Изгнанники

      Фолькрейх готовился к осаде.       Осаждать страну должны были не соседние страны, а окружающая её природа. Конкретнее – ожидался один из природных катаклизмов, прозванный в народе «чёрным ураганом». От обычного урагана его отличало то, что вместе с порывами сильного ветра из Разломов активно шли потоки тёмной энергии.       Начиналось всё вроде бы безобидно: с приподнятого настроения у всех тёмных магов и беспокойства у светлых, нейтралов и простых людей. Когда же течение усиливалось, увеличивалась нервозность населения, поднимался ветер и шёл чёрный дождь, свойства которого были близки к преувеличенному фантазией не знающих что это, кислотному дождю: чёрные капли в прямом смысле разъедали человеческую плоть и материалы домов. Уцелеть под таким дождём могли лишь светлые (не обойдясь, правда, при этом без увечий), тёмные (в теории: проверять было не на ком) и знаменитая пара киборгов: Лив и Этт, на которых не действовала решительно никакая магия, и наколдованный на испытаниях дождь развеивался о рассеивающее поле вокруг них.       Штормовое предупреждение присылали наблюдательные группы во все населённые пункты в зоне поражения.       Всего в мире разломов было тринадцать, и ближайший к ним был где-то на севере, близ малообитаемого ледяного материка. Оттуда к ним и должна была пойти волна.       К слову, когда Мадара с Алисой прибыли в этот мир, их выкинуло над крупнейшей в этом мире червоточиной. Их счастье, что ничто тогда из той бездны не высунулось.       Города во время отстройки были оборудованы специальными убежищами, спроектированными самим Владимиром (многие новшества вроде «центрального отопления» принадлежали именно ему). В них, благодаря некоторым деталям, обладающим свойством глушения магии, можно было спокойно пережидать подобного рода бедствия, не беспокоясь о том, что жидкая некроэнергия тебя достанет.       Магов и инженеров с артефакторами призвали к охране защитного купола вокруг города. Людей прятали в убежища, но кому-то нужно было оставаться на рабочих местах – в лабораториях и на производствах, к примеру – и не допустить уничтожения стратегически необходимых мест и важных для восстановления вещей, вроде тех же даров огня.       Алиса и Мадара, когда их ввели в суть проблемы, задали вопрос: как при таком раскладе человечеству вообще удалось выжить? На что получили ответ, что защита вокруг городов, пусть и не такая совершенная, как сейчас, была и раньше. Пусть она и не выдержала напора, из-за чего её пришлось восстанавливать, но работу по защите людей выполнила. Плюсом места силы и аномальные зоны без магии – тоже потрёпанные, но целые. Так что места, где можно скрыться, здесь были.       Что касается надвигающегося на них шторма, то в этот раз он ожидался куда сильнее, чем было несколько раз до этого.

***

      После инструктажа их разбили на тройки плетельщик-инженер-боевой маг и выдали защитные костюмы, закрывающие всё тело.       Мадаре такую броню носить ещё ни разу не приходилось. На спецкурсах они проходили только особую маску для защиты дыхания – «противогаз» – и тот мужчине не понравился. Ткань давила на голову, было трудно дышать, а стёкла-прорези для глаз со временем неприятно давили на лицо, вызывая какое-то странное ощущение сухости глаз.       Сейчас на лицо ничего не давило, так как для глаз была сделана маска. Но сам костюм казался довольно душным, защитная обувь – тяжёлой, а перчатки неудобными и затрудняющими мелкую моторику. В общем-то, терпимо, но приятнее от этого не становилось. Невозможность почесаться или поправить лезущие в лицо волосы, спрятанные под капюшоном костюма, усугубляли положение.       Тяжесть доспеха была бы гораздо лучше. Во всяком случае, привычнее. К тому, что происходит сейчас, его жизнь не готовила.       Несмотря на приличный жизненный опыт, было много вещей, которых бывший глава клана Учиха никогда не видел. К примеру, море. Или ураган.       Один из стариков из клана когда-то рассказывал всем пятерым детям его семьи, что видел «воздушный водоворот», когда потоки ветра закружились на небе и начали спускаться на землю, образуя огромную серую воронку, вырывающую с корнями деревья и поднимающую в воздух дома и людей. По рассказам выходило весьма жутко.       И вот сейчас ему предстояло защищать товарищей и простых людей от того, с чем он не имел опыта борьбы и имел только теоретические представления о том, как с этим бороться. Сомнений в том, что он справится, не было, но определённые трудности создавало то, что использовать чакру при таком дожде было бесполезно и даже опасно.       Каждую тройку поставили на каждую вышку, на которой была печать и «маяк» маны. Эти элементы составляли собой точки защитного барьера вокруг города, и нельзя было вытаскивать из общей цепи ни один элемент. То есть, если бы Мадара накрыл бы их вышку Сусаноо, то тем самым отрезал бы этот участок цепи от остальных, и купол бы упал. И это если бы его абсолютная защита вообще бы выдержала напор этого самого дождя.       Обычно считалось, что чем сильнее шиноби, тем больше у него чакры. Или умения её использовать при небольшом объёме. В данной ситуации его колоссальный резерв (второй по величине во всём его мире) и методы его использования не имели никакого значения. Впервые оказаться «одним из многих», а не кем-то уникальным было ударом по гордости, а потом он даже будто бы втянулся и начал учиться обходиться вовсе без чакры.       Тройки были организованы так, чтобы один человек отвечал за сам маяк-артефакт, другой – за то, на чём он держался, а третий – за защиту других и маяка от вмешательств извне и обеспечение помощи, если такая понадобится.       Его задачей и было организовать защиту тех двоих, с которыми ему пришлось быть в одной команде. Этими двумя были уже знакомый Владимир и незнакомый Ральф, детина телосложения «шкаф», внушительный вид которого не давал и подозрения на то, что его обладатель занимается ювелирными работами и имеет довольно небольшой резерв.       По словам Торгни, всеми артефакторами были такие вот слабые маги.       - Ты или Алиса куда как сильнее меня, и это накладывает отпечаток на ваш контроль маны. Вы можете создать какой-то простой, «общий» артефакт, вроде накопителя или портала, для них необязательны идеальный контроль и тонкость воздействия, но что-то более сложное и тонкое вы сделать не сможете. Для вас это будет как, к примеру, провести очень-очень тонкую черту малярной кистью. Моя «кисть» тоньше, и я смогу провести черту, но не смогу ею закрасить стену.       Как гласит народная мудрость, ожидание боя страшнее самого боя.       Мадара был весь в напряжении, наблюдая за приближением чёрных туч, клубящихся вдали на горизонте. Пока не прозвучал сигнал, им всем можно было не надевать «шлемы» и дышать нормально.       Сидящий рядом на площадке Владимир негромко пел какую-то песню на ещё одном незнакомом брюнету языке. Ральф перебирал четки.       - Это что за песня? – спросил инженера Мадара.       - Да так, вспомнилось. В ней тоже про бурю поётся...       - А я знаю, что это за язык. Это гарсийский язык. Я его не знаю, но «this is» – это точно из него, – сказал подошедший сзади Ральф.       - В моём мире его называли английским. У нас это самый распространённый язык.       - Вы хорошо поёте, герр Visoky. Вас приятно слушать.       Владимир хмыкнул, улыбнувшись.       - Будь у меня возможность, я бы дал вам послушать эту песню в оригинале и под музыку...       - Как это? В иллюзии? Ты хотел бы стать магом для этого? – спросил Мадара.       Инженеру это показалось смешным.       - Нет, Мадара. В моём мире музыку и видео можно было записывать и носить с собой, как воду в бутылке.       - Записать по нотам? – нахмурился Ральф.       - Нет. Как бы вам объяснить... Ноты и картина – это, образно говоря, застывшее изображение и застывшая музыка. Ты на них смотришь, и они не двигаются. Особые приборы из техногенных миров позволяют записывать музыку и изображение в движении. Ты можешь слушать живую музыку и видеть движущееся изображение, которое записал с помощью этого прибора. У нас даже отдельный вид искусства из-за этого появился: кино.       - Звучит нереально, – сказал Мадара.       - И непонятно немного.       - Ай, – Владимир досадливо махнул рукой – «ничего вы, дикари, не понимаете». – Эх, была бы возможность, я бы вам столько фильмов показал и столько музыки бы дал послушать. Я дома у себя знаете, какую медиатеку собрал? У-у-у-у... Жаль, что всё там оставить пришлось.       - Разве координаты твоего мира не зафиксировали?       Когда возвращался каждый человек, координаты мира, из которого он пришёл, фиксировались, для дальнейших изучений и контактов.       - Зафиксировали, конечно. Но что вы думаете, раньше было время на то, чтобы бегать по мирам туда-сюда? Не-ет, тут каждые руки на счету были, не до путешествий было.       - А сейчас?       - А сейчас вот какая закавыка: мы с Торгни перемещались из моего мира сюда из аномальной зоны, которая находится почти что на другом конце планеты от того места, где его выкинуло. Эта зона находится в море, от неё до моего дома почти девять тысяч километров по прямой. Исследователи установили координаты точки нашего выхода и, кроме той местности, больше моим миром не интересовались. Сейчас у них есть и другие дела кроме таких далёких путешествий и выполнения просьб непонятно кого... – Говоря последнюю фразу, Владимир выглядел весьма раздражённым.       Мадара хотел было задать ещё пару вопросов, но тут прозвучала сирена.       - Opan'ki, – с каким-то азартно-агрессивным выражением лица сказал Владимир, поднимаясь и натягивая на голову капюшон. – Poneslasya...       «Ответственность за аквариумы взяла на себя организация «Отряд добровольцев в защитных оболочках», ранее неизвестная», – так охарактеризовал предстоящее действо Владимир, когда узнал, что и как им придётся делать.       По мнению Учиха, сама часть цепи барьера гораздо больше походила на старинный фонарь, какой брюнет однажды видел на иллюстрации в книге Алисы, чем на аквариум. Это было ещё тогда, когда они жили вместе и учили языки друг друга, и для практики чтения была взята какая-то книга на языке Фолькрейха.       Впрочем, они все и правда были «отрядом добровольцев» и действительно в защитных оболочках.       Но, глядя на то, как огромное дерево вырывается из земли с корнями и в полёте разлетается на испаряющиеся части, он то и дело забывал, что оболочка защитная.       Костюм позволял использовать чакру внутри своего тела, так что Мадара мог крепче держаться за перила на площадке снаружи, но не мог прицепиться к полу и другим поверхностям, чтобы его не унесло порывом ветра. «Оболочка» не пропускала магию внутрь, но и не выпускала её наружу.       Несмотря на то, что находились они трое не прямо под смертельно опасным дождём, а в «будке» с окнами для наблюдения за фонарём-маяком, ярко светившимся на фоне окружающей темени.       На распределении мест Алису, как некроманта, поставили на центральную точку, на которую придётся основной удар. С ней были незнакомые маги воздуха и её ученики – некроманты-недоучки, помогавшие своей наставнице по мере сил. Их задачей было минимизировать ущерб, используя своё сродство с витавшей вокруг энергией. Каким образом, брюнет не знал, но задался вопросом, какой должен быть этот шторм на самом деле, если его сила сейчас уменьшена.       Зрелище, несомненно, было страшным, но бояться сейчас было нельзя.       Им всё же пришлось выйти из убежища.       - Ah ti j blin... – выругался сквозь зубы Владимир, глядя на вышку с фонарём своим псевдориннеганом.       - Что там?       - Трос повреждён, рвётся. Нужно выходить и поправлять. – Мужчина подхватил свою сумку с инструментами и поспешил к лестнице. Шиноби последовал за ним.       Расположен фонарь был следующим образом: на площадке стояла металлическая башня с лестницей, от её вершины шёл кран с неподвижными блоками, а на тросе, свисающем с него, висел сам маяк. Внизу же располагалась катушка с тем же самым тросом.       Повреждение произошло в весьма неприятном месте – на кронштейне, между кругляшами катушек. Хорошо хоть не в самом низу.       Владимир включил налобный фонарь и полез по лестнице наверх. Мадара остался внизу, готовый чуть что, выхватить Гунбай и Каму. Его любимое оружие было одето в защитные чехлы; в том, чтобы кого-то разрезать, не было надобности, но их по-прежнему можно было метать и использовать как щиты. Если кого-то из его подопечных унесёт ветром, он сможет метнуть им то, за что можно ухватиться, и втащить обратно. Сила броска поможет использовать их как якорь даже с затупленными лезвиями.       Лестница под порывами ветра ходила ходуном. Мадара встал спиной к металлической конструкции, чтобы оба человека и буря снаружи не были в слепой зоне, и чтобы иметь возможность держаться.       Сверху посыпались искры: Владимир начал нагревать трос, чтобы спаять металлические волокна обратно воедино.       Мимо с грохотом пролетела какая-то бочка. Шиноби забеспокоился и чуть повернул голову назад – туда, откуда она прилетела.       - Всё, слезаю! – раздалось сверху.       Внезапный порыв ветра, что был сильнее предыдущих, ощутимо пошатнул вышку. Владимир закричал от неожиданности и повис на перекладине, болтая ногами и явно порываясь зацепиться ими за перекладину и взобраться на неё сверху.       Сидящий в укрытии Ральф подскочил было, чтобы бежать к ним на помощь, но Учиха сделал ему знак не высовываться: не хватало ещё, чтобы они все были в зоне опасности, пусть хоть кто-то останется у объекта.       Страховочного троса на висящем мужчине брюнет не заметил. Видимо, его снесло, когда он уже отцепился и собирался двигаться обратно.       С учётом той силы, с которой дул ветер, прыгать и ловить падающего было глупо – унесло бы обоих. Оставалось только крепче уцепиться и метнуть Владимиру верёвку. Не учёл он двух вещей: шквального ветра, вырывающего деревья во время особо сильных порывов, и ограничивающее действие костюма, из-за чего возможности Мадары были ощутимо урезаны.       Поэтому, когда инженер сорвался с крана и ухватился за кинутую ему верёвку, Учиха нехило так протащило вслед за ним по площадке в попытке затормозить.       Он чудом успел вонзить Каму в каменный пол, и, может быть, им даже удалось бы вернуться в убежище, если бы не что-то тяжёлое, врезавшееся ему в спину. На несколько секунд обоих мужчин охватило чувство полёта, а потом всё закончилось.

***

      Про тёмных магов ходил стереотип о том, что всем им нравится убивать, калечить и проводить разные тёмные ритуалы. Разумеется, что же ещё можно подумать при виде лучащегося довольством человека, только что после жертвоприношения или ещё чего-то подобного? Уж никак не то, что произошёл выброс родственной магу энергии. Собственно, поэтому тёмных было довольно легко опознать в первые месяцы последнего геноцида.       Сейчас некроманты тоже были вполне себе узнаваемы. Главным образом благодаря своей униформе – мантиям с рисунками в виде черепа с удлинёнными клыками. Это была старая гильдийская униформа, во время правления предпоследнего императора их носили все некроманты, состоявшие на службе в Гильдии, но с началом преследований от них пришлось отказаться из-за этой приметы, несмотря на всё их удобство и функциональность.       Впрочем, довольными они тоже были. И из-за энергетического подъёма и из-за того, что они хорошо выполнили свою работу.       Алиса чувствовала удовлетворение и гордость за учеников, когда они все собрались на оглашение потерь – ущерб городу нанесён минимальный, погибших нет, несколько человек получили увечья физического плана: кто-то откуда-то свалился, кто-то обо что-то ударился и тому подобное. В общем, ничего, что не может быть исцелено. От некроэнергии никто не пострадал.       Но потери всё же оказались: без вести пропали двое людей с одного из постов. По заявлению артефактора Ральфа Таннера, инженер Высокий и боевой маг Учиха вышли, чтобы залатать повреждения троса, и сорвались с вышки. Назад они не возвращались, и никто их не видел после, когда всё закончилось, и город начали обходить проверяющие, чтобы установить потери.       Во всех известных им мирах и реальностях есть выражение про чертей и омут – в разных вариациях и с разными словами, но суть всегда и везде у него одна – отпетый тихоня, находясь на грани, может отчебучить что-то такое, что заставит содрогнуться отъявленных сорвиголов.       В данной ситуации таким тихоней был Торгни.       Когда выяснилось, что Владимир и Мадара пропали без вести, весь их блок не на шутку взволновался. Особенно переживал Торгни по поводу пропажи своего лысого друга. Алиса тоже волновалась за обоих пропавших, но старалась этого не показывать. Оба мага с напряжением мониторили работу медиумов, которым поручили найти и двух их приятелей. Сначала их искали в пределах этого мира, а, не найдя здесь, расширили поиск до других реальностей.       И, наконец, обоих потеряшек нашли и установили их местоположение.       Владимир, как бы смешно это ни звучало, отправился домой – его унесло в тот мир и в ту реальность, из которой он и пришёл. Мадара тоже, судя по координатам, оказался в своём мире, но в какой-то иной реальности. В её параметры явно входил символ птицы, но что это означало и как именно влияло на ту реальность, было неизвестно.       Следующим этапом встал вопрос, кого посылать возвращать обоих мужчин.       Торгни тогда заявился пойти за своим «подопечным» самому, но его поначалу не хотели даже и слушать и начали рассматривать кандидатур для «операций спасения». Словно на штурм вооружённой крепости посылали отряды, забыв о том, что у первого вроде как там родной дом, а у второго есть и средство для перемещения между мирами, и силы, чтобы при случае отбиться.       Вот тогда-то он и показал весь свой характер.       - Да послушайте же вы, наконец, знающих людей, олухи! – орал молодой артефактор, яростно сверкая очками и периодически костеря начальство одновременно на трёх языках. Те от такого напора и давящей на них энергии тьмы – а Торгни, несмотря ни на что, был тёмным – слегка струхнули. – Я лично был в мире Владимира и знаю, что ему там не угрожает ровным счётом НИ-ЧЕ-ГО! Последнюю опасность он лично устранил много лет назад. Он там родился и вырос и знает о своём мире куда как больше, чем те люди, которые о том мире знают лишь то, что он существует!       - Я тоже имела возможность пожить в мире Мадары и примерно представляю себе его устройство, - выступила вперёд Алиса. – Если он ранен, я смогу его вылечить. Но это может и не понадобиться – на них были защитные костюмы, а Мадара более крепкий благодаря чакре, так что отделаться они оба должны были разве что ушибами. И потом, насколько я знаю, в нашем мире, кроме него и меня, нет носителей языка нихонго*.       - Насчёт вашей кандидатуры возражений нет, фрау Дортмунд, но, герр Цейфель, если герра Visoky будут где-то удерживать, сможете ли вы…       - Ни с кем договариваться и ни от кого отбиваться не придётся. – Перебил говорившего Торгни. – Владимир – последний человек своей цивилизации, кроме него там больше нет живых людей. А отбиться от медведя для меня не проблема – он обучил меня выживанию, когда я был у него. К тому же, в том мире должны находиться наши базы по добыче ископаемых.       - Погоди, – удивлённо посмотрела на товарища Алиса, – то есть, тот мир, в котором погибло человечество, и откуда берутся недостающие ресурсы – это мир нашего Владимира?       Почему-то такой расклад и не приходил ей в голову, а сам инженер не выглядел обеспокоенным и вообще причастным, когда рассказывал ей об этом.       - Да, – кивнул ей молодой человек, – он разрешил брать недостающие материалы, чтобы восстановить наши города, с условием, что никто не тронет то, что было построено там, не будет брать сверх меры, и оставит его планету в покое, когда всё необходимое будет изъято. По праву Последнего может ставить такие условия.       В общем, их обоих допустили до «спасательной миссии» и не стали дёргать остальных людей. Торгни снабдили чуть большим количеством снаряжения, чем Алису – всё же ему, в отличие от неё, предстояло вытаскивать обычного человека. Ей же скорее нужно было убедиться, что с Учиха всё в порядке – тех, кто знал о его способности к перемещению между мирами, не на шутку обеспокоило то, что брюнет не вернулся сразу, хотя, по идее, должен был. Магии ведь там ничего не препятствовало. А это значит, что с ним самим что-то случилось. А шиноби будут чуть сильнее магов как раз таки из-за чакры, взаимодействовать с которой Алиса могла пока что лучше всех.