Изгнанники

      Алиса смотрела на проклюнувшиеся золотистые ростки с нескрываемым удовольствием. Молодые цветы и кустарники постепенно росли в специальных магических оранжереях в лаборатории Университета, но потребляли много как огненной, так и обычной маны. Впрочем, если с последней особых проблем не было – из воздуха по сути, можно её тянуть – то с огненной было уже похуже, но не критично.       Солнечные камни постепенно росли в похожем по устройству инкубаторе, но там выращивали кристаллы. По энергетическому потенциалу искусственно выращенные растения и камни будут не такими как натуральные, но и имеющегося в них будет достаточно.       - Этого хватит? – из-под стола показалась лохматая чёрная макушка, а затем и чёрные глаза. Мадара был одним из доноров огненной энергии для растений, чакра даже подходила для этого чуть лучше. За счёт большей плотности энергетический потенциал и расход у чакры были гораздо больше, чем у маны.       - Вполне. Спасибо вам, герр Учиха, – отозвался лаборант, наблюдая за тем, как ростки поглощают чакру из накопителя. – Можете идти, мы дальше сами.       Мадара выпрямился, и они с Алисой вышли из помещения-оранжереи.       - Как сегодня прошёл день? – спросила блондинка своего спутника.       - Не напоминай. – Брюнет раздражённо закатил глаза. – Сегодня в группу с Майером опять поставили, все еле держались, чтобы не прибить этого идиота...       Изменения в мире не всеми были встречены с радостью. Ещё и до катастрофы находились нетерпимые к другим расам и национальностям личности. Они остались и после, но перешли теперь на другой уровень: неприязнь стали питать и к инопланетянам, пришедшим в этот мир вслед за вернувшимися магами. Таких нетерпимых осаждали, если их заносило, но особо поделать ничего не могли – не так-то просто выбить стереотипы.       Таких индивидов всегда было немного по сравнению с общим числом жителей, немного их осталось и сейчас. Но тут вступал в дело принцип «чёрной точки на белом листе», притчу о которой ему как-то рассказывал Джотто – то, чего меньше, гораздо заметнее, чем то, что больше, и целое перестаёт видеться за одной его бросающейся в глаза частью.       Мадаре и раньше приходилось сталкиваться с неоправданной агрессией в свой адрес. Но там хотя бы была какая-никакая логичная (хоть и ложная) подоплека – тут же его с товарищами по несчастью поносили буквально на ровном месте, просто за то, что они пришли из другой реальности. И ладно бы, если бы они все сидели на шее у государства и требовали к себе особого отношения, так нет же! Они все работали как могли, защищали жизни тех, кого им доверили и помогали восстанавливать разрушенное. Причину такого отношения он понять не мог, да и не старался, не желая грузиться по этому поводу.       В конце концов, один идиот не стоил того, чтобы на него тратили время и нервы, а травлю никто не устраивал. Большинство уже прочувствовало на себе последствия одной такой...       - О, Мадара, смотри! – Алиса дёрнула мужчину за руку. Тот посмотрел на блондинку слегка удивлённо; раньше как-то не приходилось видеть её такой радостной. Проследив за взглядом, он увидел, что она смотрит на витрину магазина, находящегося на первом этаже какого-то дома. Судя по рисунку на стекле и на вывеске над дверью, это была булочная – магазин с хлебом и прочими мучными изделиями.       - Булочную герра Бэкера открыли! – сияя глазами пояснила девушка, но Мадара её радости снова не понял. На вопросительный взгляд брюнета последовал ответ. – Это довольно известная сеть. У них пироги и булочки очень вкусные. Давай зайдём.       - Давай. Владимир ещё просил купить по дороге домой хлеба и... чего-то ещё. Забыл как называется.       - Точно. А Торгни говорил что-то о булочках к кофе.       Как-то не к месту подумалось, что их соседи по дому даже не подозревают или не обращают внимания на то, что они гоняют в магазин и просят сделать что-то по хозяйству бывшего главу клана наёмных убийц и мага смерти.       Внутри оказалось довольно уютно. На полках вдоль стен лежали разные изделия из хлеба, упакованные в бумажные пакеты. К перекладинам были прикреплены таблички с ценниками и названием того, что лежит внутри.       Мадару привлекли несколько стеллажей с красными плакатами с надписью «новинка». Здесь помимо ценников был ещё текст-пояснение, что из себя представляет продаваемый продукт и откуда он к ним пришёл.       На некоторых ценниках он заметил три горизонтальные полосы – белую, синюю и красную. Такая же расцветка была у одной из маек Владимира, у неё на груди было ещё изображение двухголового орла и надпись на незнакомом языке; Владимир тогда сказал, что это герб и название его родной страны, а расцветка – цвета флага, тоже вроде символа.       Джотто потом показывал символ своей страны, и его он тут тоже нашёл.       На эту деталь он обратил внимание Алисы, которая выбрала пару батонов и собиралась расплатиться с усатым хозяином. Последний, услышав их разговор, счёл нужным пояснить:       - Иномиряне, помимо новых технологий, принесли сюда и новые блюда. Что-то можно приготовить из наших продуктов. Наша семья стала собирать новые рецепты и начала производить их еду. В целом, неплохо продаётся. Как пришельцы рады съесть что-нибудь знакомое, так и местные не прочь попробовать что-то новое.       После минутного колебания, они взяли «нового»: булку белого хлеба со странным названием, несколько посыпанных чёрными круглыми зёрнышками булок в форме кольца и пакет обычных на вид кексов с необычным названием. Первая была с пометкой родины Джотто, вторые и третьи – Владимира.       Так совпало, что до конца сегодняшнего дня у всего их блока было свободное время. Когда Мадара и Алиса вернулись в своё пристанище, то нарвались на самую настоящую баталию.       - А я тебе говорю, что так пиццу не готовят! – надрывался Джотто, воинственно потрясая кудрями и порываясь к чему-то. Обзор заслоняла спина Владимира, который и не подпускал лётчика к чему-то, что стояло на кухонной тумбе.       - А я говорю: мы иностранцы, нам можно! Не переводи продукты почём зря, их и так немного! Горбачёва на тебя нет! – инженер (равно как и Мадара) был ниже Джотто где-то на голову, а то и больше, но был шире в плечах и выглядел покрепче, особенно отъевшись и вернув утерянные килограммы. И сейчас он уверенно (и даже успешно) отбивался от оппонента половником.       Красноволосая Беате над этими петушиными боями негромко посмеивалась, параллельно мешая в салатнице салат. Лив стоял у плиты молчаливой тенью и индифферентно помешивал лопаткой куски мяса, скворчавшие в глубокой сковородке.       Торгни и Этт находились в стороне от всеобщей вакханалии и, сидя на диване, внимательно рассматривали какое-то вьющееся растение в горшке, что-то тихо обсуждая. Глаза у Торгни были почти белыми и слегка подсвечиваемыми, а на Этт были странные очки с круглыми чёрными линзами. Причём оправа этих линз была выполнена в виде металлических цилиндров из нескольких колец. Некоторые из них тихонько вращались из стороны в сторону.       - Вы чего орёте? – спросил Мадара, укладывая сумку с хлебом на стол и начиная разбирать содержимое. Алиса ему помогала.       - Этого russo совершенно нельзя подпускать к кухне! – экспрессивно взмахнул руками кудряш, яростно сверкая карими глазами. – Он всё испоганит!       - Сказал человек, который не далее как вчера ухапил две тарелки borsch'a, да так, что за ушами трещало, – отозвался Владимир. – Я здесь, blin, главный шеф-повар, на всех вас готовлю, а они носы воротят. Мадара, там тарелка с сыром стоит, дай, пожалуйста.       Найдя взглядом искомое, брюнет поспешил выполнить просьбу «шеф-повара». В кухне стало заметно теснее.       - Мы в булочной у герра Бэкера сегодня были, – начала Алиса.       - О, они открылись?! – Беате радостно сверкнула глазами.       - Кто? – Торгни обернулся.       - Бэкер.       - Да ладно!       - Да, – Алиса кивнула. – В общем, мы там были и, ребят, смотрите, что там нашли. – Она приподняла одно «кольцо».       - О, бублики! – узнал булку Торгни. Владимир тоже улыбнулся, оглянувшись через плечо. – Они ассортимент, значит, расширили. Слушай, Влад, а к тебе же подходили недавно, рецепты спрашивали?       - Да, это от них. Спрашивали рецепты, я обещал написать. Вижу, уже пустили в оборот. Лаваш, кстати, купили?       - Это?       - Да, это. Лив, мясо готово?       Индефферентный Лив перевернул последний кусок, погасил огонь под сковородой, повернулся к вопрошавшему и молча кивнул. Всё это – не мигая, без резких движений, с прямой спиной. По спине пробежали мурашки.       - Отлично. – Владимир настроения Мадары касательно лохматого блондина не разделял. – Давай его сюда. Мадар, руки у тебя чистые? Выложи сыр, он всю поверхность покрывать должен. А ты чего здесь делаешь? – взъелся он на нахмурившегося Джотто. – Я тебя полчаса назад куда отправил? Марш за сахаром!       - Иду, иду, – потопал кудряш к выходу. – Командует он тут...       - Я не ослышался? – спросил Учиха, когда в комнате их стало на одного меньше. – Вы тут орали полчаса?       - Большую часть этого времени заняла оборона от итальянских ВВС, – проворчал Владимир. – Blin, весь график мне сбил. Теперь придётся тесто ещё дольше в холодильнике держать, пока пицца испечётся...       - А тебе зачем сахар? – спросила Алиса, вешая тряпичную сумку на крючок рядом с полотенцами.       - По плану сегодня ещё пироги. А сахара для начинки не хватило, вот я Джотто за ним и отправил. Думал, поставлю пиццу печь, как раз полчаса пройдёт, и духовку греть будет не надо, только остудить. А тут этот... художник нарисовался. Ой...       - Чего он так взъелся-то? – спросил Мадара, заканчивая выкладывать тёртый сыр на политую соусом и посыпанную ароматными травами лепёшку (почему-то прямоугольную). В тарелке осталась ещё горсточка сыра, её брюнет отправил в рот.       - Видишь ли, Мадара, – подала голос Беате, отвлёкшаяся от салатницы. – Джотто – итальянец. Они к своей кухне относятся как к национальному достоянию и не терпят никаких отклонений от устоявшихся канонов. Для остальных это чужое и такого пиетета не вызывает, с этим экспериментируют как хотят и создают новое. Потому что мыслят иначе. Итальянцы такого по отношению к своему национальному достоянию не приемлют.       - Хуже то, что Джотто – выходец средней полосы своей страны. Слишком шумный. Хорошо, что не с юга – был бы ещё более шумным. Было бы ещё хуже... – на бесстрастном лице Лива проявилась тень неудовольствия.       В общении Лив чем-то напоминал собой Хашираму во время приступов депрессии. Старший Сенджу в такие моменты мгновенно менялся в лице и явно проецировал вокруг себя мрачную атмосферу тоски. Лив же словно распространял вокруг себя ауру жути и сам на любом фоне казался тёмным мрачным пятном – только на постоянной основе.       Впрочем, как думалось Учиха, такое чувство у окружающих вызывали светящиеся голубые глаза, на фоне которых всё лицо казалось более тёмным, чем оно есть на самом деле, немигающий взгляд и неизменное выражение лица.       - Да, – кивнула Беате, – южане куда более темпераментные, чем северяне. Климат и плодородие почв благотворно влияет на организм.       Закончив, Мадара и Алиса поспешили отойти от готовящей троицы и присоединились к Торгни и Этт, деловито изучающим растение в горшке.       Молодой артефактор чуть задержал на Мадаре взгляд побелевших глаз, когда они с Алисой сели на диван напротив них.       - Что это за растение? – спросила Алиса, приподняв один из стеблей... или листьев. То, что Мадара издалека принял за вьюн, вблизи оказалось больше похожим на длинный тонкий черенок, на котором росли небольшие узкие листья, примерно как у рябины, только меньше.       - Это битрум, – сказал Торгни, поворачивая к ним другой такой лист. На нём, оказывается, росли круглые тускло светящиеся голубовато-зеленоватые кристаллы размером чуть больше перепелиных яиц. – Ракша передала. Сказала, что от друзей. Они из одного с ней мира, но живут в другой стране. У них эти кристаллы в качестве батареек используются и ещё чего-то. Подкинула нам для изучения и введения в обиход.       - Хм... Энергетический потенциал весьма неплохой, – проговорила Этт, снимая странные очки и поднимая их на лоб. – Даже, вроде бы, магию глушит. Несравнимо с нами, конечно, но что-то такое есть. А листья на удивление прочные, если выдерживают такой вес.       - Ракша что-то говорила о том, что у них из каких-то растений делают особо прочную леску, нити или что-то в этом роде, – вспомнила Алиса. – Может, это оно и есть?       - Может быть, – кивнула Этт. Светящиеся белым радужки вдруг неестественно расширились. – Процент металлических соединений в листьях довольно высок. Несомненно, это влияет на прочность.       Двое магов и один киборг (Владимир недавно рассказывал, как называются биологические виды вроде Этт и Лива – КИБернетические ОРГанизмы) обсуждали свойства чудо-цветочка, а Мадара думал о своём.       Время от времени он всё же возвращался мыслями к своему нереализованному плану и думал, смог бы ли он всё-таки воплотить его в жизнь.       Признаться, за последние годы он несколько разучился общаться с людьми и доверять им. Круг общения ограничивался в основном только старшим Сенджу, а потом Алисой. Теперь, когда вокруг было столько разных людей и не-людей, желающих его общества и общения просто так, потому что он им понравился, или они о нём слышали что-то хорошее или интересное (через некоторое время после возвращения от элементалей Учиха был пойман группкой молодых ребят, почти что детей, яро интересовавшихся их путешествием в обитель огненных духов), ему приходилось учиться взаимодействовать с обществом заново.       Это обилие разных характеров, взглядов на жизнь и менталитетов наводило шиноби на следующую мысль: гендзюцу создаётся на основе знаний и фантазии того, кто его накладывает. Смог бы он создать в иллюзии то, о чём он сам бы не знал? Смог бы он воссоздать людей и места, которых он не знал? Иной раз ведь люди сами про себя чего-то не знают. Или задать какие-то обязательные параметры для нового мира, а остальное техника достроила бы сама...       Мадара огляделся, окидывая взглядом их странную компанию. Джотто вернулся с сахаром, и теперь они с Владимиром снова спорили. Лив молча их не одобрял, Беате смеялась, чем вызывала воодушевление кудряша и недовольство Высокого. Алиса, Торгни и Этт в исследовательском порыве мучили цветок битрума.       Создай он новый мир, получились бы у него такие же живые люди? Такие же разнообразные многогранные личности?       В мире, где нет смерти, не может быть и жизни.       Брюнет улыбнулся едва заметно. Нет, всё-таки, наверное, хорошо, что у него ничего не вышло. Тогда бы у него не было бы того, что у него есть сейчас. Таких людей он не смог бы ни воссоздать, ни придумать.       - А в честь чего обед такой роскошный? – спросила Этт, когда с супом было покончено и его сменила та самая пицца, из-за которой так возмущался Джотто.       Отказываться он от неё, правда, не стал, что иронично. Владимир в сторону своего оппонента ехидно лыбился, оппонент делал вид, что ничего этого не видит.       - Это называется «а не затеяться ли нам», – широко улыбнулся Торгни. – Захотел человек пиццы, шаурмы и пирога – он сделал себе пиццу, шаурму и пирог. А так как в общежитии всё общее, он этим же осчастливил всех.       - А с чем пирог? И их же там два вроде? – Джотто откинулся на стуле назад, высматривая за дверцей духовки упомянутые пироги.       - Со smorodinoi. – Отозвался Владимир, кивая на росший в горшке куст. Помимо прочего, мужчина оказался ещё и неплохим садоводом и сделал из их единственного балкона не только курилку, но и теплицу, заставив её горшками с овощами и ягодными кустами.       По его же словам, такое же богатство осталось у него дома, где он так же всё для себя выращивал. Вид при этом у обладателя псевдододзюцу был скорбный.       Некоторых соседей удивляло такое использование балкона, но никто ничего против не говорил – были и более причудливые персонажи. К тому же, таким образом Владимир обзавёлся связями со светлыми магами: друидами и целителями. Кто-то из них после визита к носителю псевдориннегана даже ушёл с семенами или веточками для последующего выращивания.       - А шаурма твоя мне нравится, – сказал Мадара, проглотив кусок весьма причудливого «бутерброда» – завёрнутые в тонкий хлеб мясо с овощами и листьями салата. – В сухпаёк не пойдёт, но если свитки пищевые есть, вполне можно на миссии брать.       - Шеф-повар Высокий как всегда на высоте, – улыбнулась Беате, произнеся фамилию Владимира на языке Фолькрейха.       Народ расхохотался. Самый заливистый смех был у Алисы и Торгни, так как для них язык был родным, а потому и самым понятным. Остальным, как правило, приходилось переводить, что занимало время и делало шутку уже не такой смешной.       Учиха невольно залюбовался искрами смеха в голубых глазах и солнечному блеску в золотистых как мёд волосах некромантки.       Тёмные вечера по закону жанра принято проводить в цветущих садах, в окружении прекрасных цветов. Но в его распоряжении была, к сожалению, только теплица-балкон. Посему, любоваться луной и темнеющим небом приходилось в окружении огуречной плети и кустов помидоров в высоких горшках.       Чай в яркой чашке был сладким – Мадара эксперимента ради однажды хлебнул чая с мёдом, и с тех пор иногда пил его таким; воздух – мягким и тёплым. Из сидячих мест тут был только табурет.       На смену дневной радости и оживлённости пришла какая-то странная меланхолия. Такое настроение в последний раз на него находило ещё зимой-весной, когда они с Алисой только пришли сюда и начали тут осваиваться.       - Ты чего тут сидишь? – спросил брюнета знакомый голос.       Учиха обернулся, встречаясь взглядом со светловолосой некроманткой. В руках у неё были блюдца с кусками сегодняшнего пирога.       - Я тебе прихватила пару кусков, пока всё не разобрали. – Блондинка протянула ему одно блюдце, на котором и правда лежали два куска.       - Спасибо, – шиноби принял угощение и поставил на подоконник. Алиса прислонилась боком к не заставленному горшками участку.       - Так чего ты тут сидишь один? Спать уже пора, на работу завтра снова.       Некромантка смотрела на мужчину спокойно и внимательно. Вид у него был каким-то непонятно задумчивым и даже слегка грустным. Аура никаких тревожных симптомов не показывала, так что причин опасаться за его психику пока вроде не было, да и в целом он вроде от пережитого оправился за прошедшие полгода. Вначале, правда, делал попытки впасть в чёрную меланхолию, резко пресекаемые Алисой и Владимиром, который был категорически против, чтобы новенькие ничем не отрабатывали постой, и потому гонял брюнета на работу по хозяйству.       Мадара немного помялся – делиться мыслями и «наболевшим» с посторонними всё ещё было трудновато – и всё же озвучил:       - Да знаешь, я... иногда всё ещё вспоминаю свою прежнюю жизнь. – Мадара говорил на своём родном языке практически впервые за долгое время, и его неприятно кольнуло то, как изменилось звучание произносимых им слов. – Я неплохо живу здесь, меня уважают и не боятся. Здесь у меня есть то, чего не было там, но... я не уверен, заслуживаю ли я этого всего? Иногда бывает такое ощущение, будто этот период лишь временный, и скоро я снова останусь один.       - А почему бы и нет? – спросила Алиса, немного помолчав. – Ребята к тебе хорошо относятся, значит, есть за что. И их не отравляет изначальная враждебность и подозрительность, о которых ты мне рассказывал. Тут, помимо тебя, есть и другие, в чьих мирах было такое же деление на враждующие кланы. И ничего, живут.       Шиноби и некромантка на некоторое время замолчали. Мужчина перевёл взгляд на видневшийся из окна парк, девушка рассматривала своего собеседника. Откуда-то с улицы раздавался шум – соседи, видимо, шумели.       Обоим было понятно, что в действительности крылось за высказанными опасениями.       Сейчас ко мне относятся хорошо, но что скажут эти люди когда узнают о том, кем я был и что делал? Поймут ли и примут ли? Вдруг те, кто сейчас улыбается в лицо и делит со мной пищу и кров, узнав, кто я такой, отвернутся и начнут преследование или просто бросят? Вдруг меня снова предадут? Вдруг я и здесь останусь один против всех? Этого я на самом деле боюсь.       По мнению Мадары, эти опасения были разумными. Алиса же не совсем понимала, отчего её друг делает из себя какое-то чудовище. Но это меланхоличное состояние мужчины ей совсем не нравилось.       - И потом, многие люди помимо нашего общежития были бы рады твоему обществу. Те же ребята, которые тебя насчёт того путешествия пытали, например. Ещё некоторые девушки о тебе спрашивали. Ты им явно понравился и ни у кого не вызываешь неприязни.       Мадара фыркнул.       - Вот уж точно не интересно, – брюнет раздражённо закатил глаза и хлебнул чая.       - Почему же?       - Ну, знаешь, я всё-таки шиноби. Это значит: постоянная бдительность и умение держать себя в руках. Всех шиноби и куноичи учат не спать с кем попало и не разбрасываться генным материалом. Да и потом... те, о ком ты говоришь, обычные люди, верно?       - По большей части да.       - Слабые слишком. И хрупкие. Да и от простых крестьянок и горожанок не родятся сильные потомки.       - Тебя только это волнует?       - И сферы интересов слишком разнятся. Характерами с гражданской девушкой мы явно не сойдёмся. Так что нет.       - Ну, смотри сам тогда. Тобой вроде как-то Лив интересовался. Он-то точно не слабый и не хрупкий и поговорить с ним есть о чём.       Учиха ничего не сказал, но его взгляд и выражение лица говорили сами за себя. Алиса засмеялась, прикрыв рот рукой.