Хранитель Сада Судеб.

Вы знали, что небесные создания хрупки? Когда к ним прикасаешься, они рассыпаются на миллиарды частиц, подобно новой зародившейся галактике. Они сияют всю жизнь, привнося в существование свет, даря путь, обдавая сладким ветром из мечтаний. В Небесной Академии учеников всегда хватает. Они слетаются по божественным приглашениям со всех миров. Порталы на вокзалах времени есть в каждой галактике. Они вечно полны существ, спешащих по своим делам. Эти переправочные места ничем не отличаются от людских, Тэхен проверял. Те же шумные очереди в кассах за билетами, те же внезапные опоздания или потери багажа. Свои правила, которые не соблюдает только глупец, хотя и такие находятся. Ким Тэхен выпускник триста пятого потока студентов. Его привлекает мир и все что в нем есть. Он тихо сидит, наблюдая за сменяющимися сутками в ускоренном времени, наблюдая за торопыгами, рабочими, путешественниками во времени. Научными исследователями новых галактик и экспедиций по обустройству новых планет. Особенно только рожденных, после очередного взрыва, что сотрясает вселенную. Он откладывает журнал прибытия временного пространства на сидение в зале ожидания, откидываясь на спинку и устало трет глаза, отвлекаясь и возвращая течение времени в обычное русло. — Ты снова здесь? — звучит над головой знакомый голос и Тэхен тянется руками вверх, обхватывая пушистую копну волос подтягивая и наклоняя ее владельца ближе к себе. — Гуки, ты же знаешь, моя стихия тут заметна, как нигде больше. — Чонгук касается носом лба друга, слегка потираясь и вызывая теплую улыбку. — Сокджин-хен сказал не опаздывать на… уже сегодняшнюю лекцию. Поэтому пойдем. — младший перепрыгивает сидения зала ожидания, утягивая за собой повелителя времени в сторону нужного портала. Яркие арки с бездонным светящимся туннелем затягивают проходящих, вызывая легкое головокружение для привычных к таким транспортировкам. Сто одиннадцатый портал, ведущий на открытый порт Академии откуда отходят парящие корабли из воздушных облаков — достояние местных мастеров. Нежно-голубые кучевые облака с легким запахом счастья и эйфории от полета над мирами, всегда вызывали восхищение у новоприбывших, да и многих завсегдатаев учебного заведения. — Смотри, опять кто-то опаздывает к отправлению, — Чонгук следует взглядом за спешащим светловолосым парнем, который роняет книги и ловкими движениями их подцепляет носком ноги, закидывая в стопку выше своей головы. — Не поможешь парню? Ким тяжело вздыхает, оборачиваясь, и обводит указательным пальцем против часовой стрелки очерчивая пространство вокруг корабля подбирающего трап от причала. — Это же Чимин, — Тэхен высматривает в толпе спешащего друга, маневрирующего с высокой стопкой книг. — Он же поступил на факультет Светлых Хранителей Судеб. У него видимо лекция там. — Там? — Чон резко подрывается с места, взмывая в воздух, и ловит в полете девчушку на вид лет тринадцати. — Твои крылья недостаточно окрепли Бэнна, воздержись от полетов вне корпуса, хорошо? — ангелок, насупив губки, приглаживает перья на крыльях, что при падении стали взъерошенные и уже пешком продолжает путь. — Так, там, это где? — Гук возвращает внимание к Тэхену, словно ничего не произошло. — В Небесной канцелярии. Та, что на острове Отчуждения. — Ким заметно поежился, провожая взглядом отчаливший от причала корабль, вернувшийся в нормальное течение времени и исчезающий в скачке временной дыры созданной Тэхеном. — Такой светлый парнишка, а решил посвятить жизнь такому делу. Я бы мог поспорить, что он во многих профессиях бы преуспел. — Пошли, Сокджин-хён нам не сделает поблажек если опоздаем, у нас три минуты. — Часы на центральной башне со звоном двинули стрелки к полудню. Тэхен насупился, обвивая шею друга и повисая на его спине. — Гууукиии~ — Нет, Тэ, прости. Я обещал не использовать свою силу из-за лени, тем более чужой, как бы ты мне не был дорог. Ты же знаешь, что после того случая в башне, мне некомфортно летать. — Чон повернул голову, чтобы видеть лицо друга, лежащее у себя на плече. Тэхен улыбался так тепло и ласково, горячим дыханием дыша в шею и прикрывая глаза от удовольствия, зная, что Чонгук сдастся и понесет его на спине, подхватив под коленями. Силу, может, он использовать и не будет, но помимо нее у парня прекрасная выносливость и телосложение под стать богу.

***

Они тихо ступают по аллее, усыпанной лепестками живых цветов, тихим шелестом длинных одежд пропуская вперед себя ветер. — У Хранителя Сада слишком спешно летит время, — бормочет Тэхен, загребая охапку нежных лепестков в руку, проводя по зеленоватой кайме краем пальца. — О чем ты? — Чонгук подлетает вверх на пару метров, осматривая белоснежные шапки деревьев. — Он увядает, Гуки. Ким подносит лепестки к губам, вдыхая сладковатый аромат весеннего настроения, совсем не под стать окружающей обстановке. Хранитель Сада Судеб — Ким Намджун. Созерцавший становление многих миров, создатель истинности и трепета от первых ростков, такого чувства, как любви. С любви началось рождение мира, каждого, кто есть в нем. Любого растения, существа ли, или того, что невозможно объяснить. Ким Намджун один из Первых, один из тех, кто положил свою жизнь ради чего-то большего в существовании вселенных и миров. — Тэхен, мы же не можем… — Чон опускается рядом с другом, указывая в каком направлении нужно идти. — Мы не можем, к сожалению…но… — Тэхен сжимает губы в узкую полоску, нагибаясь под пышными деревьями усыпанными бутонами, кое-где осыпавшимися, а где-то только распускающимися. Кора стволов потрескалась, кровоточа рубиновым соком. — Какой смысл в управлении временем, если я не могу повлиять… — он обводит взглядом цветы, окропленные красным у самого основания стволов. — На это. Чонгук! Зачем мне эта власть, если ею нельзя воспользоваться? — Ты глупое дитя, — раздается из ниоткуда, слегка подталкивая парней порывом ветра к Хранителю, сидящему за рукописями. — Тэхенни, ты же знаешь, что над Нами, силы последователей не властны. Намджун великолепен в белоснежных одеждах, оседающих до земли и стелющихся легкой дымкой. Он отрывает туманный взгляд от свитка, приветственно улыбаясь ребятам. — Если бы вы не прогуливали занятия, в том числе и практику, то знали, что Мы тоже не вечны. — его голос глубокий, пробирает до легкой дрожи, нагоняя толику эйфории и ослепляя чувствами. — Мы уйдем, станем новыми галактиками и мирами. Наше место займете вы — лучшие из вас. Хранитель взмахнул рукой, пытаясь снять наваждение с легко-подвластных его силе неразумных студентов. Тэхен прав… Он слабнет. Его сад, когда-то похожий на огромный белоснежный океан первой любви, окрыляющей, захватывающей разум, сейчас похож на медленно покидающие тело чувства. Огорчением, болью, пронзительным криком зовущие на помощь, но заметные не каждому. Тэхен видит. Ким Тэхен не обычный студент. Он будет последователем, Намджун уверен… Парень слишком хорошо чувствует то, что происходит с Хранителем Сада. Виной ли тому изменившийся мир, в котором давно умерло чувство первой любви в ее изначальном проявлении, крохах зарождения в сердцах людей или существ. Мир настолько поменялся, что и его Создатели не могут изменить его настрой. То, что захватывает его, ослепляя тысячами других безумных чувств, которыми люди руководствуются, следуют за ними, позабыв настоящее… живое… Намджун видит это чувство в сердцах своих учеников, те эмоции, которыми можно излечить души людей. Те мысли, подобно небесным кораблям, уносимым потоками теплого ветра с запахом наступления ночи, раскованным цветом заката по багряным лепесткам, что с каждым днем и часом впитывают боль людей, кристально-чистым дыханием по ветвям цветущих деревьев в этом саду. Слезой скатывается по щеке боль, осознание того, что мир разрушится, если его не насытить тем невинным… Тем чистым чувством открытости и привязанности. Той веры, что рождается в глазах, блестя на солнце глянцевым морем. Морем… Намджун видит, как Тэхен подходит к древу, проводя приоткрытыми губами по тонким хрупким веточкам, заживляя мелкие ранки, сцеловывая кровь судеб. Дыханием возвращая исходный вид стволу. — Любовь — лекарство… Тихим шепотом остается на губах. Ударной волной проносится по венам-корням деревьев, подхватывая "вирус" чувств, исходящий от Тэхена. — Гуки? — Ким отстраняется, выглядывая друга среди белого покрова, сидящего с охапкой опавших цветов у основания одного из деревьев. Его легкая улыбка и взгляд, устремленный в небо сквозь ветви, такой теплый. Ветер срывает лепестки, унося один за другим над Садом, исчезая в высоте и пушистых облаках. Чон прикрывает глаза, спокойно выдыхая, продолжает улыбаться, окутанный непривычными ощущениями. Эта магия слабеющего Хранителя, увядающий цвет его души вечной жизни… Он теряет любовь… Тэхен выпускает из рук ветви, стирая сок дерева о бежевую ткань своего одеяния. И делает несколько шагов в сторону Хранителя. Намджун резко осекается, отходя дальше, за стол со свитками, скидывая несколько на траву. — Тэхен, ты знаешь особенности и правила, установленные тут. Парень ненадолго останавливается, склоняя голову к плечу, обдумывая свое решение. — Я верну время вспять, если что-то пойдет не так, — шаг вперед. — Ты во власти магии и эмоций, ты не можешь воздействовать на меня и Сад, Тэхенни. Не делай глупостей. Я не хочу терять кого-либо из вас, даже если мое время подходит. — Позвольте! — Хозяин времени меняется в лице, наполняясь до краев отчаянием, с криком хватает себя за грудки, оттягивая внезапно удушающую ткань. — Прошу! — Тэхенни… — Намджун теряется. Теряется впервые за свою жизнь, осознавая, что если его коснуться — он исчезнет, рассыплется ворохом лепестков сакуры. Мгновенно. Как и те, на кого он будет смотреть в тот момент… Правила? Возможно. Проклятье чистых душ, неопороченных дьяволом, неискушенных желаниями и мыслями. — Тэхен, ты знаешь, что недопустимо, и время тебе не поможет, глупый мальчишка! — Зато, помогу я, — раздается над головой Хранителя и белая лента накрывает глаза, стягиваясь в узел на затылке. — Я в порядке, — шепчет Чонгук, опускаясь на землю, незаметно морщась. Тут другие силы, другое влияние, его сущность и тяга к полетам рвется наружу, обжигая лопатки в желании освободить крылья. И противиться этому парень может с большим трудом. Воспоминания накатывают ледяной волной памяти, как он рвался к людям, как обрезал ненавистные отростки и выщипывал из них перья, ведь летать он мог и без них, пусть и не так успешно и высоко, как с крыльями, но этого хватало. Хранитель замирает, стараясь не делать лишних движений и не создавать еще более трагичную ситуацию, чем может быть. Ведь взмах руками или легкое касание распылит этих глупых детей… Глупые… Неразумные. Намджун прячет ладони в длинных рукавах-лентах, предотвращая любой контакт. Да и что пришло на ум этим двоим он может лишь предполагать и молить, чтобы это шло от разума, а не порыва чувств под властью его собственной магии. Магии, которая стала никому ненужной… Он слышит лишь шорох длинных одежд, хруст мелких веточек под чужими ногами, шелест редкой листвы на деревьях Судеб. Поток сильного ветра вышибает дух из груди, заставляя приоткрыть губы. Нежные прохладные лепестки касаются уголков рта и Джун смыкает губы, зажимая веточки от соцветий между зубами. Пропасть? Возможно. Бездна? Конечно. Точно черная дыра посреди космоса сейчас засасывает Намджуна, как пушинку, без воли, без возможности сделать что-то против. Он словно чувствует свое время, что неумолимо высушивает его изнутри, и страх затянуть с собой в небытие этих двоих сковывает. Свежим дыханием по коже скользят бутоны, оставляя влажные дорожки. Хрупкие лепестки ложатся на мокрую кожу, покрывая щеки и скулы. Горячим штормом разжигает пламя в груди, накаляя воздух рядом, испепеляя почву под оголенными ступнями, что сейчас стоят на углях. Черными узорами расцветая пожаром на коже, перекрывая пути к свободе. Хранитель в плену. В плену времени и собственных слабостей. Он растворяется в нежных прикосновениях к лепесткам на коже, ощущая сквозь них теплые пальцы. Тяжелое дыхание позади, нарушившего границы пространства. Они внутри смерча, что беспощадно уносит, обрывая с деревьев бутоны, поднимая тонкий белоснежный покров, окропленный кровью деревьев, швыряя в неизбежность никому не подвластного космоса. Глупцы, отчаянные, с любовью выращенные, чтобы встать во главе Совета, когда придет время. Тэхен обматывает запястья красными лентами, осторожно скользя вдоль предплечья старшего наставника, оперевшись лбом между лопаток Хранителя. Тихим размеренным дыханием, просачиваясь своими чувствами ему под одежду, проникая под кожу, растворяясь и заполняя умирающее тело. Чонгук едва касается губами лепестков, обжигая, проводит цветком по чужой шее, утопая в чувствах нежности и веры, приникая губами к бутонам на губах Хранителя, ловя сбитое дыхание и желание испытать вкус настоящего, реального, а не эту иллюзию прикосновений. Тэхен поднимает на него взгляд из-за спины, прищуриваясь и качая головой, ясно давая понять, что мысли уходят в другое русло и сила увядания сердца Хранителя меняется. Без слов, в потоке вечности растворяется душа Намджуна, осыпаясь сухими лепестками. Ленты и белоснежные одежды падают на выжженную землю.Тэхен с Чонгуком замирают в прежнем положении, боясь нарушить временной провал. Через завесу пыли от смерча, созданного Чоном, сад стал словно серый, безжизненный, пустой. Голые ветви пустили трещины, потеряв цвет и жизнь, как и Хранитель Сада Судеб. Тэхен оседает на потрескавшуюся землю покрытую пеплом, хватаясь за голову и прижимая подбородок к груди. В крике, от которого холодеет все внутри, смерч и ураган испаряются после испуга Чона. Чонгук присаживается на корточки, проводя над холодной золой рукой, прикасаясь к серой пыли пальцами. Взгляд пустой, обреченный. Их ошибка стала роковой. Глаза щипит от горечи постепенно опустошающего шквала эмоций. Слезами окропляет выжженную землю. Соленые капли падают, образуя лунки и маленькие столбики из лёгкого пепла, глубокие борозды от пальцев Тэхена тянутся вдоль ослабевших ног. От его крика сотрясается земля, распыляя серое покрытие, с каждым ударом о почву кулаками. В боли тянущей, уничтожающей, Тэхен вонзает ногти в опору под ногами, последний раз кричит в небо, заливая щеки соленой жидкостью и рычит, замирая. Взгляд стеклянеет и Чон осознает, что друг делает возврат во времени. Возвращается ветер и смерч, усыпанная земля лепестками цветов. Возвращается все… но не Он. Ким отмирает, растерянно смотря на друга, делающего шаг к нему на встречу, и опережающе мотает головой, прося не подходить. — Два глупца, — звонкий смех разносится по цветущему Саду Судеб, наполненному новыми бутонами и молодыми почками. Тэхен вздрагивает, хватая Гука за рукав, сжимая руку до хруста. Озираясь не находят ничего, кроме ветра в кронах. Ветер проносит мимо них ворох лепестков, окутывая из ниоткуда появившуюся фигуру, оседая легким одеянием из ароматных нежных соцветий. — Спасибо. — взгляд Хранителя как и прежде подернутый легкой дымкой, улыбка на губах, образующая ямочки на щеках, правда цвет волос красновато-пепельный, в отличие от прежнего розоватого. — И не смотрите на меня, словно я привидение. Да, ваша молодая кровь и страсть сожгли меня, но если душа по прежнему нужна, если ее наполнить тем, из чего она создана и чему служит… — Намджун вытаскивает пергамент из стопки, выдергивая перо из чернильницы. — Вы нашли способ вернуть истинную любовь. Вернуть ее сожалением, горечью утраты, раскаянием, желанием вернуть все на круги своя и не совершать ошибок. Вы научились чему-нибудь? — Хранитель поднимает глаза на стоящих, как и до этого, парней. Тяжело вздыхает. — А ну бегом на занятия! Экспериментаторы! — гаркает Джун и парней как ветром сдувает, оставляя лишь тонкую дорожку от следов по белому покрову земли. — Это был жестокий урок, Джун, — Сокджин плавно выходит из-за дерева, выхватывая из рук Хранителя свиток со свежими записями. — Значит… теперь, все в норме? Профессор смотрит с такой болью в глазах, что Намджуну хочется умереть еще раз. — Взгляни, — он проводит по ближайшей ветке пальцами, показывая восстановившиеся цветы. — Я не был уверен в том, что это все поможет. Это были всего лишь догадки, которые мне подсказал Тэхен. Но все случилось как нельзя лучше. Не говори им, хорошо? Сокджин невесомо проводит вдоль щеки Хранителя лепестком, наслаждаясь секундным чувством и испаряется в потоке теплого ветра, уносимый легким облаком. — Любовь сложная штука… но именно она управляет судьбами, — Намджун откладывает свиток на место, щелкает пальцами и белый покров из лепестков взмывает вверх, возвращаясь каждый на свое место.