Изгнанники

      Алиса занималась приготовлениями к празднику. Во избежание помех в лице покупателей лавка была закрыта, а на двери висела табличка: «Закрыто на учёт».       Праздника, с точки зрения местных, сегодня не было. Но был у неё. Её собственный персональный праздник.       Сегодня была ночь Самайна.       До того, как попасть в этот мир, Алиса оказалась в другом мире. Тот был необитаем, а с точки зрения маны, пуст, из-за чего она не могла восстановить свои силы. Мир вечной зимы, в котором не менялись времена года, отсутствовала магическая энергия и не было никого, кроме животных.       Алиса провела там несколько месяцев, прежде чем попасть сюда. Сначала долго и безуспешно искала людей и способ связаться со своими, если не вернуться домой. Если есть ещё тот дом...       В общем, оказалась она здесь, когда силы были на исходе; попалась в лапы существу, похожему на снежную виверну, но смогла вырваться в не самый подходящий для себя момент, когда то пролетало над пропастью. На её дне, как потом оказалось, проходили межмировые потоки, один из которых принёс её сюда.       Здесь она смогла довольно быстро восстановить резерв и вновь использовать энергоёмкие заклинания.       И, первое, что она сделала, когда убедилась, что ритуалистика никак этому миру не повредит, это обратилась с вопросом к Прекраснейшей.       На что получила однозначный ответ. Ну, почти.       Её семья точно была мертва. Души её матери и брата с сестрой были за Гранью. Отца там не было – он умер, но остался в мире живых, желая дождаться её. Ведь именно он отправил её в тот снежный мир и не знал, в порядке ли она.       Алиса тогда попросила передать ему, что она жива.       В том мире она не могла узнать этого. В этом – смогла. И чувствовала движение мировых потоков жизни.       Летом местные праздновали Обон. Он имел некие схожие черты с Самайном, но Алиса тогда не чувствовала особой энергетики, характерной для Самайна. Зато она была сегодня. В Обон, по поверьям, духи ушедших тоже приходили к своим живым близким, но, видимо, где-то закралась ошибка. У каждого мира свои причуды.       Обон ей тогда не очень понравился. Отсутствие самого главного – разговора и праздничного ужина с духами – делало его каким-то излишне показушным. Заменой Самайна он для неё бы не стал.       Праздновать она собиралась одна. Ута вышла на своё гуляние. Крыса почувствовала шествие местных ёкаев и пожелала к ним присоединиться. Промелькнула мысль пригласить Мадару, но Алиса не думала, что гордый и нелюдимый мужчина захочет отмечать чужой праздник с, по сути, малознакомым человеком. Да и связи у них не было – он всегда приходил к ней сам, а она не спрашивала, где он живёт и чем занимается.       Украшать весь дом целиком она не стала. Обряженной в цвета осени – оранжевый и коричневый – была только спальня. Там же стояли столики с алтарём и едой. Не хватало только фонариков из тыкв.       Алиса спустилась за свечами, когда в дверь постучали.       Следящее заклятие показало ей Мадару. На его голове был глубокий капюшон, но она его узнала. И пошла открывать.       - Здравствуй, – вполголоса поздоровалась она, впуская мужчину, – не ждала тебя так поздно. Что-то стряслось?       Выглядел брюнет вроде как обычно. Но что-то в его облике насторожило девушку. Аура снова звенела и колыхалась, а её хозяин был напряжён, как сжатая пружина.       Он отошёл подальше, держась так, чтобы не поворачиваться к ней правым боком, где был слепой глаз. Левую руку он держал на поясе.       - Арису, – хриплый голос разрезал тишину. – Я пришёл убить тебя.       Тихий металлический шелест. Около шеи девушки замерло лезвие меча. Внутренний трепет граничит с каким-то восхищением – она даже не заметила как он его вытащил. Всё же местные маги настоящие мастера воинского искусства.       Но основную проблему это не меняло.       - Зачем? – спросила она, глядя на чуть дрогнувшего, но не потерявшего самообладания брюнета. Того, видимо, немного удивила столь спокойная реакция.       - Ты знаешь обо мне и можешь рассказать. Я не могу этого допустить. – Нахмурился тот, не выпуская блондинку «из-под прицела».       - Зачем же такие трудности? Мы могли бы спокойно договориться. Кроме того, я тебе ещё в самом начале предлагала клятву о неразглашении. Ты сам отказался.       - А что толку в клятвах, если их можно легко нарушить? Это ведь просто слова... – На последних словах его голос дрогнул.       Алиса удивлённо посмотрела на Мадару. Тот, в свою очередь, удивился её удивлению.       - Но ведь... А... А-а-а-а... – До неё дошло. Блондинка улыбнулась. – Мадара, я имела в виду магическую клятву. Эти клятвы нельзя нарушать.       - В смысле? – Мужчина от изумления чуть опустил меч, но тут же спохватился, нахмурившись.       - Клянясь на магии, ты призываешь в свидетели Высшие Силы. Нарушение клятвы серьёзно ими карается. Лишение магии, какая-нибудь извращённая смерть или отсутствие посмертия – как самые распространённые наказания. – Спокойно пояснила Алиса, глядя на вытягивающееся лицо собеседника.       Мадара неверяще смотрел на блондинку. Поклясться жизнью и силой? Выходит, она с самого начала не собиралась нарушать своё слово? И он только почём зря беспокоился? Но почему тогда...       - Почему ты сразу не сказала?       - Сначала я подумала, что у вас такое тоже есть. Я ещё удивилась твоей реакции тогда. У меня дома все знали о клятвах. Потом не сочла нужным возвращаться к этой теме. Ты же уже отказался.       Брюнет смотрел на девушку, не веря её спокойному тону. Вот так всё просто? Нет, не может быть. Да и зачем ей раскрывать перед ним такой козырь? Чего она хочет?       - Я не верю тебе. – Произнёс он чуть более эмоционально, чем следовало. – Почему мне хочется с тобой разговаривать? Ты применяла ко мне какие-то гендзюцу на доверие?       «Ген» «дзюцу». «Иллюзорные техники». Ага...       - Нет. Единственное, что я делала с твоим разумом, это дала знания своего языка и взяла у тебя знания о твоём языке. Больше я ничего не делала, как и обещала.       Мадара смотрел на неё невидящим взглядом. Его здоровый глаз горел в полумраке прерывистым алым огнём. То ярче, то тусклее...       - Но тогда отчего... так? – его голос был задумчивым и каким-то потерянным.       - Могу предположить. Скажи, ты ведь живёшь совсем один? – Брюнет осторожно кивнул. – Занимаешься чем-то трудным? Физически или умственно? – Снова кивнул. – Тогда понятно.       - Что?       - Человек, грубо говоря, стайное животное. Всем в той или иной степени хочется с кем-то поговорить, даже ярым одиночкам. А если в твоём кругу знакомых, с которыми можно свободно разговаривать, осталась только я, то неудивительно, что твоя потребность в общении проявляется по отношению ко мне. Хочется же иногда выговориться – поделиться успехами, пожаловаться, что что-то не получается...       - Я умею держать язык за зубами. – Резко перебил он её.       - Да, умеешь, я не спорю. Но и отпустить его тоже иногда хочешь. Иначе бы ты у меня не задерживался. – Она медленно вздохнула. – Я это к тому, что будь на моём месте кто-нибудь другой, с кем бы тебе было приятно общаться, всё было бы так же.       - И ты не исключаешь возможности гендзюцу? Я ведь не могу чувствовать твою ману.       - Если тебя это так волнует, то мы можем попробовать это исправить. А насчёт гендзюцу... Знаешь, нельзя создать что-то из ничего. В менталистике так же. Можно подчинить человека, можно вложить в его голову какую-то мысль, можно что-то стереть из памяти, но заставить испытывать ненависть или любовь, если нет даже зачатков этого чувства, невозможно.       Мадара уже не держал клинок у горла блондинки, но и в ножны он его не убирал.       Смотрел молча, слушал внимательно.       - Если бы я хотела подчинить тебя таким сложным и тонким образом, то мне было бы необходимо, чтобы ты сам чувствовал ко мне приязнь. Хотя бы незначительную. Которую можно было бы раздуть хоть до приятельства, хоть до любви, хоть до одержимости.       Брюнет вздрогнул, но глаз на неё не поднял.       Честно, Мадара не знал, чему верить. Шаринганом, чтобы определить правду, можно было увидеть только то же, что у обычных людей – биение сердца и движения тела и внутри него. Она явно не врала. Да и по мере разговора логически обоснованные причины убить её становились всё более туманными.       Не желает ему зла. Но только пока, да? Нельзя верить. Никому...       Его левого локтя что-то коснулось. Мадара поднял взгляд, встречаясь с голубыми глазами. Девушка не стала заходить к нему со слепой зоны. Не встретив сопротивления, приобняла одной рукой, утыкаясь виском ему в плечо и легонько поглаживая другое. Чуть ограничивая, но не удерживая.       - Я не собираюсь тебя порабощать и как-то удерживать. Если хочешь уйти – иди. Если захочешь вернуться или остаться, я буду рада. Решать только тебе. И никому больше.       Мадара не решился обнять её в ответ. Только чуть двинул плечом, чуть приближая к себе.       Немного так постояв, они отошли друг от друга. Мужчина убрал меч в ножны и посмотрел на блондинку.       - Я приношу свои извинения. Я виноват. Могу ли я как-то искупить свою вину? – ровным тоном произнёс брюнет.       - Да ничего страшного. Не волнуйся.       - «Не волнуйся»? Я хотел тебя убить!       - Не страшно, не впервой. Но если тебе так будет легче, то... Хм. Если ты не будешь против, я бы хотела немного подержать тебя под наблюдением. Мне не очень нравится твоё состояние, и я хотела бы это исправить.       - О чём ты?       - Исхудал ты очень. Вид у тебя нездоровый и аура постоянно напряжённая. Это ненормально. Меня, как доктора, очень расстраивает такое состояние и такое отношение к собственному здоровью.       - И зачем тебе нужно, чтобы у меня всё было хорошо?       - Ну, во-первых, я сейчас врач. И как врач, я обязана оказать помощь. А во-вторых, блажь у меня такая. Хочу чтобы именно этот недоверчивый красавец был здоров.       На словах про красавца тот немного дрогнул.       - Да, и ещё. Сегодня праздник, который отмечают у меня на родине. Я не ждала гостей, но, если захочешь, можешь присоединиться.       - Что ещё за праздник? В это время суток?       - Да. Мы зовём его Самайн. В эту ночь духи получают возможность выйти из мира мёртвых и проведать родных и близких. Главный обряд – праздничный ужин и разговор с приглашёнными духами.       - Это как наш Обон?       - Типа того, только он более домашний. Зажжём свечи и будем ужинать и разговаривать, выполним пару обрядов. Если ты не против, конечно.       Против он не был. Только лицо стало похожим на каменную маску. На повторное напоминание о том, что ему не нужно себя заставлять, мужчина ответил теми же словами.       Спальная комната была погружена в мягкий полумрак. Свет давали только свечи, часть которых была вставлена в фонарики из тыкв. Было красиво. Создавалось ощущение, что они одни во всём мире.       На низком столике был выставлен алтарь. Несколько свечей, символы стихий и серебряное кольцо с чёрным камнем. Похоже на морозный узор на чёрном стекле.       На алтарь было выставлено подношение духам – по порции от каждого блюда со стола. Прочитали ритуальное приветствие. Она говорила фразу на своём языке, он повторял на своём.       На втором столике были блюда и напитки. Памятный пирог с начинкой из потрохов, тушёные овощи, корзинка с разными булочками и тёмно-красный напиток – красное вино.       - Это то, чего мне так не хватает в вашем мире. Ты пробовал когда-нибудь такое?       - Не приходилось.       - О, ты многое в жизни потерял. Но ничего, сейчас наверстаем упущенное.       К удивлению обоих, мужчина напился быстро. Ему хватило всего двух стаканов, чтобы захмелеть. Не до состояния, когда не понимают, что творят и устраивают погромы, но до того, когда становится весело, но мозг ещё не отключился. Ну, или легче, как в его случае. Бледное лицо разгладилось и уже не выглядело таким подавленным.       - Очень крепкое. Саке полегче будет.       - Закусывай. Попробуй пирог, – и положила брюнету на тарелку кусок пирога.       Плавно от обсуждения блюд разных миров и готовки перешли к обсуждению каких-то случаев из жизни. Потом мужчина стал рассказывать девушке о хищных птицах и о том, как их разводить и дрессировать. Перехватившая инициативу девушка рассказала ему о волшебных птицах: о летающих в грозе птицах-гром, о красноклювых импундулу, из крыльев которых бьют молнии, о царских птицах симургах и о возрождающихся из пепла фениксах.       - У нас есть техника огня «цветы феникса». Ещё разные стихийные драконы...       - Да, слышала такое. Может быть, в вашем мире они жили когда-то или живут сейчас. Я смогла почувствовать какие-то отголоски маны.       - Хех, было бы здорово увидеть живого феникса. Когда мы были маленькими, то, слушая сказки о фениксах и драконах, мечтали их найти.       Мужчина умолк и помрачнел. Девушка подлила ему ещё вина в стакан.       - А ты знал, что драконы могут превращаться в людей, если им исполнилась тысяча лет?..       Для завершения праздника требовался другой обряд – предание подношений тому, кому они предназначены. Они снова прочитали речь, блондинка сделала пасс рукой, и угощения на алтаре усохли и рассыпались прахом.       - Но мы ведь не поминали ушедших и не говорили с ними. – Спохватился брюнет.       - Мы вспоминали о них и говорили. Это главное. Они нас услышали и ушли, зная, что с нами всё нормально.       Когда пришло время ложиться спать, выяснилось, что кровать только одна, а запасного футона или дивана в доме не было. Пришлось, не раздеваясь, ложиться вдвоём на одну кровать, благо нашлось второе одеяло и места было достаточно.       - Хороший праздник – Самайн, – сонно пробормотал брюнет, лёжа у стенки.       - Это ночь покоя, размышлений и очищения. Шумные свистопляски не для неё, – так же тихо и сонно ответила блондинка.       Гость с трудом дождался, пока хозяйка дома начнёт дышать спокойно и размеренно, после чего уснул и сам.