Глава 5
3 февраля 2020 г., 22:29
— Во сколько ты заканчиваешь работать?
По очевидным причинам заданный вопрос заставил Квентина испытать все оттенки чувств. Для начала легкое недоумение. За ним в его животе запорхали бабочки, а по венам пробежало странное покалывание из-за которого он почувствовал такую слабость, что его ноги почти подкосились. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прокрутить вопрос в голове, и спокойно ответить Питеру.
— Около семи. А что?
Квентин смотрел, как Питер покачивался из стороны в сторону, что-то держа за спиной. Это была газета, заметил Квентин, когда наклонил голову набок.
Обратив внимание на его взгляд, Питер с гордой улыбкой протянул ему газету с фотографией Человека-Паука на обложке. Квентин уже видел ее, но все равно был чертовски взволнован собственноручно сделанным снимком на развороте «Дейли Бьюгл».
— Ну, я подумал, что мы должны отпраздновать то, что твоя фотография и твоя статья попали в газету, — сказал Питер.
Он раскрыл газету, отыскал нужную страницу и положил на стол перед Квентином, указав пальцем на имя «Квентин Бек» под длинной колонкой текста.
Квентин нервно сглотнул.
— Отпраздновать как?
Его сердце готово было взорваться, пока он ждал ответ. Питер по-доброму закатил глаза.
— Выбравшись в город.
Так вот что это было. Приглашение позависать вместе от Питера Паркера. Можно было считать это свиданием? А поцелуи разрешены на первом свидании? А что насчет—
Квентин слишком потерялся в мыслях и прервал сем себя. Это определенно должна была быть обычная встреча двух друзей и ничего больше, к его разочарованию. Но он все еще был более чем счастлив принять приглашение и весело провести время с любовью всей своей жизни.
— Конечно. Куда ты хочешь пойти?
— Мы должны пойти туда, куда хочешь ты! — Питер засмеялся, и его щеки порозовели. — Но если ты не знаешь, то мы можем пойти в кафе или еще куда-нибудь.
Кафе. Место, куда люди ходят на первом свидании. Квентин вдруг почувствовал, что ему становится жарко.
— Ладно, хорошее начало.
Улыбка на лице Питера стала шире.
— Эм, я освобожусь немного позже, но мы можем встретиться здесь и пойти в кафе вместе?
Пальцы Питера тряслись как сумасшедшие, и он избегал встречаться с Квентином взглядами. Он выглядел застенчивым и смущенным, и судя по тому, как он ждал ответа, он был очень взволнован. Это согрело Квентину сердце.
— Звучит здорово, — произнес он. — Я найду для нас хорошее место.
Питер снова улыбнулся так широко, что стали видны его зубы, быстро кивнул и развернулся, чтобы уйти. Все время, пока он отдалялся, Питер то и дело оглядывался на Квентина через плечо.
Руки Квентина тряслись до конца рабочего дня.
***
В кафе 1962 не было ничего особенного. Точно такая же кофейня, как и многие другие в мире. Их логотип — зеленый круг с белой чашкой и названием места посередине — напоминал Старбаксовский. Внутри было слишком много окон, а каждый предмет мебели был сделан из прочного дерева светло-коричневого цвета. На удивление, в кафе было немноголюдно. Лишь две взрослые женщины, которые разделяли между собой кусок пирога, и один хипстер с ноутбуком за столиком в углу. Квентин выбрал это место, потому что оно оказалось неподалеку и потому что оно было недорогим и выглядело нормально. А ему нужна была некоторая нормальность в жизни после сталкерства за кое-кем каждый гребаный день. К счастью этот «кое-кто» не замечал опасности вокруг себя. Как обещал, Питер вернулся на работу и ждал, пока Квентин не закончит дела, чтобы затем счастливо усесться на переднем сиденье его машины. Они не разговаривали, и Квентин надеялся, что неловкая тишина пропадет, как только они доберутся до места и сядут за столик. — Я возьму кофе мокко. А ты? — спросил он. Квентин выбрал напиток больше из-за того, что сверху на нем красовался красивый узор в виде зеленного листка. Питер же смотрел на меню некоторое время, пока не остановился на холодном американо. — О, и я бы еще взял черничный чизкейк, — добавил он. — Сладкоежка, ха? — поддразнил Квентин. — Думаю, я тоже возьму что-нибудь… Добавьте шоколадное печенье, спасибо. — Мы принесем ваш заказ за столик, — сказала молодая девушка за кассой с явно вымученной улыбкой. Квентин совсем не удивился, когда Питер выбрал столик с наиболее комфортно выглядящими мягкими креслами. Он уселся и сразу же посмотрел в окно на людей, спешащих по своим делам, прежде чем обернулся, и их взгляды встретились. — Так, каково это, быть настоящим журналистом? — спросил он, и Квентин чуть не задохнулся от смеха. — Я был настоящим журналистом и до этой статьи, ты, мелкий негодяй. — Да, но я имею в виду каково это, когда твоя фотка на развороте? Фотка. Питер сказал вслух слово «фотка». Боже, Квентин обожал его и его тинейджерский сленг. — Прекрасно. Определенно одно из моих лучших достижений. Это была наполовину ложь. Его величайшее достижение — встреча с Питером. Раскрытие его секрета шло вторым в очереди, потому что (он готов был биться об заклад) каждый, кто приходился врагом Человеку-Пауку, мечтал узнать его личность. И Квентин был единственным, кто удостоился чести раскрыть этот секрет. Когда заказ наконец принесли, Питер сначала приступил к чизкейку с тремя черниками сверху. Он радостно застонал, отрезал еще кусочек крошечной вилкой и снова отправил в рот. Затем он обернул губы вокруг соломинки и отпил кофе. Квентин осторожно наблюдал за ним, решив не заводить новый разговор. Однако он чувствовал, что что-то было не так. Когда их глаза встречались, Питер мягко улыбался, но только на несколько секунд, прежде чем отводил взгляд в сторону. Его пальцы снова стали немного нервными, он стучал по стакану с напитком или почесывал кожу. Что-то его беспокоило. Квентин знал, что с ним происходило, но все равно решил спросить. — Все в порядке? — Что? Да, нормально, — быстро пробормотал Питер, отводя взгляд. Такой ужасный лжец. Это заставило Квентина ухмыльнуться. — Ты уверен? Питер прикусил губу в размышлении о том, как лучше приступить к теме будущего разговора. — Вообще-то я позвал тебя, чтобы поговорить кое о чем, что меня беспокоит, — медленно проговорил он, запинаясь после каждого слова. Квентин нервно сглотнул. — Хорошо, я весь внимание. Питер глубоко вдохнул и выдохнул. — Да, эм, — начал он, но остановился и дал себе несколько долгих секунд, чтобы обдумать, что именно он собирался сказать. Было интригующе просто смотреть на то, как Питер думает. Его глаза смотрели куда-то вдаль, а пальцы продолжали двигаться. Он выглядел очень мило, как всегда. Когда он собрался с мыслями, Питер сказал: — Я получил сообщение с угрозами… в интернете. И оно заставило меня понервничать. Ха, он изменил историю, чтобы сохранить свой секрет. Но она все еще оставалась очень близка к правде, чтобы Питер мог использовать любой совет, который получит. Умно, умно. — Что за сообщение? — спросил Квентин и отпил мокко из чашки. — Оно было… бессмысленным. Но, кажется, его специально сформировали таким образом, что… Оно звучало так, будто они меня знают, — Питер слегка запнулся, пока продумывал эту часть истории, и продолжил: — Я не знаю. Может, они и не знают кто я, но если знают, что мне делать? «Попроси Человека-Паука о помощи» звучало как отличный ответ для того, чтобы побыть мудаком несколько секунд. Но он знал, что Питер был обеспокоен, возможно, даже напуган. Кто не был бы? — Можно обратиться в полицию. Но если было всего одно сообщение, я бы не волновался так сильно, — ответил Квентин. Он знал, что Питеру не угрожала опасность, но сейчас ему нужно было доказать это пацану так, чтобы тот поверил. — Кто-то мог просто разыграть тебя. Настоящие угрозы пугают так же сильно, но в большинстве своем это обычные пранки. Люди могут быть подонками. Питер не купился на его слова, но кивнул в понимании. — Думаю, ты прав. Рука Питера лежала на столе, его пальцы были тонкими и красивыми, а кожа приятно бледной. Квентин сглотнул, прежде чем положить свою гораздо более широкую ладонь поверх питеровой, большим пальцем лаская чужую кожу. Она была очень мягкой. Питер сдвинул руку буквально на дюйм, но затем расслабился и вернул обратно. Одним из пальцев он гладил кожу на руке Квентина в ответ. Из-за его действий сердце Квентина учащенно забилось. — Если это случится снова, просто приходи ко мне, — сказал он серьезным тоном. — Я помогу тебе. Питер снова осторожно прикусил губу и раскрыл глаза так широко, что стал похож на оленя. — Ладно, — сказал он и смущенно улыбнулся. Перед тем как убрать руку, Квентин сжал чужую ладонь сильнее. — Доедай свой торт сейчас же. Он очень дорогой, — он по-доброму усмехнулся и взялся за свое печенье. Вкусно. Даже когда он ел обычное шоколадное печенье, Квентин не мог выбросить из головы мысли о том, был ли Питер на вкус так же сладок.***
Все хорошие вещи когда-либо заканчиваются, так или иначе. Когда они вдвоем вышли из кафе, то повернулись друг к другу и неловко рассмеялись без особых на то причин. Прощаться всегда было трудно, даже несмотря на то, что они виделись не в последний раз. — Эм, было весело, — сказал Квентин и спрятал руки глубоко в карманы. Питер только энергично кивнул, не отрывая взгляда от своих ботинок. Он выглядел беспокойным. Или, может быть, это был его способ показать, что он еще не хотел уходить. Квентин тоже не хотел расставаться, но если он пригласит Питера провести остаток ночи с ним, это будет… ну, немного странно. В конце концов, они впервые тусовались вместе. С легким разочарованием, написанным на лице, Квентин произнес: — Думаю, мне уже пора домой. Да и тебе тоже. Я могу тебя подвезти, если— — Э, подожди, — прервал его речь Питер как раз в момент, когда Квентин вытащил ключи от машины. — М? Квентин наблюдал, как Питер открыл рот, затем быстро закрыл, а его язык скользнул по губам. Он что-то тихо бормотал: начинал предложение, но не заканчивал, и его слова из-за этого походили на бессмыслицу. Наконец, Питер тихо выругался про себя и глубоко вдохнул, чтобы привести мысли в порядок. — Я тут думал о том, могу ли я пойти с тобой. Квентин замер на мгновение, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Он запросто мог бы, ведь его мечты на глазах становились реальностью. — И под «пойти с тобой» ты подразумеваешь… ко мне домой? — он запнулся на последних словах и почти выронил чертовы ключи из рук. — Ну да, — сказал Питер. Потом он, похоже, тоже слегка запаниковал. — То есть…! Я просто хотел посмотреть, как ты работаешь дома и все такое. И я надеялся, мы могли бы п-поужинать. Гораздо дешевле будет поесть дома. — Точно, — Квентин кивнул. Он не смог сдержать улыбку; Питер хотел продолжить их свидание и поужинать вместе. Квентину нравилась идея, но он не был готов к процессу готовки. Ему понадобится, возможно, целая неделя, чтобы спланировать идеальное свидание, которого Питер заслуживал. — В моем холодильнике дома — мышь повесилась, поэтому нам придется заглянуть в магазин по пути. — Без проблем. — И затем я закажу пиццу, потому что печенье меня совсем не накормило, а готовить мне лень. Смех Питера был музыкой для его проклятых ушей, даже если он, очевидно, смеялся слишком громко над глупой шуткой. С широкой улыбкой и довольный собой Квентин подошел к машине и открыл дверцу. — Забирайся, — приказал он, и смех Питера стих. Но затем он тоже улыбнулся и буквально прыгнул в машину, полный энергии, которую не мог не демонстрировать.***
Позволить Питеру прийти к нему домой, было одним из самых лучших жизненных решений Квентина. Но также одним из наиглупейших. Когда Квентин достал ключи, чтобы открыть входную дверь, он вдруг осознал, что вся его квартира была очевидным свидетельством того, что он преследовал Питера. Он оставил газеты, из которых вырезал буквы для письма, на кухонном столе, стена его спальни была почти полностью покрыта фотографиями и Питера, и Человека-Паука, а на диване в гостиной лежала питерова рубашка, которую он нюхал, пока смотрел телевизор. В ту же секунду, как Питер шагнет в квартиру, он поймет правду и убежит от Квентина прочь, а их любовная история закончится, даже не начавшись. Это было очень плохо. Прежде чем открыть дверь, Квентин обернулся к Питеру с неловкой улыбкой. — Эй, эм, можешь подождать немного снаружи? Моя квартира… ну, скажем, там такой беспорядок, что мне даже стыдно. Хочу немного прибраться до того, как ты войдешь. — Я не возражаю против беспорядка, — хихикнул Питер. Черт, он был слишком милым. — Это прекрасно и все такое, но я настаиваю. Могу я все же прибраться немного? Это займет всего пять минут. Пожалуйста-препожалуйста? — настоял Квентин и состроил милое просительное лицо. Глаза Питера расширились на слове «препожалуйста» и он притих. Но, к счастью, он сдался под напором мольбы, и пообещал терпеливо дожидаться возвращения Квентина, и никуда не убегать. Когда Квентин закрыл перед Питером дверь, то, не сняв обувь, поспешил на кухню, чтобы уничтожить улики. Он сгреб газеты в кучу и отправил их в мусорное ведро, включая даже те, которые не читал. Ужасно. Мусорка была почти полной, а у него нет времени, чтобы заменить ее, и придется оставить все, как есть. Не то чтобы Питер собирался когда-либо рыться в его мусоре. Он же не Квентин. Следующая остановка — гостиная. Он схватил рубашку Питера и без задней мысли закинул под диван так далеко, чтобы ее невозможно было увидеть. Следующая в очереди на уборку была спальня. Секунду Квентин пялился на стену над кроватью, покрытую громадным, блять, количеством фотографий. Ему не хватало времени, чтобы снять их осторожно, но он не хотел повредить ни одну из них неловким движением. В конце концов, Квентин забрался на кровать и начал отцеплять фотографии со стены так быстро и так аккуратно, как мог, чтобы случайно не порвать. Он отсчитывал секунды в голове с каждым снятым и падающим ему под ноги снимком, и несколько раз громко выругался, когда фото отказывалось отцепляться от стены. Но Квентин лучше в аду сгорит, чем уничтожит хотя бы один из своих шедевров. Прошло определенно больше пяти минут, когда стена, наконец, оказалась полностью пустой. Квентин взял в руки все фотографии — ни одна из них серьезно не пострадала, — и спрятал их в шкафу. После этого он покинул комнату, чтобы открыть Питеру входную дверь. Тот разговаривал с кем-то по телефону на лестничной площадке. Когда Питер увидел, что дверь открыта, он улыбнулся и ступил внутрь, начиная снимать свои ботинки, пока все еще не сбросил звонок. — Да, я буду в порядке. Да, Мэй… Люблю тебя тоже. Мне пора идти. Хорошо. Приятных выходных. Пока, покааа, — Питер старался говорить тише теперь, когда Квентин слушал его, и когда звонок был окончен, он спрятал телефон в карман и снял куртку. — Прости. Я просто рассказывал Мэй, где нахожусь. — Ты сказал ей, что ты со мной? — спросил Квентин и приподнял брови в удивлении. Питер покачал головой. — Я сказал ей, что я с Недом. О, Питер скрывал их связь. Квентин не возражал, он понимал и принимал его причины на это. Питер всего лишь не хотел, чтобы тетя Мэй осудила его за проведенное с взрослым мужчиной время. Вообще-то Квентину нравилось быть одним из маленьких секретов Питера Паркера. После того как сам разделся, Квентин обернулся к Питеру: — Так что там с пиццей?***
Становилось довольно поздно, и с каждой минутой беспокойство Квентина росло и росло. Не то чтобы он не наслаждался тем, что Питер был с ним, в его квартире, так близко. Нет, это было, черт возьми, идеально. Но страх, что Питер мог в любой момент каким-то способом случайно раскрыть то, что Квентин был автором того глупого письма, все портил. Даже больше, Квентин в принципе боялся сделать одно неверное движение и напугать Питера так сильно, что он сбежит. Несмотря на то, что проведенное вместе время было слегка неловким, Квентин старался вести себя спокойно и игнорировать дикий панический шторм внутри головы. Пока они ждали пиццу, Квентин провел Питеру краткую экскурсию по дому. Его квартира была скучной настолько, насколько вообще можно, потому что Квентин не чувствовал желания или необходимости украшать жилое пространство. Кухня была маленькой и пустой, гостиная включала в себя диван, телевизор, невысокий стол и уродливый ковер. Они очень быстро заглянули в спальню, потому что… ну, спальни были довольно личным и смущающим местом. Он до сих пор помнил, как Питер весь напрягся, когда они стояли у двери, просто заглядывая внутрь, словно раздумывал, стоит ли войти. Перед тем как Квентин смог показать Питеру офис, который недавно обустроил (просто потому что ему не нравилась идея того, что одна из комнат будет пустовать), принесли пиццу. Глубокая тишина окружала их, пока они ели и смотрели какое-то глупое ток-шоу по телевизору. И это было… неловко, если бы кто спросил Квентина, потому что они оба продолжали молчать, но Квентин решил, что не сильно возражает против тишины. Ведь он мог время от времени кидать на Питера взгляды из-под ресниц, хотя тот, к сожалению, был больше занят поеданием пиццы и просмотром шоу. Даже когда он набирал полный рот еды, Питер все еще оставался прелестным. Сердце Квентина билось тем быстрее, чем чаще он смотрел на Питера, который сидел на его диване довольно близко к нему самому. Происходящее было похоже на свидание. Они оба вели себя так, словно находились на свидании, за исключением того, что они не разговаривали и не узнавали друг о друге побольше. То есть, они с Питером узнали друг друга лучше чуть раньше, но все же. Люди всегда разговаривают на свиданиях. Когда с ужином было покончено, они смотрели шоу до конца эпизода с прежней удушающей тишиной на фоне. И только когда закончились титры, Квентин осмелился заговорить. — Итак, хм, я должен был показать тебе, как работаю из дома, — начал он. — Это будет интересно. Он врал, вообще-то. Он лишь печатал статьи на компьютере и на этом все. Ну и вероятно, самой интересной частью в работе из дома было то, что задания можно выполнять, сидя в нижнем белье. — О! Да. Покажи мне, покажи, — Питер притворился очень заинтригованным. — Это для будущего, чтобы я мог стать таким же успешным как ты. Последнюю фразу он договаривал саркастичным тоном, пока вставал с дивана. Вот же мелкий дьяволенок. Ему повезло, что Квентин обожал его саркастичную сторону. Они добрались до последней комнаты, которая выглядела как самое грустное место во всей квартире. В ней стоял стол и потертый стул, и, конечно же, его ноутбук, который был слишком дорогим, чтобы использовать его для работы. Шторы часто были задернуты, а свет не работал, поэтому Квентину приходилось использовать настольную лампу, чтобы видеть, что он печатает. Больше в комнате не было ничего, и Квентин вдруг начал опасаться, что его квартира каким-то образом отражает его личность. — Воу, депрессивненько, — кашлянул Питер. — Я знаю, знаю. Я полный ноль в декорировании, — пошутил Квентин в ответ и прошел внутрь комнаты сквозь проем двери с руками по карманам. Питер шагнул следом за ним. Он осмотрелся в поисках еще чего-нибудь из вещей, но тщетно: было не на что смотреть, кроме разве что цвета стен. Тогда он медленно повернулся обратно к Квентину и завел руки за спину. — Работать из дома должно быть весело, — сказал он. — Это так. Ты сам придумываешь правила, и это больше расслабляет, — прокомментировал Квентин. — К сожалению, я не могу делать это часто. Питер только угукнул в ответ, и снова наступила тишина. Было уже довольно поздно. Квентин видел темное небо за окном, и он понимал, что скоро Питеру предстоит уходить. По правде говоря, он очень не хотел, чтобы пацан уходил, но он знал, что такое быть подростком. Также он знал, что у Питера есть вещи гораздо серьезнее, чем подростковые гормоны, о которых нужно беспокоиться. Такие как домашнее задание, уборка дома и супергеройство. Этого было достаточно, чтобы держать его занятым почти все время. Хорошо, что завтра хотя бы был выходной, а значит — никакой школы. Но это не оправдание, чтобы оставлять Питера ночевать у себя. — Уже довольно поздно, — заметил Квентин. Он издал глубокий вздох и обернулся, чтобы встретиться с Питером лицом к лицу. — Тебе, наверное, стоит пойти домой и не заставлять тетю волноваться. Глаза Питера слегка расширились, и он сглотнул так сильно, что был слышен звук. Он переминался с ноги на ногу, опустив глаза в пол. — Я сказал ей, что останусь ночевать у Неда, — сказал он тихо. Если бы слова могли вызывать сердечный приступ, Квентин сейчас был бы мертв, спасибо Питеру Паркеру. Все его тело горело, как в огне, и странное покалывание прошло от пальцев ног до макушки. В горле было так сухо, что Квентин едва мог сказать слово. И его разум, казалось, зациклился на единственном вопросе: «Почему Питер сказал, что не вернется сегодня домой?» Был ответ, который Квентин надеялся получить, но сперва он должен убедиться, чтобы не сделать поспешных выводов. — Почему ты так сказал? — наконец ему удалось выдавить из себя, его голос слегка дрожал. Питер не ответил. Он опустил голову и начал протирать концом ботинка пол под собой, словно надеялся вырыть путь и исчезнуть. Квентин наклонился в попытке установить с подростком зрительный контакт. — Питер? Почему ты это сказал? Глаза Питера, казалось, слегка покраснели, когда он поднял подбородок. И затем, он вдруг наклонился вперед, и их губы встретились. Все произошло так быстро, что Квентин автоматически среагировал тем, что отступил назад. Его сердце пропустило удар, когда мозг попытался восстановить последние события, а ноги внезапно задрожали. Питер только что поцеловал его. Поцелуй не продлился и секунды, и Квентин едва ли запомнил, как он чувствовался, но это случилось. Они с Питером поцеловались. Питер не двигался для другого поцелуя. На самом деле он давился воздухом, сдерживая тихие рыдания. — Прости меня. Мне не стоило этого делать, — забормотал он. Его рука прошлась по лицу, затем зарылась в волосах. — Питер, — прошептал Квентин, все еще шокированный. По лицу Питер покатилась первая слеза, но он быстро стер ее тыльной стороной руки. — Ты мне правда нравишься, — его голос дрожал, а слова были такими тихими, что Квентин их едва ли разобрал. Но он был рад, что все же сделал это. Он тоже нравился Питеру Паркеру. Не кто-то из друзей или других людей. Ему нравился Квентин так же, как Квентину нравился он. Это было слишком хорошо для правды. Словно сбывшаяся мечта. Но затем мечта рассыпалась в прах под ногами. — Я должен идти, — пробормотал Питер, пока отступал назад. Однако Квентин не собирался его отпускать. Никогда. Он так долго мечтал об этом моменте, что не собирался все проебать, чтобы после сожалеть. Так что он быстро пошел вслед за Питером. Квентин не звал его, просто побежал, по какой-то причине сняв очки и бросив их на диван. Он не хотел, чтобы они ему помешали. Пацан был почти у двери, когда Квентин нагнал его, схватил за плечо, развернул и вжал в стену. И затем, он затянул Питера в голодный поцелуй, такой неистовый, словно Квентин считал, что завтра не наступит, и это его последний шанс. Питер издал задушенный звук, но жадно поцеловал его в ответ. У него был сладкий, немного влажный вкус. А его щеки казались такими теплыми под руками Квентина. Все было идеально, даже несмотря на чужие слезы и странное беспокойство, которое отказывалось покидать низ живота. Еще Квентин мог чувствовать, как Питер схватил его за рубашку и потянул, словно ему нужна была опора, чтобы удержаться на ногах. Когда они наконец оторвались друг от друга, обоим потребовалось некоторое время, чтобы перевести дыхание. Они стояли в объятиях друг друга, соприкасаясь лбами. Питер все еще плакал, тяжело хватая ртом воздух, и Квентин провел большими пальцами под его глазами, чтобы вытереть слезы. — Ты мне тоже нравишься, малыш, — признался Квентин, чувствуя, как Питер вздрогнул от его слов. — На самом деле, уже очень давно. Питер слегка икнул, прежде чем заговорил. — Ты никогда не говорил, — Питер судорожно сглотнул и осторожно вдохнул через рот, и каждый его маленький вдох щекотал кожу Квентина. Квентин придвинулся ближе, касаясь носом питерового виска и вдыхая запах его волос. Когда он находился к нему так близко, Квентину казалось, что он под кайфом. — Я боялся, — прошептал он, склонил голову и позволил губам нежно захватить мочку уха Питера, из-за чего тот издал восхитительный хныкающий звук. — Но я всегда хотел тебя. Так. Сильно. Квентин осмелился поцеловать Питера в шею. Ему нужно было сделать то, что он давно хотел сделать до того, как момент будет упущен. Он оставил медленный, нежный поцелуй на чужой коже, прежде чем усилить давление и начать посасывать его шею. Кожа Питера ощущалась очень мягкой под его губами. Намного мягче, чем его собственная. Он везде был мягким. Квентин заметил, как Питер выгнул спину и склонил голову набок, чтобы открыть лучший доступ к шее. Все его тело сейчас принадлежало только ему. Квентин скользнул руками к талии Питера, ощупывая его сквозь рубашку, чтобы найти те мускулы, над которыми пацан так упорно трудился. — Пожалуйста, — зашептал Питер, и его руки крепко обхватили Квентина за плечи. Квентин сильнее втянул губами кожу на его шее, и его усилий оказалось достаточно, чтобы на ней расцвел красками засос. Он хотел оставить на Питере свою метку, чтобы никто не смел думать, что может заполучить его. — Пожалуйста… что? Квентин обожал то, как Питер отчаянно хватал губами воздух и извивался под его прикосновениями. Интересная реакция на поддразнивания. Но Питер недолго стеснялся. Когда его руки потянулись к щекам Квентина, он отстранил его ровно настолько, чтобы они могли встретиться взглядами. — Пожалуйста… сделай меня своим, — сказал он тихо, и Квентин увидел отчетливое желание, скрытое за его невинными глазами. Как, черт возьми, Квентин мог отказать такой просьбе? Его руки скользнули Питеру под бедра, и одним движением он поднял его вверх, заставив ухватить себя ногами за пояс. Питер был тяжелым, но Квентин не жаловался и крепко держал его, пока нес в спальню. Ноги немного подкашивались, а спина начала болеть, но, к счастью, путь был близким, и вскоре он уложил Питера на середину кровати. Наблюдая, как пацан пытался расслабиться, Квентин поймал его взволнованный взгляд. Его тело хорошо реагировало на ситуацию, и Питер раздвинул ноги шире, словно бы приглашая Квентина устроиться между ними. Но по его лицу было видно, как сильно он нервничал, а по тому, как он оглядывался вокруг, стало ясно, что он сомневался. — Просто скажи мне, когда остановиться, — произнес Квентин тихо, наклоняясь ближе к Питеру, вдавливая их тела друг в друга. Питер энергично кивнул ему и тихо произнес: «Я скажу», прежде чем их губы снова встретились, жадно пробуя друг друга на вкус. Питер казался маленьким под ним. Квентин знал, что пацан был сильным и хорошо сложенным, и все же он выглядел таким уязвимым, словно тут же сломается, стоит Квентину надавить чуть сильнее. Он обожал любое движение, которое Питер делал ему навстречу — то, как его ноги немного дергались, а руки сильнее сжимались на его плечах или ласкали спину. Все тело Питера выгибалось, чтобы почувствовать, как Квентин прижимается к нему. И все в нем было идеально. Каждое его маленькое движение показывало, как отчаянно он хотел того, что должно было произойти. Квентин особенно обожал звуки, которые Питер издавал между поцелуями, когда одна из его рук скользнула под рубашку. Оказалось, что Питер боялся щекотки, и потому, чем выше Квентин поднимал руку, тем сильнее он извивался. Но, тем не менее, он, казалось, наслаждался этим. Когда обе руки Квентина оказались под рубашкой, касаясь его тела и дразня соски, Питер тихо застонал в поцелуй и приподнял бедра вверх. Квентин чувствовал, что сходит с ума. Он хотел ощутить каждый дюйм тела Питера Паркера, попробовать его на вкус, заявить на него свои права, завладеть им. Он отчаянно хотел заполучить его целиком. Квентин начал терять контроль над собой и обнаружил, что ему сложно удерживать темп медленным, так что следующим движением он разорвал поцелуй и избавил Питера от рубашки, закинув ее подальше от кровати. Черт, Питер был более мускулистым, чем Квентин. Но Квентин не ревновал. Он восхищался Питером и каждым миллиметром его тела. Он поспешил немедленно коснуться пальцами этих сильных мускулов, чтобы почувствовать, насколько они твердые. Питер легко улыбнулся, красуясь, прежде чем сел и помог Квентину тоже избавиться от рубашки. Квентин присоединился к нему, и когда оба их торса оказались обнажены, он толкнул Питера обратно на кровать и снова прижал их тела друг к другу. — Ч-черт, — голос Питера был задыхающимся и высоким, именно таким, как Квентин и представлял. Он закрыл глаза и обнял лежащего на нем мужчину, одновременно двигая бедрами вверх в быстром ритме. — Квентин. Это не был вопрос или призыв о помощи. Это просто был Питер, выдыхающий его имя, потому что ему нравилось, как оно перекатывается у него на языке. Услышав свое имя, произнесенное таким тоном, Квентин застонал и качнул бедрами вниз, встречаясь с Питером. Они оба были тверды как камень, и достаточно отчаянны, чтобы просто тереться друг о друга до конца ночи. Но у Квентина были другие планы. — Блять, малыш, ты сводишь меня с ума, — пробормотал Квентин Питеру на ухо, прежде чем запечатлеть глубокий поцелуй на его шее сначала с одной стороны, а затем оставить красные отметины с другой. Питер вздрогнул в ответ, и одна из его рук скользнула между их телами. Они перестали тереться друг о друга, чтобы он мог расстегнуть ширинку своих джинсов. Такой жаждущий. Питер желал его, желал того, что происходило между ними. И просто знать, что Питер Паркер хотел его так сильно, почти заставило Квентина кончить прямо в штаны. Смотреть, как пацан раздевается сам, Квентин не собирался. Он оттолкнул его руки прочь и заменил их собственными, избавляя его от джинсов. Дюйм за дюймом Квентин освобождал из плена одежды все больше голой кожи. И чем больше он видел, тем сильнее билось его сердце. Бедра Питера выглядели мило и мягко, но все еще оставались достаточно сильными, чтобы, в случае чего, раздавить его бедную голову. И… даже если его член все еще был скрыт за тканью боксер, Квентин мог с уверенностью заявить, что ему просто необходимо было почувствовать его вкус глубоко у себя во рту. Питер засмущался только сильнее, пока на его тело смотрели такими глазами. Он закусил костяшки пальцев, тяжело дыша, но продолжал приглашающе держать ноги широко раскинутыми. И Квентину не нужно было ничего больше. Первым побуждением Квентина было сунуть руку в выдвижной ящик на тумбочке у кровати и вытащить оттуда то, что он стал там держать именно для таких моментов. Наполовину полная бутылка смазки и еще не раскрытая пачка презервативов. Он оставил презервативы на столе, а пузырек со смазкой взял с собой, оставив его достаточно близко, чтобы можно было легко дотянуться в случае необходимости. — Квентин, — позвал его Питер, приподнявшись на локтях. — Я никогда раньше этого не делал. То, что Питер оказался девственником, было просто вишенкой на торте. Это означало, что Квентин будет его первым и, он надеялся, последним любовником. Но это также значило, что Питер был неопытен, и хотя будет весело всему его учить, он все еще оставался совсем, совсем новичком в подобных делах. — Хочешь остановиться? — спросил Квентин чисто из вежливости. Питер быстро покачал головой и ответил: — Просто будь нежен со мной. Квентина не нужно было просить быть нежным, но еще он намеревался свести Питера с ума сегодня ночью, так что он кивнул и стянул с Питера нижнее белье. Член Питера был таким же восхитительным, как и он сам. Среднего размера и достаточно тонкий, чтобы Квентин мог без труда обхватить его пальцами. Он уже сочился смазкой на конце, что заставило Квентина облизать губы. — Такой идеальный маленький член, — прокомментировал Квентин с ухмылкой, нежно проводя пальцами по стояку Питера. — Квентин! — громко всхлипнул Питер, прежде чем прикрыл рот рукой и залился краской. — Раздвинь ноги, — приказал Квентин, и Питер не заставил себя ждать и секунды. Он широко развел ноги и немного приподнялся, так, чтобы его вход тоже был свободен для прикосновений. С прерывистым вздохом Квентин наклонился и провел языком над дырочкой Питера, затем по его яичкам и замедлился, когда добрался до члена. Питер тихо застонал и опустил руку, чтобы запутаться пальцами в чужих каштановых волосах. Квентин схватил пузырек со смазкой, обмакнул два пальца и осторожно дотронулся до отверстия Питера, надеясь, что они не слишком холодные. Другой рукой он обхватил чужое бедро, перекинул его через плечо и крепко сжал. — Я сделаю все медленно, — сказал он, потирая пальцами связку мышц. Питер медленно расслаблялся под его взглядом и терпеливо ожидал продолжения. Теперь, когда они все прояснили, и Питер не озвучил никаких возражений, Квентин начал аккуратно проталкивать пальцы внутрь него. Питер с легкостью принял в себя первый, он лишь слегка хныкал, но в остальном справлялся прекрасно. Квентин почему-то представил, как Питер проделывает подобное с самим собой, воображая, что это чужие, не его, пальцы толкаются внутрь. Пока Квентин двигал рукой в медленном ритме, его глаза остановились на члене Питера. Он был таким твердым. Знание того, что он способен заставить Питера чувствовать себя так хорошо, принесло ему небывалое чувство гордости за самого себя. Квентин хотел, чтобы дальше Питер чувствовал себя только лучше. Поэтому он наклонился и прижался губами к кончику чужого члена, оставив на нем поцелуй. Питер задохнулся очередным вздохом. — Ч-черт, да, — застонал он нежно. Рукой он потянул Квентина за волосы, в попытке направить его вниз, чтобы принять больше. Квентин подчинился и открыл рот шире. Его губы обхватили головку питерового члена, чтобы начать сосать сильнее. Он мягко качал головой вверх вниз, а его пальцы с тем же ритмом двигались внутри Питера, стремясь войти глубже, помассировать в нужном месте. — Ты можешь добавить еще, — голос Питера был настолько тихим, что Квентин едва ли расслышал его. Но он оторвался от чужого члена, чтобы добавить второй палец. Когда тот медленно погрузился в задницу Питера, мышцы вокруг него начали сжиматься сильнее. — Боже, ты само совершенство, Питер Паркер. Ты идеален, — выдохнул Квентин, лаская чужое тело и жадно целуя внутреннюю сторону питерового бедра. Питер был напряжен, но тем не менее он так хорошо принимал пальцы Квентина в себе, что не оставалось никаких сомнений — он проделывал подобное сам с собой. И, господи Иисусе, знание того, что никто никогда не прикасался к нему так, как это делал Квентин, заставляло его чувствовать себя только большим собственником. Он добавил лубриканта на пальцы, чтобы третий палец вошел в Питера с как можно меньшим сопротивлением, и принялся раздвигать медленно поддающиеся мышцы. Член Питера дернулся, когда Квентин снова обхватил его губами и засосал сильнее, насаживаясь головой так, что вскоре почувствовал кончик, упершийся в глотку. Питер медленно превращался в стонущее месиво, и каждый звук, что он издавал, звучал так, как мог звучать только ангел. Это заставило Квентина хотеть его еще больше. Он задвигал головой и засосал сильнее, в то время как его пальцы задвигались быстрее, чтобы наконец нащупать то сладкое место внутри Питера. — Квентин, Квентин, — стонал Питер. Его голова моталась из стороны в сторону, живот втянулся, а бедра начали слегка дрожать — явный признак того, что он скоро кончит. — Ох блять, Квентин. Квентин отстранился, позволив члену Питера выскользнуть изо рта и упереться в живот. Он в последний раз раздвинул пальцы, прежде чем вытащил их, уверенный, что Питер был готов его принять. Пацан медленно возвращался к реальности после того, как ему отказали в оргазме, и тихо всхлипывал время от времени. Он был в отчаянии. Взгляд, которым он одарил Квентина, вопил о том, что его нужно трахнуть. Прямо сейчас. И Квентин будет трахать его, пока дух Питера не покинет его тело. — У тебя… есть… защита? — пробормотал Питер невнятно. — Конечно, — Квентин потянулся к ящику, чтобы вытащить презерватив. Он поспешно стянул штаны, взял член в руки и натянул презерватив. Краем глаза он заметил, как Питер приподнялся и уставился на его член широко раскрытыми глазами. Он выглядел так, словно был в шаге от того, чтобы начать пускать на него слюни. Это заставило Кевнтина гордо усмехнуться. Однажды ему хотелось бы увидеть, как губы Питера растягиваются вокруг его члена и он беспомощно давится, не в силах принять размер. Но сегодня он хотел сосредоточиться исключительно на самом Питере. — Ты готов, ангел? — Квентин обхватил щеку Питера рукой, поглаживая большим пальцем, и Питер залился краской на ласковое прозвище, но энергично закивал. — Ложись, — указал на кровать Питер с полуприкрытыми, полными похоти глазами. — Я? — переспросил Квентин, как идиот. Питер кивнул и попытался уложить его на спину. Так, с этого момента все становится только страньше и страньше. Квентин честно не возражал, если бы Питер оказался милой маленькой принцессой подушек — так он смог бы касаться его везде, но позволить Питеру взять контроль? От одной мысли его член дернулся, так что он решил, что не возражает против подобной идеи. Без жалоб Квентин удобно устроился на кровати и стал наблюдать, как Питер забирается на него сверху, седлая бедра. — Ничего, если я буду сверху? — спросил Питер. Он чуть опустился вниз, чтобы потереться задницей об эрекцию Квентина. Несмотря на то, каким застенчивым он был ранее, Питер наконец вернул себе уверенность, чтобы показать насколько распутным был на самом деле. И Квентин находился здесь специально для этого. — Блять, да, — выдохнул Квентин запоздалый ответ, массируя пальцами чужие красивые бедра. — Только не торопись, дорогой. Каждый раз, когда он использовал ласковые прозвища, Питер краснел и изо всех сил пытался скрыть улыбку. На это было так приятно смотреть. Квентину нужно быть использовать еще несколько просто для того, чтобы понять, какое из них заставит Питера смущаться больше. Питер потянулся назад и прижал член Квентина к своему входу. Квентин помогал ему, раздвинув его ягодицы шире и задержав дыхание от возбуждения, когда Питер попытался ввести в себя член. Несколько раз он промахивался, что заставляло их обоих хихикать, но затем они просто пытались снова, пока— — Ооох, мой Бог, — Квентин откинул голову назад и стиснул зубы. Когда он оказался внутри Питера, невероятный жар окружил его член со всех сторон. Питер был узким и таким теплым, таким приятным, что это почти заставило глаза Квентина слезиться. Питер, казалось, тоже получал удовольствие, его дыхание становилось тем тяжелее, чем ниже он опускался. Медленно и уверенно Питер вбирал в себя все больше Квентина, пока, наконец, не смог полностью сесть. Они оба хватали ртом воздух и пытались расслабить тела, чтобы насладиться моментом единения и просто оценить, каково это. Это случилось. Все было по-настоящему. Питер принадлежал ему и никому больше. Квентин не смог сдержаться. Он приподнялся на локтях и потянул Питера вниз, жадно соединяя их губы. Питер счастливо застонал в поцелуй и начал двигать бедрами. Его движения были неопытными и неловкими, но все равно чудесными. Удерживая их рты соединенными, Питер пробовал разные движения. Сначала он попытался двигать бедрами вниз, мягко раскачивая их вперед и назад. А когда хватка Квентина ослабла, и у него появилось больше места для движения, он начал подпрыгивать ягодицами вверх и вниз. Член Квентина оставался глубоко внутри него, и, судя по затуманенному взгляду его зрачков, Питер наслаждался тем, как это ощущалось. Его глаза были закрыты все время, пока он был сосредоточен на стимуляции простаты. — Вот так, малыш, вот так, — подбадривал его Квентин. Он уперся пятками в матрас и начал поднимать бедра навстречу Питеру, следуя его медленному ритму. — Черт, Квентин, — голос Питера был таким высоким, что мог сойти за пение, когда он начал двигаться быстрее, отчаянно желая большего. Это было намного лучше, чем все фантазии Квентина. Он всегда представлял себе Питера беспомощным девственником, мальчиком, который даже не знает, какие прикосновения ему нравятся. Квентин всегда воображал, что их первый раз будет очень медленным и нежным, и он не был против трахать Питера медленно в течение нескольких часов, пока они оба не будут близки. Но на самом деле реальность оказалась намного лучше, чем все его грязные мечты. Питер все еще оставался девственником, но он явно изучал, как двигать бедрами, какие звуки издавать, где прикасаться и целовать, а где нет. Очевидно, он изучал это каждый раз, когда смотрел порно, анализируя увиденное и запоминая его. Может быть, Питер сам катался на такой игрушке, стараясь вести себя тихо, чтобы тетя не проснулась. И Боже, зная, что Питер сделал все это в единственной надежде подарить Квентину Беку одну адскую поездку… Квентин просто хотел выебать из Питера все связные мысли. — Ты мой, — простонал Квентин, когда начал двигать бедрами сильнее и быстрее, чем вызвал негромкие хлопки их тел друг о друга и удивленный вскрик Питера в ответ. — Ты мой. Стоны Питера были прерывистыми и дрожащими. Он откинул голову назад и двигался в такт чужим движениям, чтобы не отставать от своего возлюбленного. Он продолжал повторять имя Квентина, как молитву, выдыхая его всякий раз, когда у него было достаточно воздуха в легких. Его бедра дрожали все сильнее, и с каждым толчком его стоны становились громче. Такими громким, что его могли услышать соседи. Питер выпрямился и уставился на Квентина, сложив руки на бедрах. Он позволял Квентину быстро трахать себя и явно намерился продемонстрировать свое идеальное тело во всей красе, чтобы его любовник любовался им, пока он будет прыгать на его члене. С рыком Квентин глубоко толкнулся внутрь, и увидел, как все тело Питера задрожало. — Здесь, — простонал он. — О, бог, прямо здесь. Квентин не мог заставить себя успокоиться. Не теперь, когда Питер Паркер был полностью обнажен и сидел на его члене, как шлюха. Квентин уперся ногами в матрас, схватил Питера за бедра и начал поднимать его бедра вверх, стремясь двигаться быстрее и с каждым разом сильнее толкаться вверх в горячее нутро. Он не обращал внимания на то, как болели и горели его мышцы, словно он бежал пять дней подряд, потому что усилия стоили того, если Питер так стонал. Пацан сходил с ума, когда в его простату вдалбливались так сильно и быстро. Быстрее, чем он когда-либо был в состоянии сам себя стимулировать. Без предупреждения Питер кончил Квентину на живот, многократное «блять» сорвалось с его губ, а его бедра задрожали и отчаянно попытались сомкнуться. То, как открылся его рот и как изогнулись брови, почти заставило Квентина кончить самому. Но только почти. Он дал Питеру время отдохнуть, даже позволил ему лечь рядом и немного отдышаться, прежде чем перевернул их, возвышаясь над Питером. Он поднял ноги Питера повыше, устроился поудобнее, и затем начал медленно толкаться, наблюдая за реакцией пацана. Глаза Питера слегка увлажнились, лицо покраснело еще больше, и тихие всхлипывания срывались с его губ. И только после нескольких толчков Питер начал поглаживать свой член, отчаянно желая снова кончить. — Ох, Квентин, — слова Питера стали такими же дрожащими, как и его ноги, когда Квентин сосредоточился на глубоких толчках прямо по его простате. — Ох, черт, Квентин, Квентин… Т-твою мать. Квентин склонился к шее Питера и захватил нежную кожу зубами, оставляя отметины, когда начал двигаться быстрее. Питер гладил себя так быстро, как только мог, пытаясь прижаться к его пояснице, чтобы снова кончить. Их тела стали потными и липкими, и было почти слишком жарко оставаться так близко друг к другу. Но Квентин был занят тем, что заявлял свои права на Питера, владел им, воспитывал его. Его рука обхватила чужое запястье, и он зажал его над головой, давая Питеру свободу гладить себя до второго оргазма только одной свободной рукой. Ритм размашистых движений Квентина становился все более беспорядочным и вскоре превратился в отчаянные, быстрые толчки, которые заставляли его тело дрожать. Их губы снова встретились, языки ласкали друг друга, в то время как комната была наполнена звуками приглушенных стонов и шлепков кожи о кожу, смешанных с греховными влажными звуками. Зная, что Питер наконец-то принадлежит ему, Квентин позволил себе расслабиться и кончил. Его бедра все еще пытались двигаться, пока он, наконец, не замер, протолкнув свой член глубоко в сладкую маленькую задницу Питера. Тот крепко сжимался вокруг него, а его рука явно устала от поглаживаний, но Квентин быстро оттолкнул ее и заменил своей. Ему пришлось лишь несколько раз погладить пацана, прежде чем Питер кончил снова, издав долгий низкий стон, от которого у него заболело горло. Такой прекрасный вид. Такой прекрасный момент. Питер тяжело дышал, но подавил всхлипы и слегка хихикнул. Ему удалось лишь на секунду взглянуть на Квентина, и затем он снова захихикал, застенчиво отворачиваясь. Вместо того чтобы что-то сказать, он обхватил тело Квентина всеми своими конечностями и притянул ближе. Они оба совсем не обращали внимания на то, какими грязными себя чувствовали. И Квентин Бек был уверен, что никогда не позволит себе расстаться с сокровищем, которое наконец-то заполучил в свои руки.***
Питер не помнил, как уснул. Он очнулся голым, и все еще чувствуя себя немного грязным между ног и в целом. Квентин спал прямо рядом с ним, выглядя таким спокойным, каким никогда не был, бодрствуя. Было очевидно, что Квентин тщательно вымылся после ночных подвигов и, скорее всего, не осмелился будить мирно спящего Питера, поэтому обтер его, как мог, и дал отдохнуть. Питер чувствовал себя таким разбитым. Таким, таким, таким разбитым. Борьба с преступностью — ничто, по сравнению с вчерашней активностью. Когда он встал с кровати, его ноги ослабли и задрожали, а спину оказалось трудно удерживать прямой. После нескольких потягиваний, в надежде немного размять мышцы, Питер сумел собрать свою одежду и добраться до ванной, чтобы помыться. Он вышел из душа с влажными волосами, одетый лишь в боксеры и рубашку. Часы показывали чуть больше пяти часов утра, что, очевидно, было намного раньше его обычного времени пробуждения. Но, в конце концов, ему не нужно было нигде быть. Он мог остаться рядом с Квентином настолько долго, насколько хотел. Эта мысль заставила Питера вернуться в спальню с широкой улыбкой. Он хотел прижаться к Квентину и просто наслаждаться теплом его тела. Питер стоял на пороге спальни, с улыбкой наблюдая, как Квентин тихо сопит, когда его внезапно охватил голод. А Питер был из тех парней, которые не могли спать с пустым желудком. Он добрался до кухни и открыл холодильник. Он совсем не стеснялся брать то, что хотел, и это было странно, но квартира Квентина уже ощущалась как дом. Он решил приготовить яичницу. Небольшая закуска, которую легко и быстро приготовить. Он взял два яйца и сковородку, расколол первое и выбросил скорлупу в мусорное ведро. Оно, почему-то, было полно газет. Питер не был уверен, зачем копался в мусоре Квентина, но любопытство съедало изнутри, и он ничего не мог с собой поделать. Он хотел знать о Квентине все. Квентину похоже нравилось контролировать процесс секса. Он был властным и грубым, но одновременно он был нежным и заботливым. Он был забавным и вдохновляющим, но казался довольно одиноким. Он не украшал свой дом, потому что ценил не предметы, а воспоминания. Ему нравилось фотографировать. Он находил удовольствие в простых вещах. Квентин был простым парнем. Квентину почему-то нравилось вырезать письма из газет. Питер долго смотрел в ту сторону, где находилась спальня, прежде чем решил разбить второе яйцо и продолжить готовить завтрак.
