Изгнанники

      За время их отсутствия ничего серьёзного, к счастью, не произошло.       Пока их не было, люди успели устранить повреждения, нанесённые ураганом, так что всё осталось почти как было.       Почти сразу же, как они вернулись, за них взялись люди из местной службы безопасности – всех интересовало, что с ними происходило во время их отсутствия.       Свой клан Мадара решил не впутывать в межмировые игрища. Они с Изуной обсудили возможные плюсы и минусы такого сотрудничества и решили, что, несмотря на возможное усиление клана за счёт чужих артефактов, это не слишком надёжно. Имея чудо-оружие, они могут подать другим кланам пример и идеи для создания чего-то похожего, если не более страшного. Да и украсть ценность очень легко – додзюцу то и дело крадут, что уж тут говорить об оружии и амуниции. Большей ценностью для них будут новые знания для улучшения жизни и особые тренировки.       Так что Мадара рассказал про клан, но не сказал, что он знает об иных мирах.       Алису, по завершении доклада, почти сразу же утащили в госпиталь. Что-то там требовало её неотложного присутствия.       Майрон через какого-то своего соклановца выторговал возможность поговорить со своим Главой и уехал из Флюссдорфа в столицу.       Валиуса никто не заметил – переместился Мадара на ту самую площадку, с которой пропали они с Владимиром. Лич тут же воспользовался возможностью скрыться, предварительно стребовав с них обещание никому о нём не рассказывать.       Вид нежити, которым стал обычный лич, впоследствии был назван Архиличем, а Валиус – единственным его представителем. Желающих изучить этот вид будет много, но попытки создать новую особь и изловить существующую будут пресечены на корню.       Среди знакомых, Мадаре первым встретился напарник по вышке – Ральф Таннер. Здоровяк-артефактор очень обрадовался встрече с шиноби, потому как искренне переживал за обоих пропавших. От него же Мадара узнал, что Владимир и Торгни вернулись днём ранее.       Правда, дома Учиха их не обнаружил, но узнал от кризалитов и Беате, что Владимир вернулся в свой родной мир и получил доступ к своей «медиатеке», которую он вспоминал в тот день, когда они пропали.       Теперь инженер и примкнувший к нему Джотто имели в планах проект культурной реновации – они решили принести в этот мир знания и культуру своего мира.       К сожалению, это было всё, что они знали точно. Более подробно могли рассказать только сами новаторы.       Вернулась эта троица уже ночью, когда все спали, так что возможность получить ответы на вопросы появилась только на следующий день.       Сонные парни выразили радость от возвращения Мадары, спросили об Алисе, которая до сих пор не вернулась из госпиталя. А на первый прозвучавший вопрос о культурном проекте указали на появившиеся у стены коробки с книгами и инфоносителями.       - Очень легко сказать: «Предложить людям знания и произведения искусства». – Рассказывал Владимир о проблемах, связанных с его идеей передачи знаний. – Важно знать, что и как надо преподносить. Это ведь не абы что. Наука – это одно, знания в области психологии и экономики тут точно пригодятся. Художественные произведения – это в какой-то мере отражения человеческой жизни. Они создаются в определённое время и с определённым посылом читателю, с определёнными мыслями, что вкладывал в них автор. Да даже читатель у них предполагался не абы какой, чёрт возьми!       Инженер резко встал и нашёл в одной из коробок старый томик с золотистым тиснением. Показал пустую обложку, на которой сверкнули золотистым какие-то завитки.       - Вот, например, Pushkin. – Сказал он и вернулся на своё место на одном из диванов, положив книгу на столик, чтобы все могли её видеть. – Это был очень знаменитый в моей стране поэт, все его знали. Но никто не поймёт его так, как пойму я, а тем более – современники поэта. Для меня это, во-первых, родной язык, я на нём не только говорю, но и думаю. Я примерно знаю исторический контекст его произведений, какие тогда были законы и нравы в обществе и почему герои поступают так, а не иначе. Но местные не могут этого знать, и будут смотреть на историю через призму своего восприятия. Что-то может им показаться странным, а то и вовсе отвратительным. – Владимир переменился в лице и хохотнул. – В одной книге, где на Земле произошла катастрофа, и все люди обзавелись каким-нибудь увечьем, при прочтении старой книги читатели решили, что у героини шесть рук*.       Лив заинтересованно наклонил голову набок.       - Или фильмы и музыка, – продолжил инженер. – Даже те из них, что на немецком, не все поймут и тем более примут. Тяжёлый рок так особенно среди нынешней публики почитателей не найдёт – мозги совершенно не те.       - Лучше всего подойдут те книги, кино и музыка, что были созданы до развала Союза, – подал голос Джотто. – Ты говорил, он развалился.       - Да. – Кивнул инженер. На вопросительные взгляды публики он пояснил: – В его время моя страна называлась Союз Советских Социалистических Республик. Это был союз самых разных территорий, объединённых в одну страну. Он просуществовал шестьдесят девять лет, после чего развалился на пятнадцать стран. Крупнейшая из них – моя родина.       - Надо же… – протянула Беате. – Я встречала твоих предков – это были очень стойкие и сильные духом люди. Как же так вышло, что такое государство развалилось?       - Ну так… с того момента как вы там были, больше сорока лет прошло, многое изменилось: новые люди у власти, новые проблемы – Холодная война с Америкой, свержение культа личности Stalina. Ближе к развалу, у власти много нечистых на руку людей стояло, плюс республики стремились к независимости от Центра. Потом после развала был кризис в девяностые годы – очень высокий уровень преступности был, страшные дела творились. Из-за последней банки тушёнки чуть ли не насмерть могли сцепиться… В общем, много всего в мире произошло, и на простых людей это наложило непосредственный отпечаток, – подытожил Владимир, заметив застывшие лица слушателей.       Нависла напряжённая тишина.       - В общем, нужно отсев проводить, что выпускать в люди, а что нет. У нас тут весьма разномастная публика, поможете с этим?       Обещали помочь.       Мадара сидел на диване в гостиной и думал. За окном уже было темно, и свет в комнате давали только парящие в воздухе сгустки света, запущенные Торгни. Проводку повредило, и никак её не починят до сих пор.       За столом и на соседнем диване сидели Владимир с Торгни и Джотто. Все трое с книгами. На столе лежали небольшие предметы прямоугольной формы разных размеров и из странного материала – инфоносители. Объёмы памяти в этих маленьких штучках, по словам того же Владимира, были огромными.       Как эти маленькие предметы работают, Мадара так и не понял. А судя по весёлым взглядам инженера и кризалитов, выходцы из волшебных миров выглядели, наверное, как обезьяны, рассматривающие свитки с изречениями и пытающиеся понять, что это за странные листья с непонятными каракулями.       Всё-таки, как так вышло, что все они, такие разные, говорящие на абсолютно разных языках, понимают и принимают друг друга?       Показать бы шиноби такую картину – додумались бы они до понимания и мира между собой?       - Почто вздыхаешь, Мадарыч? – спросил Владимир, не отворачиваясь от книги.       Он иногда так коверкал его имя. Говорил, так звучит забавней. Мадара был с этим не согласен, но Владимир продолжал. Подкалывал, но нечасто. Так что сказать, что он этим его постоянно задалбывал, было бы неправильно.       - Я тут думал над твоими словами. О понимании между людьми. И знаете, мне… как-то это всё непонятно. – Подумав, он начал сначала. – В моём мире было очень много враждующих кланов шиноби. Что ни день, то кого-то теряли. Неважно, от рук врагов, болезней или ещё чего. И даже когда я был ребёнком, мне казалось непонятным, зачем взрослые постоянно грызутся. Я и… один мой друг мечтали прекратить эту резню.       - И как, получилось? – Владимир развернулся на своём месте, повернувшись к Мадаре всем корпусом.       - Сначала я думал, что да. А потом понял, что получилось совсем не то. Уровень жизни улучшился, но прекращения войн не произошло. По сути, ничего и не изменилось. Настало лишь перемирие. Я получил недавно новости от знакомой – по её словам выходит, что там сейчас назревает первая в истории Мировая Война. Биться теперь будут не отдельные кланы, а целые страны! Представляете, какой будет масштаб бедствия по сравнению с прошлым?       Владимир и Джотто как-то странно переглянулись. Торгни опустил взгляд в стол.       - И я до сих пор не понимаю: все эти люди ведь жили в то время и помнят все те невзгоды. Как так вышло, что это оказалось так быстро забыто, и всё вернулось к тому, с чего начинали, даже хуже? Почему люди, живущие вместе бок о бок, никак не желают понять друг друга? Мы с вами отличаемся гораздо сильнее, чем жители разных стран, но живём мирно – почему так получается? Почему люди не могут просто жить в мире?       Учиха длинно выдохнул.       - Знаете, я когда-то думал, что могу порвать этот замкнутый круг. – Мужчина уставился на свои руки. – Я ошибся. Но я бы очень хотел сделать так, чтобы войн и непонимания между людьми больше никогда не было. Чтобы настал абсолютный, идеальный мир.       Реакция у слушателей была разной: Джотто понимающе понурился, Торгни смотрел напряжённо, а Владимир почему-то нахмурился.       - Понимаю. Я тоже иногда об этом думал. – Сказал вдруг Джотто. – Бессмысленная война никому не нужна, а от чужих дрязг лучше держаться подальше. И мне бы тоже хотелось, чтобы у людей не было разногласий.       - А ты разве был на войне? – Мадара вскинул бровь. Почему-то он всегда считал, что Джотто – простой гражданский, на долю которого перепало трудностей.       Хотя… если подумать… Учиха вспомнил, что видел на теле Джотто шрамы. Несколько маленьких круглых на спине. Откуда они могли взяться у гражданского?       Внезапно Мадару пронзила мысль. Неожиданно абсурдная, и вместе с тем гениальная.       А кто, собственно, такие его соседи по общежитию? Что он о них вообще знает? Знает, что Владимир и Джотто – почти одномиряне, на их родине нет магии, но развиты технологии. Знает, что в мире кризалитов нет полового неравенства, потому что нет полов, а технологии там ещё более развиты, чем у этих ребят.       А ведь Владимир на самом-то деле слепой. У него нет глаз. А вместо них стоят импланты. Боевые импланты. В них есть тот огненный луч и разные режимы зрения. Недавно он отдавал их кризалитам на техосмотр и улучшение – с добавлением материалов с их планеты он таким образом получил защиту и от магических воздействий. И пока ему пришлось временно побыть слепым, он явно не испытывал слишком сильных неудобств.       Где же он потерял глаза? А как Ракша осталась без конечностей, с одной ногой и хвостом?       Почему он не задавался этими вопросами раньше?       - Да, был. – Джотто понурился. – Sergente* Bellini. Я был одним из военных лётчиков в союзе с Третьим Рейхом против Союза.       - Вторая Мировая Война? Вы оба упоминали что-то…       - Да, в ней. Наша часть была отправлена на Восточный фронт, в чужую страну. Наш лидер поддерживал фюрера и отправил нашу часть туда, на помощь. И, знаете, мы просто не могли взять в толк, что мы вообще там забыли. Летом ещё нормально было, а вот зимой… Холод стоял такой, что топливо у самолётов прямо в баках застывало. Наше вооружение было старым, а новое нам привозить не спешили – немцы всё самое лучшее забирали себе. Вы представляете: они сами разъезжали на машинах, в то время как наши искали себе телеги и ездовых ослов! Ещё и смеялись над нами, bastardi! – Джотто резко выкинул вперёд туловище, сжимая руки в кулаки, словно на чьём-то невидимом горле. Оскаленные зубы ярко белели на смуглом лице.       Вдохнув и выдохнув, он продолжил:       - В последней стычке меня подбили. Я бы умер, если бы Беатриче меня тогда не нашла. Она меня выходила. – Он провёл ладонью по лицу, успокаиваясь. – А потом я узнал, что наши части ушли оттуда, но некоторые были взяты в плен немцами. Их потом убили, потому что они не захотели давать присягу верности Рейху. Италия тогда решила выйти из войны. Не надо было и вступать. Мы пробыли там три года, и всё непонятно зачем.       - Я слышал об этом, – заметил Владимир. – В будущем о вашем участии в войне стали говорить, что вы показали себя не самыми лучшими бойцами, да и в целом не были подготовлены к боевым действиям, что у нас, что в Африке. Где-то даже шутка была про «замороженное мясо». Вас, можно сказать, ни для чего туда отправили, и вы это понимали.       Джотто фыркнул.       - Очень смешно, Владо. Тебя бы на моё место, посмотрел бы я на тебя.       - Да чего я там не видел, на фронте? – фыркнул в ответ инженер. – И холод, и голод, и непонимание, как так вообще вышло – всё было. Но я, в отличие от вас, мечтателей, знаю, что Абсолютный мир на самом деле не так хорош, как вы оба думаете. Мир миру рознь, знаете ли. Нет войны – есть преступность или ещё чего похуже. В мирное время естественная необходимость выпустить пар может приобретать самые разные формы, до каких на войне не додумаются. И чтобы не было агрессии, нужно в той или иной степени убить человечество – морально или физически.       - Много же ты знаешь об абсолютном мире… – раздражённо сказал Мадара. Торгни странно дёрнулся.       - Да, знаю, – твёрдым голосом отчеканил Владимир. – Знаешь, есть такие поговорки: «Нет человека – нет проблем» и «Хороший человек – мёртвый человек». Исходя из этого, можно сказать, что мой мир идеален, так как в нём живут только хорошие люди, и нет никаких проблем.       Он замолчал, вперив взгляд не в собеседника, а куда-то сквозь него. Почему-то сейчас он казался брюнету гораздо старше.       - Porca Madonna*… – раздался поражённый голос Джотто. – Владо… – Он уставился на инженера широко раскрытыми глазами. – Наш мир в будущем – мёртв?       - Да. – Спокойно ответил. – Я последний человек на Земле. Владыка мира, мать вашу, – он скривился. – И как владыка самого мирного мира, заявляю: это совсем не здорово.       Учиха посмотрел на Владимира так, словно увидел его впервые.       - Как это случилось? – спросил он.       - Как вымерли люди? – саркастически усмехнулся Высокий. – Да знаешь, в лучших традициях историй об апокалипсисах всё произошло. Сначала было некое явление, оживляющее умерших в виде живых трупов. Эта зараза распространилась по всему миру, и вскоре по всей планете ввели милитаристический режим. Ну, как тут сейчас примерно: закрытые города со строгим режимом, пока там, за стенами, чудища бродят. Потом, когда положение стало отчаянным, кто-то очень умный додумался жахнуть по зомбям ядерной бомбой. И вуаля – человекообразных на планете стало ещё меньше. И как-то постепенно остатки выживших тоже со временем умерли. Кто от лучевой болезни, кого зомби съели, кого – несчастный случай. По-разному…       - И ты… совсем один остался? – севшим голосом спросил Учиха. Как-то это всё было… слишком.       - Угу… – буркнул Владимир. – Наша горстка выживших баррикадировалась в защищённых местах и постепенно отстреливала всех гадов. Ну и так, пока я один не остался. Со временем и зомби кончились. И жил я так один хрен знает сколько лет, пока Торгни не встретил. – Владимир неожиданно широко улыбнулся. – Как в самой короткой страшной истории было: «Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучали». Не знаю даже, кто из нас двоих больше испугался: я, что живые люди ещё остались, или он, когда я его дулом пушки в нос встретил.       Беспечный тон Владимира был каким-то искусственным. Мадара посмотрел на товарища шаринганом и увидел, что у него бешено колотится сердце и подрагивают руки и кадык. И от этого стало ещё жутче.       - Зато войны между людьми не было – все саботажники умирали раньше всех, как правило, из-за своей же глупости. А нормальные люди объединялись перед общим врагом. Мы тогда ещё мечтали, что вот, закончится это всё, выживем, заживём лучше прежнего… А вот хрен там был на наши головы. Планета, конечно, за столько лет восстановилась, раз люди исчезли. Растения, животные… озоновый слой восстановился хоть немного… Города, правда, уже почти разрушены – это грустно…       - Да, грустно, – отрешённо проговорил Учиха. – А всё, что ты принёс – это ведь не лично твоё, верно?       Владимир кивнул.       - Угу. Много лет собирал всё это по крупицам отовсюду куда дотягивался. В моём распоряжении были все библиотеки и архивы мира. Не везде я смог побывать, и много я не наскрёб – во время боевых действий и в брошенных населённых пунктах много чего пострадало; но что мог, то собрал и даже кое-где восстановил. А то, что восстановлению уже не подлежало, я хранил в специальных камерах, чтобы их не коснулось разложение. Сам, если честно, до конца не понимаю, зачем это всё. Может, я верил в то, что после моей смерти на Земле появятся какие-то иные цивилизации и найдут наследие людей, может, я сам хотел иметь иллюстрацию того, что имел и что потерял, а может и всё это вместе…       - Сколько лет ты всё это собирал? – спросил Джотто.       - Не помню точно. Лет десять в тихом темпе это у меня точно заняло. Мы, кстати, были и в Италии, захватили оттуда пару трофеев. Можешь оценить развитие своей родины за столетний период.       - Да, я видел там архивные записи и книги. – Джотто показал книгу, которую держал в руках. – И мне тоже радостно от того, что нас не забудут.       Мадара почувствовал, как у него пощипывают глаза. Свершившаяся смерть целого мира и такой удар в спину союзниками – это было немного вне его понимания.       Как-то внезапно пришла в голову мысль, что и все мигранты тоже являются выходцами войны. Он, конечно, допускал такую мысль раньше, но одно дело догадываться, и другое – знать точно. И войны у них были страшнее и масштабнее межклановых распрей, раз понятие Мировой Войны никого не удивляет. Этот мир чуть не повторил судьбу мира Владимира, только в случае уничтожения от него бы вообще ничего не осталось. И люди, местные и пришлые, восстанавливали его по кусочкам. А инопланетяне пришли сюда, когда не опустили руки и ушли от последствий своей войны. В новый мир.       Хотели найти себе новый дом…       Ничего нигде не меняется.       - Мадара? Мадара, не расстраивайся. Ну чего ты? – Заметивший его состояние Торгни подсел к нему и приобнял одной рукой. – Не так уж всё и плохо теперь. Худшее уже позади. Восстановить планету – реально. Залатаем дыры в мироздании и заживём нормально. Учтём наши прошлые ошибки, а опыт ребят из других миров не даст совершить новых. Главное – руки не опускать. Сейчас всем и каждому нужна поддержка и взаимопомощь.       Большие серые глаза глядели как будто наивно и светло, но на их дне шиноби увидел ту же самую печаль и боль потери, какой были отмечены все присутствующие. Даже в скупом и нечитаемом языке тела стоящего у двери и слушавшего их разговор Лива промелькнуло что-то такое, до зубного скрежета знакомое.       Учиха вздохнул и чуть улыбнулся.       - Я с братом своим в другой реальности повстречался. Обещал пригласить его в гости и показать город. Вы не против?       Мужчины чуть удивились резкой смене темы, но против не возразили.       - Конечно, приводи его. Только смотри, чтоб никому из начальства не попались. – заметил Владимир.       - Планируй приглашение на ближайшую неделю, – посоветовал Лив. – Потом уже будет нельзя.       - Почему это?       - Что-то крупномасштабное планируется?       - А вам разве не сказал ещё никто? – Удивился Джотто. – Алису в госпиталь из-за этого вызвали. Наших особых пациентов уже почти вылечили. С ними сейчас заканчивают курс восстановления, а потом мы поедем закрывать первый Разлом. И там уже не до развлечений будет.