Глава 7
11 марта 2020 г., 18:59
Мишель Джонс не слишком открыто распространялась о личной жизни в интернете, но ее аккаунт в Инстаграм дал Квентину всю необходимую информацию.
Прежде всего, Мишель отличалась от других девочек ее возраста. Ну, знаете, тех самых, которые красились, наряжались по поводу и без, ходили на шоппинг, в общем, типичных девочек-подростков, которых вы могли видеть, например, в таких фильмах как «Дрянные девчонки». ЭмДжей же была в некотором роде пацанкой, что означало, что она «вела себя как мальчик». Она одевалась в мешковатую одежду, не имела никакого понятия о моде, не пользовалась косметикой, а ее растрепанные волосы были либо распущены, либо собраны в ленивый хвост, и, если все это собрать вместе, то получалось, что с мальчишками она должна была ладить намного лучше, чем с девушками своего возраста. Учитывая все это, у нее, возможно, на самом деле не было никакой влюбленности в Питера, и они были всего лишь хорошими друзьями, и тусили они вместе только как друзья. Но Квентин не собирался так рисковать.
ЭмДжей нравились фильмы ужасов и все остальное, что было связано с чем-то пугающим. Большинство ее постов на Тамблере (адский сайт, который Квентин больше никогда не хотел бы посещать) были связаны с чем-то таинственным и темным, таким как реальные убийства и теории заговоров. Она неплохо разбиралась в истории, особенно в том, что касалось чего-то ужасного, вроде стихийных бедствий, массовых убийств, преступлений и прочей… веселой херни. Ее не-такой-уж-секретный аккаунт буквально кричал «на грани».
Свои фотографии она постила исключительно в Инстаграм. Несколько селфи тут и там, набиравшие около трехсот, а иногда переваливающие за тысячу лайков. Одно оказалось очень полезным — на снимке ЭмДжей носила кепку и смотрела в сторону, а за ее спиной раскинулся скейт-парк. Квентин там раньше никогда не бывал, но быстрый поиск показал ему местоположение. Парк находился довольно далеко, но Квентина это не волновало.
Выяснив всю необходимую информацию, он ждал и внимательно следил за активностью ЭмДжей в социальных сетях, пока, наконец, она не опубликовала пост в Твиттер: «Собираюсь завтра опробовать новый трюк вместе со своим скейтбордом. Должна ли я взять с собой камеру и заснять все свои падения? лол»
В наши дни следить за кем-то так просто. Все, что нужно — стабильный доступ в интернет и немного терпения. За одну ночь Квентину удалось найти ЭмДжей в социальных сетях, места, которые она посещала, и, что самое главное, место, где она собиралась быть завтра. Может быть, в следующий раз ЭмДжей будет аккуратнее с тем, что она выкладывает в интернет.
***
Так Квентин Бек последовал за ЭмДжей после школы, как обычно следовал за Питером. Она отправилась в противоположном направлении, и шли они долго — не слишком, но достаточно, чтобы у Квентина начали побаливать ноги, — прежде чем она остановилась, чтобы купить в магазине коктейль и шоколадный батончик, и затем продолжить путь. Ей, очевидно, нравилось бродить туда-сюда, вместо того, чтобы сесть на автобус и доехать до места в два счета, что сделало бы прогулку в три раза короче. Но Квентин не жаловался. В другой день он будет знать маршрут ЭмДжей и просто подождет ее где-нибудь внутри своей машины. Следующей ее остановкой стал дом. Квентин предположил, что она бросит вещи, поест, переоденется, а затем снова выйдет на улицу, прихватив скейтборд. Он оказался прав, вот только следовать за кем-то, кто передвигался на доске с колесиками, было гораздо сложнее, и Квентин начинал жалеть, что решил следить за девчонкой на своих двоих. Но затем, наконец, они прибыли в скейт-парк, и ЭмДжей занялась… в общем, тем, что делают скейтеры. Она ходила кругами, совершала трюки, упала несколько раз, но каждый быстро поднималась. Квентин не испытывал особого ажиотажа по поводу скейтбординга, но он понимал, почему людям это может нравиться. На мгновение, ему даже захотелось выйти на площадку и присоединиться к разношерстной компании скейтеров, хотя бы просто для того, чтобы себя чем-то занять. Но он сдержался, зная, что взрослый мужчина, пытающийся кататься на скейтборде вместе с тинейджерами, будет выглядеть странно. Кроме того, ЭмДжей знала его. Так что Квентин держал дистанцию, наблюдал и надеялся, что батарея на телефоне не сдохнет раньше времени. Прошли часы. По большей части ЭмДжей была одна, но иногда брала небольшой перерыв и разговаривала с другими парнями в парке. Квентин провел первые два часа неподалеку от выхода из скейт-парка, притворяясь, будто ждал автобус, но потом он перешел на дорогу и обосновался в кафе. Он заказал кофе, сел у окна и внимательно следил за другой стороной улицы, где занималась ЭмДжей. Когда солнце начало садиться, и девчонка засобиралась домой, Квентин отправился прямо за ней. Так он провел половину дня, неприступно следуя за ЭмДжей, но не имея возможности добраться до нее. Она ни разу не была одна, поэтому Квентин не мог… что он вообще собирался сделать? Точно. Он собирался напасть на нее. Внутри него кипела ярость, которую нужно было выплеснуть наружу, и единственный способ сделать это — навредить человеку, который пытался украсть его драгоценного Питера Паркера. Сегодня ЭмДжей была в безопасности. Но только сегодня. Квентин вернулся домой, грустный и побежденный, и потратил вечер, пытаясь придумать, как, черт возьми, он собирался избавляться от ЭмДжей.***
— Эта картина выглядит в точности, как ты. — На ней изображена горилла, что ты… О, я понял. Этот странный тинейджерский юмор. Хаха. Квентин не любил галереи. Он был далек от искусства, несмотря на то, что являлся фотографом. У него просто не было того самого артистичного взгляда на вещи, которым владели другие. Когда он видел картину, он мог задуматься хороша она или плоха, но ни на секунду не подумать о каком-либо скрытом смысле или истории за ней. Современное искусство вообще было очень странной вещью, потому что в эти дни искусством можно было обозвать все что угодно. Раньше художники писали портреты, пейзажи или истории, взятые из Библии. Сейчас рисование захватило намного больше направлений, и Квентин никогда не смог бы перечислить и малую их часть. Так какого черта он застрял в галерее искусств с Питером Паркером? — Попробуй насладиться этим. Мы же все-таки на свидании, — сказал Питер, сжав руку Квентина. Вот. Это была его единственная причина прийти сюда, ведь они с Питером впервые держались за руки в общественном месте. На них никто не обращал внимания, даже на то, что они были двумя мужчинами с очевидной разницей в возрасте. Они считались абсолютно нормальными, такими же, как все остальные. — О, я наслаждаюсь каждой секундой, дорогой, — пробормотал Квентин и широко, но фальшиво улыбнулся. Питер хихикнул, услышав милое прозвище, и сменил тему разговора. Это была его идея прийти сюда. Пацан настаивал на свидании, и так как он хотел попробовать что-нибудь новенькое, то составил целый список идей. Они все были довольно неплохи, и Квентину было тяжело выбрать лучшую. Поэтому Питер выбрал вместо него, тыкнув пальцем в галерею искусств, очевидно решив, что это мило и познавательно. Квентину ничего не оставалось, как выбрать место и купить билеты, но сейчас он чувствовал, что где-то по пути свернул не туда, и в следующий раз он должен выбрать галерею получше. На этой выставке не было полотен знаменитых художников — таких, как Винсент Ван Гог, например, который был единственным, кого Квентин смог вспомнить. Это вообще был какой-то открытый день для мелких художников, что арендовали некоторое пространство под свои работы. Их картины, рисунки и маленькие скульптуры были… интересными. После того как они с Питером отошли от изображения гориллы на желтом фоне, то наткнулись на быстрые наброски голой женщины, выглядящие так, словно их делали с закрытыми глазами. Следом шел огромный чистый лист с несколькими цветными штрихами на нем, который почему-то удостоился цены в тысячу долларов. Пока они прогуливались по галерее, перед ними предстало еще больше произведений искусства, которые Квентин не понимал или отказывался понимать. В одном из углов они наткнулись на маленькие статуэтки, сделанные из еды, а рядом с ними стояло нечто, напоминающее паутину, сооруженное с помощью красной веревки и, очевидно, вдохновленное Человеком-Пауком. И последнее, но не по значимости — статуя человека в натуральную величину, которой можно было пожать руку, но вся конструкция выглядела такой хрупкой, что они предпочли к ней не прикасаться. — Современное искусство довольно интересное, — прокомментировал Питер, должно быть, в десятый раз. — Забавно наблюдать, как по-разному люди выражают вдохновение. — Я буду с тобой честен, Питер. Я вообще не понимаю искусства, — признался Квентин с неловким смешком, на что Питер только засмеялся так, что его щеки покраснели. — Искусство ставит тебя в тупик? — спросил он. И если уж Квентин решил быть честным, то он мог признаться, что искусство его волнует не больше пустой коробки из-под пиццы, что годится лишь для того, чтобы быть выброшенной в мусорку. Но сказать такое вслух, означало прослыть очень грубым. Свидание ему нравилось только из-за Питера, который держал его за руку и смеялся. Поэтому, несмотря на то, что он был далеко не фанат галерей, Квентин не мог назвать свидание плохим. Плохих свиданий априори не существует, если Питер рядом. В конце их маленькой вылазки они провели довольно много времени в дорогущем кафе, где продавали только кофе, пончики и старые конфеты, которые они побоялись попробовать. Квентину сегодня нужно было отвезти Питера домой пораньше, потому что он серьезно опаздывал со всеми сроками сдачи статей из-за того, что проводил почти все время за слежкой за людьми как гребаный шпион. Вечером ему придется серьезно постараться, иначе Джеймсон уволит его к чертовой матери. Питер понял, как и всегда, и пообещал замолвить за него словечко перед боссом, чтобы тот не сходил с ума, как психопат. Из-за заботы Питера в сердце потеплело, и, как только они припарковались, Квентин приблизился к пацану и затянул в долгий поцелуй, в безмолвной благодарности. Прошла всего пара минут, когда телефон Питера зазвонил у него в кармане, оповещая о новом сообщении, и он отстранился, чтобы прочитать его. — Прости, это ЭмДжей. Она снова отправила мне фотографию неба, — Питер улыбнулся. — Зачем? — спросил Квентин. Он выглянул в окно и посмотрел на небо. Солнце действительно садилось, заставляя небо светиться приятными цветами — розовым и оранжевым. Но на фотографиях, присланных ЭмДжей, небо было видно гораздо лучше, чем когда он смотрел из машины. — Ей просто нравится то, как небо может меняться, — ответил Питер, быстро печатая ответное сообщение большими пальцами. Он даже не попробовал спрятать экран, когда Квентин так явно к нему наклонился. Хорошо. Это означало, что Питер ему доверял, плюс, давало Квентину больше информации. Вскоре ЭмДжей ответила на смс: «Слышала, небо сегодня останется ясным. Угадай, кто будет делать дерьмовые фотографии звезд? Уже предвкушаю лайки, которые получу». Квентин облизнул губы. Он несколько раз хрустнул костяшками пальцев, сжимая и разжимая руку в кулак, нервно дернул ногой. Он знал, что не должен этого делать, но ему так сильно хотелось. Раз ЭмДжей задержится сегодня допоздна, чтобы сделать глупые снимки неба, Квентин мог найти ее, поймать и причинить боль. Просто чтобы исключить возможность того, что она снова попытает счастья с Питером. Но какая-то часть мозга Квентина — хорошая его сторона — убеждала его бросить дело и отпустить девчонку с миром. Квентин не был способен бороться со своими желаниями, поэтому проигнорировал настойчивый голос в своей голове и сосредоточился на плане под названием: «Избавиться от ЭмДжей». — Где она делает такие хорошие снимки? Даже я слегка завидую ее фотографическим навыкам, — прокомментировал он, солгав о последней части для того, чтобы выяснить местоположение девчонки. — В скейт-парке. Она зависает там со своими старыми друзьями из другой школы. Думаю, сегодня она снова пошла туда, — Питер не отрывался от телефона, когда говорил, одновременно печатая ответное сообщение ЭмДжей. Он послал: «береги себя». На что получил три смайлика в виде сердечек. ЭмДжей точно должна была умереть за это. — Нам тоже нужно будет как-нибудь ночью заняться звездоглядением, — предложил Питер, когда, наконец, спрятал телефон в карман и переключил внимание на Квентина. Туда, где оно и должно было быть всегда. — Звездоглядением? — повторил Квентин. — Да. Выходим ночью на улицу, ложимся на траву и пялимся на звезды, — объяснил Питер. Он наклонился ближе, и его правая рука прижалась к груди Квентина, затем двинулась выше, пока пальцы не начали играть с пуговицами рубашки. — И мы могли бы… сделать кое-что еще. Питера было так легко читать, когда он возбуждался. Все, что ему нужно было сделать — это расстегнуть одну пуговицу на рубашке Квентина и погладить его кожу пальцами, и становилось очевидно, что Питер его хочет. Он приоткрыл губы, словно готовился к поцелую, его щеки покраснели, а полуприкрытые глаза блестели. Весь он был таким чувственным и жаждущим. Господи Иисусе, Квентин мечтал посадить Питера на заднее сиденье и трахнуть. Медленно и очень нежно. Но на сегодняшний вечер у него были другие планы. Ему нужно добраться до скейт-парка, найти ЭмДжей и дождаться момента, когда они смогут остаться наедине (если смогут). И тогда он нападет. — Мм, мне нравится эта идея, — прошептал Квентин, наклоняясь Питеру навстречу, чтобы оставить легкий, почти призрачный, поцелуй на губах и затем добраться до его уха. — Я скучаю по твоим прикосновениям. — Мы можем потрогать друг друга сейчас, — пробормотал Питер задыхающимся голосом и с закрытыми глазами. Рукой он поглаживал бедра Квентина, с каждым движением приближаясь к ширинке. Но Квентин перехватил его руку и переплел их пальцы вместе. — Скоро. Но сегодня у меня, правда, совсем нет времени, — сказал он Питеру. Боже, он так скучал по прикосновениям пацана, что отвергать его прямо сейчас, заставляло сердце болезненно сжиматься в груди. Чертов мальчишка был как наркотик — неважно, что делал любой из них, этого никогда не было достаточно. — Ну хоть чуть-чуть, — взмолился Питер, глядя щенячьими глазами. — Дай мне пищу для размышлений сегодняшним вечером. — Для размышлений говоришь, хах… Квентин хотел бы послушать о маленьком ночном приключении Питера позже, когда закончит свои дела. Так что, как он мог отказаться? Он и сам занервничал, и оказалось так сложно сдержаться, чтобы не отсосать Питеру прямо здесь и сейчас. Вместо этого он просунул руку между чужих ног и обхватил его через штаны. Пацан не был твердым, но прикосновение его явно взволновало. Питер тихо застонал и вскинул бедра вверх, желая усилить контакт. Боже, этот похотливый малолетний ублюдок когда-нибудь убьет Квентина. — Если собираешься трогать себя сегодня вечером, я хочу, чтобы ты представил то, что хочешь, чтобы я с тобой сделал, — голос Квентина был низким, когда он сильнее надавил рукой на чужую промежность, пристально глядя Питеру в глаза. Тот открывал и закрывал рот, тяжело дыша. — И в следующий раз, когда мы будем вместе, я сделаю все, что ты захочешь. Я превращу твою маленькую фантазию в реальность. Квентин, правда, сделает для Питера все. Он будет касаться его везде, где только возможно. Пойдет на столько свиданий, сколько Питер захочет. Он всегда выслушает и будет рядом с ним. Он будет прикасаться к Питеру всегда, когда бы ему это ни потребовалось. Он будет повиноваться Питеру как раб. Он избавиться от людей, которые будут против их отношений или попробуют присвоить Питера себе. Он убьет, чтобы защитить их любовь. — Хорошо, — Питер резко кивнул. — Я буду думать о тебе сегодня. Я всегда о тебе думаю. Квентин убрал руку и легко поцеловал своего парня, прежде чем позволил ему, наконец, выбраться на улицу. Он засмеялся, когда заметил, как Питер побежал к подъезду, прикрывая промежность рюкзаком. Питер был очарователен. Квентин в волнении барабанил пальцами по рулю, размышляя над тем, что может услышать от Питера сегодня вечером. Может быть, он пришлет смс? Фотографию? Ладно, в любом случае, Квентину сначала нужно кое-что сделать.***
В эти дни никому не было безопасно выходить на улицу после наступления темноты. Особенно такой молодой девушке, как Мишель Джонс, которая высоко задрала подбородок и верила, что с ней все будет в порядке. Квентин чувствовал себя стремным подонком, наблюдая за ней издалека. Небо потемнело, и на улицах было бы намного темнее, если бы не фонари, которые освещали все вокруг и создавали видимость безопасности. В скейт-парке ЭмДжей находилась одна, наивно веря, что за ней никто не подглядывает из темноты. Она сделала несколько трюков и много раз падала, пока, наконец, у нее все не получилось, и она вскинула руку в победном жесте. Только тогда она достала камеру, чтобы сделать несколько снимков неба, тихо ругаясь себе под нос, потому что большинство картинок наверняка представляли собой сплошное черное полотно. Квентин покачал головой и молчаливо наблюдал, как девчонка села и достала телефон. Он прокручивал план в голове миллионы раз, не в силах довести его до конца. Вокруг было довольно пусто. Пара человек прошла мимо него, две машины были припаркованы рядом, и один раз остановился автобус, приглашая его войти, но он отказался. Если ему повезет, вокруг не будет ни единой души, и никто их не увидит. Но что, черт возьми, он собирался сделать? Убить ее? Господи, нет. Чем дольше Квентин стоял у дороги, тем страннее себя чувствовал. Его наверняка уже заметили. Даже если он стоял на остановке, он все еще выглядел настолько подозрительно, насколько вообще было возможно. С капюшоном от толстовки на голове, руками в карманах и дурацкой камерой, которая по какой-то нелепой причине висела у него на шее. Квентин вздохнул. Весь план был тупым. Он даже оружие с собой не взял. С еще одним вздохом, Квентин направился к другому входу в скейт-парк. Его сердце истошно билось в груди с каждым шагом, что приближал его к цели. Ну, обойдет он парк, бесшумно подберется к ЭмДжей, а дальше что? Нет, нет, он не должен этого делать. Не должен. Питер не оставит его. Квентин верил, что Питер любит его и только его. ЭмДжей не была опасна. Квентин обошел парк и начал приближаться к девчонке, его руки находились глубоко в карманах. ЭмДжей слушала музыку, он решил так, потому что она была в наушниках. Ее скейтборд стоял у ног, и она двигала его туда-сюда, притворяясь, что все еще катается на нем. Ее глаза были сосредоточены на телефоне в руках, а плечи были высоко подняты, и она казалась напряженной, как будто замерзла. На улице и правда становилось холодновато. Квентин подошел ближе. Еще и еще. Его желудок неприятно сжался, когда он обернулся по сторонам, чтобы проверить, есть ли кто поблизости. Совсем скоро он приблизится к ЭмДжей, все еще без четкого плана действий. Может, начать угрожать ей, чтобы она оставила Питера в покое? Нет, она узнает его по голосу. Вырубить ее? Убить? Похитить? Нет, нет, ох, черт, нет. «Господи, блять, Иисусе, что я делаю?» — подумал Квентин про себя. Его беспокойство только росло с каждым шагом. Еще чуть-чуть и он будет стоять прямо у ЭмДжей за спиной. И если он сделает еще несколько шагов, то сможет пройти мимо, добраться до машины и уехать домой, выкинув из головы эту нездоровую одержимость. Да, так он и поступит. План был безумным и слишком рискованным. Он не мог это сделать— Квентин вдруг резко остановился за спиной ЭмДжей и уставился вниз. Он сжал руки в кулаки и сглотнул. Он едва ли мог видеть, чем она занимается на телефоне — кажется, сменила песню и перешла к альбому с фотографиями. Она открыла картинку, которую Квентин не мог как следует рассмотреть из-за расстояния, но он мог поклясться, что размытое изображение было похоже на мальчика. И тогда злость взяла контроль над его телом. Квентин схватился за фотоаппарат, перекинул ремень через голову и поднял руки. Он шагнул к ЭмДжей как раз в тот момент, когда она повернула голову, чтобы посмотреть, нет ли кого позади, и изо всех сил ударил ее камерой прямо в висок. Треск. Глухой звук. Стекло разлетелось вдребезги, несколько кусочков отвалились от фотоаппарата и упали на землю рядом с бесчувственным телом ЭмДжей. Ее скейтборд отлетел, а сама она не двигалась. На камере Квентина остались следы ее крови. Вокруг стояла тишина. Квентин бежал. Он бежал до тех пор, пока не запыхался настолько, что у него заболели легкие. Он бросился к своей машине, выронил ключи, выругался и когда, наконец, открыл дверь, то быстро забрался внутрь и уехал. По пути к дому его руки и ноги тряслись, как ветви деревьев в ненастную ночь, а сломанная камера лежала рядом на переднем сиденье. Когда он припарковался у дома и заглушил двигатель, то позволил неудержимым рыданиям вырваться из его горла. Он бил руками по рулю, кричал до тех пор, пока голос не сорвался, брыкался ногами, бил себя по бедру так сильно, чтобы оставить синяки, пока, наконец, не устал, не выдохся и не опустил голову. Он вспотел. Тело устало, а мышцы одревенели. Дикие мысли заполонили голову. «Иди и закончи начатое. Убедись, что она мертва, исчезла. Стерта из жизни». Квентин схватился руками за голову и закричал: — Заткнись! Он повторял это снова и снова. Слезы лились сплошным потоком, пока от него не осталась лишь пустая, обессиленная оболочка. Сейчас он пойдет и примет душ, а позже закажет новую камеру. Завтра ему придется встретиться лицом к лицу с миром так, словно ничего не случилось.
