Трансильванские галушки

      - Постарайся не дергаться. - Михель осторожно защелкнул замок на последнем черном ремешке. Тот оборачивался вокруг шеи, являя собой продолжение странного и весьма интересного костюма. В который сейчас была облачена Мина. На слова мужа женщина лишь фыркнула, но не от того, что ей было нечего сказать. Просто говорить с трубкой во рту было не слишком-то удобно.       Это была её идея. Поклонница БДСМ-культуры, Мина всегда хотела попробовать что-нибудь этакое. Разнообразить привычный круг из есть-спать-есть. Её всегда тянуло ко всяким диковинкам, и из доступного набора развлечений на этот раз ею были выбраны: наручники (с забавным черным мехом сверху, они сейчас не сильно, но крепко приковывали её руки к кровати), портупея (такая же черная и кожаная, она опоясывала грудь, врезаясь в мягкие полусферы, и заставляла Михеля сглатывать слюну) и завершала черно-бежевую композицию откровенного наряда большая маска, именно которую сейчас застегивал мужчина. Поскрипывающая, с металлическими заклёпками и пластмассовой трубкой, один конец которой вздымался вверх, а второй оканчивался между пухлых розовых губ, маска имела вид гротескный, но без нее картина не была бы полной.       Осторожно поправив ремешок, Михель выдохнул, сдерживая дрожь в руках. Мина была такая красивая, беспомощная, и одновременно с тем в ней было что-то темное, засевшее под кожей и теперь выглянувшее наружу. Чуть покрасневшие щеки; впивающиеся в мягкое тело шлеи портупеи, под которыми проступили розовые следы; горящие черные глаза - женщина казалась воплощением чего-то греховного и соблазнительного, что притягивало к себе и не давало оторвать глаз.       Пухлые ладони вожделеюще прошлись по округлостям обширных бедер, сжали перетянутый вверху портупеей живот. Поднялись бы и выше, но мужчина заставил себя отпрянуть от желанного тела, помня, зачем они с Миной решили устроить это представление для двоих. Едва сдерживая возбужденную дрожь, Михель протянул руку вбок, взяв с прикроватного столика заранее приготовленный кувшин, доверху полный густой жирной смеси. Та так и норовила выплеснуться, растекаясь по стенкам и глухо булькая, пока мужчина не наклонил кувшин над черным зевом маски.       Мина вздрогнула, стоило лишь паре первых капель скатиться вниз. Пусть она не могла произнести ни слова, но глаза, горящие глаза с расширившимися зрачками, выдавали ее состояние. Одна лишь прелюдия к действу завела её настолько, что сейчас женщине хотелось выть от горячего чувства внизу, там, где линия свисающего вниз живота закрывала собою источник жара. Ей было так горячо, впротивовес холодному, обволакивающему горло напитку, что от этого можно было лишиться чувств.       Да, без сомнения, они оба немного чокнутые. Это ведь даже не секс, а, что мужчину, что женщину сотрясает непреходящим возбуждением, по коже катятся капли испарины, и все просто плывет в мутном розово-белом мареве. Разве нормальный человек почувствовал бы такую радость лишь от одной мысли, что непременно растолстеет? Это скорее должно отвращать, а они смотрят друг на друга лишь со все большей любовью. И продолжают поощрять. Мина уже едва может втиснуться в свою старую любимую юбку, которая трещит на ней по швам. А Михель смотрит на то, как по утрам просыпающаяся жена шествует в ванную, чуть покачивая этими самыми бедрами, и не может сдержать вздоха восхищения. Сам он уже с трудом может нагнуться, чтобы завязать шнурки на растоптанной обуви, и ему потом не встать обратно без посторонней помощи. А Мина сама присаживается у его ног и помогает справиться со строптивыми ботинками, нежно-нежно глядя при этом в глаза. И им хорошо. Они уже просто не мыслят своей жизни без этих маленьких моментов взаимовосхищения.       Когда-то давно, еще только подозревая в себе эту "манию" (и кто только придумал такое грубое слово к столь прекрасным вещам), эти двое совершенно не знали, что она так крепко их свяжет, от первой встречи, первого сообщения в интернете, на всю оставшуюся жизнь. Им было странно представить, что подобная тяга вообще может свести людей надолго. А вот, вышло. Все начиналось с чего-то сексуализированно-низкого, с простого желания найти того, кто поможет удовлетворить необычные мечты. А в итоге возвысилось, превращая отношения между мужчиной и женщиной в любовь. Взаимную и полную восхищения. Обычно бывает наоборот. Сначала люди клянутся в вечном обожании, а после все рушится под грузом совместного быта, когда на высокое чувств и сил просто не остается. Это страшно. А у них не так. И это даже не их заслуга. Не "денно-нощный" труд и работа над собой, хотя и она тоже, с их-то смесью характеров. Им просто... Повезло? Нет, не так. Они просто подходят друг к другу. Как две половинки целого, когда-то разделенного и вновь нашедшего себя. Оттого все и кажется таким простым, таким легким. Им нечего скрывать друг от друга. Наверное, такой любви можно позавидовать, но язык не поворачивается. Это просто счастье. В большом и малом, низком и высоком.       Розово-алый туман перед глазами вспыхивает яркой белизной. Мина закусывает горлышко трубки, вдавливая в него зубы. У женщины оргазм длится от двадцати до двадцати трех секунд, у мужчин гораздо меньше. Все вопросы к природе. Но главное не в его продолжительности, даже нет. А в том белом пятне перед глазами, когда выброс гормонов радости превращает мозг в один искрящийся сгусток пламени. Двадцать три секунды чистого огня.       - Я в раю? - Именно это первый вопрос Мины, стоит ей отдышаться и трясущимися руками, уже освобожденными от наручников, стащить с себя маску. Губы у нее покраснели, а щеки залиты румянцем, и это кажется Михелю невероятно красивым.       - Тогда здравствуйте, с вами говорит местный господь. - Он тоже не менее взведен, не менее устал и не менее жаждет, но сил пока хватает на то, чтобы немного пошутить, делая обстановку чуть менее напряженной. А то, от разлитого в воздухе возбуждения вот-вот разорвется сердце, и это не метафора. Слишком много чувств на один квадратный сантиметр кожи.       - Господи, я тебя обожаю. - Слабо мычит Мина. Ей тяжело, наполненный желудок не даёт двинуться, и женщина может лишь бессильно откинуться на спинку кровати.       Михель никогда не перестанет думать, какая же она красивая. Особенно сейчас, будто старинная богиня, символизирующая собой красоту и величественность. Которой так и хочется поклоняться, отдавая всего себя до последнего. Он выцеловывает дорожки на тугом милом животике, стараясь облегчить тяжкие последствия наслаждения, и ловит каждое постанывание, которое вырывается от особо ласковых прикосновений. Мина открывает черные глазки, их взоры пересекаются - и горящий уголек подмигивает, будто поощряя на продолжение. Ну а сердце... А сердце подождет.       - Тебе хоть удобно? - Михель вздыхает, тщетно пытаясь в который раз поправить впившуюся жене в плечико лямку лифчика. Да и не только её - сами чашечки тоже слишком маленькие и узкие, обильная грудь в них просто не помещается, выступая по бокам. Михелю кажется, что это должно быть очень больно - он не может понять этого. Зачем так мучить себя? Все равно, от слишком большого веса у Мины грудь уже не будет такой подтянутой и приподнятой вверх острыми сосками, как было лет в двадцать. Но ведь в этом её прелесть, когда женщина вся такая мягкая и немного бесформенная. А это... Больно, неудобно и вообще не понятно, зачем.       - Не очень. Уже тесноват. Я брала впритык, вот и выросла. - Мина повернула голову, пытаясь увидеть, что же там делает муж, уже начавший тихонько сопеть от возмущения. У Михеля совершенно не получалось. - Так, дай-ка я доделаю, а то мы так никуда не сдвинемся.       Она решительно дернула лямку, сморщив при этом носик, и поправила массивные чаши бюстгальтера, отчего грудь заколыхалась. Как волны в озере, да, похожее сравнение.       - С одной стороны, это, конечно, красиво... - Михель подпер подбородок, один из, уткнув взгляд в зону декольте и отказываясь его переводить куда-либо еще. Движение покачивающейся груди его просто гипнотизировало. - Все же, ты стала точно круглее, чем была. Но мне не нравится, как все это тебе мешает. Да и я уже брюки едва застегиваю. Тебе не кажется...       - Что пора сменить гардероб? - Продолжила мысль женщина. Эта же мысль уже неделю навещала и её. И впрямь, уже столько времени прошло, она почти не втискивается в самые широкие свои одежки. Постоянная возня с расстегивающимися пуговицами, трещащими швами на юбках, и этот лифчик... Точно пора. Да и Михель, правда, каждое утро все больше времени тратит на то, чтобы застегнуть на массивном брюхе мелкие пуговички и змейку на брюках, что скоро лопнут во время одного из актов обжорства.       - Мне тоже кажется, что уже лучше не донашивать старое. Я была бы не против нового платья... Каждой женщине нужно иметь маленькое, ну, не в этом смысле маленькое, черное платье. И туфли новые, эти скоро начнут натирать, может, даже две пары. И белье, почему бы мне не купить себе кружевное белье, у меня же было где-то дома, только я его не взяла... - Мина окончательно ушла в собственные мысли, представляя в красках новую себя в новом наряде. Зрелище выходило шикарное.       Что вполне мог подтвердить Михель. Только его во всех этих мыслях почему-то привлекал не цвет и фасон одежды. А скорее то, что было под ней. Ответом Мине было согласное мычание.       - И сумочку к платью... - Та загнула пухлый пальчик на второй руке. А потом взгляд её обратился к мужу. - Михель, моё лицо не там.       - Ой, прости... - Тот только улыбнулся. И склонил голову к манящим мягким полушариям, туго стянутым переливчатой тканью. - Давай, ты это все лучше мне в магазине покажешь, а? Я от одного только перечисления засыпаю.       - Мужчины. - Только и фыркнула Мина. - Вам бы только раздевать.       На это Михель лишь развел руками.       - Я просто улетаю с этих принтов. Первый раз в жизни вижу такую прелесть. - Михель хихикнул, разглядывая презабавный рисунок на футболке. Ярко-кремовый, в красках прорисованный торт, от которого невидимой рукой художника был отрезан немаленький шмат. Да, "магазинный" этаж курорта мог похвастаться довольно большим выбором одежды, но среди известных брендов часто попадались на глаза и небольшие произведения искусства в виде вот таких вот забавных футболок, за которые сразу цеплялся взгляд. Михелю это невероятно нравилось - он никогда не считал, что мужчина должен носить лишь скучные однотонные вещи, наоборот. Его так и тянуло к одежде "поприкольнее", будто и не взрослый мужчина вовсе.       - Угу, угу... Очень красиво. - Реакция Мины была просто чудесна. Абсолютный ноль. Но не от того, что ей не нравилось выбирать одежду. Скорее, оттого, что выбирать было из чего.       Женщина просто не знала, куда кидаться. Вместительная тележка, уже уставленная большими бумажными пакетами, была полна чуть ли не под завязку. Все было такое яркое, красивое, утонченное, роскошное, нежное... Тысяча эпитетов, которые только можно подобрать к предмету гардероба. Начиная от спортивных треников, таких домашних и удобных для людей её телосложения, до таких величественных платьев, что невольно становилось страшно от одного взгляда на них.       Они ходили между рядами, время от времени присаживаясь на оставленные то там, то тут кушетки и пуфики. Пожалуй, за все недели отдыха, это были их максимальные физические нагрузки. Мина даже устала примерять так удачно смотревшиеся с её кудрями излюбленные юбки, постоянно наклоняясь, чтобы примерить на округлые бедра еще одну. Особенно хорошо смотрелась одна юбка-карандаш. Пусть узкая, она чудесно подчеркивала те сочные складочки, что стали еще более заметны на неохватных ляжках. Хотя, уж с ляжками Михеля ножкам Мины было не сравниться. Одно бедро мужчины по своей толщине было больше и некоторых людей в целом.       Но, не смотря на это, парочка наша отнюдь не была самой массивной на всем курорте. Пару раз Михель докапывался до таких размеров одежды, что ему даже немного становилось страшно, что такие люди вообще существуют. Особенно, когда похожие по объемам комплекты костюмов оказывались на мимо проходящих лицах. Тогда мужчина сглатывал и с немым восхищением посматривал на посетителей - эти формы его просто поражали своей массивностью. В тайне ему очень хотелось однажды испытать на себе - каково весить столько. А ведь здесь были люди и больше, он знал. Но вряд ли ему бы удалось увидеть этот контингент посетителей - из номеров они предпочитали не выходить. По крайней мере, будь он на их месте, точно бы не выходил.       Наверное, его чувства были написаны у него на лице. Так что спустя несколько шагов Михелю в грудь уперлась маленькая, но настойчивая ладошка.       - Стоп, я кое-что нашла. - Мина почти утонула в глубочайшей вешалке. И наконец выудила оттуда нечто, больше похожее на парус или на чехол для танка, чем на одежду. Розово-розовое, ядовитое одним своим нежным цветом, так напоминающим тающее на языке мороженое, это нечто было огромно и красиво. На розовом крепким мулине был вышит аккуратный пончик, покрытый "шоколадной" глазурью и опять же, рукою художника, откушенный с одного края, как бы намекая на пристрастия своего будущего хозяина.       - Красиво, конечно, но тебе не кажется, что оно мне большевато?.. - Михель оценил. И восхитился. Но продолжать ему не дали, и женщина приложила вещь к груди мужчины, как бы примериваясь. Нет, в этой футболке, если её так можно было назвать, Михель тонул, но вот будь он еще килограмм так на сто больше...       - А кто сказал, что это тебе сейчас носить? - Промурлыкала Мина. - Я на будущее примериваюсь.       - Неужто наступят когда-нибудь такие времена. - Михеля такая уверенность согрела. Он, провожая взглядом мимопроходящих, сейчас не мог не улыбнуться.       - Берем? - Мина невинно подняла брови. И радостно пискнула, когда Михель кивнул, а потом повисла у него на шее, заставив мужа присогнуться и втянуть живот, чтобы не упираться в неё обширным брюхом.       Футбока-парус тоже отправилась в тележку, и так забитую доверху. Но насчет денег пара не беспокоилась - целых два месяца ни на что не тратиться невероятно удобно, так что можно было позволить себе выделить из исправно приходящей Михелю на карточку зарплаты и немного на одежду. А уж счастливые глаза Мины точно стоили любых трат. Они подошли к кассе, занимая очередь. Людей было не много, но покупок - да. Не только они с женой кардинально меняли гардероб.       - Придется подождать. - Скуксился Михель. Очереди он никогда не любил. Как бы то ни было, как бы он не мечтал подрасполнеть еще немного, но больше полутора центров живого веса таскать было тяжко. А уж стоять, нагружая и так натруженные ноги, еще тяжелее.       - Простите! - Уже спокойно вставшего Михеля вдруг потыкали в бок. Из-за его высокого роста редко кто доставал выше. Тонкий, немного картавый голос заставил обернуться. - Только вы на моё место встали.       Хозяином или хозяйкой оказалось невысокое существо какого-то среднего пола с прижатым к груди тяжелым пакетом. Из-за пакета как раз и нельзя было увидеть, имеется ли эта грудь у существа или нет. Определить же пол по другим признакам было затруднительно - растрепанные волосы имели среднюю длину, подходящую как мужчине, так и женщине. Существо было немного неправильное и какое-то не такое, но понять, что не так, Михель не смог и поэтому глупо хлопнул глазами.       - Я раньше вас стояла, просто отошла. Можно я обратно встану, а? - Значит, пол был все-таки женский. И тут Михель понял, что было неправильно в фигуре девушки, почти девочки. Она была худой. Даже не просто обычной, что среди толстых посетителей магазина казалось худобой. А именно тощей, неприятно колющей взгляд своим острыми локтями и неровными ногами. Лишь лицо имело чуть большую круглость, чем все остальное, да и то, круги под глазами и тонкие височные кости придавали девушке вид болезненный и усталый. Совсем не вписывающийся в весело-толстый контингент курорта.       - О, простите. Конечно, вы можете встать. - Мина среагировала быстрее и отодвинула мужа в сторону, чтобы дать девочке протиснуться вперед. Та скользнула между стойкой с маленькими милыми вещами, так часто стоящей у всех касс мира, и животом Михеля. На секунду больно вжавшись в него торчащим локтем. Пришлось поморщиться, но стерпеть. Вот поэтому худые люди мужчине не то, чтобы не нравились... Скорее он их жалел и немного ужасался.       - Спасибо. - Девушка наконец-таки отлепила от груди небольшой пакет с вещами, казавшийся по сравнению с пакетами супругов таким же маленьким, как и и она сама рядом с Михелем и Миной. За проведенное здесь время влюбленные так привыкли к большим размерам, что теперь не могли без смущения посмотреть на девушку.       Мина с легким волнением посмотрела на острую линию позвонков, уходившую вдоль шеи вниз, под ворот футболки. Она даже в детстве не была настолько худой, поэтому такое телосложение казалось ей жутковатым и даже болезненным. Все настолько выступает, что взгляду больно. Мысленно, женщина пожалела ребенка. Да, скорее ребенка - худоба забирала возраст, делая младше, чем есть. Неверное, девочке было очень неудобно с такой... Внешностью. Женщина не поймала себя на том, что худых людей она теперь автоматически считала немного нездоровыми - привычка, впитавшаяся за время на курорте. Да и было ли что-то здоровое в этих костистых формах?       - Извините мою навязчивость... - Решилась наконец заговорить Мина. Михель удивленно посмотрел на жену - заговаривать с незнакомыми людьми было не в её стиле. Обычно у Мины не было потребности в общении с кем-либо, если только это не было необходимо. Стоило вспомнить хотя бы уже прошлую работу. Там, Михель знал, любимая всегда держалась подальше от любых компаний. Не то, чтобы это было хорошо, но и плохого мужчина в этом не видел. Просто привык, что жена всегда старалась избежать любых посторонних людей.       Плечи девушки дрогнули и поползли вверх, словно сложенные крылья. Но она обернулась, видимо, не ожидая продолжения разговора. Лицо её стало немного жалобным и одновременно раздраженным, как у крысенка, которому наступили на хвост.       - Да?       - ...Но вы не будете против чашечки кофе с нами? - После этого Михель удивился еще больше! Но поползшие вверх от удивления брови и открывшийся было рот заткнул тычок в бок от Мины. Жена кинула умоляющий взгляд, и он сдался. Пусть творит, что вздумается. Тем более, новых знакомых никто не запрещает заводить.       Лицо девушки разгладилось. Пару секунд она молчала, комкая пакет. Но потом кивнула.       - Можно кофе.       - И она меня бросила! - Активное жестикулирование, сопровождавшее слова новой знакомой, прекратилось, и она сложила руки на коленях. - Поэтому я и приехала сюда. Теперь мне никто не запрещает выглядеть так, как мне нравится.       Дика. Удивительно подходящее имя для такого характера. Замкнутая и отстраненная, как маленький зверек, который не идёт на руки. А к Мине пошёл. Михель просто сидел, молчал и удивлялся. За весь вечер он произнес меньше всего слов, но вовсе не от нежелания говорить. Мина отчего-то прониклась симпатией к новой знакомой и теперь не давала мужчине и слова вставить своей болтовней. Так что тот молча ел и слушал. А слушать было что.       Никогда бы Михель не подумал, что у современных молодых людей может быть столь много событий для столь раннего возраста. Двадцать один год, жизнь только начинается, казалось бы. А нет. Когда ему было столько же, все было намного проще, чем сейчас. Рассказ Дики заставил его вернуться мыслями в свою молодость. Вроде, было совсем недавно, а как быстро прошли эти годы. Михель вздохнул и поспешил скорее заесть грусть. Он не любил эти эмоции и старался избавиться от них как можно быстрее.       - Надеюсь, что здесь я исполню свою мечту, кто бы что ни говорил. - Подытожила Дика, и копна волос яростно прыгнула, свиваясь книзу в широкие волны. Девушка откинула мешающие пряди, заправив их за уши, и подняла вилку. - Да и мне надоело так выглядеть, в конце концов.       - И не жалко будет расставаться с фигурой? - Мина помнила худосочных секретарш с прошлой работы, и все они дрожали над своими плоскими формами, боясь съесть лишний кусочек. Хотя, какие там формы.       - Шутите? - Девушка зло фыркнула, будто любая мысль о том, чтобы проложить жить с нынешним весом вызывало у неё раздражение. Мина отметила, как сжались пальцы на столовом приборе, словно желая переломить его. - Я отсюда не уеду, пока не начну в дверях застревать. Всю жизнь мучилась со своей худобой. Ненавижу.       - Нельзя так. - Пожурила её женщина, и Дика, вздохнула. - Психосоматика - вещь чуткая. Организм понимает, как к нему относятся.       - Плохо понимает, видимо... - Кусочек отправился в сухие обкусанные губы, и Дика замолчала, работая челюстями. Кофе, конечно, хорошо, но все они на этом курорте не для этого собрались. Каждый здесь использовал все возможное время, чтобы сделать своеобразный "вклад" в будущее еще парой тысяч калорий. Или, хотя бы парой сотен.       Мина не на долго замолчал тоже, отпив глоток горького американо. Пусть кофе и сжигал калории, но пить она его не боялась - всё равно потом наест истраченное. Зато с любимым напитком было вкуснее всё. Михель, как истинный сладкоежка, давно прикончил своё гляссе, где густая шапка сливок и две щедрых ложки мороженого компенсировали горький вкус. Мужчина искосо поглядывал на замолчавших женщин, и в голове его крутилось множество разных мыслей. Одной из которых была мысль о том, что сегодня он впервые познакомился с человеком нетрадиционной ориентации. Возможно, ему нужно было бы чувствовать ужас или отвращение, но ничего подобного не было. Скорее ему просто было немного интересно и необычно, но не более. В соседнем отделе на работе был один забавный парень-гей, но его уволили. Михель с ним особо не пересекался, поэтому не мог составить себе мнения о таких людях. Не расскажи Дика свою историю - он бы и не понял, что она из "этих". Ну одевается как парень, но так сейчас многие девушки предпочитают такой стиль. Да и не видел мужчина в этом ничего страшного. Какая разница, кто какой пол предпочитает, если это хороший человек.       Возможно, хихикнул Михель про себя, ему бы стоило беспокоиться, будь эта девушка чуть покрасивее, а Мина - люби его чуть поменьше. Но уж в ком, а в жене Михель точно был уверен. Поэтому видел в желании Мины познакомиться с Дикой скорее подобие материнского чувства. Детей же у них не было, да и быть не могло. Не при таком весе.       Дика тем временем закончила свою порцию, казавшуюся просто смешной по сравнению с тем количеством пищи, что съел хотя бы один из супругов. Да и то, последние кусочки доедала девушка через силу, судя по красноватому лицу и постоянным вздохам после каждого глотка. Как же тяжело жить таким худым людям. Мина, тоже прикончившая свой кофе, сочувственно покачала головой.       - Гм... - Девушка же отодвинула от себя тарелку, одну руку опустив на живот. - Спасибо, что пригласили. Мне было приятно провести вечер с вами. Но я, наверное, уже пойду.       И поднялась из-за стола, немного опираясь на столик. Мина поднялась следом.       - Да и мы тоже уже пойдем. - А потом серьезно взглянула черными острыми зрачками: - Но ты всегда можешь обратиться, если что. Я постараюсь помочь или хотя бы выслушать.       Глаза Дики заблестели, и она опустила чуть покрасневший от выступивших слез взгляд. А потом сделала два широких шага и порывисто обняла вздрогнувшую Мину. Тонкие руки удивительно сильно и больно сжали в объятиях, в в следующую секунду Дика уже стояла в стороне, сама потупившись и смутившись от своего поступка.       - Вы хорошая. - Только и пролепетала девочка. А потом быстро развернулась, прижала к груди пакет и пошага, лавируя между столиков. Мина оглянулась на Михеля и развела руками.       - Мне её жалко.       - Мне тоже, отчасти. - Тот посмотрел на часы, показывавшие уже тридцать минут десятого. - Пошли? Вы так долго болтали, что я был готов заснуть прямо тут.       - Да. Пошли... - Женщина улыбнулась. Как же она любит его, пусть они иногда и не сходятся характерами. Но могут простить друг другу маленькие слабости. Как ей повезло. Как ему повезло. Как им обоим повезло.