Заснувшие в скворечнике

Интересная сцена произошла сегодня в перерыве с третьей пары на четвертую. Пришедшая на все лекции Яна отчего-то вновь уселась к Наташе Курьяновой. Мурашкин, не теряя шанса, сразу же передвинулся ко мне и принялся осыпать различными вопросами, начиная от нашего проекта по бизнес-плану и заканчивая претензиями по поводу моего игнора в сети. Он считает, будто бы я человек очень скрытный. А мне нечего скрывать. Я просто не люблю бессмысленную болтовню по сети и не переношу Мурашкина. Притворившись, будто бы мне кто-то звонит, я вышла из кабинета и замерла в коридоре, раздумывая, куда теперь деться. Ванька Мурашкин тоже решил выйти и в эту секунду внимательно смотрел на меня. Сука. Почему я не умею отшивать людей? Я ещё сильнее напряглась и демонстративно поднесла мобильник к уху, изображая, что веду настоящую беседу. Правдоподобно кивала на каждом слове. Улыбалась в пол, будто бы на той стороне провода действительно кого-то слышу. Мурашкин продолжал смотреть на меня, оставшись на подоконнике и машинально достав телефон, дабы изобразить, что он тоже покинул аудиторию не просто так. Ленту полистать, над приколами втихаря посмеяться. Я плюнула и вышла на лестничную площадку. Мерзость какая. Убежала на второй этаж и решила переждать это время в туалете — он же в санузел за мной не попрётся, верно? На втором этаже туалет был общим. По правую сторону всё в зеркалах, раковинах и мыльных аппаратах, а по левую — сплошь в туалетных кабинках. Я забежала в туалет и замерла. Я еще ничего не поняла, но сердце моё принялось биться в два раза быстрее. Я испугалась и скрылась за дверью первой попавшейся кабинки. Увиденное повергло меня в небольшое удивление. Кажется, это были Кенни и Никита. Нет, возможно, мне показалось… Но я видела, как огненная Кенни Сова сидела между второй и третьей раковиной, если считать с конца. Она свесила ноги вниз и беспечно болтала своими лакированными черными ботинками. Кенни обнимала какого-то парня, стоящего к ней лицом и ко мне спиной. Нет же, это был Малаев. Наверное. Я старалась не вслушиваться в подробности их разговоров. Не думаю, что моё появление привлекло их внимание. Может, они даже не расслышали, что кто-то зашёл. Дверь даже не скрипнула. Затем я удивилась еще больше… по ту сторону кабинки раздались звуки, больше напоминающие сбитое дыхание и небрежные поцелуи. Сопли и слюни. Мой живот предательски заурчал. Я тут же испугалась, что шум моего желудка обязательно будет ими услышан. Машинально потянулась к унитазу и нажала на смыв. Замечательно. Теперь они точно были в курсе, что оказались здесь не одни. Я уселась на унитаз прямо в джинсах и задумалась. Не понимала, что мне делать. Нужно было выйти из туалета… хотя бы сполоснуть руки. Кенни о чём-то шепталась с ним. Новая осторожная фраза. Щелчок пальцев. Тихий смех. Слышимые касания. Шуршание одежды. Звуки поцелуев. Секреты между мальчиком и девочкой. Я еще раз нажала на смыв. Надеюсь, рыжей Сове не показалось, что их нарочно подслушивают. Говорить стали еще тише. Я плюнула и вышла, стараясь делать вид, что никого не замечаю. Извините, мне всё равно на ваши лобызания. Я просто приблизилась к самой первой раковине и, нажав на флакон с пенящимся мылом, добавила немного содержимого в ладонь, а затем открыла кран и принялась тщательно намыливать руки. Всё-таки встречаются? Я подавила всякое желание переживать по данному поводу. Хотя… мне очень хотелось обернуться. Всего один единственный раз. Просто увидеть, чтобы точно убедиться… Если это Никита, то я, конечно же, буду очень за него рада. Я попыталась обернуться, но краем глаза заметила всё те же мутные силуэты. В этом расплывчатом ракурсе, еле рассматриваемом краем глаза, я видела лишь оптические иллюзии. Один сливается с другим. Цвета одного силуэта перемешиваются с оттенками другого. Я не позволила себе пялиться. Я не позволила себе даже взглянуть. Новый подозрительный щелчок. Что они делают? В этот момент дверь распахнулась. — Хватит лизаться, алло! Пошли… Теперь, еще не отошедшая от раковины, я всё-таки посмотрела вправо, на парочку. Кенни отпряла от своего мальчугана и рассмеялась. Он смахнул с себя капюшон, и я заметила, что едва ли знаю его. Кажется, пару раз он пробегал вместе с их компанией, но в универе появлялся не часто. У меня отлегло. Это был не Никита. — Кенни, пошли! — повторил голос за моей спиной. — Куда? — рыжая Сова принялась медленно сползать вниз, опираясь лакированными башмачками на пол, выложенный серой глянцевой плиткой. Я понимала, кто может говорить за моей спиной, но оборачиваться не стала. Ещё подумают, что мне есть дело до их компании… — Препод не будет отмечать опоздавших. У нас и без того прогулов выше крыши… Девушка ехидно рассмеялась, а затем еще раз обняла мальчугана, нависая на нём в силу своего небольшого, по сравнению с ним, роста. — Кенни, камо-он! Хватит сосаться! — Базар фильтруй! — басом прикрикнул парень, обнимающий Кенни. — Ему завидно… — прошептала девушка. Но все, находящиеся в туалете, это расслышали. — Кому? Мне? — удивлённая усмешка раздалась ровно за моей спиной. — У тебя есть другой аргумент? — продолжила Кенни. Я подняла глаза и в отражении зеркала увидела до чёртиков знакомое эстетичное лицо. — Аргумент? Камо-он, что ты несёшь, — продолжил Никита, а я не сводила взгляда с его лица, с удивлёнными усмешками продолжающего реагировать на каждое слово своей подруги. — Тебе не с кем сосаться, вот ты и бесишься, — закончила она. Он поперхнулся, обречённо рассмеялся, всплеснул руками от изумления, бросил случайный взгляд на зеркало и тут же встретился со мной взглядом. Малаев посмотрел мне в глаза. Он заметил меня, в этот момент внимательно следящую за происходящим через отражение. Наверное, ему стало неловко, и он тут же решил увидеть возможную реакцию случайного свидетеля. О чёрт. Я быстро обернулась и подошла к сушилке для рук. Первое, о чём я подумала, когда Малаев вышел из туалета: Никита точно не встречается с Кенни. Второе, о чём я подумала: кажется, он узнал меня, когда увидел. Или вспомнил, что он уже видел меня в этом университете. Приятные мысли вновь атаковали мою голову. Я подумала о том, что теперь Никита знает, что я в курсе, что ему не с кем целоваться. Вернулась в аудиторию. Фиг с ним. На самом деле это пустяковая информация, которая никак не изменит шанса на наше с ним знакомство и возможное общение… Я спряталась за спины студентов так, чтобы Ванька Мурашкин не разглядел меня и не рискнул сесть рядом. Спряталась, достала тетрадку, а затем вновь потянулась к телефону и обновила страницу Никиты. Засмотрелась на рандомные фотографии. Перекрутила это воспоминание, а затем мне стало так горячо… ещё ни разу мы с ним не сталкивались таким живым, эмоциональным взглядом. На последней паре Яна Лиманская вновь пересела ко мне. Как оказалось, она пропустила несколько занятий подряд и хотела обсудить со мной тему бизнес-проектов. Я пыталась разжевать ей тему с конца пары и вплоть до того момента, когда мы уже одевались у гардероба и готовились прощаться. Вышли на улицу. Я обернулась, желая вновь разглядеть в толпе компанию Никиты. Последние солнечные лучи полностью сожгли яркие тона студенческого сквера. Серебро только что прошедшего дождя смешалось с грязью тротуаров. Яна Лиманская спрятала свой тёмно-русый хвост под сиреневую пуховую куртку, обмотала вокруг шеи бордовый вязаный шарф, оставив его концы с помпонами болтаться ниже груди. Мы собрались выходить из университета, замешкались на пороге. Следом выбежали одногруппники Малаева. Парни без особого стеснения закурили, стоило им только спуститься с крыльца. Кенни Совы среди них не было, как и Никиты. — Не хочу домой, хочу на Покровку, — сказала Яна. — Я тоже. Мне пора закупиться книжками. — Ты закупаешься книжками на Покровке? — В Дирижабле. — Поедем вместе? Где-то там как раз ошивается Андрей со своими неучами… Компания Малаева находилась слишком близко, и я сочла исключительно важным остаться на этом же месте. Я вдруг вспомнила какой-то древний прикол с эконометрики, вспомнила преподавателя, который в прошлом году вёл у нас историю. Яна внимательно слушала, искренне недоумевая, по какой причине мы с ней застряли на крыльце. Минуты бежали так быстро, и я словно чувствовала их стремительную утечку, точно так же, как ощущала друзей Никиты за своей спиной. Но сам Малаев так и не вышел. Я всё надеялась, что теперь он узнает меня. Крикнет что-нибудь глупое в своей толпе, чтобы я обернулась. Привлечет моё внимание. Завладеет желанием нарочно доказать мне, что его зря оклеветали в туалете. Но он всё-таки не вышел. Я мрачным взглядом оглядела студенческий сквер, случайно замечая, что черный рено Артёма Дегтярёва уже пропал с парковки. И тем самым вновь о нём задумалась, пока мы шли к автобусной остановке. Мне до сих пор было интересно, зачем Декстен добавился ко мне в друзья. Решила косвенно спросить, задать тему. Авось Яна что-то про него знала… — Артём Дегтярёв… он вообще заходит в паблик нашей группы? — Ты это к чему? — спрашивает Яна. Мы идем вдоль проспекта Ленина и проходим центральный парк. Наши голоса заглушаются визгами малышей с каруселей. — Большинство заданий Оля Меркулова публикует на стене, но сообщество нашей группы закрытое, а его среди участников я не обнаружила. Каким тогда образом он получает задания? — Если ты не замечала, он подходит к преподавателям после каждой пары. Что-то записывает в блокноте. Вероятнее всего, задания. А к чему спрашиваешь? — Хочу взять с него пример. Зря создала страницу. Социальные сети отнимают уйму времени. Мне каждые пять минут строчит… Задумываюсь. Не знаю, хочу ли озвучить это. — Кто? — Ну блин, Мурашкин, — дотошно произношу. Ямайка смеётся. — Заблокируй его. — Не могу. Мы открываем булочную. — Булочную? — удивляется Лиманская. — Ну да. Бизнес-проект. — Потерпи немного. Мы будем сдавать проекты на следующей неделе. — Только бизнес-план, — огорчаю и Яну, и себя, — после него начинается подробное раскрытие каждого пункта… В любом случае, мы забиваем на тему, касательную Артёма Дегтярёва, что меня однозначно успокаивает. Ничего не узнала, но зато не проболталась. Поехать на Покровку в этот день было весьма опрометчиво — дома ждала куча заданий, но я слишком уж захотела прогуляться. Про Дирижабль я напрочь забыла, потому что Ямайке позвонили раньше, чем мы вышли из автобуса. Я решила её проводить. * * * Лиманская в очередной раз ненарочно свела меня с приятелями Андрея. Компания её брата расположилась на скамейках за оперным театром, поблизости на большой площадке тусовались скейтеры и велосипедисты. Поскольку мы с Яной подошли к ним со спины, парни не сразу нас заметили. Андрея Лиманского я узнала сразу же. Во-первых, потому что он был единственным, кто стоял к нам боком. Во-вторых, потому что он, словно почуяв подходящую сестру, развернулся и уже успел едва заметно ей кивнуть. Вместе с ним тусовались какой-то парень в капюшоне и ещё один невысокий мальчишка. Позже нас заметила вся троица. — Здорова, Ямайка! — типом в капюшоне оказался Саша. На фоне серых уличных красок белизна его кожи светилась ровным матовым тоном, только глаза выделялись озорными голубыми огнями. Другие же лица не были настолько интересными — щёки коренастого подростка были осыпаны прыщами и веснушками, а Янкин брат выглядел невыспавшимся и оттого каким-то холодным и невзрачным. Пока я разглядывала Андрея и третьего неизвестного мальчишку, Саша всё-таки заметил меня. Я спряталась в тени от Ямайки, не желая показываться раньше положенного. Планировала прятаться до самого последнего момента. Мы с блондином встретились взглядами. Саша, с первой же секунды узнав меня, продолжал смотреть на меня в ответ секунды три-четыре, а затем подмигнул. Я кивнула, не успев собраться и вовремя обдумать свои следующие действия… какое-то глупое приветствие, не стоило на него кивать. Кажется, все эти секунды, пока он смотрел на меня, Саша о чём-то вспоминал или прокручивал в мыслях эпизод минувших дней. О да — то самое чувство, когда ты случайно выполняешь миссию с малознакомым для тебя человеком, а затем каким-то макаром оказываешься у него дома. А потом вы просто здороваетесь так, будто бы ничего и не было. Я уселась на другой конец лавки. Парни тут же начали рассказывать Яне, как Андрей облажался на физике. Затем троица вспомнила про Еву Беркут. Смела предположить, что это была та самая Ева — Сашкина девушка. Ева, чью фенечку я нашла у него дома. — Мне кажется, в скором времени Ева переедет к вам с Ямайкой, — ответил низкорослый парень в прыщах-веснушках. — Байда, херню морозишь, — ответил ему Андрей. — Если наша новая хозяйка узнает о том, что в квартире поселятся трое… — начала Ямайка, но Саша её подхватил: — Представляю ваши охуевшие лица в тот момент, когда вы осознаете, что придется третий раз за месяц ползать по объявлениям с авито, — и засмеялся, накрывая половину лица ладонью. Меня удивило его непосредственное поведение. Помнится, в тот день он был относительно сдержанным. Своим поведением он умудрился подавить мои желания — помнится, я не собиралась идти к нему домой для того, чтобы сделать копию заданий. И точно не горела желанием покупать ему пиво. — Бельский, не говори ерунды, — Яна со смешком посмотрела в сторону Саши, и теперь я узнала, какая у него фамилия. Андрей Лиманский вдруг ни с того ни с сего обернулся и произнёс: — Кстати, будем знакомы, Андрей, — и протянул мне свою ладонь. — Мы уже знакомы. — Точно… — он всмотрелся в мое лицо, — я забыл об этом. — Как ты мог забыть Алису, слушай, — продолжил Саша, снова глядя мне в глаза, — она же мне гараж изрисовала. — Да вспомнил я, извиняюсь, — порозовел Лиманский, скрывая за воротом полурасстегнутой куртки застенчивую усмешку. — А я тебя не знаю, кажись… — активизировался последний, третий, — меня зовут… — Тсссс, не говори! Не смей! — воскликнул Саша. Блондин тут же забрался на спинку скамейки, опуская свои черно-белые кеды на сидение. — В смысле? — Ямайка озадачилась. — Так… Подожди. Дай прогуглю… В голову ничего не идёт. Саша, смахнув упавшие на лицо пряди волос и заправив их за ухо, достал свой мобильник. Кажется, он открыл поисковик. Длинные пальцы принялись быстро бегать по клавиатуре, ухмылка медленно расползалась по лицу, глаза загорелись очередной идеей… Я уже подозревала, что эта идея окажется взбалмошной и глупой. Он поймал новую мысль, закусил губу в полуусмешке и вполголоса произнёс: — Не подглядывай только, окей? Пфф. Как будто отсюда я смогла бы что-то увидеть. Бельский… как непривычно звучит его фамилия. Он рыскает в телефоне. Передо мной растянулись его длинные ноги, согнутые в коленях — Саша всё еще сидит на спинке скамьи. Рассматриваю белые шнурки на его кедах и круглый оранжевый значок на правом со сленгом «поэт, забытый всеми». Ловлю первую за сутки усмешку. Не ожидала, что Бельский может писать стихи… — Бло, наро-од… можно мне самому представиться? — Нет, стоять, — Бельский отвечает парню строгим взглядом… а затем вновь спрыгивает с лавки и, подойдя к нему ближе и чуть отогнув угол обтягивающей его круглую голову шапки, что-то шепчет на ухо. — Чё, прямо так ей и сказать? Парень получает одобрительный Сашкин кивок, а потом переводит неуверенный взгляд на меня. — Байда, только не порть момент, — шепчет ему Саша, потирая потрескавшиеся на ветру губы. — Я… короче… я Египет. Пять секунд молчания. Бельский взрывается от смеха. Смеётся один Саша, все остальные втихую переводят взгляд с Байды на Александра и обратно, потому что не могут понять прикола. Позже шутка настигает и Андрея Лиманского. Он тоже вспоминает, как мы стояли у подъезда Бельского и придумывали себе никнеймы на первую букву имени по названию страны. А я догадывалась с самого начала. Ещё до того, как Байда разинул рот. В тот самый миг, когда Бельский запрыгнул на скамейку и врубил поисковик. Но мне не смешно. — Ну? — снова сверлит меня взглядом. — Елисей? — первое, что попадает на язык. — Бля, не угадала, — отвечает Саша. — Можно, я не буду играть в эти игры? — Бог мой кот… ну ладно, как хочешь, — блондин кивает и отмахивается рукой. Я ещё раз оборачиваюсь лицом к низкорослому Египту, а затем говорю: — Тебя зовут Егор. — Ага, а как ты догадалась? Пожимаю плечами. Первые полчаса Егор по кличке Байда не вызывает у меня никаких подозрительных эмоций, и я беседую с ним ровно так же, как и со всеми. А потом начинаю замечать: подросток хочет чем-то поделиться, но никак не найдёт подходящей минуты — беседа льётся рекой и не оставляет ему шанса. — Вы ведь знаете, мы Щелкуна чуть не отпиздили, — вдруг решается Егор, когда Саша с Андреем на секунды затыкаются. Я понятия не имею, кто такой Щелкун, но меня удивляет злорадная эмоция, с которой Байда начинает рассказывать об этом. Такое чувство, что Егор хвастается. Маленький злорадный школьник. — Снова за своё? Да забей ты уже! — перебивает его Лиманский. Затем Андрей тут же прочищает горло, натягивает губы в прямую линию и отворачивается, а потом смотрит в пустоту и переваривает — будто бы успокаивает себя, чтобы случайно не бросить что-то невпопад. — Что за Щелкун? — Была у них одна неприятная история, — отвечает мне Ямайка. — Нас чуть к диреку не потащили за курение в туалете, — придя в себя, продолжает Лиманский. Егор по-щенячьи радуется, поскольку Андрей продолжил его тему. Байда вновь разевает рот: — А Щелкун нас запалил. Гнида такая. Сразу всем трепать начал… Вот мы и всыпали ему пизды. В туалете, между уроками, — рассказывает Егор и нагловато ухмыляется. — Да ла-а-адно? Чушь не рассказывай, окей? — останавливает его Лиманский. — А чё не так-то? Этого, хочешь сказать, не было? — Мы просили тебя замять эту тему. — Да бля, чё такого-то? Мне уже и с подругами вашими поделиться нельзя? — Блять! Байда, завали ебло! — срывается Бельский. Жёстким, стальным тоном. Я больше пугаюсь от удивления, нежели от внезапности. Оборачиваюсь на Сашу — он всё еще сидит на скамейке верхом. В хрустальных глазах отражается едва ли заметная тусклая искра негодования. Егор на секунду замолкает. Закусывает толстую губу, словно собирается с мыслями. Ему как будто стыдно стало. Мелкий подросток попытался впечатлить девчонок, а его заткнули. Он некоторое время думает, непринуждённо покачивая плечами. А потом, решившись наконец, поворачивается к Бельскому и возмущённо вставляет: — Хочешь меня пиздаболом выставить? Я смотрю на Сашу. Он бледнеет. Вынимает из кармана руку, достаёт мобильник, клацает по кнопке блокировки, хочет что-то проверить. И я вижу, как трясутся в напряжении его ладони. — Байда, прекращай, — тихо проговаривает Бельский. Повисает серьезная тишина. Я сглатываю, будто бы их важная тема каким-то образом касается и меня. — Бля, да хули?! — писклявым тоном продолжает Егор, — ты сначала одно треплешь, а затем начинаешь говорить, что этого не было, что мы должны обо всём забыть. Такое чувство, что ты этого чмошника выгораживаешь… — Заткнись, Егор. Лучше заткнись, прямо сейчас, — шепчет Лиманский. Сашу продолжает трясти. — Во-первых… я никогда не выгораживал Щелкунова, о чём ты прекрасно знаешь. Андрюха этому свидетель. Да бля, свидетелей этому — половина школы. Я просил тебя заткнуться и молчать, чтобы у нас дальше проблем не возникало. К тому же… Все наши проблемы возникают, сука, только из-за тебя… — Какие это, ну-ка? — язвительно спрашивает Егор. — Да взять хотя бы случай, из-за которого мы втроём попали. — Да ты просто ссыкуешь, вот и всё, — отвечает Байда, — и тебе жалко Щелкунова. Просто жалко по той причине, что ты когда-то и сам… — Хочешь назвать меня ссыклом? — сразу перебивает его Бельский. Я удивляюсь в какой раз по счёту. Каким только образом парни так быстро вышли с повседневных юморных разговорчиков на серьёзную разборку? — Называю, — отхаркнув в сторону, важно отвечает Егор, — Бельский, ты ссыкло! — Сука, ты нарвался! — Бельский мигом спрыгнул со скамейки. Байда тут же вздрогнул и собрался отскочить как можно дальше, только теперь осознав серьёзность Сашкиных слов. Всё произошло слишком быстро — при повороте Егор оступился и грохнулся спиной вниз, сильно ударившись. Он начал скулить от боли, как жук тряся своими конечностями. — Получил, сука? Вот так тебе и надо, жирная свинья! — крикнул Бельский. Лиманский, немедленно соображая, бросился на помощь Байде вместе с Ямайкой. Я направила медленный, очень осторожный взгляд в сторону Бельского, который стал ещё бледнее, чем был до того, как всё это произошло. Саша просто обернулся и удрал по направлению к деревянному мосту, ведущему с Большой Покровской на Орлинку. Я почувствовала, что мне во что бы то ни стало нужно бежать за картавым блондином, скрывающим своё истинное «я» где-то в дебрях своего широченного капюшона. Мне стало слишком интересно. В конечном итоге он просто заныкался между двумя близко стоящими друг к другу пятиэтажками на Орлинке, предварительно обернувшись и всё-таки заметив меня. Я поняла, что ничего против моего преследования он не имеет. Он нервно курил, присев на парапет из серого кирпича. — Какой весёлый момент, правда? Ничего не скажешь… — начал было он, зажав в зубах сигарету. Я ощутила микроскопическую долю стеснения, поскольку осталась с ним наедине, но присела рядом и начала говорить. Мне нужно было разжевать для него полученную информацию. Хотелось, быть может, облегчить его заморочку своим непосредственным мнением со стороны… — Тебе стало стыдно за свои последние слова? Саша молчал. Я обернулась на него — он курил и смотрел в пустоту. Видимо, слушал и ждал продолжения. — Что касается твоего Егора... Люди с низкой самооценкой очень часто неосознанно увеличивают важность происходящих в их жизни событий, и если у них появляется шанс кому-то рассказать о своей движухе, им становится легче… — Ммм… Браво. Он наконец-то подал свой простуженный голос. — Ты запретил ему говорить на данную тему и вызвал в нём своего рода диссонанс. Унизил Егора тем, что попытался заткнуть, а потом обвинил во лжи. И Егор решил взять тебя на понт, дабы не дать тебе выставить его полным лохом передо мной, как перед человеком, который только что вошёл в круг вашего общения... — А всегда ли ты так внимательно за людьми следишь? И я вновь поймала на себе этот невозмутимый пристальный взгляд. Пристальный взгляд голубых глаз. Таким же взглядом он смотрел на меня в тот день, когда я должна была как можно скорее уйти, покинуть его комнату и квартиру. Не знаю, почему об этом вспомнила. — Я не следила, я наблюдала. Я просто изложила тебе то, что подметила в ходе своего наблюдения. — Очень интересно… — Твои последние слова показались мне весьма обидными, но... Они того стоили. Саша усмехнулся. — Они того стоили? Брось... — он вновь затянулся сигаретой и искоса посмотрел на меня, практически не жмурясь от хрустального дыма, который тут же засочился вверх по его лицу. — Это лишь твоя реакция. Она искренняя, какой бы она не была. Ты не испугался сказать правду о том, что думаешь, — бросила я, пожав плечами, — это нормально. — Хочешь покурить? — Не откажусь. Он хотел полезть за своей пачкой, а я просто отобрала у него недокуренную сигарету и затянулась сама. Саша внимательно наблюдал за тем, как я втягиваю в себя дым и неспеша выдыхаю, наслаждаясь моментом. Он ухмыльнулся и продолжал наблюдать за мной. Кажется, моя неосторожная дерзость заставила его отвлечься от заморочки. Моя взяла. — А теперь ты похож на волчонка, который целенаправленно покинул стаю, спрятавшись во тьме. Заныкался в угол, чтобы вогнать в себя драму и заняться анализом своих поступков, дабы потешить своё эго, — в очередной раз съязвила я. — Пытаешься понять меня? Прошу, не утруждайся… — Я и не пытаюсь. Ты слишком простой. Мне одного взгляда достаточно, чтобы сообразить, о чём ты можешь думать или что собираешься сделать… — Давай проверим… Что же я собираюсь сделать прямо сейчас? За секунду до этого он неосознанно проводил ладонью по карману, в котором точно оставалась пачка сигарет. — Снова закурить. — Слишком предсказуемо. Я тебе не поверил, — он смерил меня прищуренным взглядом и действительно полез за сигаретой. Видимо, в этот раз ему захотелось скурить целую. Мимо проходила полная невысокая женщина в длинном сером пальто и похожего цвета берете. Она вела на поводке маленькую таксу. — Клюква, давай не сюда, фу! — произнесла женщина своей собаке, когда та подбежала к Сашке и вздумала обнюхать его кеды. Затем, когда они свернули за угол, я рассмеялась. — Как можно было назвать собаку Клюквой? — Моего кота звали Персик, — отрешённым голосом прокартавил он. — Это хотя бы объяснимо. Персидский. Он посмотрел на меня, зажав новую сигарету между зубами и щёлкая зажигалкой. Выпустив из себя первую струю дыма, он произнёс наконец: — Нет, не персидский. — А почему тогда? — Я не помню. Просто так. — Оттуда и пошла привычка? — Какая ещё привычка? — «Бог мой кот», — я пожала плечами, цитируя его постоянно пролетающую фразу. — Я так говорю? — едва слышно усмехнулся блондин. — Ага, очень часто. — Я не замечал… Вновь обратила внимание на оранжевый значок. Собиралась спросить… но побоялась того, что он примет мои нескончаемые вопросы за попытку установить между нами контакт. Не хотела оставить подобного впечатления. Саша принялся практически жевать фильтр сигареты. — Прекрати страдать. Страдания — удел слабых. Он странно покосился на меня. Каждый раз, когда мы оставались наедине, у Александра был такой чувственный, серьезный взгляд… Он и вровень не стоял с тем озорным весельчаком, поначалу кидающимся глупыми шуточками. Саша достал связку ключей, чтобы переложить её в соседний карман, а в первый запихнул сигареты и зажигалку. Мне в глаза бросился милый брелок с изображением олимпийского медведя. И его застёжки на куртке, напоминающие маленьких черных жучков… Мне позвонила Яна. Бельский, услышав о том, что Ямайка хочет нас видеть, тут же отрицательно замотал головой. Он поднялся с парапета, запинывая сигаретные бычки в канализационную щель. Мы попрощались практически бессловесно. Я направилась навстречу Ямайке, с какой-то приятной важностью для себя осознав, что её странное прозвище всё-таки въедается в мою речь и мои мысли. — Саша не всегда умеет контролировать свои слова... — Он сказал ровно то, что Егор и заслужил... — Возможно. Но когда Бельский не сдержался… Боже мой, сначала я действительно обрадовалась и подумала, что Егору сейчас попадёт. Он просто отвратителен... Карамельный голос Ямайки эхом раздавался по жилым кварталам, а я просто шла и слушала, думая о чём-то своём. Или о собаке по кличке Клюква. Мне понравилось, что Яна поделилась со мной своим тайным злорадством. — За что ты так ненавидишь Егора? — Как бы тебе всё объяснить… Человек изначально был мне неприятен. А чуть позже у меня появился повод серьёзно обидеться на него, так как он бросил обидную вещь в мой адрес. И с тех пор мы не разговариваем. Прости, что я несу всякую чепуху… Мне так нравится, что мы начали общаться и сегодня поехали вместе, Алиса… Так нравится… Теперь и ты будешь в курсе всего… К слову, я ещё не планировала становиться частью всего, чтобы быть в курсе этих событий. Конечно, меня отчего-то заинтересовал Саша, но я вновь проглотила эту мысль. Нельзя было думать о нём больше положенного. Потому что существовала Ева. А у меня существовал Никита — не в жизни, но в мыслях. В галерее картинок, в избранных страницах и в похотливых фантазиях.