Изгнанники

      В Фолькрейх Мадара собирался, нагруженный новой информацией.       Во-первых – Алиса. Вернее, то, что он о ней узнал.       Несомненно, он был рад, что его странноватая подруга осталась жива и даже невредима, но многое теперь в её отношении воспринималось иначе.       Теперь становилось понятно иногда мелькавшее в её глазах безумие, которое иногда замечал Учиха, и некоторые странные оговорки. Вспомнилось почти позабытое «Если вас убили – это не повод умереть», сказанное ещё в начале их знакомства; теперь оно воспринималось совсем по-другому.       Помнится, он и сам когда-то подумывал о чём-то похожем. Он отдавал себе отчёт о том, что его план может растянуться на многие годы, и никто не сможет его продолжить, если Учиха умрёт раньше. Мысль о бессмертии была для него привлекательна, но недостижима.       Столкновение с бессмертием в реальной жизни оказалось не таким грандиозным, как он себе представлял.       Лич Валиус был условно бессмертным – он явно не постарел за упомянутые им тридцать лет. Но его «платой» оказалась его жизнь и человеческая сущность. Из человека-мага тот стал разумной нежитью, нападал на людей и пожирал их, успешно уходя от преследователей все эти годы. Сейчас его лишь условно можно было назвать живым – мощная чакра немного подлатала беловолосого парня, его голод ослаб, но не пропал.       У Валиуса не получилось обрести «нормальное» бессмертие, и он оказался проклят. А у Алисы получилось. Но что представляло собой её бессмертие?       Одним из основных законов мироздания было простое правило – ничто не берётся из ниоткуда. И, раз бессмертие было получено посредством местной магии, то оно явно пришло… откуда-то. А местные магические ритуалы, по сути, представляли собой обмен с некими высшими силами – что-то на что-то. Значит, чтобы получить бессмертие, люди должны были что-то за него отдать.       Что и кому должна была отдать Алиса за своё бессмертие? И что не смог отдать Валиус?       Второй обеспокоившей его вещью стало поведение Владимира, когда лич ушёл. Ни Мадара, ни Джотто не поняли, в чём было дело. Почему вдруг он так себя повёл? Джотто предположил было, что инженер опасается возможности самому стать личем, но Мадара напомнил кудряшу, что личами могут стать только те, в ком есть хоть немного маны – то есть местные люди.       Но почему же тогда он так категорично запретил его воскрешать?       Алиса и другие передовики окончательно пришли в себя, и теперь все готовились отправляться обратно.       Сама блондинка оправилась от последствий временной смерти гораздо быстрее остальных – в этом ей, сам того не ведая, помог Мадара. Вбухнутая им в огромном количестве чакра очень помогла прийти в себя. И кажется, даже что-то в ней изменила. Так, например, заживляющее заклинание получилось как-то до странного легко. И Вольфганг подтвердил, что чувствует, что она как будто стала сильнее. Количество маны осталось неизменным, но появилось ощущение силы.       Сей феномен некромантка решила изучить потом, в более подходящей для этого обстановке. Сейчас они приходили в себя и сворачивали лагеря, чтобы вернуться домой.       Среди командующего состава ходили толки и о том, что они будут делать дальше. Остальные двенадцать разломов сами по себе не закроются, и им тоже придётся их закрыть. Кто-то краем уха слышал что-то о том, что следующим на очереди у северной стороны будет Северный Варийский Разлом – он был ближайшим к суше.       Алиса подозревала, что их могут послать закрывать разломы на другую половину планеты – на тех материках всегда было больше нейтральных магов, чем светлых и тёмных. Тем более, что им нужно было доставить домой послов из Кинезии, застрявших тут ещё до начала катастрофы, и закрыть морские разломы. На повестке года стоял ещё и вопрос о переселении некой инопланетной общины в Центр Мира – на острова Хоррана, на которых находился проход к Ядру, и которые доселе считались не более чем легендой.       С последним вообще вышла занятная история. Алиса сама слышала о неких выходцах из одного из Лесных Кланов, которые, угодив в другой мир, привели оттуда не пару-тройку друзей, а целое племя, численностью в несколько десятков разумных.       Такой фортель, естественно, не оставил без внимания находящихся в весьма плачевном положении людей. Спасло, если можно так выразиться, переселенцев два обстоятельства: первое заключалось в том, что отправить их обратно возможности уже не было, а второе – в том, что из экспедиции «миротворцев» один корабль не дошёл до места назначения до конца, но увидел, так сказать, окраину. И описания островов, данные теми немногими, кто уцелел, совпадали с описанием покинутой родины инопланетного племени.       Амалия тогда скептически выдала что-то вроде: «Что, прям так и сказали? И их выслушали, и не стали резать глотки?». Ответ был таков, что глотки им, конечно, порезали, но пока не подошла очередь, тот инквизитор заливался соловьём о новых невозделанных землях, надеясь выторговать свою жизнь.       Правду-то он, конечно, сказал, да только его это не спасло от разъярённого народа.       Ещё один член того клана по секрету поделился с ней, что они привели сюда жителей двух миров: знаменитое племя (которое даже и не племя, а объединение племён) и одного парня, похожего на них внешне и обладающего похожими способностями. И хоть один человек-маг и не бьёт так сильно по материальному состоянию, как целое племя обычных, хоть и очень сильных людей, но племя, по мнению всего клана, оказалось куда как приятнее в общении и даже полезнее. И им жаль, что придётся с ними расстаться.       Туман над ущельем постепенно рассеялся. Горы, подсвечиваемые лунным светом, окрасились в серебристо-фиолетовые тона.       Мадара длинно выдохнул, глядя на незнакомые созвездия. В лагерях было тихо – последние сборы уже прошли, но улетать они должны были завтра с утра, тем же маршрутом, что и прилетели.       Учиха нёс порцию еды Владимиру. С того момента, как они распрощались с Валиусом, приятеля не было нигде видно. Хотя Алиса упоминала, что видела его в компании какого-то Адоса. Кто это, и как он выглядел, мужчина не знал, но узнал, что он и его брат и сестра полетят во Флюссдорф с ними.       Помимо прочего, ему хотелось ещё и узнать, что означали эти его слова насчёт воскрешения. Вернее, насчёт того, чтобы Мадара никогда не воскрешал Владимира. Пускай он и был в какой-то мере воином, но вместе с тем он всё-таки обычный человек, и с точки зрения обладания сверхспособностями, и по образу жизни. Для цивилов такое поведение всё-таки нетипично. Да ещё и другая цивилизация…       Мадара вышел к площадке, заставленной вертолётами. Тёмные корпуса серебрились в свете луны, как и окружающие их горы.       По словам одной из учениц Джотто – мелкой и юркой девчонки со звонким именем, Владимир должен был быть где-то тут.       - Владимир! – позвал Учиха, не найдя приятеля даже с использованием додзюцу.       - Тут я, – отозвался искомый объект ровным голосом откуда-то сверху.       Шиноби задрал голову на звук и слегка сдулся, поняв, почему он даже шаринганом не смог обнаружить обычного человека: тот сидел на крыше кризалитского аэро (или как сами кризалиты его там называли?), надёжно укрытый от магического обнаружения растворяющим полем.       - Ты чего там кричишь? – спросил его Владимир.       - Тебя ищу. Ты есть будешь? – брюнет протянул в его сторону одну из чашек с кашей и толстым ломтем хлеба.       - Давай, – сказал инженер, чуть подумав и, видимо, решив, что есть ему всё-таки хочется.       Мадара запрыгнул к приятелю одним прыжком. Плоская металлическая крыша летательного аппарата гулко грохнула под его ногами. Шиноби чуть вздрогнул от знакомого ощущения «улетучивающейся чакры», возникшего от соприкосновения с кризалитской материей.       Владимир принял у усевшегося рядом мужчины еду и устремил взгляд в небо.       Мадара проследил за его взглядом и удивлённо охнул. На небе белели сразу же две луны, одна из которой была в несколько раз больше второй. Оба небесных тела серебрили своим светом дымку облаков, парящую между ними и землёй, из-за чего казалось, что облака тоже светятся. Мужчина мог видеть кратеры и неровности на их поверхности, из-за чего казалось, что обе луны находятся совсем рядом, и будет достаточно просто протянуть руки, чтобы коснуться их шершавой поверхности.       Почему он не видел их раньше?       - Наверное, потому что зимой не было ясных дней, да и времени и сил смотреть по сторонам. – Ответил Владимир. Он это что, вслух сказал? – Ещё вторую луну обычно плохо видно зимой. А сейчас лето. Торгни рассказывал, – пояснил он на вопросительный взгляд Мадары. – Мы с ним у меня дома часто на звёзды смотрели.       Учиха задумался, окинув взглядом самую яркую звезду, горящую над лунами.       - А Лив и Этт говорили, что они тоже со звёзд пришли. Невероятно, правда?       Мадара, конечно, помнил, при каких обстоятельствах они обнаружили кризалитов и их товарищей, но в рассказ о сокрытых среди звёзд порталах верил с трудом. Шиноби скорее склонялся к версии, что портал открылся в воздухе, примерно как в его и Алисы случае.       Изуна, помнится, тоже сначала удивился, а потом решил, что он скорее что-то не так со слов Алисы понял.       Но Владимир их общего неверия отчего-то не разделил.       - Почему невероятно? – спросил он. – Очень даже вероятно. Летать в космос вполне себе реально. У меня больше вопросов вызывал сам способ их перемещения. Те «порталы», о которых они говорили, у нас называются Чёрными Дырами, и основным их свойством является то, что они поглощают абсолютно всё, даже солнечный свет. Некоторые строили теории, что они могут вести куда-то ещё, но проверить это на деле было с тогдашним уровнем технологий невозможно.       - Чего? Люди твоего мира тоже… были там? – от удивления Мадара растерял присущее ему красноречие и просто ткнул пальцем в звёздное небо.       - Угу, – буркнул Владимир в свою посудину. – И летали, и возвращались, и разные сувениры привозили. У нас в Planetarii лунный камень хранился вот такого размера. – Мужчина раздвинул руки в стороны, показывая, какого размера был притащенный людьми его мира на землю кусок луны. – И придумывали кучу разных небылиц про то, что среди звёзд есть и другие миры. Не так уж и неправы, наверное, были, – добавил он, окинув взглядом пустынный пейзаж.       - А почему небылиц?       - Потому что контакта с инопланетянами в реальной жизни никто не устанавливал. Фантасты придумывали великое множество разных историй, в которых описывались другие миры и существа, их населявшие, но всё это так вымыслом и осталось. Первым инопланетянином на Земле оказался Торгни, – усмехнулся Владимир. И было в его ухмылке что-то такое, что заставило губы Мадары растянуться в ответ. – Как знать, может, и наша вселенная на самом деле была пуста, и на миллиарды миллиардов километров Земля была и останется единственной обитаемой планетой…       - Так много? – вскинул брови Учиха, силясь представить себе описанное Владимиром расстояние.       - Намного больше, – фыркнул мужчина. – Единица измерения расстояния в космосе равна тому расстоянию, что за один год проходит солнечный свет. Размеры вселенной никто так и не установил. И вряд ли бы когда-нибудь смог бы.       - И сколько проходит за год солнечный свет? – поинтересовался Учиха. После чего вытаращился на собеседника, заслышав цифру*.       Владимир хмыкнул его реакции и снова перевёл взгляд на небо. Искусственный серый глаз затопило какое-то странное выражение. Растянутые в ухмылке губы напряжённо замерли.       Приятель шумно выдохнул, выпуская напряжение из тела, но из глаза оно не ушло.       - Вот живёшь себе так, думаешь, что то, в чём и чем ты живёшь, что ты видишь вокруг себя – это центр мира. А потом оказывается, что на самом деле это лишь глухая окраина… А вселенная – бесконечна…       Мадара пребывал в некотором оцепенении, пытаясь воссоздать в уме новую картину мира. Чувство расстояния было у всех шиноби весьма хорошо развито, так что, хоть и с трудом, но он смог представить себе масштаб описанных Владимиром величин.       Лив ему тоже рассказывал нечто подобное. Только тогда кризалит ограничился описанием только его родной планеты и её звёздной системы. Он тогда рассказал о том, какие размеры имеет его родной Кризалис, что у него семь лун, и на поверхности, считай, нет океанов, а только крупные внутренние моря. Что-то упоминал про контакты с другой планетой, похожей на их.       Но о том, что мир – это не только та область, где живут разумные, и что этот самый мир не ограничен, в общем-то, ничем, даже жизнью и смертью… Эта мысль оказалась поистине ошеломляющей.       И что, выходит, этот Kaiser, да и он сам, если подумать, собирались менять? Вот эту невообразимую бесконечность?       К горлу который раз за последние два дня подкатил истерический смех, но наружу не вышел.       - А тот Kaiser хотел мир изменить. Хех. – Один отрывистый смешок всё-таки вырвался.       - Так и думал он только о том, что было в пределах его досягаемости, – пожал плечами Владимир. – Это для него и был весь мир.       Человек чуть повернул голову к нему. Его искусственный глаз снова выглядел как риннеган, но сейчас имплант неожиданно ярко подсвечивался отражавшимися в нём звёздами. Мадаре показалось, что в глазах – глазу – Владеющего Миром отражалось то недосягаемое, что постичь полностью было недоступно ни одному человеку.       Просидели, неспешно поедая свой нехитрый, но сытный ужин, они ещё долго. Мадара активно расспрашивал Владимира о космосе, а Владимир Мадару – о легендах его мира. В частности, его очень интересовал вопрос сотворения мира и то, как на его родине люди объясняли себе его существование.       Но, какими бы увлекательными не были такие беседы, им всё же пришлось возвращаться обратно.       - А почему ты запретил себя воскрешать? – неспешно переставляя ноги в сторону спальных мест, спросил Мадара, рассудив, что если он спрашивает о чём-то очень личном, то Владимир его просто и незатейливо пошлёт.       - Потому что я хочу домой, – на удивление спокойно ответил тот. – Ты не знаешь, но видеть, как погибает твой мир, тыщу лет прожить на обломках собственной цивилизации, собирать по крупинкам оставшееся, следуя безумному порыву сохранить хоть что-то от прошлого… Довольно грустно, знаешь ли.       Последнее предложение прозвучало как-то до странного нелепо.       - Тысячу лет? – удивлённо переспросил Мадара.       - Тысячу – это образно, – зевнул мужчина. – На самом деле в полном одиночестве я пробыл лет двадцать. Наверное…       - Сколько?! – вытаращился на него Учиха.       - Ну, примерно. Я в какой-то момент сбился со счёта, – сконфузился Владимир. – Ещё мы с ребятами одно время високосные годы считать забывали. Представляешь, мы только через пять лет вспомнили об их существовании, а до этого мы их не считали просто, – он негромко засмеялся над собственной забывчивостью.       Мадара окинул друга задумчивым взглядом. Ему подумалось, что, должно быть, Владимир был ещё подростком, когда его мир только начала пожирать болезнь. И на самом деле он, наверное, старше, чем выглядит, если успел стать свидетелем жизни своей цивилизации, её смерти, и пробыть в одиночестве двадцать лет.       Учиха чуть прикрыл веки и тихо хмыкнул, возобновляя движение.

***

      На следующее утро Объединённая Армия Севера покинула ущелье Большого Разлома. Все подразделения вернулись в свои страны, наводить в своих домах порядок.