Заснувшие в скворечнике

Я спрыгнула с постели и забралась на стул вместе с коленками, нервно отдышавшись. Снова перечитала сообщение от Дегтярёва. Потом, очухавшись, начала набирать ответное сообщение: АЛИСА АПРЕЛОВА: «Привет. Откуда ты знаешь, где я живу?» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Очень большой секрет» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Ну так что? Поделишься лекциями?» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Если найду. Пойду, пороюсь в тумбочке» На эмоциях я вновь вскочила, подбежав к окну. Хотела проверить, мог ли он уже подъехать к моему дому и переписываться со мной из машины — а вдруг! Но нет. Какая муха его укусила? Вот же мастер удивлять, чёрт возьми… Подошла к тумбочке и принялась выдвигать ящики, один за другим. В сторону полетели прошлогодние тетрадки, конспекты, для чего-то купленные пособия, которые по факту оказались пустой тратой денег… Мировая экономика, где же ты? А, конечно. Да. Сразу узнала тетрадку по малиновой обложке. Раскрыла первую страницу и затем принялась проверять каждую следующую — любила оставлять на полях всякую чепуху. То закрашивала квадратики, то записки самой себе писала, то черепа рисовала, то розы… Развернула тетрадку по центру. Точно! Здесь оставалось неудачно срифмованное восьмистишие. Очередная попытка написать песню. Вытекло из головы и успешно забылось… Сразу же вырвала листок и убрала в стол. Тем временем он уже написал мне ответ: ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Успешно?» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Да, откопала. Но у меня почерк катастрофический. Уверен, что никто другой тебе в этом не поможет?» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Не переживай, я справлюсь. Из меня отличный графолог» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Круто. Тогда можешь забирать тетрадку» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Хорошо, приеду в течение часа» К тому времени я вновь разместилась на кровати, подперев подушку под спину и вытянув ноги вперед. Я несколько раз шлепнула найденной тетрадкой себе по лбу. Мне нужно было переварить и внезапную порцию общения с Артёмом, и сегодняшний инцидент с Бельским. Все эти внезапные события пчелиным роем жужжали у меня в голове. Посмотрела на свою ладонь — на ней будто бы всё ещё оставалось ощущение. Момент внезапного соприкосновения с холодной щекой Бельского. Момент резкого соприкосновения с теплой, ни в чём не повинной мальчишеской щекой… Ну и сам дурак, боже мой. Нефиг было всякую глупость трепать… ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Остался вопрос по поводу вкусняшек. Чем тебя наградить?» Я ведь была ни в чем не виновата, правда же? Бельский сам мне сказал: «ударь». Он сам меня спровоцировал. Вновь съехала с подушки вниз, нащупала мобильник, подняла его над головой и, ничерта не соображая, напечатала: АЛИСА АПРЕЛОВА: «Хочу вина» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Ок. Белое или красное?» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Плевать какое» Подбежав к шкафу, я вытащила джинсы и черную футболку. Впервые за несколько месяцев взяла в руки тональный крем. Мою шею окольцевал фиолетовый чокер — эдакая побрякушка, которая уже давно завалялась на дне шкатулки. Пудра превратила меня в загримированный труп. Я превратилась в нечто, похожее на самого Дегтярёва. Типичная грязная неформалка… И почему только я решилась ему соответствовать? Может, приколоться захотела? Спустя несколько минут, практически готовая выйти на улицу, я получила ещё одно сообщение: ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Дьявол… Планы слегка поменялись» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Мне можно раздеваться?» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Да» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Я освобожусь только к 11 вечера» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Я ещё не буду спать, если тебе интересно» АЛИСА АПРЕЛОВА: «Но к тому времени уже оденусь» ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Ок, тогда жди меня к 11:10 (примерно) » Смеюсь. Артём не воспринял моих грязных шуточек. Или счёл важным их проигнорировать. В воспоминаниях всплыла его первая попытка заговорить со мной — в тот самый день, по дороге в университет. Ещё вспомнила, как он отреагировал на мою просьбу расписаться на обходном листе старосты. А теперь берет и просит лекции… так спонтанно, будто бы мы в хороших отношениях. Интересно, как он наткнулся на мою страницу? Его точно не было в списке подписчиков нашей студенческой группы. Я плюнула и уселась играть на синтезаторе. Всё равно делать было нечего — весь настрой куда-то улетучился. Как мы и договаривались, Артём напомнил о себе в районе одиннадцати вечера: ДЕКСТЕН ФАЛЬКОВСКИ: «Я почти на месте. Выйдешь?» Я перешагнула порог квартиры. Спустилась на лифте вниз и затем осторожно пробежала мимо поста консьержки. Дверь в её каморку была закрыта. Гробовая тишина по всему первому этажу. Я расслышала только тусклый гул лифта, который, высадив меня, отправился восвояси. Подошла к железной двери. Клацнула по кнопке и неровным движением толкнула… Не смогла нормально нажать на кнопку домофона. Тупица. Осознав свою оплошность, надавила указательным пальцем чуть сильнее. Сработал громкий, продолжительный писк. Три. Два. Один. Зачем я надела чокер, кстати говоря? Вряд ли придётся снимать куртку. Когда я вышла, мой взгляд моментально нашёл Дегтярёва сквозь лобовое стекло чёрного логана. 243. Цифры на его регистрационном знаке. Коршун сиюсекундно уловил меня взглядом, отчего я в очередной раз неровно сглотнула и заранее прочистила горло. Он узнал меня, но не вышел из машины. Почему? Медленно подошла к его тачке, пытаясь не встречаться с ним взглядом раньше времени. Распахнула дверь со стороны переднего пассажирского. — Присядешь? Не посмотрела в его сторону, но забралась в машину. Слишком сильно ударила дверью. Чёрт. Не извинилась. Ощутила, как в ноздри проник ментоловый аромат, исходящий от флакона, болтающегося на зеркале заднего вида. — Привет. — Здравствуй, — ответил он. Впервые за полтора года студенчества я серьёзно расслышала, что он умеет разговаривать со своими сокурсниками. — Где ты раздобыл мой адрес? — Большая тайна. — Вот лекции, — напряжённо протянула ему тетрадку. — Благодарю. Он бросил тетрадку на заднее сидение и замолчал. Мысли продолжили хаотично крутиться в моей голове. Напрягло его молчание. Декстен будто бы ждал, что я спрошу о чём-то ещё… А я действительно хотела о чём-нибудь у него спросить. Столь долго наблюдала за ним издалека, а теперь настала такая очаровательная возможность… — Почему именно я? Нас в потоке человек пятьдесят, а то и больше… — Больше пятидесяти, — сразу ответил он, — просто… была одна интересная деталь, слишком любопытная для меня. — Я не совсем тебя понимаю. — Не обращай внимания, мысли вслух. Зачем бросаться такими подозрительными фразами? Артём о чём-то задумался и вдруг вцепился за руль обеими ладонями — как будто сконцентрировался на мысли, разом вскипятившей ему мозги. Он будто бы сделал это неосознанно. Видимо, закопался в собственной голове и отключился от реальности… Как знакомо. Но вдруг он снова начал говорить: — Я тебя напугал столь поздним визитом? — Ни грамма. Мы же договорились заранее… — Прости, — тут же перебил он меня, — со временем перестаёшь переживать, что ты можешь кого-то насторожить своим поведением. Или спонтанными сообщениями, — он усмехнулся и затем посмотрел куда-то вперед, сквозь лобовое стекло. — Как ты узнал адрес? — У меня свои источники информации. — Прости, что? — в этот момент я всё-таки умудрилась повернуться к нему и заглянуть в эти чёрные глаза. О ужас. Только теперь осознала, что оказалась в одной машине с Артёмом Дегтярёвым. — Чёрт, — случайно выронил чернокнижник. — Что? — Я забыл про вкусняшку. — Вкусняшку? В этот момент в машину внезапно проник сторонний свет. Дегтярёв озадаченно перевёл взгляд на зеркало заднего вида — теперь он наблюдал за машиной, остановившейся за нами. Это был свет фар. Коротким сигналом водитель просил нас перестроиться и освободить дорогу. — Мешаемся… — прошептал Артём. Он тут же завёл свою машину. Водитель просигналил повторно. — Зачем по нескольку раз сигналить? — Для особой убедительности… — Для чего? — Без понятия, — безразлично ответил он. Мне в нос в очередной раз ударил запах ментола, но это был довольно жесткий запах, слишком искусственный… Пока Декс совершал манёвр, я медленно провела взглядом по его пальцам, уверенно обхватившим рулевую баранку, покрытую затёртой кожаной обивкой. На его указательном пальце сверкнул перстень с фиолетовым камнем в квадратной окантовке по центру. Ишь какая цаца… Мы пропустили машину, однако… не остановились. Я думала, что Артем решил объехать придомовой сквер, чтобы вернуться на прежнее место. Но Дегтярёв спокойно выехал за пределы дома. — Куда?! — За вином. — Не прокатит. Нужна круглосутка. — Я в курсе. Ближайшая — на объездной… в двадцати минутах отсюда. — Стоп, что? Нет… Так не пойдёт! Слишком долго… Артём молчал. Он не смел отвести взгляда от проезжей части, но продолжал внимательно слушать меня. — Мне страшно… — Разве? Мне казалось, что ты всегда чувствуешь, чего можно ожидать от других людей… — С чего ты взял? — Девочка по имени Алиса имеет привычку наблюдать за людьми. Она следит и анализирует, наивно полагая, что этого никто не замечает… Я вздрагиваю. Он чувствует это, но продолжает вести монолог: — Только есть одна несостыковка… Странно, что живого общения она избегает, но ей каким-то образом удаётся узнавать о людях гораздо больше, — он говорит глубоким баритоном, тем самым напоминая мужские закадровые голоса из телевизионных реклам. — Ха, ерунда какая… Спешу тебя огорчить. — Да ну? — Всё слишком просто и очевидно, — киваю я, — основную информацию можно черпать из интернета. Страницы в сети помогают объяснять некоторые мотивы… Так, стоп. Стоп! Я замираю. Зачем он задал этот вопрос? С чего всё это взял? Декстен не может ничего знать. Он может лишь догадываться. Слишком много читает, оттого и вздумал умничать. Не верю. — Раскусил? — Дегтярёв оскаливается в улыбке, продолжая наблюдать за дорогой. Замечаю на секунду обнажающиеся зубы. У него здоровые вампирские клыки. Жаль только, что не совсем ровные. Или показалось… Либо же мне просто непривычно общаться с ним вблизи. Да и улыбку на его лице я почти никогда не замечала. Оттого она и кажется мне такой непривычной, странной… — Нет. — Странно, а мне казалось… — Разворачивай. — Серьёзно? — Мне нужно лечь спать, — утвердительно киваю головой, — завтра нам, если ты помнишь, к первой паре. — Алиса уже дома. Алиса уже ложится спать. Со мной сейчас присутствует конкретная часть тебя, но не ты сама. Думай об этом. — Чего? Бред собачий! В ответ Декстен молчит. Снимая крепкую ладонь с рычага коробки передач, он тут же спонтанно тянется к проигрывателю. Включает музыку — что-то из разряда металла с классическими духовыми партиями в проигрышах. Я впервые слышу эту композицию, но она с первых же нот начинает селить в мыслях неприятные готические образы и мрачные картинки. — Человек живёт по часам. В этот момент твоё тело, как ему и предначертано, опускается на мягкую постель и засыпает. А душа продолжает своё путешествие. В данный миг она общается со мной, как с любым другим персонажем, с которым ты говоришь перед сном, пытаясь вылететь из тела и забраться в собственные миражи… — Чего?! — я кисло щурюсь, не в силах принять его слова за должное. Псих? Высокие, противные ноты моих возмущённых интонаций ничуть не режут его слух. — Неужели ты не летаешь перед сном? Не имеешь привычки в ярких красках представлять события и диалоги, которых так страстно желает твоя душа? — Нет, — отрицательно мотаю головой. Точно псих. — Забавно, — в этот момент он на миг поворачивается лицом ко мне, опуская на мои щёки умиротворённый, несколько оправдывающийся взгляд, — ладно, я отчего-то думал, что… пустяк, не обращай внимания. — Ну ладно. Расскажи, — хмыкаю я. — Расскажу, когда ты мне признаешься, — отвечает Дегтярёв. — В чём? Он вновь ухмыляется. И я во второй раз нахожу это весьма непривычным. В учебные будни Дегтярёв похож на непроницаемую ледяную статую. — Подумай сама. Бред собачий… Я замолчала и уставилась в окошко. Мы как раз проезжали деревню Гордеевку. Полуживое поселение. Основная часть строений уже давно была продана под дачные участки. Другие дома разделили более плачевную судьбу — их сожгли или просто оставили под снос. Я с грустью и каким-то сопереживанием продолжила наблюдать сквозь стекло, пытаясь заметить хотя бы ещё одно светящееся окно. Очень удручало, что каждая вторая деревня со временем пустела, застывала и окончательно разваливалась… За деревней начиналась лесополоса, которая чуть дальше перетекала в широкий Гордеевский лес. В этот момент Декстен резко свернул на обочину. — Почему мы остановились? Стремительным движением он сунул руку в бардачок, находившийся прямо над моими коленками — я еле успела прижать ноги как можно ближе к себе, чтобы Артём случайно не коснулся их своей ручищей. Дегтярёв достал айкос и упаковку стиков. Его длинные пальцы с отросшими ногтями принялись выскабливать стик из упаковки. Декс дождался вибрационного сигнала и затем сделал первую затяжку. — Гордеевский лес… удивительное место. С одной стороны, такое умиротворённое. Бывает, приедешь сюда и размышляешь — кажется, всё спокойно, всё идёт своим чередом… А с другой стороны — место, таящее в себе столько интересных вопросов. Один из них до сих пор остаётся в моей голове… У тебя есть привычка изучать людей через профили в сети, а у меня есть привычка копаться в событиях, которые до сей поры не были приведены к конкретной точке… События без объяснений, растворяющиеся в повседневности. События, о которых забыли и по сей день никто не вспоминает… Он оборачивается и смотрит на меня так, как будто я могу понять, на что он намекает. Сука… Я молчу. Мне становится страшно. Декстен приехал к моему дому, подкараулил, насадил на крючок и отвёз к Гордеевскому лесу. Начинает сосать под ложечкой. — Забавно, правда? — задумчиво продолжает он, почёсывая орлиный нос. — Иногда приедешь сюда и думаешь… если подозрительные события, так и оставшиеся неразрешенными, столь быстро забываются людьми, может… нас вообще не существует? Он делает очередную затяжку и выдыхает. — Чувствуешь? — вновь спрашивает.  — Что? — Что нас не существует… Он закрывает глаза. В это же время я не лишаю себя шанса осмотреть его необычный профиль. Замечаю серебряную цепочку на шее. — Как ты нашёл мою страницу? — Как? — и он секунды три помолчал, прежде чем выдавил из себя новое. — Легко и быстро. — Ты следил за мной? Он переводит взгляд на меня. Я сторонюсь его чёрных вороньих глаз. — Могу спросить о том же у тебя. — Я никогда за тобой не следила. — Про мою страницу не знает ни единая душа в нашем университете. Я нервно сглотнула. Он продолжил: — Человек с именем Декстен Фальковски просит тебя выйти на улицу. Ты априори не можешь знать, кто сидит под этим профилем. Но ты соглашаешься, выбегаешь из подъезда, видишь моё лицо сквозь лобовое стекло, проверяешь цифры на регистрационном знаке и прыгаешь ко мне в машину. Безумие какое-то, правда? — Да уж, — отвечаю ещё тише. — Ты знала о существовании моей фейковой страницы. Ты знала, что Декстен — это Артём из твоей группы. Не расскажешь, откуда ты об этом знала? История моментально всплывает в памяти… Это было полтора года назад. Я гуляла с компанией на Рождественской и заметила Артёма в кругу уличных музыкантов. Сразу же вспомнила, что видела его на первом собрании абитуриентов. Я сидела рядом, пока мой приятель подкатывал к их клавишнице и вокалистке. А Дегтярёв играл на гитаре. В тот же вечер я нашла паблик их музыкальной группы. Среди комментаторов обнаружила его возможный профиль. Расшифровала по диалогам. А чуть позже, когда у нас начались пары, я изредка замечала, что страница резко высвечивалась в онлайне, как только Дегтярёв брал в руки телефон. — Как называлась ваша музыкальная группа? — и тут же давлюсь откровенной усмешкой. — «Глобусы»… Но это не ответ на мой вопрос, Алиса. Небрежно выдыхаю. Мне всё-таки придётся рассказать. Как жаль, что он не разгадал моих намёков. — Это было давно, это было на Рождественской. Вы играли на Рождественской. Я наткнулась на твою страницу через ваш паблик. — На странице не было ни единой фотографии… — Ладно, — выдыхаю я, — ты и без того уже понял, какой смысл разъяснять? Алиса — тот ещё сталкер. Она ищет, проверяет и убеждается… Поиск профилей в сети — весьма популярный способ, помогающий узнавать людей чуть ближе. Люди… они же безумно закрытые существа! Прячутся по своим компаниям, словно боясь покинуть зону комфорта. А тебе становится интересно… Но написать первой или первой задать вопрос — это же чертовски неловко! — Серьёзно? — усмехается Дегтярёв, но меня уже не заткнёшь (!): — Стены и подписки буквально рассказывают мне о чужих прихотях, возможных идеях и фантазиях… Я слежу за пабликами и встречами, на которые они подписываются. Я знаю, когда и куда направится определенный человек. Я знаю, где его найти. Это слишком интересно… И если мы однажды всё-таки заговорим, я затрону особую тему. И тогда человек удивится… Он спросит меня, откуда я об этом знаю. Но я промолчу. И ему захочется узнать, откуда я обо всём знаю… — Ты говоришь про компанию парней-неформалов, учащихся в нашем корпусе? Я вздрагиваю. Чувствую, как позвоночник в напряжении выпрямляется. — Почему? — В отличие от Алисы, которая следит за людьми через социальные сети, я имею привычку наблюдать за людьми воочию. — Бред… — Ты постоянно выходишь в сквер на перерывах. А они курят у крыльца. И ты останавливаешься на самой ближайшей к ним скамейке. — И что? — Ты включаешь наушники и делаешь вид, что никого не замечаешь. И всё равно, — Артем вдруг цокает языком и добавляет, — следишь за ними украдкой… — Почему они? — А вот только потому, что они интересные. Непосредственные и слишком отличающиеся от основной массы студентов. У одного из них вообще волосы в бирюзовый окрашены… Совпадение — они действительно вряд ли заинтересованы в чужом общении. Во всяком случае, у тебя может сложиться такое впечатление, поэтому ты боишься… «Волосы окрашены в бирюзовый цвет»… Он вспомнил Никиту Малаева? Я внезапно перебиваю Декстена: — В бирюзовый? Нет, в зелёный… — Разве? — И не все волосы… у него просто крашеные пряди. Э-э-э… Чёрт возьми! Ударяю кулаком по бардачку. Декстен волей случая вытянул из меня последнюю сокровенную информацию. Сука. — К слову, я знаю фокус. Он как раз подойдёт для Алисы. — Для меня? — А так же для любого, кто не ищет лёгких путей… Проще говоря, для тех, кто боится обращаться к людям напрямую. Обречённо усмехаюсь. Мне до сих пор стыдно. Надеюсь, он не понял, из-за чего я чуть было не устроила драку с самой собой внутри салона. — Я слушаю. — Никогда не читала про методику внетелесных переживаний? Весьма любопытный способ выйти на связь с человеком. И действенный, что странно… — Не читала. Чернокнижник утомлённо вздыхает. Артём будто бы готовится к долгому рассказу, понимая, что не сможет объяснить всё это в пяти словах. Его пальцы касаются руля, через секунду они вновь сжимаются в цепкой хватке. — Кстати, мы можем забить на вино. Откупишься от меня в другой раз. Только расскажи, чёрт возьми… Мне стало любопытно. Артём всё ещё молчит, но заводит машину. Мы разворачиваемся. В молчании движемся в обратную сторону.  — Ну же, рассказывай, — повторяюсь я, — испытай шанс поразить скептика. — Ты ведь не отстанешь от меня, верно? Ладно… Я умиротворённо облокачиваюсь на спинку сидения и принимаюсь смотреть сквозь лобовое стекло, наблюдая за огнями ночного города. — Сейчас Алиса вернётся домой, — начинает Декстен, — она запрёт дверь, снимет с себя одежду и нырнёт под пушистое одеяло. Алиса закроет глаза и поймёт, что её тело — это лишь оболочка. Она попытается прочувствовать каждый миллиметр своей оболочки. Алиса ощутит свою энергию, которая по сей день томилась в этом теле. И она попытается покинуть его. — Покинуть? — Для начала это нужно будет просто представить. Алиса будет подниматься с кровати и представлять, как её тело остаётся неподвижным. Встанет и будет смотреть на спящую себя со стороны. Она обойдёт всю квартиру. Попытается подпрыгнуть. Побежать. Подойдёт к окну. И затем… её рука с лёгкостью пройдёт сквозь оконное стекло… А после — она заберется на подоконник и полетит. — Куда же? — К тому, чью энергию Алиса хотела бы узнать чуть ближе. Она будет лететь и знать, в каком направлении держать свой путь. Она достигнет его дома, найдёт его окно. Юркнет через него в квартиру. И в этот момент он… — Будет спать… — Да… Но Алиса разбудит его. Она будет с ним разговаривать. И он её выслушает. А затем она попытается проникнуть в его разум. Попробует смотреть его глазами. Управлять его душой и нашёптывать сердцу. Убеждать его в чем-то. Влиять на него… — Бред… — случайно заикнулась я. — А потом? — А потом он уснёт. Она споёт ему колыбельную. Она погладит его по голове и попрощается, а затем вернется обратно — тем же самым путём. Проникнет через окно и войдёт в свою квартиру. Соединится с телом и уже тогда уснёт добрым сном. Или отправится в новое приключение… — Бррр… Я очнулась, как только Декстен перешёл на шёпот, заканчивая последнюю фразу. Черт возьми. Теперь в голове скопилась уйма вещей, переварить которые я бы точно не смогла так сразу, так запросто… — А дальше? — А всё, — хитро ухмыльнувшись, ответил он, — Алиса ожидала большего? — Бред. Это вряд ли сработает. — Не сработает, если не поверишь. — А у тебя… был положительный опыт? — Ещё какой. Даже несколько. — Допустим… А как скоро оно подействует? Я спросила чересчур наивным тоном, отчего Артём вновь оскалился в улыбке: — Через годик. Или через два. — Серьёзно? Так долго ждать? — Возможно, что ещё дольше. Но знаешь, моё последнее ночное приключение принесло результаты спустя четыре месяца. Когда как, короче говоря… — Это легально? — Конечно же нет, Алиса… Ты можешь случайно нанести проклятье на себя и на весь свой род по седьмое колено… Шутка. — А в чём логика? — Я не мастак объяснять должным образом. Почитай про внетелесные переживания. Своими словами, ты просто направляешь потоки энергии к человеку для того, чтобы обменяться ими. А спустя время его душа начинает чувствовать, что ей плохо без твоей энергии. И он волшебным образом выходит на реальный контакт. Или обстоятельства начинают складываться сами собой… — Бред. — Твоё мнение. Каждый смотрит с высоты своей колокольни. Но… если захочешь рискнуть — никому не рассказывай. — Чтобы никто не понял, что я схожу с ума? — Нет. Реже сбывается. Возвращаясь домой, я чувствовала, как всё мое тело буквально трясётся по швам от подбирающегося к горлу смеха, бесконечного удивления и кучи мутной информации, поступившей в мозг. Слова Артёма Дегтярёва звучали так трезво и убедительно, что я практически в это поверила. Какая фигня… Скажу честно — я хотела бы отнестись к теориям Декстена более рассудительно, но не собиралась забивать свою голову подобной чушью. С этими мыслями натянула на себя любимую голубую ночнушку и, погасив свет, отправилась спать. Решила, что мне стоит поскорей уснуть… Отчего-то вспомнила про осознанные сны. В них я определённо верила — потому что сотню раз их видела и точно знала, что это такое. Возможно, между путешествиями в астрале и осознанными снами было что-то общее… 01:43 Он стоит напротив, ко мне спиной. А я так и не успела… Не успела вылететь из окна. Не успела добраться до его дома. Разве собиралась? Как глупо… я даже не знаю его адреса. Я слишком мало о нём знаю. У меня в галерее сохранены десятки фотографий и скриншотов с его профилей… Но я не знаю о нём ни-че-го. Как же прав Декстен. Своими наблюдениями воочию он может узнать куда больше, чем типичный сетевой шпион. Артём? Я так отчётливо вижу его теперь… Он стоит рядом с ним. Чернокнижник улыбается и приманивает меня ладонью. Мы смотрим друг на друга. Я тщётно пытаюсь понять, чего он хочет… — Я хочу помочь тебе сделать это… — не слышу голоса Артёма, однако чувствую всё то, что он пытается мне объяснить. Или слышу? Не понимаю. Голос абсолютно бесцветный. Приглушённый. Словно доносится из тоннеля. Эхо. Реверберация. Астрал. — Как ты понял, о чем я хочу спросить? — Я читаю твои мысли. Ты говоришь за меня моим голосом. — Я не понимаю! — У тебя нет необходимости понимать это. Просто чувствуй. Ты хотела почувствовать его… И Декстен исчезает. Обращается в летучую мышь и улетает сквозь потолок. А он, оставшийся, продолжает стоять впереди… И я медленно подхожу. Я не могу идти быстро. Ватные ноги. Такое чувство, что я двигаюсь по воде. Я подхожу совсем близко. Пытаюсь коснуться его плеча. Он в свободной чёрной футболке и в джинсах. Он такой, каким нравится мне больше всех. Самый сладкий его прикид. Я тянусь к нему, пытаясь почувствовать запах его волос. Дотрагиваюсь кончиком носа до волнистых прядей. Чувствую запах свежести. Нежный запах, свойственный только его телу. Вперемешку с ним накрывает запах осени, запах мокрого асфальта. Запах сигарет, тусовок на Рождественской, заброшенных домов, пристани, гаражей и подвалов, в которых репетируют музыканты. Чувствую запах свободы. — Я нашла тебя. Он испуганно оборачивается. Пятится назад, но я перехватываю его запястья. — Ты не уйдёшь, слышишь? Я нашла тебя. Поговори со мной. Он молчит. А я пытаюсь вглядеться в его лицо. Я не понимаю, почему у меня не получается его узнать. Не получается разглядеть цвет его волос. Я чувствую притяжение, но… не могу разглядеть столь важные, манящие черты лица. — Я не могу его узнать. Артём, где ты? Помоги… Что это? Но Декс не возвращается. Наверное, он уже не слышит меня. А парень продолжает молчать. Смотреть на меня и молчать. Как любопытно. Я не вижу его лица, однако… чувствую присутствие. — Ты меня слышишь? Почему я не могу разглядеть твоё лицо? Он продолжает испуганно смотреть. Забавно. Чувствую испуг, но не могу вглядеться в лицо… — Ты когда-нибудь замечал меня? Помнишь, я учусь в университете, на экономфаке… На втором курсе. А ты в техникуме. У нас бывают пары на одном этаже. Помнишь? Я часто сталкиваюсь с тобой. В коридорах, на улице… Парень улыбается. Не вижу лица, только… приятную улыбку. Он помнит, как я прохожу мимо него, как мы пересекаемся взглядами. Он всё это знает. Он знает, что я существую. Он слушает меня и молчит. — Скажи мне, ты что-нибудь чувствуешь, когда я прохожу мимо? — Кто знает, — вдруг произносит он. Его мелодичный голос распространяется эхом и вибрациями. — Я могу с тобой познакомиться? — Камо-он, ты несёшь бред, — отвечает Никита, — почему кто-то не может со мной познакомиться? Это сущий пустяк… — Да, — повторяю за ним, усмехаясь над своей нерешительностью, — это сущий пустяк. — Это изи… — вновь повторяет он. — Действительно… еasy, — произношу вслед за ним. Мы молчим и смотрим друг другу в глаза. — Ты знаешь, как ты сюда попал? — Да. Это же ты меня позвала. — Ты знаешь, где мы находимся? — Бредовый вопрос. Мы находимся в твоей голове. — Интересно, а чувствуешь ли ты то же самое? Сейчас, пока ты спишь. — Вряд ли. Думаю, у тебя галлюцинация. — Почему я не могу стать ещё ближе? — Почему ты разговариваешь сама с собой? И он смеётся. Всегда подозревала, что у него есть чувство юмора. Хочу рассмеяться в ответ, но… у меня не выходит. Я подхожу ещё ближе. Провожу ладонью по холодной щеке. Чувствую его кожу, вновь чувствую его запах. Он перестал улыбаться и точно так же смотрит на меня. Закрываю глаза. Мы касаемся друг друга носами, и я разрешаю себе провести пальцами по его волнистым волосам. Хочу обнять его, перед этим ещё раз пытаюсь рассмотреть его лицо. Но вдруг… перестаю узнавать. Успокаиваюсь. Бред. Видимо, я только учусь. В первый же раз отчётливо видеть лицо вовсе необязательно. Решительно прикасаюсь к его щеке, как вдруг он резко отстраняется: — Не-е-ет, стоп. Фигушки, — звучит резкий, отрезвляющий тон. Я прокашливаюсь. — Что? — Не нужно ко мне прикасаться. — Я сделала что-то не так? — Да. Сделала. И даже не извинилась. Ты действительно думаешь, что теперь я позволю прикасаться к себе? Фигушки, моя дорогая… — Что происходит? — я ещё раз отчаянно направляю ладонь вперед, а он, подобно напуганному щенку, отпрыгивает в сторону: — Фигушки, Австрия. Ты уже допустила ошибку. Я вздрагиваю. Только теперь до меня доходит смысл его предшествующих слов. — Я только хотела… — Хотела она… Бог мой кот, какая же ты смешная… — шепчет он, — смешная и ебанутая… у меня, блять, щека теперь болит… Теперь я точно понимаю, кто передо мной оказался. Перевожу дыхание. Строгим тоном произношу: — Уходи. — Уйти? Да пожалуйста, — он безразлично пожимает плечами и разворачивается, направляясь восвояси, — я и сам не горел желанием здесь появляться, — говорит мне напоследок. Исчезает из виду. Фу-ух… Пронесло. Стоп. Нет, что-то не так. Я оборачиваюсь. Почему он всё ещё находится здесь? — Какого чёрта… Прочь! — грозно командую я. — Блять… замечательно, — он разводит руками, разочарованно оглядываясь по сторонам, — я всё ещё здесь. Очевидно, теперь ты не сможешь меня прогнать. — Скажи мне, как это сделать? — Не думай обо мне. — Пытаюсь… — Всё равно думаешь… — Чёртов школьник, — выплёвываю я. — А хотя… — он принимается вальяжно расхаживать вдоль по белому засвеченному пространству. — Пускай. Я нарочно останусь здесь. И хрен ты выгонишь меня из своей башки. Не получится — бога ради! Буду наблюдать за тем, как ты раскисаешь, не в силах выбить меня из своих мыслей… — Прочь! — отчаянно вскрикиваю я. Он вдруг замирает. Словно пугается. Осторожно выдыхает, затем боязливо рассматривает свои матово-белые руки, покрытые тонкими дорожками выступающих вен… Наклоняется, осматривая своё тело целиком… — Не-а… — Я приказываю тебе вылететь из моей головы! Он смотрит мне в глаза… и уже теперь заливается кощунским смехом: — Детка… кажется, ты попала. — Прочь! Вылети к чертовой бабушке! — Детка, — он давится новым потоком искреннего смеха, — не обижай мою бедную бабушку… — Скажи мне… что ещё можно сделать? Угомонившись, он прочищает горло и вдруг произносит серьёзным тоном: — Есть только один вариант. И я уже озвучивал его. Повторять не стану. — Перестань картавить. Он вновь давится смешком… всхлипывает, сглатывает и удручающе произносит: — Девочка, я не могу… прости, — и безнадёжно разводит руками. — Серьёзно? — Ага. Это точно так же, как попросить тебя перестать думать обо мне. И мы умолкаем. Каждый принимается обдумывать эту мысль в собственной голове. — К чёрту… — произношу я наконец. — Засыпай… может, получится. — Разве я не сплю? — Не-а. Бормочешь сама с собой. — Куда делся Никита? — Понятия не имею… Засыпай, Австрия. Я оборачиваюсь, чтобы ещё раз обличить его… сталкиваюсь взглядом с ледяными серо-голубыми глазами. Он смотрит так пристально, но у меня отчего-то получается выловить в этом взгляде теплоту... искренность… Может, он действительно не со зла… Может, ему захотелось лишь рассмешить меня… Всякое… возможно… — Спокойной ночи, — шепчет он. И я окончательно проваливаюсь в новый сон.