Трудности воспитания

Утирая слезы рукавом, Мэллори вылетела во двор, яростно хлопая входной дверью. Хотелось поскорей выбраться на свежий воздух и хоть немного прояснить голову. Хотя, что тут теперь уже прояснять? Тихо всхлипнув, девушка со злости пнула ногой невысокий забор. Ну почему в тот самый момент, когда она уже приняла решение и зажглась надеждой на что-то хорошее, это сразу же у нее отобрали? Так не честно, так не должно быть… Но что толку теперь стоять здесь, размазывая сопли по лицу? Рыдай не рыдай, ситуации это уже никак не изменит. Ну почему Мэллори не пришло в голову поговорить с Констанс раньше? Ну как можно было быть такой идиоткой, чтобы понадеяться на счастливый случай?! Тяжело дыша, девушка вышла на тротуар, не глядя шагая в строну соседних домов. Как ей теперь после такого вернуться обратно и посмотрев Майклу в глаза сказать о том, что у них никогда и ничего не получится? И не потому, что парень был в чем-то виноват, а просто Мэллори была слишком малодушной тварью, чтобы согласиться всю оставшуюся жизнь тащить на себе крест в виде инвалида с нестабильной психикой. Девушку настолько тошнило от себя самой, что казалось, вот-вот вырвет на чьи-нибудь фиалки в соседском саду. Невыносимо больно и мерзко, но убедить себя в том, что все в порядке, Мэллори была просто физически не способна. Бедный, несчастный Майкл… Во всей этой чертовой истории ему достанется больше всех, ведь в отличие от няни или от Констанс, у него не было возможности взять и изменить свою жизнь так, как ему хотелось бы. С его недугом, у парня попросту не было выбора. Годы будут проходить мимо, а Майкл так и останется в этих стенах. Сначала в обществе своей бабушки, а когда та отправится в мир иной, то с какой-нибудь сиделкой по найму… А там, чего гляди, и вовсе может загреметь в психиатрическую клинику, если его состояние однажды усугубится, или же он в приступе беспомощной злости убьет собственного опекуна. От подобных мыслей, Мэллори пробирало ледяной дрожью до самых костей. Хотелось бы ей верить, что судьба Майкла сложится иначе, но чем больше она об этом задумывалось, тем более реальным ей казались очертания больничных стен, капельниц и ремней, пристегнутых к кушетке. Резко остановившись, девушка прижала ладони к заплаканному лицу и не в состоянии совладать с дрожью в коленях, опустилась на корточки. Если бы она только могла повернуть время вспять, то предпочла бы никогда не появляться на пороге дома Лэнгдонов. Ведь по большому счету, Мэллори ничего не могла здесь исправить. Ее забота и воспитание Майкла были лишь временной пилюлей, которая со временем утратит всякий смысл. Все, что оставалось в силах девушки — это по возможности скрашивать существование парня, вместе с тем, защищая его от нападок Констанс. Но долго ли ее хватит на такие подвиги? Особенно сейчас, когда между ними с Майклом все так резко усложнилось. Уже представляя растерянный и полный непонимания взгляд парня, Мэллори казалось, что ее сердце все туже стягивало колючей проволокой. Девушке придется сказать ему, что в их не успевших толком начаться отношениях, придется поставить жирную точку. Никаких компромиссов и условностей — Мэллори просто не могла себе такого позволить. Ни к чему теперь усугублять и издеваться над бедным мальчиком, давая ему ложные надежды. По-хорошему, ей следовало тотчас же сообщить миссис Лэнгдон о своем увольнении и скрыться как можно дальше от глаз этого семейства. Так будет лучше для всех… И в первую очередь для Майкла. Чем быстрей он выбросит свою няню из головы — тем лучше. Не зря же говорят, что с глаз долой, из сердца вон. Хлюпая носом, Мэллори подняла взгляд на проезжающие мимо машины. Как бы сейчас задавить в себе стойкое желание кинуться под одну из них, лишь бы избежать разговора, который ожидал ее в комнате Майкла. Но нет, на подобную выходку у девушки попросту не хватит духу. Поднявшись, Уостон, еле волоча потяжелевшие ноги, поплелась обратно к дому Лэнгдонов. Редкие прохожие, что попадались Мэллори на пути, с беспокойным любопытством таращились на девушку. Та словно средь бела дня вышагивала на собственную казнь, а не возвращалась в дорогой особняк, окруженный душистыми розами. Толкнув входную дверь, девушка, не отрывая взгляда от пола, направилась в свою комнату. Прежде чем начинать разговор с Майклом, следовало хотя бы немного умыться, а то он сразу догадается, что что-то не так… Впрочем, кого Мэллори пыталась обмануть? Ее воспитанник был достаточно проницательным, чтобы почувствовать неладное уже просто заглянув няне в глаза. Плеснув в лицо холодной водой из-под крана, девушка затравленно посмотрела на свое отражение в зеркале. Чувство отвращения к себе самой, по-прежнему ощущалось слишком отчетливо и остро, но вряд ли в ближайшие дни Мэллори удастся его чем-то заглушить. Вероятно, все это еще будет мучить девушку не один месяц, а то и год. Но ничего не поделаешь — придется разгребать то, что успела наворотить собственными руками. Коротко постучав в комнату Майкла, няня боязливо вошла внутрь, изо всех сил пытаясь натянуть на лицо улыбку. Ей не хотелось пугать парня своим похоронным видом, но кажется, что корявая попытка улыбнуться лишь усугубила всю картину. Услышав скрип двери, Майкл, что сидел сейчас за письменным столом, быстро обернулся при этом тут же меняясь в лице, как только заметил жутковатую гримасу Мэллори. — Что-то случилось? — растерянно моргая, спросил он, поднимаясь со стула, — если это из-за старой грымзы — я прямо сейчас пойду и урою ее к чертовой матери… — Нет, ну что ты! — тут же испуганно вскинулась девушка, отрицательно замотав головой, — присядь, пожалуйста, солнышко… Нужно кое о чем поговорить. Несмотря на просьбу няни, Майкл садиться не торопился. От ее странного тона голоса и бегающего взгляда, парню все сильнее становилось не по себе. Какого черта с Мэллори успело приключиться за последние полчаса? Еще ведь перед завтраком все было совершенно нормально. — То, что ты сейчас собираешься сказать, мне явно не понравится, да? — вскинув бровь и скрестив руки на груди, переспросил парень, — просто на всякий случай — мне плевать, если Констанс против отъезда в Гарвард. Я все равно сделаю так, как сам считаю нужным. — Нет, я не о Гарварде, — упавшим голосом, проговорила Мэллори, блуждая взглядом по ковру, — хотя, и о нем, наверное, тоже… Пожалуйста, сядь. Не зная, что и думать, Майкл медленно опустился на ступ, при этом ни на секунду не сводя взгляда с побледневшего лица девушки. Не сложно было угадать, что няня только недавно заливалась слезами, судя по покрасневшим глазам и носу, которым она все еще тихонько шмыгала. Раз причина была не в Констанс, быть может, Мэллори позвонил кто-то из родственников с плохими новостями? Мало ли, вдруг у девушки кто-то умер… Откашлявшись, няня неловко присела напротив пока совершенно не представляя, с чего ей вообще начать. Кажется, как тут ни подбирай слова, результат все равно окажется примерно одинаковым и оставалось теперь только с ним смириться. — Солнышко, — дрогнувшим голосом проговорила Мэллори, снова выдавливая измученную улыбку, — понимаю, что тебе будет тяжело такое услышать, но мне придется сказать… Глядя на девушку, Майкл недоуменно прищурился. С чего вдруг она опять заговорила с ним, как будто с туповатым малолеткой? Парню казалось, что эти времена у них остались уже далеко позади. — Боюсь… — шумно сглотнув, продолжила няня, отводя взгляд в сторону, — боюсь, у нас с тобой ничего не получится. И мне очень жаль… — В каком смысле? — озадаченно отозвался парень, совершенно запутавшись. — В том смысле, что с этого дня я смогу быть для тебя только репетитором и ничего больше, — еще тише проговорила Мэллори, чувствуя, как сердце болезненно екнуло, — то, что случилось в эти последние два дня, не должно было произойти и я сожалею… — Мэлл, какого черта? — перебив лепетание девушки, выпалил Майкл, покачав головой, — что на тебя нашло-то вообще? — Солнышко, я серьезно… — уже едва не плача, пискнула Мэллори, но парень снова влез поперек ее слов: — На хер это «солнышко»! — сквозь зубы процедил он, — объясни уже по-человечески, что произошло? Или ты меня вообще за придурка здесь держишь?! От озлобленного выпада воспитанника, девушка невольно содрогнулась всем телом. Что ж, подобной реакции ей вполне следовало ожидать. — Просто так будет лучше, — монотонно пробубнила Мэллори, чем, похоже, взбесила Майкла пуще прежнего. — Ты издеваешься или что?! — повысил голос мальчишка, поднимаясь со стула, — просто ответь на вопрос, что случилось за эти гребаных полчаса?! — Майкл, пожалуйста, — тихо всхлипнув, взмолилась девушка, качая головой и судорожно стискивая руки в замок, — я не хочу, чтобы потом тебе было больно… Злость закипала в Лэнгдоне с каждой секундой все больше и больше. Не столько от вялых попыток няни порвать с ним, сколько от того, что она ни в какую не собиралась объяснять, каким проклятым образом пришла к этому выводу. Впрочем, одна догадка у Майкла все же была в запасе — тут явно не обошлось без влияния его любящей бабушки. Что она наплела Мэллори — черт его знает, но куда больней для парня оказался тот факт, что девушка так быстро и без вопросов сменила свои ориентиры. — Что она тебе сказала? — хрипло произнес Майкл, невольно сжимая руки в кулаки. Вид парня уже начинал не на шутку пугать Мэллори. А вдруг он сейчас разозлится до такой степени, что из этого дома девушке придется уезжать на носилках скорой помощи? Раньше ей и в голову бы не пришло, что ее милое и скромное солнышко способно поднять руку на женщину, но глядя на него сейчас, няня была уже не так сильно в этом уверена. — Просто объяснила мне то, о чем я раньше ее не спрашивала, — нервно сглотнув, пролепетала Мэллори, — хотя стоило спросить сразу… Тогда бы все не зашло так далеко… — То есть, слушать эту суку и верить ей на слово, ты считаешь важнее, чем верить мне? — звенящим от гнева голосом спросил Майкл. — Я знаю, что сейчас тебе больно, Майкл, — уже не замечая, как слезы по лицу катятся градом, ответила девушка, — и мне жаль… Но есть вещи, которые сильнее того, что хочешь ты или я. И изменить здесь ничего уже не получится. До сих пор с трудом веря во все услышанное, парень с шумным дыханием отошел в дальний угол комнаты, на секунду прижимаясь разгоряченным лбом к холодной стене. Увы, но похоже, что все это сумасшествие происходило взаправду. Сквозь рвущую боль, что с каждым мигом разрасталась в груди, Майкл, не оглядываясь назад, тихо произнес: — Уйди. — Майкл, я… — в последней попытке воззвать к мальчишке, сказала Мэллори, но уже в следующую секунду парень резко сорвался на хриплый вопль: — ПОШЛА ОТСЮДА НА ХЕР, Я СКАЗАЛ!!! Разъяренный голос Майкла прозвучал настолько оглушительно, что даже вороны, сидящие на ветках деревьев на окном, с беспокойным карканьем взлетели в небо. Отшатнувшись, словно от пощечины, девушка с ужасом заглянула в голубые глаза. Сколько же в них сейчас плескалось ненависти… — Прости, — всхлипнув, прошептала Мэллори, после чего, прижав ладонь ко рту, выбежала из спальни, захлопнув за собой дверь. … Выбираясь через окно спальни, Майкл уже знал, куда направится в первую очередь. Место, где можно было крушить, орать и срывать свою ярость вместе со всеми остальными обитателями. Место, где он когда-то и на кой-то черт родился. Открыв металлическую ограду с мощного пинка, парень быстрым шагом ворвался во двор, пересекая его в несколько секунд, а следом, выбивая уже входную дверь особняка. Удивительно, как витражные стекла на ней еще не лопнули от столь грубого обращения многих жильцов. Топая по вычищенному до блеска паркету, мальчишка рванул к лестнице, поднимаясь по ней так быстро, словно за ним позади гнались все демоны ада. А может, отчасти, именно так оно и было, ибо Майкла сейчас разрывало такой лютой злобой, что хотелось разнести на ошметки весь жилой квартал, если вообще не весь город. Поднявшись на второй этаж, парень свернул в коридор. Он знал, что в доме было предостаточно свободных комнат. По крайней мере, свободных условно. В некоторых из них обитали призраки, которым было совершенно плевать на отпрыска Тейта Лэнгдона, и если они замечали его, то просто молча уходили сквозь стены. Никто здесь не проявлял к Майклу и толику дружелюбия, предпочитая держаться от него как можно дальше и сейчас мальчишку такой расклад более чем устраивал. Он просто хотел остаться один. Открыв одну из дверей, парень вошел в небольшую темную спальню, чьи окна были закрыты тяжелыми бархатными занавески. Похоже, когда-то здесь было даже уютно, если бы только все стены, мебель и простыни на широкой кровати не провоняли слезами и смертью. Майкл отчетливо слышал этот запах, равно как и чей-то тихий плаксивый скулеж, что медленно удалялся, стоило ему только появиться на пороге комнаты. Похоже, из всех имеющихся спален, парень умудрился наугад выбрать именно ту, что когда-то принадлежала его сводной сестре. Майкл не мог вспомнить ее имени, а впрочем, какая в этом разница? Девчонка все равно не питала к нему никаких родственных чувств, а значит, и он сам ей ничем не был обязан. Судорожно вдыхая пропитанный пылью воздух, Лэнгдон в бешенстве взмахнул рукой, заставляя высокое зеркало пролететь через всю комнату, разбиваясь вдребезги о противоположную стену. Вслед за зеркалом стала крушиться и остальная мебель, с грохотом рассыпаясь в щепки. Комната стремительно превращалась в место разрухи и побоища, да только вот Майкл даже ни на секунду не получил желанного облегчения от боли, глубоко засевшей в его груди. Сколько ни срывай злость на ни в чем неповинных предметах интерьера, грызущее, отвратительное чувство предательства разъедало парня изнутри, струясь ядом по венам. На секунду остановившись, окидывая взглядом спальню, усеянную обломками и блестящими кусочками стекла на полу, Майкл медленно опустился на край кровати. Жгучая ненависть и непонимание стали отступать, а на их место все с большим рвением прокрадывалось отчаяние. Вцепившись пальцами в волосы, мальчишка всхлипнул так громко, что слышно было, наверное, даже на первом этаже. Все это время ему еще удавалось сдерживать слезы, но сейчас они хлынули из его глаз горячим потоком, струясь по бледным щекам и капая на колени, оставляя на джинсах следы от капель. Рыдая в голос, Майкл едва держался, чтобы не начать биться головой об стену. Хотелось хоть как-то заглушить болезненно пульсирующую дыру в области сердца, пусть для этого потребуется хоть кожу живьем с себя содрать. Парень не мог поверить, что Мэллори могла настолько подло с ним поступить. Это просто никак не укладывалось в его голове, из-за чего случившееся начинало казаться чье-то идиотской шуткой. Еще ведь только утром ничего не предвещало беды, им было так хорошо вдвоем… Или же, Майкл просто хотел так думать? Быть может, эти последние два дня, девушка попросту притворялась в его присутствии. Но неужели, няня была способна на столько изощренные и жестокие издевательства? Иначе это попросту нельзя было назвать. А сейчас, мало того, что Мэллори решила его бросить, так еще и напрочь отказалась что-либо объяснять. Как будто держала Майкла за круглого идиота, который все равно ничего не поймет. Мало того, что это было больно, но оказалось еще и оскорбительно. Девушка не посчитала нужным проявить с ним искренность. Пускай она не захотела продолжать с ним близких отношений, но хотя бы причину для этого она могла назвать! Наверное, сейчас это злило Майкла еще сильнее, нежели тот факт, что теперь ему стоило попрощаться со своими мечтами о Мэллори. Завалившись на кровать боком, парень стиснул руками подушку, после чего свернулся клубком. Хотелось бы ему, чтобы все это оказалось неправдой, неудачным розыгрышем, кошмарным сном, но похоже, в этот раз все произошло на самом деле. И Майклу, как бы ни было страшно и больно, теперь придется это принять. Его доверие к людям в очередной раз рассыпалось вдребезги. Сколько ни убеждай себя, что среди них встречались редкие исключения доброты и милосердия, в конце концов, все они оказывались с гнильцой, даже Мэллори… От мыслей о девушке, у Майкла невольно вырвался сдавленный стон. Пожалуй, самое жуткое и унизительное сейчас было в том, что даже злясь на нее, парню приходилось бороться с желанием снова приползти в ее комнату и молить о том, чтобы она наконец объяснила ему, что же пошло не так. Какая бы ни возникла причина, Майкл мог поклясться ее исправить, лишь бы только Мэллори оставалась с ним. От подобных размышлений, парню становилось невыносимо мерзко от себя самого, но его разум, лихорадочно метаясь в болезненных судорогах, пытался найти хоть какую-то лазейку. Даже сейчас, получив от девушки удар ножом в спину, Майкл не мог смириться с тем, что она навсегда исчезнет из его жизни. Он просто не мог ее отпустить. Что угодно, но только не это. — Эй, пацан! — неожиданно послышался неприятный картавый голос, — кабинет мозгоправа, вообще-то, на первом этаже. Хочешь тут орать и заливаться соплями — спускайся ниже, а то у меня уже от твоих воплей в ушах звенит! Медленно оторвав голову от кровати, Майкл покрасневшими глазами взглянул на призрака. Молодой парень в цветастой одежде и с наушниками, спущенными на шею. Похоже, он здесь находился сравнительно недавно и раньше еще ни разу не пересекался с младшим Лэнгдоном. — Какого хера?.. — вдруг испуганно расширив глаза, пробормотал призрак, заметив, как мальчишка на кровати резко изменился в лице. Майкл сам не заметил, как его рука стала медленно и крепко сжиматься в кулак, отчего по запыленному воздуху пошли мощные вибрации. И вот, еще секунда, и непрошеный гость с истошным криком вспыхнул ярким пламенем, пока от него не осталась лишь горстка пепла, рассыпавшаяся на ковре. Похоже, этот тип больше не сможет воскреснуть, сколько бы ни старался. И даже проклятый дом ему теперь не поможет. Рухнув обратно на подушки, Майкл устало закрыл глаза. Кажется, на долю секунды, ему и правда стало немного легче, как будто это убийство смогло вытащить одну из ядовитых игл, впившихся в его душу. Как будто на миг, мальчик почувствовал себя кем-то другим, кем-то, кем изначально был создан.