Хранитель Сада Судеб.

Сквозняк из приоткрытой огромной двери разметал листы пергамента, лежавшие на маленьком столике около циновки, и Юнги меланхолично проследил за ними взглядом. Плевать. Надо перестать зацикливаться на словах ангела, считает ли тот их правильными или сказал для поддержки. Самое страшное упасть, упасть в омут сознания и начать подчиняться бесам, что устроили вакханалию под куполом центрального зала библиотеки, насыщаясь мыслями хранителя. Он сжал губы в тонкую полоску, махнув злобно рукой, потоком воздуха захлопывая дверь. Мин так давно смирился со своей участью отшельника, что появление в его стенах молодого ангела поставило все чувства вверх тормашками, покрутило, встрепенув давно захороненные эмоции и позабытые мысли в недрах души. Любить чисто и непорочно? Пфф… Эта несломленная наивность, этот взгляд полный глупой решимости! Маленький птенец, думающий, что его слова и дело могут спасти весь мир. Чему их вообще учат? А если ему придется когда-нибудь спуститься на землю? Юнги передернуло от этих мыслей, и он, поежившись, снял с пояса одну из широких лент, перетягивая высокий хвост, достав шпильку и покрутив ее в пальцах, описывая круг. Эта привычка что-то держать в руках уже служит каким-то успокоением. Он перевел взгляд на мельтешащие у потолка пороки. Активнее, чем за прошедшие годы… Пропитались чужими эмоциями, получили заряд для существования. — Уймитесь! — и шпилька остриём улетела в стеклянный свод, воткнувшись в одно из перекрестных сечений рам. — Одна из любимых… — он отвел взгляд от качающихся каменных черных бусин, недовольно цокнув. Один толк, жертва не была напрасной и разогнала неугомонных духов. Тишина… Как привычно. Мин прошел вдоль стеллажа, собирая разлетевшиеся рукописи и возвращая их на место. Взгляд упал на непривычно лежащую на полу вещицу. Столь светлое и солнечное для библиотеки изделие мастеров Небесного царства. Он покрутил в руках золотую заколку с резной палочкой с изображением цветов. Момент, в который она слетела с головы ангела, так четко отпечатался в сознании, пробрав дрожью до костей. Невыносимо. Как бы он желал, потерять и этот отрывок из памяти и вернуться в свое обычное состояние. Но теперь, с каждым часом время тянется медленнее, начиная изводить глупыми мыслями и надеждой, что отдается словами, оставляя надрезы на сердце. Сердце? А оно у него есть? Может, он потерял себя, вместе с крыльями, и теперь на душе пустующий уродливый шрам… Глупый мальчишка, так внезапно решивший добросердечно помочь. Юнги сжал в руке заколку, до боли стискивая ее пальцами и, опомнившись, разжимая, слепо смотря на яркий узор. А перед глазами это личико, полное уверенности. Высшим было мало отправки его на столетия в этот склеп? Еще решили добавить мучений? — Проклятье! — Мин вздрагивает от стука в дверь. Не библиотека, а проходной двор. Два гостя на сутки это явно перебор. Надо подняться в башню и посмотреть свитки с местностью, может, что случилось, и в тумане бреши или прогалины? Он откладывает золотую вещицу на стол, возвращаясь к еще недавно захлопнутой со злости двери и гневно распахивая её, прожигая взглядом гостя. — Чувствую, мой ученик дошел до тебя? — Не посылай ко мне больше своих глупцов, Джин, — цедит хранитель сквозь зубы, привычно пытаясь выйти за порог, чтобы пройти в беседку для разговора. У пророка мутнеет взгляд, выявляя на лице отстраненную улыбку, напрягая Юнги еще пуще. Гость пару раз моргает, возвращаясь в реальность, и останавливает хранителя от покидания помещения, получая вопросительный взгляд на свои действия. — Не выходи. — Сколько раз на моей памяти ты приходил на пару минут, Сокджини? — Мин делает шаг назад, ухмыляясь своим догадкам. — Ты впустил его? — Он зашел без моего позволения, чем прописал себе ураган из ощущений, позволив духам библиотеки завладеть его телом, — хранитель отошел от двери, понимая к чему клонит старший. — Надеюсь, он не сможет вернуться. Джин пару секунд смотрит на порог, словно спрашивая разрешение у чего-то невидимого. — Твой пол залит кровью. — Знаю… — устало бормочет Мин, потирая лицо руками. — Это дом грехов, что ты хотел? Если решился спустя столько времени войти, значит у тебя есть на это веская причина. Поэтому либо заходи и закрывай эти врата ада, либо проваливай. — Ангел совсем испортил тебе настроение… — учитель качает головой и делает уверенный шаг внутрь, заставляя замереть по углам темных духов. Юнги похлопал глазами, осмотрев каждую тень, в удивлении возвращая внимание к другу. — Как ты это сделал? — Ты позволяешь им слишком многое, научись запрещать. Если они не влияют на тебя, это не значит что не принесут вреда другим, — пророк прошел к столу, расправив полы светлых одежд уселся на циновку, обратив внимание на чужеродный предмет. — Не думал, что ты такое любишь… — Забирай, оно сводит меня с ума похлеще любого одержимого духа. Отдай мальчишке. — Мне теперь интересно, при каких обстоятельствах оно оказалось не там, для чего создано? — этот прищуренный хитрый взгляд не предвещает ничего хорошего для Мина. — Если так жаждешь узнать, взгляни сам. От тебя бесполезно что-то скрывать, а на воспоминания об этом у меня нет сил. — Подло лжёшь, Мин Юнги. Обманывать плохо, — Джин давит усмешку, проводя подушечками пальцев по золотой поверхности. — Странно… Я вижу лишь, что он постучал в дверь. На этом память заколки обрывается, — повисло недолгое молчание, за которое каждый успел подумать о своём. — Возможно, именно поэтому, я не вижу тебя в своих видениях? Лишь тогда, когда ты соизволишь показать свою темную тушку на собраниях. — Как Намджун? — Юнги вдруг резко меняет тему, замечая поменявшийся взгляд у пророка. — Это игра не по правилам, Юнги. — А кто сказал, что для меня существуют правила? В это проклятое место даже Те, кто Там сидят, не заглядывают своим всевидящим оком. Так кто мне мешает творить что пожелаю? — Ты ангел, Юнги, и этого в тебе не изменить. Та часть тебя, которую загубили когда-то, все еще при тебе. — Джин обходит вокруг, слегка проводя по чужой спине рукою. — И это будет всегда. Ты не порок и не зло, Юнги. Но ты загнал себя в эти рамки. Неужели тебе приятны те взгляды напуганных студентов Академии, что сторонятся тебя? — он замолкает, с помутневшим взглядом останавливаясь в паре шагов от Мина, пока бесы почуяли свободу и метнулись к куполу библиотеки. — Не отталкивай его, если он придет к тебе за новыми ответами. Хранитель библиотеки с тревогой всматривается в лицо старшего, выискивая хоть толику объяснений, на что получает лишь улыбку. — Пошли, выйдем в Туманный сад. Тут слишком душно, — Джин поднимается с места, оставляя заколку Чимина на столе. Это не его задача. Ведь он прекрасно знает, что при следующей встрече она вернется к владельцу без его помощи. Они идут по деревянным мостикам, окутанным туманной дымкой, любой, кто попадал сюда, мог только предположить, что когда-то тут тоже цвели прекрасные сады, пусть у каждого дерева и был свой людской грех, но лишь желанный всей душой и сердцем. В основном они распускались кроваво-красными бутонами, испещренными темно-зелеными и черными разводами или резной молнией. И почти все имели отношение к любви и деньгам. Люди… Такие странные создания. Сколько Юнги пробыл среди них? Сколько испытал подобных чувств, что отражались в человеческих взглядах. Но как бы они ни желали чего-либо, как бы ни стремились, перешагивая через себя, родных, уничтожали гордость и шли по головам, или пускали в ход любые методы, причиняя боль или приводя к смерти. А ведь для себя они шли лишь к мечте. Боролись за ее исполнение. Сейчас сад окутан туманом. Густым и непроглядным. Сокджин втягивает носом плотный и насыщенный влагой воздух, слегка взмахивая рукою, на метр вперёд образуя в тумане просвет. Они доходят до привычной для разговоров беседки, увитой темным плющом, по бокам от входа через высокую арку. — Я помню Туманный Сад до твоего появления в библиотеке. До всего случившегося, — пророк проводит пальцами по деревянным витым перилам, смотря в никуда. Юнги замер на входе. Ведь он никогда не задумывался о том, что когда шел по давно забытым, залитым солнцем мостиками, поглощая всё следом легкой дымкой. Может ли быть так, что он виновен в этом вечно-белом море? — Тогда, каждого… Кто пытался попасть без веской причины в твои нынешние владения путал морок, водя магией кругами и в изнеможении вышвыривал назад к границе. С истинными вопросами, как и сейчас, ищущие могли дойти правильной дорогой до дверей хранилища, — Джин ненадолго умолк, замечая, как от влаги волосы начали идти волной и поспешил собрать их в пучок, закрепив серебрянной тиарой. — Может… Дело всё в твоем душевном состоянии? — Я заплутал? — Мин хмыкнул, облокачиваясь о одну из основных балок держащих крышу. — Как бы ты чувствовал себя на моем… — Ты прав, — прервал повышающийся голос друга Джин. — Я не был на твоём месте, и не испытал того, что и ты! Но я мог это чувствовать, приводя в чувство твое тело! И дело не в том, что тебя обманули, Юнги. Ты бы простил это давно. А вот то, что тебе срезали крылья… — Мин заметно вздрогнул, отпрянув спиной от опоры. — Я вижу, порою, слишком многое, но не имею права поделиться этим. Прежде, чем я уйду, я дам тебе два совета. И как поступать с ними, решать только тебе, Юнги. Первый — не отталкивай его. Второй — слушайся сердца. Твой разум затуманен, как и твои сады. Не ошибись. И помни, — Ким подмигнул, странно и отстраненно улыбаясь, — своды библиотеки недоступны для Высших, как и для меня. Они отгородили сами себя от этого дома грехов, создав нерушимую преграду для своего влияния или видения. Сокджин растворился в тумане, оставляя хранителя одного, пытаясь разобрать по полочкам свои мысли.