Заснувшие в скворечнике

Со мной редко кто-то ночует… Но, тем не менее, в такие дни я просыпаюсь раньше обычного, стараясь успеть привести себя в порядок до того момента, как ванную займёт мой гость. Ставлю чайник. Две кружки. В холодильнике молоко. Вспоминаю об этом, предполагая, что Лиманская вместо терпкого кофе предпочтёт какао. Самое обычное утро, пасмурное небо. Мелкий дождик. С каждым днём всё сильнее понижающийся градус на термометре. Руки на батарее. Дали отопление. Ямайка проводит в ванной минут пять или десять, а потом возвращается ко мне, в кухню. Мне следует сказать, что её челка, черт возьми, скоро точно закроет половину лица. Но я молчу, наблюдая, как она греет руки о кружку. Считаю, что неприлично об этом спрашивать, но спрашиваю: — Вы поругались с родителями? — Нет… Мы не живем с родителями. Андрей переехал ко мне в начале года. Всё было хорошо, просто хозяйка квартиры внезапно попросила нас съехать. — Что планируете делать? — Будем искать новую квартиру. Наверное, следовало бы предложить ей остаться у меня снова, но мне не помешало бы обдумать эту мысль еще несколько раз, прежде чем озвучить. Да, это противоречит моему желанию подружиться и получить долгожданное тепло от ощущения постоянного присутствия в моей жизни человека… Но Лиманская не одна, а я против сожительства с подростком, даже на сутки. Когда мы приходим в университет, я наконец-то вспоминаю, о чём ещё хотела спросить. — А ваши вещи? — Они на квартире, всё нормально. Просто вчера у нас была острая необходимость где-то переночевать. — Ммм… — У нас есть ещё неделя на поиск нового жилья, так что не всё потеряно, — отвечает она снова, — кстати, Алиса… Кажется, я оставила у тебя зарядник. — Хорошо. Захвачу его завтра. — Он нужен мне сегодня. Могу я после пар вернуться с тобой? Я молча киваю. В этот момент к нам присаживается опоздавшая Наташка Курьянова. Она тут же отвлекает Яну и начинает ей о чём-то рассказывать. Что я замечаю: Курьянову абсолютно не заботит, почему Яна встревожена. Не интересуют причины её вчерашнего отсутствия. Всю пару я засыпаю. Возможно, из-за пробуждения раньше обычного. Кошусь на параллельный ряд, замечая, как Артём Дегтярёв что-то чертит в лекциях. Староста Оля Меркулова поворачивается к нашей иностранной сокурснице с каким-то листом и пытается объяснить ей на русском, что на нём нужно поставить свою подпись. Негритянка нервно открывает переводчик на мобильнике. Она делает это всякий раз, когда напрягается из-за недопонимания. Спустя пару минут этот листок попадает к нам. Нужно расписаться для того, чтобы наша группа получила разрешение на регистрацию в новом компьютерном классе. Какая-то чушь собачья. Расправив случайно загнувшийся уголок, я оборачиваюсь, чтобы понять, кому дальше передавать листок. Ряд за нами пустует. Перевожу взгляд на соседний. О нет. Декстену. Я, прочистив горло и затем нервно закусив нижнюю губу, кошусь в сторону парты Дегтярёва. Меня охватывает небольшое смущение, поскольку мы никогда не общались. А мне, видимо, нужно будет позвать его по имени. Этот неловкий момент, когда тебе нужно назвать человека по имени, и ты знаешь, что он знает, что ты знаешь, как его зовут… Но дело в том, что ты никогда не обращался к нему. Такая мелочь, но меня она очень смущает. — Артём! — решаюсь я. Дегтярёв не оборачивается сразу. Он вертит головой в мою сторону лениво — будто бы случайно бросил взгляд на нашу парту, пребывая в своих глубоких размышлениях. Я, ухватив листок за край и подняв его, начинаю водить рукой из стороны в сторону, пытаясь намекнуть Артёму, в чём дело. — Что это? — Нужно расписаться. Он пожимает плечами, но не хочет подойти и забрать его с нашего ряда. Я солидарно не горю желанием ради него поднимать свою задницу. — Артём! Возьми листок. — В перерыв, — коротко бросает он. Я беззвучно произношу «блять», запоминая, как язык досадно отскакивает от нёба. Сижу так минут десять. Оставляю листок на краю парты. Он что, специально меня испытывает? Поднимаюсь с места. Крадусь по аудитории, удачно поймав момент, когда преподаватель оборачивается к доске и оставляет меня вне зоны своей видимости. Возвращаю листок Меркуловой. — А где остальные подписи? — Дегтярёв не захотел подниматься с места. — Алиса, неужели так трудно было передать ему самой? Я отмахиваюсь от неё и возвращаюсь к своему месту. — Ты могла бы передать листок через кого-нибудь другого, — шепчет Яна. — Забей, — говорю, — это забота старосты. Меркулова встаёт и направляется к Декстену. Выслушав её шепот, Артём кивает, изучает содержание бланка и наконец оставляет свой автограф. Оля возвращается обратно, поднимая взгляд к потолку и мотая головой от наигранного разочарования в моей беспомощности. Я прокашливаюсь — с той же степенью подражания. Напоследок оборачиваюсь и понимаю — Дегтярёв всё это время пристально смотрел мне в спину… От досады нагибаюсь лицом к своей лекции и накрываю макушку ладонями. Куда же подевался мой телефон? Ах да, я убирала его в сумку… В перерыв я вновь направляюсь к автомату с кофе. Выбираю капучино и сую пятьдесят рублей в купюроприёмник, он соглашается скушать их только с третьего раза. Присаживаюсь на корточки, собираю в ладонь сдачу. Встаю и оглядываюсь по сторонам. Ни единой знакомой души. Направляюсь в сторону подоконника. Обновляю страницу Декстена Фальковски. До сих пор не могу понять, в чем причина его пристального внимания. Что я такого сделала? Захожу на профиль Малаева, вижу новый пост. «Мы с тобой, братишка». Вчера, одиннадцать вечера. 3 комментария под записью. Открываю. КЕННИ СОВА: «он не твой братишка» КЕННИ СОВА: «мой» НИКИТА МАЛАЕВ: «гуд» Случайно захожу в его инсту. Несколько новых фото. У меня не получается сохранить снимки… Я фиксирую пальцы на кнопках регулировки звука и блокировки, а затем одновременно зажимаю. Скрины готовы. Ещё одна прелесть в моей галерее. На всякий случай оборачиваюсь, дабы удостовериться, что за моими действиями никто не следит. На первом снимке он размахивает своими волосами — лица не видно, фотография расплывчата, лишь редкие зеленые пряди его волнистых волос выделяются на общем сером фоне. Есть в этом что-то космическое. На следующей фотографии он сидит в позе лотоса с закрытыми глазами — со стороны зверски худой. Напоминает кудрявую девушку. У него небольшой ровный нос. Именно прямой. Не курносый, не горбатый и не картофельный. Небольшой аккуратный прямой нос. Всё, до свидания. Кликаю на крестик. Зачем я сохраняю эти фотографии? Что на самом деле чувствую и чего хочу? На следующей паре я не обнаруживаю Лиманскую. Наташа Курьянова снова ни о чём не знает. Говорит, что выходили из кабинета вместе, после чего она заболталась и упустила Яну из виду. В голове всплывает какое-то беспокойство, но я на момент забываю об этом. Практическое занятие. Нас объединяют в пару с Мурашкиным. — И какой же бизнес-проект у нас будет? — спрашиваю у него. Мой взгляд опущен в парту, поскольку я знаю, с каким выражением лица Ванька будет сейчас оправдываться, потому что ни черта не понимает. — А есть идеи? Я, кстати говоря, будто бы заранее знала, какой вопрос последует за моим. — Пока нет. Эй, Наташ, — оборачиваюсь на соседний ряд. — Что? — отвечает Курьянова. — Какой у вас проект? — Салон красоты! — Банальщина, — шепчет мне в плечо Мурашкин. — У самого-то идей нет, слышь, — отвечаю ему. В итоге мы начинаем делать проект с булочной. Но я не думаю о задании и расчётах — мысли по поводу Яны так и продолжают хаотично крутиться в моей голове. Дело в том, что у меня не осталось её номера. Я не знаю, что с ней сейчас происходит. И мне хочется во что бы то ни стало найти Лиманскую… Нужно вернуть ей зарядное устройство, она же просила сделать это сегодня. После пары забегаю в столовую. Оглядевшись, сразу нахожу Наташу Курьянову. Она кушает за крайним у окна столиком вместе с подружками. — Яна не возвращалась? — я произношу это слишком тихо, второпях заглатывая слова. — Что? — прожёвывая, отвечает Курьянова. Её подружки неодобрительно косятся в мою сторону. Я случайно прервала их диалог. — Ты не видела Лиманскую? Наташа проглатывает пирожок, утирает рот салфеткой. — Я же сказала тебе, что не видела. Окей, без вопросов. Разберусь с этим сама. Поднимаюсь по лестнице наверх, сейчас должна быть культура речи. Навстречу мне спускаются незнакомые парни. Краем глаза осторожно высматриваю каждого из них. В особенности — того, кто идёт в капюшоне. Он начинает кого-то напоминать. Сразу вспоминаю, как впервые увидела Малаева. Капюшон нагло скрывал оттенок его волнистых волос, и если бы он не повернулся, ненароком демонстрируя свой интересный профиль, я бы никогда его не заметила. Не начала бы отличать от остальных. Спустя неделю он сидел на этом же самом подоконнике и, бурно жестикулируя, о чем-то рассказывал Кенни. На его руках были тёмные перчатки без пальцев, и мне нравилось наблюдать за тем, как он изредка почесывал свой нос во время рассказа или неосознанно прикрывал рот, когда усмехался. Митенки — это тоже дико сексуально. Вторая прекрасная вещь после напульсников. Помню, тогда Никита всего один раз бросил на меня взгляд — случайно. И это естественно, что мы сразу же им пересеклись. Но думаю, что Малаев даже не заметил этого. Не запомнил. Люди в один момент забывают о том, что встречались случайным взглядом с персонами, которые их не особо интересуют. Отключаюсь от действительности. Хочется сбежать из универа. Именно так и поступаю. Начинается дождь. Натаскивая на голову капюшон, я в тысячный раз за день оборачиваюсь, надеясь разглядеть среди курящих на крыльце подростков Малаева, Кенни Сову или кого-то из их дружков. Пробегая парковку, бросаю взгляд в сторону машин. Декс сидит за рулем и курит айкос. Он смотрит мне в глаза сквозь лобовое стекло. Я робею и снова оборачиваюсь к пешеходному переходу. Не хочу возвращаться домой, хочу найти Лиманскую. Что я помню? Помню, где мы вчера встретили её брата. Помню, как вернуться к этому дому. Возможно, я встречу Андрея там. Спрошу у него, где Яна. И как она себя чувствует. Приходит сообщение от старосты. ОЛЯ МЕРКУЛОВА: «Ты где?» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Не смогла остаться» ОЛЯ МЕРКУЛОВА: «По культуре раздали индивидуальные задания. Твоё в нашей группе. В альбоме с лекциями. Зарегистрируйся уже!» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Хорошо» Мне уже давно стоило бы завести нормальную страницу. Некоторое время думаю, а потом открываю настройки профиля. С «Ульяны Снежной» меняю имя на привычную знакомым «Алису Апрелову». Вспоминаю, что на прошлой неделе случайно лайкнула парочку фотографий Никиты. Надеюсь, он не просматривает профили людей, оценивших его снимки. Захожу в список пабликов, ввожу в поиске «322-4к» и подписываюсь на группу. Аватарку не буду менять. Вообще не хочу выставлять фотографии. Несусь быстрым шагом вдоль тенистого сквера. Приходит ещё одно уведомление. Иван Мурашка бросил заявку в друзья. Ухмыляюсь, перечитывая его псевдоним. Направляюсь к жилым кварталам. Приходит идея проверить список участников паблика и найти профиль Янки. Возможно, там указан номер её телефона. Номера не обнаруживаю. Скованно озираюсь по сторонам. Брезгливо оглядываю ряд стоящих вдоль трёхэтажек гаражей. Зачем же я пришла сюда, не имея твёрдого шанса связаться с Лиманской или её братом? Забавная прогулка. На бетонных перекладинах у того самого подъезда, прячась от мелкого дождика, сидит вчерашний парень в серой куртке. Он снова спрятался в капюшон. Я не сразу определяю, точно ли он может быть мне знаком. Возникает неловкое чувство. Подобное ощущение приходится испытывать каждый раз, когда ты хочешь подойти к человеку, но боишься случайно обознаться. Напротив, он оборачивается и замечает меня, остающуюся на месте и наблюдающую за ним издалека. Узнаёт. Этот пристальный взгляд с прищуром слегка раскрепощает. Разрешает осознать, что процентов на восемьдесят из ста он всё-таки является вчерашним мальчишкой, с которым сидел брат Яны Лиманской. И процентов на девяносто даёт мне серьезное утверждение по поводу того, что этот парень готов пойти на контакт. Открываю рот, надеясь произнести хотя бы что-то. — Здорова! — кричит он. Сто из ста в обоих случаях. — Не видел Лиманскую? — без приветствия вырывается у меня. — Кого? — переспрашивает он. Наверное, не расслышал издалека. Подхожу ближе. — Янка куда-то пропала. У меня нет номера её телефона. Как паршиво звучит, слушай. — Янка? — Ямайка… Куда-то запропастилась, — повторяю, вспоминая, как они её кличат. — Беда, — нейтрально произносит он, пожимая плечами. Так коротко и ясно. По правде говоря, я ожидаю совершенно иной реакции. Хочу послать его к черту за такое показушное безразличие, но в этот момент мальчишка уже не смотрит на меня. Запихивает руки в карманы, затем вытаскивает из левого пачку сигарет. А я не собираюсь сдаваться. — У тебя есть номер её телефона? Он подкуривает сигарету и, зажав оранжевый фильтр между зубами, отвечает: — Ты могла бы Андрею позвонить. — Я предположила, что Андрей может быть здесь. Его номера у меня тоже нет, как видишь. — К твоему счастью, он есть у меня. — Позвонишь? — Что ему сказать? — Скажи, что я хочу связаться с Яной. Дождь усиливается. Слышу раскаты грома, отчего начинаю перетаптываться с ноги на ногу. Быстро юркаю к нему под крышу, забираясь на бетонную перегородку. Спустя несколько продолжительных гудков парень отклоняет дозвон и запихивает телефон обратно в карман. — Задротит где-то, — он пожимает плечами. Молчу. — Как ты, говоришь, тебя зовут? — А я называла своё имя? — удивляюсь. — Если бы ты называла своё имя, я бы его запомнил. — Я тоже не помню, как тебя зовут. Что-то на букву «А». В моей голове проносится пафосное «Аргентина», но я не озвучиваю, делая вид, что совсем забыла. — Верно. — А точнее? — Хочешь узнать моё имя? — он усмехается. — Да. — Аргентина. Вчера же говорил. — А ещё точнее? — Ну… Допустим, Сальвадор. Ох уж эти картавые самодовольные мальчишки. Их четкие фразы с этими едва осязаемыми нотами собственного превосходства и важности. В память впечатываются тембры голоса. Эти невыговоренные буквы, произнесенные с такой уверенностью, словно так и должно быть. — Как это перевести? — Ты же, вроде бы, Алиса. Правда? Он соврал, значит? — Да. — Херня в том, что ты останешься Австрией, как бы тебя не называли. А с моим именем немного иначе. Допустим, в школе я по большей степени Аргентина, но дома или с друзьями — чисто Сальвадор. — Акхентина или Сальвадогх, — случайно передразниваю его. — Иди нахер, — он еле сдерживает улыбку. Меня искренне удивляет, что он запомнил, как я вчера им представлялась. Не успеваю ответить — блондину кто-то звонит. Он несколько секунд внимательно смотрит на имя, отобразившееся на экране, затем принимает вызов. Обменивается парой слов с кем-то, переводит взгляд на меня и говорит: — Кажется, это тебя. Я протягиваю руку… но вместо того, чтобы отдать трубку мне в руки, он включает громкую связь. — Почему? — спрашиваю у блондина. — Мой телефон — мои правила. — Алиса, привет, это Яна, — раздаётся в динамике телефона. — Привет, — решаюсь произнести я. В этот момент блондин внимательно наблюдает за мной. Я напрягаюсь из-за того, что он нарочно подслушивает наш разговор. Кажется, его это умиляет. — Ты не против, если Саша завтра зайдёт за моей зарядкой? — продолжает Яна. — У меня не получится прийти в универ, но мы встретимся с ним вечером, поэтому будет лучше, если ты передашь зарядку ему. Он подойдёт к универу. — Кто такой Саша? Я уже понимаю, кто такой Саша, но хочу уточнить ещё раз, чтобы он всё-таки заставил себя представиться реальным именем. — Рядом с тобой сейчас Саша, — отвечает из динамика Яна. — Привет, — сразу же отзывается он, рассекая воздух свободной рукой в знак приветствия, и невозмутимая серьезность на его лице заставляет меня в очередной раз небрежно сглотнуть. В моей голове тут же начинают всплывать флешбеки, вчерашние события. Вспоминается наша встреча с Андреем Лиманским возле дверей университета. «Я останусь ночевать у Сашки», — говорил мне он. Наконец-то доходит. Я прощаюсь с Яной, Саша завершает вызов. — А где Яна сейчас? Она тебе не говорила? — Я не в курсе, — парень вновь забирается на бетонную перегородку и прочесывает волосы под капюшоном. Продолжаю смотреть на Сашкины длинные пальцы и представляю его в тех же самых перчатках. Думаю, они пошли бы ему не меньше, чем Малаеву… но быстро проглатываю эту мысль. Саша опять серьёзно щурится, высматривая кого-то на ведущей к его дому дороге. — Ева, — выдыхает он себе под нос, а потом вновь переключается на меня и вновь повторяет, — я серьёзно не знаю, где Яна. По инерции оборачиваюсь, замечая, как по дороге к дому движется невысокая темноволосая девушка. Она подходит ближе, и уже тогда мне удаётся рассмотреть её широкую куртку до колен с геометрическими рисунками и цветными квадратными заплатками. У неё маленькое лицо, острый нос и стрижка по плечи. Теперь на меня взаимно обращён строгий взгляд черных глаз. Боюсь уколоться. — Где Егор? Где Лиманский? — спрашивает девушка, как только оказывается рядом с нами. — Хуй знает, я с полудня Лиманского жду. А Егор уехал к бабушке. — Чёрт. Меня всего на два часа отпустили. Эти двое продолжают беседовать друг с другом. Мы втроём стоим под козырьком подъезда, поскольку дождик не заканчивается. Я остаюсь с ними только из-за того, что не хочу промокнуть. — Мне надо в туалет, — бросает девушка. — Иди, там открыто, — Саша кивает в сторону подъездной двери. Ева исчезает за дверью. Мы с блондином сталкиваемся случайными взглядами. — Кто это был? — бесцеремонно спрашиваю я. Моя фамильярность нисколечко не действует ему на нервы. Ему всё равно на мои слова. — Моя девушка. — Красивая, — замечаю я. Не знаю, для чего это произношу. — Спасибо, — отвечает Саша. Уже теперь я точно набираюсь смелости, чтобы развернуться и пробежать под дождем до ближайшего магазина. Переждать непогоду в тепле. Обо что-то спотыкаюсь. Чуть было не падаю, вовремя ухватившись за перила. Опомнившись, смотрю вниз. Блондин будто бы нарочно вытянул ногу вперед, преграждая мне путь. — Стоять, — заговаривает он прежде, чем я успеваю послать его нахер за подножку. — Пошел нахер, — всё-таки успеваю, когда оборачиваюсь и смотрю на него с возмущением. — Я не записал твой номер, — спокойно отвечает он, будто бы и не заметил, что я его послала. — Зачем тебе мой номер? — Блять… — дотошно скулит он, — я зарядку должен забрать. Забыла? Приходится продиктовать. Саша сохраняет мой номер, будто бы специально отгораживая экран ладонью. — Как ты меня записал? — Я не скажу, — он продолжает без особых эмоций просматривать обновляющиеся вкладки и листать список контактов большим пальцем правой руки. — Сделай мне дозвон. — Завтра. Саша убирает телефон в сторону и небрежно запихивает руки в карманы джинсов. Теперь рукава куртки отступают на несколько сантиметров. Мой взгляд случайно задерживается на бледных оголившихся запястьях. — Я не принимаю звонки с незнакомых номеров. — Беда… — повторяет Аргентина второй раз за сутки и безразлично водит взглядом по моей куртке, спускаясь всё ниже и ниже… осматривая меня с ног до головы. — Ладно, до завтра, — я оборачиваюсь и ухожу с крыльца, не дожидаясь, скажет ли он что-либо мне напоследок. Когда прохожу вдоль гаражей, замечаю свой несуразный рисунок. Желая как можно быстрее переварить этот странный разговор, вновь достаю мобильник и обновляю новостную ленту. Буквально перед сном, как только я укутываюсь с ног до головы одеялом и пытаюсь как можно скорее заснуть, мне приходит новое уведомление. Я вздрагиваю, когда его читаю. Декстен Фальковски отправил мне заявку в друзья.