проведу потом. Сейчас у меня вопрос к тебе — какого лешего ты его избил? Ты адекватный вообще, нет? Это церковь, а не боксёрский ринг! — Он борзый слишком! Предъявы начал кидать, в рожу плюнул, — обида сжигала Кузнецова изнутри, но обижался он не на странного мужика с крашеными волосами, а на человека, которого он так долго любил, — А я тебе, значит, жить мешаю, да? Чё ещё интересного ты своему ёбырю наплёл про меня? — Да ничего я не наплёл… — святой отец оторопел, — моему кому?! — А чё такое, Серёж, слишком грубо? Ну простите-извините, святой отец, раньше вы и похуже меня выражались. Забыли мою оплошность. Не ёбырь, мужчина. Как он там говорил, «любимый мужчина», вроде? Всё, на этот раз правильно? Сергей аж потерял дар речи от услышанного. Сколько же всего ему успел нагородить этот Дима Билан? — Во-первых, он не мой… кто бы там ни был. Я не знаю, что он тебе сказал, но мы с ним не вместе, и никогда не были. Во-вторых, лично я про тебя ему ничего не говорил. Может, что-то Лера разболтала, может, что-то он сам додумал, я здесь вообще ни при чём. Кузнецов замялся, не ожидая такого ярого отрицания. Получается, все претензии были высказаны зря? Возможно, стоило прежде выдохнуть и спокойно во всём разобраться? Однако, Дима вспыльчивый. Если ему что-то не нравится, он постарается сообщить об этом миру как можно скорее, и плевать, что мир его, вообще-то, не спрашивал. — Хотел бы я тебе поверить. Правда, Серёж, очень хотел бы. — Но ты почему-то поверил тому, кого впервые видишь, — во взгляде Сергея читалось порицание, — Не очень разумно, тебе так не кажется? — Окей, Серёж, допустим, я тебе верю. Тогда возникает вопрос: кто это, нахуй, вообще такой? Стоит, заливает, какой ты охуенный человек, ещё и впрягается за тебя. Ты ему жизнь спас, или чё, я не пойму? Заданный бывшим вопрос поставил святого отца в тупик, так как убедительной лжи у него заготовлено не было, а выкладывать чужие секреты он попросту не имел права. Поведать постороннему человеку о том, что Дима Билан вампир — всё равно, что выдать врачебную тайну или пересказать слова прихожанина на исповеди. Да, вероятно, всё обошлось бы без последствий, но стоит ли заключать сделку с собственной совестью? — Можно и так сказать, — согласился священник, — Я очень ему помог, но он просил никому не говорить, как именно. В общем, теперь он кто-то вроде нашего с Лерой приятеля. — Ты это, аккуратнее будь, он же юродивый, — фыркнул Дима и замолчал, собирая мысли в кучу, — Серёж, я ведь с миром пришёл. — И набил морду человеку. «Вообще-то, не совсем человеку, но Диме знать об этом не нужно». — Да, этого я не планировал. Я попрощаться хотел. — Попрощаться? — Ну да, я же улетаю. — Куда ты улетаешь? — Лазарев был абсолютно сбит с толку. — Навстречу приключениям, блять, — съязвил Кузнецов, удивляясь такой непонятливости, — Наш старый друг нашёлся, лечу его навестить. Я же тебе звонил, Серёж, хер ли ты тормозишь. — Да, точно, — вспомнил Сергей, — Ты сказал, что уже купил билеты, и всё такое. Священника словно окатило холодной водой. Отныне он видел перед собой не харизматичного мужчину, забравшего пять лет назад его сердце, а жестокого человека, которому суждено гореть в аду за все его грехи. — Мне так хотелось, чтобы ты полетел со мной, но ты даже на СМС не ответил, — опечаленный Кузнецов опустил голову, — Не то, чтобы я сильно на что-то надеялся… Я просто, блять, не мог смириться, вот и всё. Сергей осознал, что отговаривать Диму от убийства бесполезно — даже его самого пропустили в рай только с условием, что он будет служить Господу вечность. Про Кузнецова, на душе которого грехов куда больше, а веры куда меньше, и говорить нечего. Совершенно ясно, что чаша переполнена, и шанса избежать наказания после судного дня у него не осталось. Ещё одно преступление ровным счётом ничего не изменит. — У нас с тобой разные пути. Семь лет спустя он поймёт всю суть этой фразы. — Да, похоже, так и есть, — впервые не стал препираться Дима, — Мне сложно тебя отпустить, но если без меня ты станешь счастливее, то я обещаю, что больше никогда сюда не вернусь. — Спасибо, — Лазарев почувствовал боль в груди от того, что некогда близкий ему человек обречён на адские муки. Есть только один способ избавиться от этой боли. Нужно вычеркнуть Дмитрия Кузнецова из своей жизни раз и навсегда. — Всё будет хорошо, Серёж. Я отомщу за всех нас, — решительно заявил Дима, — Я эту тварь заставлю землю жрать, он, блять, сдохнет как собака дворовая. Пусть готовится передавать Ане привет. Как священник Сергей обязан ответить что-то вроде: «Господь, прости раба своего Дмитрия», но это бессмысленно. Господь не простит. — Да воздаст ему Бог по заслугам. — Он получит то, чего заслуживает, — заверил святого отца Кузнецов, — А я выполню свой долг. Тебе желаю удачи в своём деле, удачи со своими друзьями — старыми, новыми, со всеми. Если у тебя кто-то появится, то не говори мне этом. Прощай и будь счастлив, как-то так. Это, в общем, всё, что я хотел сказать. Серёж, ты чё, плачешь? — Нет, я в порядке, — Лазарев зажмурился, как он делал всегда, когда останавливал слёзы, — Я в порядке, Дим. Я справлюсь. — Да ты чё, прекрати, — Дима растерялся, — Как тебя развеселить-то щас? Хочешь, анекдот расскажу? — Не надо. — Встречаются два мужика, — Кузнецов улыбнулся сцене, возникшей в голове, — Один другого спрашивает: вот если завтра конец света, ты сегодня чё будешь делать? Сердце священника ушло в пятки, а ладони моментально взмокли. Слова о грядущем конце света из уст ничего не подозревающего грешника прозвучали как приговор. — Второй отвечает: Да трахать всё, что шевелится, а ты? — Постараюсь не шевелиться! Кузнецов засмеялся, но на лице Сергея не было и тени улыбки. Когда Всевышний уничтожит всё вокруг, Диме явно будет не до смеха. — Этот анекдот старше самого Иисуса, — наконец, нашёлся с ответом Лазарев, — Я его слышал раз миллион уже, наверное. И святой отец не врал — шутка про двух мужиков и Армагеддон ему действительно была знакома. Возможно, как раз Дима её и рассказал когда-то давно, и ужаса в то время она, естественно, не вызывала. Повисло молчание. Дима смотрел на святого отца так пристально, словно хотел запомнить его лицо как можно отчётливее. Сергей, напротив, старался отвести взгляд, будто не желал, чтобы лицо бывшего возлюбленного надолго отпечаталось в памяти. — Для меня главное, чтобы ты смог со всем этим справиться, — наконец, произнёс Кузнецов, — Если ты правда сможешь, то и я тоже. Затягивать прощание Дима был больше не в силах, и он, нацепив очки, спустился с крыльца и пошёл прочь. Священник смотрел уходящему вслед и гадал, обернётся ли он хоть раз. Когда знакомая фигура скрылась из вида, Сергей почувствовал, что остался один не только в церковном дворе, но и во всём мире. Он ни разу не обернулся.

***

Окутанный мрачными мыслями о кошмарах ада, святой отец вошёл в комнату для консультаций. Лера, вооружившись аптечкой, сидела напротив вампира и обрабатывала ему боевые ссадины. — Смотри, что делает эта женщина, — обратился Дима к священнику, — Я ей говорю, мол, не надо, на мне всё как на собаке заживает. А она меня вообще не слушает, и теперь я у неё в плену. Падре, помоги! — Какой ты противный, — Лера взяла пластырь и аккуратно приклеила пострадавшему на нос, — Я тут, понимаешь ли, о твоём здоровье забочусь, а ты этого даже не ценишь. Серьёзно, Дим, ты самый охреневший вампир из всех, что я встречала. — Но я, на минуточку, единственный вампир, которого ты встречала. — Это не делает тебя менее охреневшим, — возразила Лера, — Лучше бы спасибо сказал. — Спасибо тебе за всё, — Билан поцеловал руку Леры так же, как при первой встрече, — Спасибо за то, что приютила меня, спасибо за заботу, и за эти чудесные пластыри тоже спасибо. Падре, мне идёт розовый? — Подлецу всё к лицу, — усмехнулся священник и сел за свободный стул, — А мне вот любопытно, зачем ты соврал моему бывшему, что мы вместе? — Я хотел, чтобы он приревновал, ну, типа, тебе и без него заебись, новые отношения, всё такое, — начал оправдываться Дима, — Зря я это сделал, да? Ты сердишься на меня? — Да я не то, чтобы сержусь, скорее, недоумеваю. Но давай, все глупости ты впредь будешь согласовывать со мной, идёт? — Прости, падре, виноват, — Билан приложил руку к сердцу, — Я клянусь, такого больше не повторится. Вот тебе крест! — Чего он припёрся опять? — Лера закрыла аптечку и повернулась к другу, — Всё как обычно, «люблю, не могу»? — Нет, на этот раз он попрощался. Сказал, что больше не будет меня беспокоить. Безусловно, святой отец рассказал бы больше, но тогда бы пришлось поведать Диме всю историю, а эта история довольно длинная и не слишком приятная. Да и вообще, можно ли доверять первому попавшемуся вампиру с непонятным прошлым? Пусть пока довольствуется тем, что ему позволили остаться в церкви на неопределённый срок. — Да ты что? — удивилась Лера, — Значит, враг покинул территорию? Всё, мы победили? — Не знаю, Лер. Поживём — увидим. — Пусть он Бога благодарит за то, что церковь мой новый дом, и я решил не пачкать его кровью, — заворчал Дима, — Так бы я его надолго в больничке прописал, уж поверьте. — После драки кулаками машут только дураки, — Лера легонько шлёпнула Диму по руке, — Ты же не дурак? — Дурак, ещё какой, — Сергей активно закивал, — Позволь спросить, что у тебя в штанах? — Честно говоря, я теряюсь в догадках, — Билан оторопел от такого неожиданного вопроса, — На какой примерно ответ ты рассчитываешь? — Я про сигарету. До меня дошёл слушок, что ты прячешь её в кармане. — Мой косяк, — признался вампир, — В смысле, да, я накосячил. — Вот именно, накосячил. Это очень мило, что ты решил не устраивать бои без правил у дверей храма, но до статуса безупречного гостя тебе ещё расти и расти. — Приношу свои извинения. Я обещаю, что буду всегда курить за воротами. — И даже за воротами нельзя, бери свой зонтик и отходи подальше, — настаивал на своём Лазарев, — Неужели ты не в курсе, как у нас строго с табачными законами? Хочешь на штраф нарваться? — Понял, без проблем, отойду куда-нибудь. Но если что, это твой бывший мне сигарету дал, так что он тоже проебался! — Да его никто и не оправдывает, — Сергей прекрасно был осведомлён о том, с какой сволочью встречался, — Ты лучше за собой следи, а не за моими бывшими. — А он, вообще-то, очень даже ничего, я имею в виду, внешне. Мудак, конечно, но симпатичный. Это я к тому, что я понимаю, почему ты на него запал. Священник лишь молча смерил вампира сердитым взглядом. — Нет, ну с тобой, падре, он и рядом не стоит, — поспешно добавил Дима, — Ты вообще эталон красоты, отвечаю. — Вот и я думаю так же, — согласилась Лера, — Серёж, ты очень привлекательный. И ты точно найдёшь того, кто полюбит тебя сильнее, чем Кузнецов. — А что, если тебе даже искать никого не надо? — предположил Билан, — Что, если твой идеальный мужчина где-то рядом, а ты его просто не замечаешь? — Единственный мужчина, который всегда где-то рядом, это вон, отец Владислав, — священник улыбнулся свой шутке, — Как говорится, ни дай Бог! — Упаси Господь, — добавила Лера, — Бедная Регина, вот дура дурой, а жалко. Лазареву же возразить на это было нечего. Несмотря на то, что его отношения с Региной получились весьма прохладными, святой отец питал к ней чувство жалости. Он даже не мог представить, через что проходит женщина, которая добровольно выбрала себе в спутники такого скверного человека, как Влад. Впрочем, он и сам не лучше — последствия слепой любви с отморозком налицо. И хотя вампир замучен, изранен и весь обклеен нелепыми розовыми пластырями, он сидит перед священником с видом победителя. По сути, Дима Билан и есть победитель. Разве можно считать самоотверженность поражением? Он поставил уважение к церкви и отцу Сергею выше собственной гордости и героически принял на себя удары крепких кулаков. «А неплохой он всё-таки, — задумался святой отец, — Засранец, конечно, тот ещё, на один достойный поступок приходятся два косячных. К тому же, он постоянно чешет языком невпопад. Скажет тоже, идеальный мужчина рядом. Во-первых, никто не идеален, Господь тому свидетель. Во-вторых, рядом со мной в последнее время разве что тревожные мысли». Ритуал крещения. Тревога. Паническая атака в туалете. Странный незакомец. Священник замер, стараясь зацепиться за воспоминание. Попробовать, что ли, собрать паззл из недавних событий? Вдруг, и правда красивая картинка получится? — А ведь ты, кстати, может, и прав, — протянул Лазарев, обернувшись к вампиру, — Ну, насчёт мужчины, которого я не замечаю. — Да ты чё? — воскликнула заинтригованная Лера, — И кто наш кандидат? — Короче, у нас же было крещение на днях. Ну и вот, после церемонии ко мне подошёл один из родственников. Начал нести какую-то чушь, я вообще не врубился, чего ему надо. Сказал, что у него какой-то бизнес, и он будет рад, если я ему позвоню. Типа, он именно меня хочет услышать. Ну, он ушёл, а я чё-то забыл про него совсем. Голова другим была забита. Дима в ответ на это только поджал губы. — Вот оно чё, — Лера сидела довольняя, как кот перед сметаной, — У Серёжи нашего поклонник появился, да ещё и бизнесмен, высоко летаешь! — Да ну, брось. — А чё брось-то? Красивый хоть? Ты смотри, нам некрасивых не надо. — Ну, он такой… — священник замолчал, подбирая слово, — Эффектный. Такой высокий, крепкий, такой, знаешь, с мышцами. — Ой, звучит неплохо, — одобрила Лера и мечтательно закатила глаза, — Я бы, наверное, взяла себе такого. — У него есть брат-близнец, хочешь, возьми его? — засмеялся Сергей, — И я не уверен, но вроде как, этот их бизнес они ведут совместно… — Так значит, моя теория про близнецов работает? А ты говорил, что бред, нифига это не бред, это факт! — Теория про близнецов? — встрял неожиданно притихший Билан, — Это что вообще? — У меня есть теория, что один из близнецов обязательно гей, — пояснила вампиру Лера, — Не знаю, правда ли это с какой-то… эм-м… генетической, что ли, точки зрения, но я много раз с таким сталкивалась. — А я, между прочем, тоже, — подметил Дима, — В этом определённо есть смысл, но я бы добавил небольшую погрешность, то есть, один из близнецов не стопроцентно гей, но вероятность большая. — Хорошо, добавим погрешность, — легко согласилась Лера, радостная от того, что друг сам нашёл подтверждение её словам, — Вот видишь, Серёж, ты мне не верил, а я была права! — Да, Лера, да, ты всегда права, а я дурак, — святой отец знал, что спорить с Лерой себе же дороже, — Он, кстати, мне ещё визитку дал, где она… Вот. Сергей достал визитку из кармана своего чёрного священного одеяния и протянул её Лере. — Александр Александрович Малиновский, — прочитала Лера, — платформа, бизнес, бла-бла-бла… Ничё не понятно, но впечатляет. — По-моему, он просто пытается втянуть тебя в своё мутное дело, — заявил Билан, перехватив визитку у Леры, — Я бы не стал с ним связываться. — А я считаю, что надо рискнуть, — заспорила Лера, — Он же не заставит тебя сразу отдать деньги. Просто позвони, ты ничего не потеряешь. — Время, — вздохнул Сергей, — Я потеряю время. Священник вновь вспомнил о предстоящем конце света, отчего его ладони вспотели, а сердце забилось чаще. Он осознал, что эта мысль будет преследовать его каждый день, и с каждым рассветом его тревога будет разрастаться всё сильнее. Нельзя информацию о гибели всего живого отодвинуть на задний план и разобраться с ней как-нибудь потом. Теперь на все звонки, свидания и отношения отведено семь лет, а успеешь ли ты поставить галочку в списке, Бога совершенно не волнует. Однако все плохие вести принимаются легче, если ими делиться. Сергею предельно ясно объяснили, что он должен молчать. Пока с того момента, как святой отец узнал великую тайну, прошли всего лишь сутки, но сдаётся ему, что позже молчание превратится в пытку. И тогда захочется кричать во всё горло, да так громко, что голос сорвётся. Лазарев не закричит, поскольку возможность попасть в ад после судного дня стала его главным страхом. Он закроет рот на тысячу замков, чтобы из него не вырвалось ни звука. А может, он уже в аду? — Лер, тебя там покупатель зовёт, — в комнату заглянул Топалов, — Я понимаю, что болтать с содомитом и нечистью куда интереснее, чем работать, но всё же, будь любезна, займись своими прямыми обязанностями. — Тоже мне, работник месяца, — прыснула Лера, вставая со стула, — Иду я, иду. — А я пойду, посплю, — решил Дима, — Башка трещит, пиздец. Если что, я в кладовке. Лера и Дима вышли из комнаты. Топалов так и застыл на пороге, держась за дверную ручку. — Могу тебя порадовать, — Лазарев посмотрел на коллегу с таким презрением, на которое только был способен, — Кузнецов изчез из моей жизни навсегда. Ты же этого так сильно ждал, правда? Влад, стиснув зубы, захлопнул дверь.

***

Пар обволакивал кухню. Вера стояла рядом с плитой и нарезала на доске овощи. На душе у женщины было спокойно. Скоро сварятся макароны, и она сядет ужинать с любимым мужем. — Ай, блять! — Вера бросила нож и послюнявила палец, — Зараза! — Ты чего тут причитаешь? — из коридора раздался голос мужа. Константин подошёл к жене и приобнял её со спины. — Да палец порезала, — Вера открыла шкафчик над головой и начала шарить по коробкам. — Ну как же ты так умудрилась, — посетовал муж, садясь за стол, — Аккуратнее. Наконец, Вера нашла пластырь и аккуратно обмотала им палец. Женщина выключила плиту и стала накладывать макароны. — Как на работе дела? — Помнишь убийство в бильярдной? — Такое забудешь! — Вера поставила на стол две тарелки и вернулась к доске с овощами, — Я подруге фотку показала, так чё ты думаешь, её вырвало прямо на рабочий ноутбук. — Макарошки просто волшебные, — Константин зажмурился от удовольствия, — Вера, ты чудо! — Сейчас ещё салатик будет, — улыбнулась Вера, — Так чё там с бильярдной, ты говорил? — Оказалось, что все пятеро убитых были членами анонимной организации по охоте за вампирами. — Да ты чё? — женщина отвлеклась от своего занятия и повернулась к мужу, — Серьёзно, что ли? Охренеть… — А кий, который изъяли как орудие, сделан из осины, — добавил судмедэксперт, — Прикинь, чё творится? — Я думала, в России вампиров давно не осталось. — Возможно, это и есть последний русский вампир, — предположил Константин, — В любом случае, дело закрыто. — В смысле, закрыто? — изумилась Вера, — Там такой пиздец, а вы закрываете дело?! — Никто в отделе этим заниматься не будет, — объяснил мужчина, — Они же, блять, бессмертные, их ни одно оружие не возьмёт. Это всё равно, что с ножом идти на танк. — И чё, вы вот так это оставите? — Вера свалила нарезанные овощи в пиалу и открыла холодильник, чтобы достать майонез, — Нет, ну пусть на свободе гуляет, а чё такого? Может, он ещё кого прикончит, да? — Мы сделали то, что должны были, — возразил Константин, — Наш отдел связался с охотниками по всему СНГ, они забили тревогу, и где бы этот ублюдок не прятался, его достанут и уничтожат. Поверь мне, люди, которые целенаправленно этим занимаются, справятся гораздо лучше, чем мы. — Скорее бы они его нашли, — Вера поставила перед мужем свежеприготовленный салат и опустилась на табуретку, — Вампир в нашем городе, этого не хватало ещё… А если он нападёт на меня? — Не переживай, — попытался успокоить Веру муж, — Просто старайся пока держаться подальше от незнакомцев, хорошо? И главное, шею береги. — Ох, Господи, — женщина глубоко вздохнула, — Мало того, что убийца, так ещё и сила нечистая. Страшно по улицам ходить… — И не говори. Вера поняла глаза на полотно с «Отче наш», которое висело на стене уже много лет. Буквы давно выцвели и покрылись пылью. Пора бы, наконец, выучить эту молитву.