Изгнанники

      Учиха Изуна никогда не считал себя наивным идеалистом.       Самым главным в его жизни было осознание долга перед своим кланом. Пусть он и не был наследником клана, он почти всегда осознавал, что на нём лежит ответственность за жизни людей его клана. Такая же ответственность лежала и на его старшем брате, который и должен был стать главой. Но того, казалось, подобная роль скорее тяготила. Этого не было особо заметно, но иногда что-то такое проглядывалось – в неосторожном слове, в дрогнувшем голосе, в неконтролируемом жесте. Но брат не жаловался, продолжая просто защищать всех своих. Это желание защитить им двигало на посту главы, и оно же его там удерживало.       Была у Мадары черта, главе не очень подходящая – он был излишне мечтателен и излишне доверчив по отношению к тем, кто входил в круг его близких людей. За это Изуна испытывал неприязнь к Сенджу Хашираме – врагу, который смог пробиться к его брату в друзья. Будь он один, бесклановым или обычным человеком, это было бы не так страшно. Но то был один из многочисленного вражеского клана. За одним стояли многие.       Аники вполне мог бы, доверившись другу-врагу, погубить невиновных. Не желая того, но всё же…       Когда в разгар битвы «тот самый» Сенджу выкрикивал очередной адресованный Мадаре пафосный лозунг, Изуне хотелось просто и незатейливо снести ему болтливую голову. Просто потому что «как ты не понимаешь, тупой Сенджу, что ты его подставляешь?! Неужели не видишь, как на него косятся?! Это, мать твою, не просто рядовой шиноби, которого можно по-тихому удавить, это наследник клана, с которым ты хочешь мириться, как ты достигнешь своей великой цели, если подчинённые не будут слушать главаря?!».       И ведь видно было, что Мадара колеблется, что хочет ответить согласием, но нельзя – очень нужно вернуть влияние на клан, и без того расшатанное.       На Хашираму тоже косились, но тому не приходилось ничего доказывать делом. Всю такую работу наверняка делал за него любящий младший брат, что всегда был под крылом.       И неизвестно, до чего дошло бы дело, если бы его нии-сан остался жив.       Он тогда возник рядом совершенно внезапно. Ни Изуна, ни пролетавший мимо с огромной скоростью Тобирама ничего понять не успели, как старший Учиха оказался рядом с младшим, а его огромное чёрное крыло оказалось отделено от тела.       Он и сам не помнил, как подхватывал брата на спину, как командовал отступление и как, не жалея крыльев, мчал как можно дальше от места боя – скорее к селению, чтобы его успели спасти.       Старший брат не выжил. Умирая, он лишь просил если не заключить мир с Сенджу, то хотя бы постараться свести стычки и конфликты к минимуму, чтобы хоть потом можно было прийти к миру. Ещё сокрушался, что из-за него, по сути, столько людей с обеих сторон погибло – не ярился бы так в битве, не командовал наступать, и многого можно было избежать. Но теперь в Чистом мире с него сполна за всё спросят.       Изуна тогда едва сдерживал бурлящую внутри ярость.       Потом, когда они снова встретились с Сенджу, он рассказал им о смерти Мадары. Хаширама тогда снова начал свою песенку про мир и общее селение. Изуна мог бы просто отмахнуться, но тот решил надавить на больное, сказав что-то вроде: «Разве Мадара хотел бы продолжения войны?»       Он и там чудом сдержался.       Тихо, но твёрдо и с расстановкой разъяснил уважаемому Сенджу-доно, что ни он, ни кто бы то ни было из Учиха, не сможет сотрудничать с убийцами своих братьев и сестёр, равно как и среди господ Сенджу. И что со стороны уважаемого Сенджу просто подло склонять кого-то к принятию своего предложения путём манипуляций и ударов ниже пояса.       - Мадара-нии-сан завещал мне оберегать клан и прекратить войну между нашими кланами. Его последняя воля нарушена не будет. Но клан Учиха не станет с вами сотрудничать. С этого момента мы будем придерживаться нейтралитета по отношению к вам и не будем нападать на ваших шиноби. Но если кто-то из вас попробует на нас напасть, мы будем защищаться. – Так он тогда сказал.       Его тогда ни разу не перебили явно от того, что охренели от такой отповеди. Хаширама ему и слова тогда не сказал, лишь глядел вслед взглядом побитой собаки.       С той поры их стычки свелись к минимуму. Если кто и сталкивался, то старались расходиться молча, если только у них не было противоречащих друг другу задач. Видимо, Сенджу передал своим людям его слова – на них больше не нападали. Дурные головы не в счёт.       Несколько лет всё было нормально – с переменным успехом шли дела клана, выполнялись миссии, создавались запасы, подрастали дети.       Но однажды произошло нечто необычное.       На патруле своих территорий они обнаружили странное существо, которое лежало на земле без движения. Сверху было заметно, что у него светло-серая шкура без пятен или полос, четыре конечности и нет хвоста или крыльев.       Вблизи стало понятно, что то, что они приняли за шкуру, было странным костюмом из странного материала, немного похожего на тот, из которого делают ботинки. Спина у этой одежды была сплошной, без прорезей; эта вещь явно не была рассчитана на человека с крыльями.       Снималась она тоже весьма диковинным способом – небольшая висюлька под шлемом с тёмным стеклом на уровне глаз и непонятной громоздкой штуковиной под ней ездила вверх-вниз по металлической дорожке, смыкая и размыкая края одежды.       Под костюмом оказалась вполне узнаваемая нормальная одежда. А когда они сняли шлем…       Дар речи тогда явно потеряли все. Потому что под странной маской оказался всем хорошо знакомый Учиха Мадара.       С виду живой и здоровый, но бескрылый Учиха Мадара! Уже несколько лет как покойный и сожжённый на погребальном костре.       Изуна тогда глазам своим не поверил. Осмотрел этого человека шаринганом и Мангекё, пытаясь найти признаки того, что это подделка. Оных не нашлось.       Мадару он и Хикаку отконвоировали в клановый посёлок, к медикам, поручив тем молчать о столь необычном пациенте.       Осмотрев его, медики установили, что это, несомненно, Учиха Мадара – чакра его, кровь его, всё его. Но этот странный нии-сан был сильно старше (наверно, столько же ему бы было, выживи он тогда), имел куда больший резерв чакры, и от рождения не имел крыльев и когтей на ногах. И он именно родился без крыльев – по словам ирьёнинов, кожа на спине была без шрамов, которые бы свидетельствовали об их удалении, внутри у него не было даже зачатков скелета дополнительных конечностей, а кожа и ногти на ногах были такими же, как и на руках, разве что чуть более грубыми. Единственным отклонением от нормы, если так вообще можно было выразиться, был сильный ушиб головы.       Изуна тогда решил дождаться, пока этот странный человек очнётся, и всё разузнать.       Впрочем, ничего толкового у него не вышло, потому что по пробуждению выяснилось, что удар по голове вызвал потерю памяти.       Очнувшись, Мадара узнал его, узнал дом, в котором он был, узнавал по именам всех людей, что к ним приходили, но очень удивился крыльям. Потом он явно силился понять, почему крыльев нет у него. Как он очутился в том лесу, он не помнил. Про свою (?) смерть не знал. Но по ответам на вопросы о прошедшем времени до его «смерти», которые задавали ему Изуна и Хикаку, всё выходило весьма складно, и не было ни одного несовпадения.       У Изуны голова шла кругом из-за этого.       Хотелось, демоны раздери, хотелось поверить, что это – его нии-сан, его последний оставшийся в живых брат, но осознание того, что это не Мадара, не его Мадара, заставляло его не бросаться, сломя голову. Отданное его настоящим братом чёрное перо ерошило грудь под рубахой, напоминая об этом факте – настоящий Мадара мёртв, а напротив него сейчас – либо подделка, либо кто-то очень похожий.       Вопрос лишь в том, кто именно.       Мадара сидел на крыльце и провожал взглядом отряд шиноби Учиха, возвращающийся с миссии. Все – темноволосые, темноглазые, в тёмных одеждах, с тёмными плащами-крыльями и тёмными «сапогами» из загрубелой кожи когтистых ног.       Мужчина опустил голову, глядя на свои ступни. Под маскирующим гендзюцу были спрятаны его нежно-розовые, с маленькими ногтями и короткими неловкими пальцами ноги. Ощущение неправильности происходящего присутствовало, но непонятно было, к чему оно относилось. Странно, но то, что у него нет крыльев, казалось правильным. Правильным было и ощущение надетых на ноги сандалий, откопанных кем-то из загашников. Немного неудобно, но правильно.       А вот всё, что он видел вокруг себя, было одновременно правильным, и нет. Но отделить одно от другого всё никак не получалось.       - Всё в порядке, нии-сан? – раздалось сбоку и чуть сзади.       Мадара обернулся. Брат подошёл ближе и опустился рядом на доски пола. Чёрные перья с шорохом коснулись пола, когда он садился.       И снова какая-то неправильность в увиденном. Голова слегка заболела. Учиха чуть тряхнул волосами, отстраняясь от ноющей боли.       В последнее время ему часто казалось, что он что-то забыл, что-то очень важное. В самом забытьи не было ничего удивительного – по словам людей клана выходило, что он «выпал» из жизни на несколько лет. Все считали его давно умершим; его младший брат стал главой клана после его «гибели». Но что-то подсказывало, что здесь был какой-то подвох. На его теле появились новые шрамы, его способности сенсора улучшились в разы, а на ум часто приходили непонятные слова, которые словно говорились другими, нечеловеческими голосами, и ассоциации с чем-то, чего он точно никогда не мог увидеть в мире шиноби.       Но какой именно этот подвох, он никак не мог понять. Попытки намеренно вспоминать вызывали приступы дичайших мигреней и ломоты в теле, от которых не помогали никакие лекарства. От этой невозможности пробить невидимую стену было горько.       - Нормально, – отозвался старший брат.       - Удалось что-нибудь вспомнить?       Мужчина отрицательно замычал, вызвав вопросительное дёрганье брови у брата. Ещё неясности – новые жесты и формы речи. Было понятно, что они означали, но непонятно откуда они взялись. И ведь даже спросить не у кого…       - Пойдёшь сегодня в патруль? – спросил вдруг Изуна.       Брюнет поглядел на брата чуть удивлённо. Ему, конечно, не запрещали нигде ходить, но такое скорое включение в жизнь, да ещё и калечного шиноби… Немного странно.       - Я не против, но не буду ли я тебе помехой в обходе? – спросил его Мадара.       - Нет, конечно. Ты ведь по-прежнему сильнейший воин нашего клана, – заверил его младший.       Мадара заметил, как на секунду взгляд Изуны скользнул по его плечам. Брат явно хотел его отвлечь от, как он думал, душевных терзаний из-за потери.       Глядя на поднимающегося над деревьями брата, мужчина отчего-то подумал, что ощущение полёта – обдуваемый ветер, проносящаяся внизу земля и лёгкость в теле – ему знакомо.       Он словно наяву услышал свистяще-гудящий звук, но то лишь показалось.       Алиса прочёсывала местность уже несколько дней, но пока что безуспешно.       Оказавшись на месте, она сперва провела ритуалы, чтобы убедиться, что Мадара жив. Поиск Немёртвого показал что-то непонятное: искомая душа по результатам выходила одновременно и живой и мёртвой, что было странно.       Значит, что-то случилось. Как бы Учиха проклятье какое не подхватил. Если защитный костюм повредился…       Так, не думать пока об этом. Нужно убедиться точно.       Поисковые заклятья из известных ей были весьма простыми и не всегда помогающими. Мастером поиска она не была, но необходимый минимум знаний имела. Правда, сейчас этот минимум особой пользы ей почему-то не принёс.       Будь здесь Владимир, он бы сравнил её попытки отыскать Мадару с попытками подключиться к Интернету через стационарный телефон. А может, ей мешало то же, что не давало определить жизнедеятельность брюнета.       Так или иначе, с задачей найти одного конкретного человека были проблемы. Посему, поиски приходилось проводить вручную.       Где-то же он должен быть. И явно не очень далеко – её перемещали по установленным координатам выхода Мадары, так что он должен быть где-то в этом районе. Если его, конечно, не увезли, или он сам не ушёл. Будь прокляты эти помехи…       Но в этот день удача ей улыбнулась. Мадара сам её нашёл – подкрался со спины и прижал к ближайшему дереву, вцепившись в плечо.       Кольнула досада: она брюнета не заметила. Угнетало также и то, что сильнее его ей не стать, как ни изгаляйся – энергии сильнее чакры в известных им мирах пока не было, а именно она давала её носителям такое преимущество. Знающих об этом факте завистников одновременно ободряло и злило то, что по факту, сильнейшим человеком в мире Учиха не был – Лив и Этт были куда сокрушительнее за счёт своих необъяснимых свойств.       Брюнет открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же уставился на неё каким-то странным взглядом, недоумённо хмурясь. Хватки при этом он не ослабил.       При беглом осмотре, никаких повреждений не было. Даже улучшения были – одежда на нём была явно новая, похожая по крою на ту, что была на нём, когда они познакомились.       - Ох, ну наконец-то я тебя нашла, Мадара, – облегчённо сказала Алиса, наблюдая за тем, как лицо Учиха вытягивается ещё сильнее. – Ваше с Владимиром исчезновение всех взволновало. Давай возвращаться обратно, нас там ждут.       К концу реплики глаза у Мадары были по пять марок*. Значит, она не ошиблась в подозрениях – проблема всё же была, пусть и не видная глазу.       - Я тебя понимаю… – с каким-то шоком в голосе произнёс мужчина. Ответил он на языке Фолькрейха, что не вязалось с этими словами.       Внезапно лицо мужчины исказила гримаса боли. Он отпустил девушку и отошёл на пару шагов назад, хватаясь за голову. Прислонившись спиной к дереву, он съехал по нему вниз.       - Эй, что с тобой? – Заволновалась она.       - Уйди, – просипел мужчина, словно надеялся, что если исчезнет девушка, то исчезнет и боль.       Блондинка поджала губы и, присев рядом с мужчиной, положила руку ему на лоб. Тот попытался отмахнуться, но некромантка оказалась проворнее ослабленного шиноби. С удивлением тот понял, что боль отступает, а вскоре от неё уже ничего не осталось.       Мадара разлепил глаза, с удивлением глядя на странную незнакомку.       Сперва его внимание привлекло то, что от девушки не чувствовалось решительно никакой чакры. Вот совсем. Но было что-то иное, очень лёгкое. Чакра по сравнению с этим «чем-то» смотрелась как полено рядом с прутиком. Потом появилось странное ощущение узнавания, словно он уже знал эту девушку. Но вместе с тем, он не мог вспомнить никого похожего. В клане, конечно, были светловолосые люди, но не с таким цветом волос.       Подозрение в «знании» подтвердилось, когда он услышал её речь. На первый взгляд – набор звуков, которые ещё хрен выговоришь. Но он на удивление прекрасно всё понял. И ответил ей такими же странными словами.       Потом она смогла снять эту странную мигрень. А ведь даже их клановые медики ничего не могли сделать с этими приступами.       Сейчас глаза блондинки были полностью белыми и чуть светящимися. Это было немного – с натяжкой – похоже на бьякуган, но не было им.       Алиса же рассматривала своего беспамятного приятеля через магическое зрение и чуть хмурилась. Исходя из того, что она видела, какая-то неисправность в защите всё же была – может, какая-то трещина в шлеме позволила некроэнергии войти внутрь. На теле мужчины это никак не отразилось, но тёмные сгустки осели на каналах головного мозга, вызвав потерю памяти, а при попытке вспоминать, начинали их блокировать, что приводило к этим мигреням. И местные ирьёнины помочь с этим не смогут, потому что не могут работать с такими тонкими материями.       Что ж ты, Мадара, так и норовишь своей лохматой башкой всякую дрянь подцепить? То репья и грязь всякую, то ментальных паразитов…       Рядом раздался свист, а в следующее мгновение Алисе срочно пришлось уворачиваться от летящего в неё железа.       Метателем оказался молодой мужчина с громадными чёрными птичьими крыльями и таким же хвостом. Судя по горящим красным глазам и общей похожести на Мадару – Учиха. Помнится, брюнет говорил, что у него был брат, умерший в возрасте двадцати четырёх лет*. Этот выглядел старше, но, может, в этом мире он и не умирал?       Алиса подняла руки в миролюбивом жесте, принимая расслабленную позу.       - Стой, Изуна, – негромко, но спокойно сказал Мадара, поднимаясь. Значит, всё-таки брат.       - Ты в порядке? – метнул тот озабоченный взгляд на старшего. Хотя, они, наверное, сейчас одного возраста или около того.       - Да. Она мне помогла. Сняла боль.       На Алису уставились два подозрительных взгляда. Один – более агрессивный, другой – заинтересованный.       - Как ты это сделала? – спросил Мадара. – Ты ведь не ирьёнин, я чувствую.       - Я имею квалификацию врача. И я знаю, что причиняет тебе боль, и что с этим надо делать. – Ответила Алиса.       - Никто из клановых ирьёнинов ничем не смог помочь, – Изуна не сводил с блондинки подозрительного взгляда.       - Потому что у них нет нужных инструментов, чтобы увидеть проблему и разобраться с ней. У меня есть. Я могу помочь.       Старший Учиха задумался. В словах девушки был резон, да и утерянная память, видать, говорила о том, что ей можно верить. Изнутри толкнулось, словно выжженное имя: «Алиса». Он определённо знал её. Она его – тоже, раз целенаправленно искала и знала его имя. Известие о том, что он жив, пока ещё не покинуло пределы клана.       - Мы с тобой были знакомы? – спросил он, глядя на блондинку Мангекё. – Мне кажется, я тебя знаю. Тебя зовут Алиса.       - Да, всё правильно, – кивнула она, подавив неуместный смешок от растерянно дёрнувшегося лица крылатого Учиха. Тому обычное, в общем-то, имя, видимо, показалось непроизносимым и вообще непонятно каким.       - Ты знаешь, что со мной и как это вылечить?       - Да.       - У тебя есть здесь свой дом?       - Эм… – замялась девушка, немного не ожидая такого вопроса – нет…       - Значит, пойдёшь с нами, – сказал, как отрезал.       - Чего?! – воскликнул пернатый Учиха. Алиса приподняла брови. – Нии-сан, ты серьёзно? Ты просто так возьмёшь и притащишь в наш дом постороннего?!       - Она знает, что делать с моей потерей памяти. И, ты не слышал, но она назвала меня по имени, хотя раньше я её не видел. Так что мне она явно не посторонняя.       - Но как объяснить в клане её присутствие и… внешность? – замялся мужчина, подбирая более «толерантное» слово.       - Присутствие – легко, – вклинилась в разговор некромантка, – скажете, что нашли специалиста, чтобы помочь брату и наняли его на работу на дому. А насчёт крыльев… Их и у Мадары нет. А с сапогами я сама что-нибудь придумаю.       Впрочем, насчёт крыльев она немного покривила душой: посредством гендзюцу Мадара приделал себе птичий хвост и «лапы». Обувь здесь была явно не в ходу, как на родине Ракши. Можно себе тоже иллюзией что-то такое соорудить…       Хорошо уже то, что она нашла своего приятеля и имеет какую-никакую возможность его вернуть.