Предзнаменования

ФЕРМА ДЕЙЛИ 17:07       Дом как будто припадал к земле, и свет, отраженный от обшарпанных досок его обшивки цвета луны, ударил Скалли по глазам, когда она вырулила одолженную в полицейском участке машину на подъездную дорожку.              Она знала, что ей не стоило делать этого без Малдера, особенно после прошлой ночи, и ощущала себя бунтаркой, предавшей его доверие.              Но в закусочной они с Хью установили связь, и что бы Малдер, Тео или та чертова скучающая официантка, позвонившая в участок, ни думали о ней, она намеревалась этим воспользоваться. Если она вернется с важной информацией или каким-то новым видением ситуации, у Малдера не будет законного права злиться на нее.              Не будет. Она просто делала свою работу и если уладит все быстро, то вернется в «Брыкающуюся лошадь» раньше него, так что он даже не заметит ее отсутствия.              Кроме того, не то чтобы он первым ее бросил.              Она нажала на тормоз затянутыми в колготки пальцами ног и заглушила мотор. Туфли были прохладными на ощупь из-за кондиционера, когда она вновь надела их. Скалли сбросила пиджак, намереваясь кинуть его на пассажирское сиденье, но потом передумала и вновь его надела. В зеркале заднего вида мелькнула сверкающая медная копна, но она упрямо избегала собственного отражения.              Она выбралась из машины, вдыхая сладковатый деревенский запах, и направилась к дому. Достигнув крыльца, она услышал резкое отдаленное клацанье. Скалли коснулась рукоятки пистолета – скорее, по привычке, чем реально ожидая какой-то опасности – и последовала к задней части дома, откуда донесся звук.              Из-под капота ржавого студебеккера мятного цвета торчали две обтянутые джинсами ноги.              – Хью? – позвала она, испугав его. Он дернул коленями и принялся поспешно выбираться из-под грузовика. Его майка была заляпана моторным маслом, загорелая кожа блестела от пота. Он был до нелепого притягателен, словно неистовый герой одного из дешевых любовных романов, стопку которых ее мать так неумело прятала.              – Дана! – воскликнул он. Прядь гладких волос упала ему на глаз, когда он вскочил, чтобы поприветствовать Скалли. Он нетерпеливо откинул волосы, улыбаясь, но его улыбка мгновенно исчезла, стоило ему как следует к ней приглядеться.              Откровенный ужас в его переменчивых глазах заставил Скалли почувствовать себя маленькой, слабой и слегка пристыженной.              – Я в порядке, – настойчиво заявила она.              Хью решительно приблизился к ней, доставая потрепанный платок из кармана и быстро вытирая об него руки. Он коснулся мозолистыми пальцами слабо проступавших на коже ее шеи царапин.              – О, дорогая… нет… нет, ты не в порядке. Боже милостивый, это был?..              – Я не знаю, что именно это было, – солгала она. – Но я правда в порядке.              Хью медленно моргнул и покачал головой, отводя от нее взгляд и устремляя его на горизонт. Сухожилия на его шее напряглись, когда он стиснул челюсти.              – Проклятье, – тихо выругался он, а затем резко швырнул платок на землю и, сорвавшись с места, устремился прочь от нее.              – Хью…              Он помедлил, уперев руки в бедра и смотря в пространство перед собой.              – Проклятье, Дана, мне невыносима мысль о том, что ты пострадала из-за общения со мной.              Она вспомнила длинные пальцы Малдера, касающиеся ее спины, его тело, обнимавшее ее на чужой кровати, и прикусила щеку.              – Я могу о себе позаботиться.              – Уверен, что можешь, но…              – Но мне нужно знать больше, Хью, – закончила она за него. – Должна признаться, что я в тупике. Не знаю даже, с чего начать со всем этим разбираться. Мне нужно понять, во что ты веришь. Мне нужно… увидеть то, что ты видел. Мне нужно больше информации.              Хью посмотрел на свои пустые ладони, подернул пальцами и вздохнул.              – Я… я могу показать, если ты этого хочешь.              Когда он вновь встретился с ней взглядом, Скалли кивнула, толком не понимая, на что только что согласилась. Подавляемый внутренний голос, склонный к осторожности, было протестующе закричал, а разум принялся швырять в нее образами Мэрион и Малдера, словно комками грязи, но ни один из них не зацепил ее. Хью осмотрел ее с ног до головы.              – Ты не можешь ехать верхом в этой одежде, – заметил он, указывая на ее костюм.              – Верхом?              – Ну, мы же не можем ехать на машине по полям, верно? Оседлаем коней. Ты не против?              Скалли сделала глубокий вдох и провела языком по губам.              – Эм, ладно.              – Но сначала тебе надо переодеться. Ты немного меньше Анны… но если ты не против того, чтобы надеть… – Он помедлил, беря себя в руки. – У нее есть, эм… в спальне наверху есть джинсы и рубашки. Уверен, ты сможешь найти дорогу. – Он указал подбородком на дом.              О, нет. Нет, она не могла этого сделать. По ее мнению, было что-то извращенное в том, чтобы носить одежду мертвой женщины, что-то легкомысленное, что-то неуважительное.              Мисси в своих домашних платьях по моде 30-х годов и ботинках по щиколотку из магазинов подержанной одежды всегда смеялась над ее нежеланием затариваться в секонд-хендах. Однажды она даже пожурила сестру за суеверность. Может, в глубине души Скалли и вправду была суеверной. Может, пришло время начать признаваться в этом, пусть только и самой себе и только в определенные моменты.              Но, тем не менее, руководствуясь молчаливым приглашением Хью, она направилась к входной двери, словно бы в трансе поднялась на крыльцо и зашла внутрь.              В доме царила полная тишина, будто посреди ночи.              Минуя узкий коридор, она прошла мимо залитой солнцем кухни, в которой впервые опрашивала Хью, а потом – мимо пыльной гостиной. Ее взгляд зацепился за неопрятный диван, заваленный продавленными подушками и покрытый лоскутным одеялом, свисавшим до пола. Хью явно спал на нем, поняла она, и что-то в открывшемся ее взору виде выбило ее из колеи, так что у нее защемило сердце.              Половицы стонали под ее шагами. Она взобралась по лестнице, проводя рукой по деревянным перилам. Они нагревались под ее ладонью, словно живые.              В конце коридора, пройдя мимо маленькой ванной, она нашла спальню.              Кровать с основанием из кованого железа пребывала в беспорядке, подушки на ней отсутствовали. Две антикварные рамки для фотографий с узорчатым орнаментом лежали лицом вниз на прикроватном столике, из-под которого выглядывала пара изношенных ботинок. Переведя взгляд на свои туфли, Скалли вытянула ботинки наружу за шнурки, в процессе заметив ручку чемодана. Не дав себе времени передумать, она бросила ботинки на кровать, скинула туфли и отпихнула их в сторону.              Чувствуя себя виноватой, она выдвинула средний ящик комода. Верхние предназначались для нижнего белья, и она сомневалась, что вынесет вид хлопковых или кружевных трусиков. Ее догадка подтвердилась: она наткнулась на стопки аккуратно сложенных рубашек, джинсов и брюк. Как можно осторожнее покопавшись в них и обнаруживая в процессе спрятанные между фланелью и топиками мешочки с розовыми и лавандовыми лепестками, она выбрала пару поношенных джинсов и мягкую джинсовую рубашку.              Сбрасывая свой костюм, она смотрела на лежавшие лицом вниз фотографии на столике.              Рубашка и джинсы Анны висели на ней, так что ей пришлось поискать пояс. Оборачивая потертый кожаный ремень вокруг бедер, она случайно глянула на себя в зеркало и поморщилась. Боже, она была худой – бессмысленно это отрицать. Она выглядела слишком бледной, с впалыми, лишенными блеска глазами. Она поджала губы и распустила убранные за уши волосы.              Фото в рамках привлекли ее внимание, и на этот раз искушение побороть не удалось. Она приподняла край одного из снимков. На нем изображался Хью, моложе и гораздо более гибкий, чем сейчас, прислонявшийся к живой изгороди на фоне изумрудных холмов и обнимавший двух одинаковых черноволосых девочек-подростков по обе стороны от него. У них был тот же обезоруживающий взгляд, те же аристократические скулы. Его сестры, по ее предположению.              Второй снимок был идентичен тому, что она видела в офисе. Анна прижималась к нему, ее безмятежная улыбка была обращена к нему одному. Стекло рамки треснуло пополам – ее либо с силой опустили на столешницу, либо уронили.              Скалли поежилась, подумав о теле Анны в поле. Она подняла фотографию и провела пальцем по лицу Анны, размышляя о ее безыскусной красоте и ужасном, одиноком конце.              А потом… вновь…этот странный выплеск энергии.              Слабое свечение, тень, ощущение, различимое краешком глаза.              Нет, это просто глупо с ее стороны. Скалли положила фотографию обратно, решительно отказываясь оглядываться по сторонам. Вместо этого она сложила одежду, аккуратно поместила ее на кровати, села на матрас и начала надевать ботинки Анны.              Плотно зашнуровав их, она выглянула в окно поверх крыши веранды и увидела Хью. Опустив голову, он лил на нее воду из садового шланга, разбрызгивая ее во все стороны и протирая лицо свободной рукой. Красная фланелевая рубашка в клетку висела на перилах крыльца, накрывая кусты розмарина и шалфея. Закончив умываться, он подобрал ее и, просунув мускулистые руки в рукава, закатал их.              Странное ощущение не отступало. Скалли встала, подобрала пистолет и заправила его в штаны на пояснице. ***              – Все нашла? – спросил Хью, встретив ее на крыльце. Капля воды стекала по изгибу его лба. Он тряхнул головой и провел рукой по волосам, пригладив их.              – Да, спасибо, – поблагодарила она. Напряжение покинуло ее, и она вздохнула. Хорошо было оказаться на улице. Тут она не чувствовала, что за ней… наблюдают.              – Ну, тогда пойдем, – сказал Хью, направляясь к сараю в соседнем поле. – Представлю тебя лошадям.              Боже милостивый, во что она ввязывается?              Скалли последовала за ним к сараю, сильно нуждавшемуся в покраске. Хью провел ее сквозь открытые двери, через которые проникал заливавший солому солнечный свет. Изнутри раздавалось фырканье, возбужденное тихое ржание, шарканье ног.              – Тише, тише, – успокаивающе произнес Хью, подойдя к большому бурому коню в загоне. Стоявшая позади них лошадь поменьше, покрытая белыми пятнами, резко махнула хвостом.              Скалли последовала за Хью, понемногу привыкая к смене освещенности. Конь перед ними был прекрасным созданием с толстой изогнутой шеей и блестящей каштановой гривой. Хью повернулся к Скалли.              – Им не нравится долго находиться в стойле. Бедные малышки. Но после смерти Призрака… я опасаюсь их часто выпускать, пока все не успокоится. – Он повернулся обратно к коню, бившему копытами и фыркавшему, и взял его бархатный подбородок в ладони. – Знаю, ты большой нытик. – Конь потряс головой и фыркнул в ответ.              Скалли почувствовала себя немного не в своей тарелке. Солома зашелестела под ее ногами, когда она переступила с ноги на ногу, обнимая себя за локти.              – Это Eachann (1), – сообщил Хью.              – Gesundheit (2), – безэмоционально отозвалась Скалли.              Хью встретился с ней взглядом, и на мгновение его лицо озарилось сияющей улыбкой, а потом он рассмеялся.              – Это по-ирландски, женщина. Позор тебе. Подойди, познакомься с ним как следует. Этот хороший мальчик Эханн, – сказал он, погладив коня по морде.              Скалли приблизилась к коню, поначалу немного нервничая, но, заглянув в темные спокойные глаза, расслабилась. Она протянула руку и положила ладонь рядом с ладонью Хью на морду коня. Она была мягкой, костлявой на ощупь и обезоруживающе большой, а шерсть – одновременно жесткой и шелковистой. Конь поднял нос и с любопытством коснулся губами ее руки.              – Эханн. Что это значит? – спросила она.              Хью покосился на нее с лукавым блеском в глазах.              – Бурая лошадь. – Когда Скалли усмехнулась в ответ, морщинки в уголках его глаз обозначились резче. – Немного великоват для тебя, думается мне. Но Рози подойдет в самый раз, – продолжил он, проходя в дальний угол сарая. – Это значит роза. Как цветок. Ну, знаешь, тот, что с шипами.              – Спасибо, – съязвила Скалли, и Хью усмехнулся ей через плечо. Они подошли к следующему загону, где их поджидала лошадь меньшего размера. У нее был крапчатый круп цвета сливок, и, чуть склонив изящную бурую голову, она гордо воззрилась на них сверху вниз.              – Она немного норовистая, – сообщил Хью, – но уверен, ты справишься. Ездила раньше верхом?              – Я, эм, я каталась на пони на вечеринке в честь седьмого дня рождения кузины, – ответила Скалли. Она протянула руку, чтобы коснуться носа Рози, но лошадь отстранилась.              Издавая успокаивающие звуки, Хью похлопал Рози по шее.              – А, не беспокойся. Ездить верхом легко. Я оседлаю ее.              Он открыл стойло и зашел внутрь, жестом приглашая Скалли следовать за ним.              – Позволь ей привыкнуть к тебе. – Он явно выглядел воодушевленным возможностью проехаться верхом, и Скалли пришло на ум, что, вероятно, она видит его таким, каким он был до всей этой трагедии и сбивающих с толку обстоятельств.              Очаровательным, ребячливым, восторженным, умным.              – Я не выезжал с тех пор, как…. ну, сама знаешь. Хотя обычно я езжу каждый день. И Рози надо больше разминаться… Когда мы купили Призрака, Анна ездила на ней все меньше и меньше, предпочитая его. Они не слишком-то ладили, эти двое. Призрак и Рози, я имею в виду. Но… иногда Мэрион каталась на ней. Она выглядела такой симпатичной с черными волосами, развевающимися на ветру…              Скалли провела рукой по шее лошади.              – Привет, Рози, – сказала она почти застенчиво. Рози тряхнула головой, выдыхая воздух носом.              Хью провел деревянной щеткой по ее широкому боку, накинул на спину толстое одеяло и снял со стены седло. Скалли наблюдала за его работой, восхищаясь его мускулистыми руками и внимательным взглядом.              – Интересно, понимают ли они, что ее больше нет, – тихо заметил он.              Проходя мимо нее с уздечкой, Хью коснулся ее бедра, чтобы немного отодвинуть в сторону. Скалли вспыхнула. Никто не притрагивался к ней подобным образом, кроме Малдера, и когда это сделал кто-то другой, она вдруг осознала, сколь интимным на самом деле был данный жест. Если Хью и заметил, как она напряглась, то ничем этого не выдал.              – Ну же, веди себя хорошо для нашей подруги, любовь моя, – обращаясь к Рози, проворковал он и развернулся к Скалли. – Стоило принести пару яблок, чтобы умаслить ее. Не подумал. Попробуй подружиться с ней, ладно? – сказал он, спуская повод по ее носу и передавая Скалли.              Затем он развернулся к загону Эханна и потянул за его уздечку.              – Просто держи ее и выводи наружу, – сказал он. Скалли нервно потянула за повод, и Рози немедленно воспротивилась, прижав уши. Но затем она заметила Эханна и Хью, обгонявших ее, и устремилась вперед, таща Скалли за собой.              Снаружи солнце все сильнее кренилось к горизонту, согревая небеса.              Хью опустил повод Эханна и вернулся обратно к Скалли.              – Левую ногу в стремя, – велел он. Когда Скалли подчинилась, он наклонился, уверенно положив руки ей на бедра. Ее окружил его запах: резкий аромат соленого пота и слабого цветения розмарина и шалфея. У нее перехватило дыхание, желудок свело.              – Ладно, – низким голосом пророкотал он. – Теперь тебе надо подняться – я обхвачу пальцами твое колено и помогу перекинуть ногу через спину Рози. Я тебя держу. Ты не упадешь.              Скалли сглотнула и кивнула. Поддерживающие ее пальцы сжались, и она увереннее поставила ногу в стремя, оттолкнулась и с помощью Хью перекинула ногу через спину лошади. Рози опустила голову к земле, наклонившись вбок, а Эханн вразвалку пошел вперед, с любопытством склоняя голову.              – Тпру, – нежно произнес Хью, держа одну теплую уверенную руку на бедре Скалли, а вторую – на шее лошади. – Ладно, Дана, теперь просто держись ровно, и все будет нормально. Рози последует за нами, не так ли, девочка? Если захочешь остановиться, просто потяни за повод. Не слишком сильно, – проинструктировал он и, похлопав ее по колену, отошел в сторону.              Хью широким шагом подошел к Эханну, схватился за его гриву, оперся ногой в ближайшее ограждение и вскочил на спину коня без седла.              – Ладно, – сказал он, направляя Эханна к зернохранилищам в отдалении. – А теперь начнем экскурсию.              Скалли вспыхнула. Из-за новизны впечатлений последних десяти минут она едва не позабыла о том, зачем приехала.              Они двинулись неспешным шагом, но Рози стремилась оказаться рядом с Эханном, приблизиться к нему как можно ближе, так что практически зажала икру Скалли между ними, пока Хью не щелкнул на нее языком.              Скалли сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться. Вскоре они установили определенный ритм, молча направляясь в сторону зернохранилищ.              Гибкое элегантное тело Рози было исполнено жизненной силы. Скалли перевела взгляд на Хью, смотря, как ветер развевал его волосы, и подумала о том, как это, должно быть, приятно – ехать без седла, по-настоящему ощущая связь с конем, чувствуя его дикость и грацию, эту мощь между бедер.              Перед ними простиралась ровная земля, на которой через некоторое время возникла груда искореженного обугленного металла, покрытого сажей. Семь приземистых конструкций лежали в руинах, а от старого пустого фермерского дома, к которому они были присоединены, остались одни головешки. Хотя ни одна из построек не сохранилась, казалось, что пожар носил локальный характер. Когда лошади потрусили вперед, аккуратный венец выжженной травы превратился в пепел, наполняя воздух запахом старого дыма. Трава за пределами круга была совершенно нетронутой.              – Странно ограниченный пожар, – заметила Скалли. – Удивительно, что поля не загорелись. У тебя есть какие-нибудь идеи по поводу того, как он начался?              Хью покачал головой.              – Ни единой.              – Сожалею, что приходится об этом спрашивать, Хью, но ты оформлял страховку на ферму? Страховку жизни Анны? – спросила Скалли. – И не лги мне, потому что я все равно смогу выяснить правду.              – Мне бы и в голову не пришло лгать тебе, Дана. – Он помедлил, хмуря лоб в раздумьях. Когда он вновь заговорил, его голос звучал довольно едко. – Со всем уважением, я переехал сюда, движимый романтической причудой, оставив позади всех родных, и тут же встретил двух прекрасных женщин едва ли не вдвое младше себя. Посмотри на мой дом. Черт, посмотри на мою жизнь! Я романтичный дурак. Похож я на человека, замыслившего жестокое убийство, чтобы пополнить свой карман?              В его словах был резон.              – Я ни в чем тебя не обвиняю, Хью, просто рассматриваю все варианты.              – Просто… все как будто бы думают на меня. Словно я… словно я способен на нечто подобное. Наш брак был неидеальным, но я бы никогда… – он замолчал, не договорив.              – Ну, в любом случае, я бы хотела больше узнать о депрессии Анны, – спокойно заметила Скалли, проводя рукой по густой гриве Рози и позволяя ее жестким волосам скользить по костяшкам пальцев. – Как это повлияло на ваши отношения?              Хью закрыл глаза и поиграл желваками, собираясь с мыслями.              – Анна… Анна могла быть такой милой, такой жизнерадостной… такой веселой. Но также и… жестокой и скрытной. Она… она замыкалась в себе, не разговаривая и отказываясь от еды в течение нескольких дней. Она просто спала, а бодрствуя вела себя так, словно ненавидела меня. Она говорила ужасные слова. Слова, которые меня пугали.              Скалли кивнула, закусив нижнюю губу.              – Я знаю… я знаю, что это не ее вина, – продолжил он. – Ее детство, ее брат… не уверен, что она до конца оправилась от этого. И можно ли вообще от этого оправиться.              Сейчас Хью казался более мрачным; не добавив больше ни слова, он повернул Эханна. Скалли мягко потянула за повод Рози, сжав ее бока коленями, и последовала за ним.              – Я идиот, Дана, – сказал он, когда Рози поравнялась с ним. – Мне следовало лучше заботиться о ней. Я скучал, я был расстроен. Не знал, что делать. А Мэрион всегда была рядом, всегда самой собой. Ее присутствие было таким уверенным, и я поддался искушению.              – Думаю, мы все принимали решения исходя из… исходя из желания избежать текущей ситуации, пусть даже временно, – предположила Скалли, думая о красных неоновых огнях Филадельфии, об Эде Джерсе, резко входящем в нее сзади на холодном полу. Впоследствии она чувствовала себя грязной грешницей, словно изменила Малдеру. Что, как она понимала, было совершенно нелепо, ведь они не были любовниками, что бы там окружающие ни думали о них.              – Да, полагаю, что так, – отозвался Хью. Какое-то время воцарившуюся тишину нарушал лишь шум ветра, колыхавшего колосья, и горячее пыхтение лошадей. Хью вел их по полю, и кони брели по вытоптанной узкой тропинке в пшенице, доходившей им до бедер. Солнце быстро заходило, и небо приобрело бледно-охровый оттенок.              Хью развернулся к ней и задумчиво произнес:       – Разумеется, я сомневаюсь, что ей стоило жить у Рианнон. Она любила Анну, без сомнения, но…              – Да?              – Не уверен, что стоит говорить это тебе. Это прозвучит глупо, но эта Рианнон… она не вполне нормальная.              – Что ты имеешь в виду?              Хью вздохнул и провел рукой по уху Эханна.              – Дело в Хорайзене… у него есть определенная история, и Рианнон – ее часть, как и Анна, и Мэрион. Ты можешь сказать, что колдовство – это просто суеверная чушь, но все не так просто.              Скалли внимательно пригляделась к нему, прежде чем ответила.              – Ну, колдовство является довольно распространенной религиозной практикой, так что я не уверена, что…              – … Нет, ты не понимаешь, – резко оборвал ее Хью, не смотря на нее. – Рианнон настоящая ведьма.              Скалли вздохнула, не сдержавшись, и Хью это заметил.              – Ты хотела узнать, во что я верю, – настаивал он. – Если бы ты видела то, что я видел… ты бы тоже поверила. Она обучала этому Анну и Мэрион – тоже. Вот почему Анна вечно убегала обратно к Рианнон, когда мы ссорились, вот почему они с Мэрион вечно шептались, вечно бодрствовали в ночи. Вот почему ее брат не мог подойти ближе 10 метров к дому.              – Хью…              – Не думаю, что Рианнон как-то связана со смертью Анны, если ты об этом подумала. Ей не понравилось, что я похитил одну из ее учениц, или обеих, полагаю, но она хорошая женщина. Она бы не причинила зла Анне. По крайней мере… намеренно.              Пшеница касалась коленей Скалли, бескрайние небеса протянулись до самого горизонта. Она понятия не имела, что обо всем этом думать. Рози дрожала под ней, ее мышцы перекатывались под кожей. Она слышала шум реки неподалеку, но не могла ее рассмотреть за колосьями.              – Так что, по-твоему, случилось? И почему?              – Думаю, что-то пошло не так. Совсем не так. Думаю, что-то… какой-то дух… демон… сила… что-то было призвано и по какой-то причине сосредоточилось на мне. На всем, что я люблю. Но я не знаю, что это. И понятия не имею, как это остановить.              Перед ними возникла река, извиваясь, подобно змее, по полям, и исчезала вдали, ее воды были почти черными на фоне темной плодородной почвы; в воздухе распространялся металлический запах. Ее бурление было приятно на слух, и Скалли глубоко вдохнула, закрывая глаза и чувствуя неожиданный и не вполне уместный прилив довольства.              Хью хранил молчание, смотря вдаль, но в конце концов произнес:       – Вот где Призрак… где мы его нашли.              Скалли окинула окружающую местность взглядом. Она и сама не знала, что ожидала увидеть или услышать. Зачем она на самом деле сюда приехала.              – Анна была безутешна, когда он погиб. Просто опустошена, – продолжил Хью, вздрогнув, когда осознал не вполне удачный выбор слова. – Эм… я бы предпочел передохнуть, если ты не против, – повернувшись к Скалли, добавил он.              Она кивнула, смотря, как Хью перекинул ногу через спину Эханна и грациозно спустился.              – Пойдем, – сказал он, предлагая ей руку. Скалли приняла ее, ощущая, какая она теплая, грубая и крупная по сравнению с ее собственной. Рози принялась пощипывать травку, когда Хью помог Скалли спешиться, успев подхватить ее и не дав свалиться на землю. Пшеница была едва ли не выше ее, и, почувствовав себя спрятанной, укрытой, почти что потерянной в золотистых зарослях, Скалли вдруг вспомнила о пистолете, прижатом к ее пояснице, чей нагретый на солнце ствол согревал ее кожу.              – Их не нужно привязывать. Они далеко не уйдут, – сообщил Хью. – Как ты себя чувствуешь?              – Мне понравилось ехать верхом, – ответила Скалли. – Если ты это имеешь в виду.              – Так и знал, что у тебя прирожденный талант, – слегка усмехнувшись, сказал Хью, и его одобрение порадовало ее сильнее, чем она готова была признать.              Они стояли молча, наблюдая за рекой, тогда как Рози иноходью приблизилась к Эханну, опустив свою величавую голову рядом с его. Хью присел, чтобы развязать ботинки, после чего снял носки и отбросил их в сторону. Он закатал джинсы и опустил ступни в воду со слабым стоном. Скалли села рядом, скрестив ноги и не зная, что делать с руками. Река была мелкой, и ноги Хью казались бледными в ее аспидно-темной воде. Скалли заметила, как группка мелкой рыбешки прошмыгнула мимо его пальцев.              – Знаешь, – начал Хью, нарушая тишину, – я, эм, выбрал Призрака для Анны специально. Белая лошадь является важным символом в деревне, из которой я родом. В ритуалах наших предков, как говорят, короли спаривались с ними перед вступлением на трон. Впоследствии они убивали кобылу и ели ее плоть. Это был брак… короли отдавали себя кобыле, отдавали ей свою плоть, а потом принимали ее в себя, навеки соединяя их души.              Уголок рта Скалли изогнулся в улыбке.              – Занимательно, – заметила она.              – Говорят, если похоронить череп белой лошади под полом, то дом наполнится жизнью, наши слова – важностью, звуки музыки и танцев усилятся. Без них дом лишен души. – Он вздохнул и качнул ногой в воде. – Они приносят удачу, черепа лошади, потому что лошади… могут видеть духов мертвых. Эти существа могут ходить между нашим миром и другим. Они тянут солнце по небу. И приносят нам наши сны.              – Наши сны, – возразила Скалли, – вызваны пониженной организационной активностью нашей префронтальной коры во время фазы быстрого сна. Сны просто… результат случайных неврологических функций, перерабатывающих умозрительные модели, возникающие в течение дня. Они ничего не значат.              Хью перевел на нее взгляд.              – Вот как?              Скалли моргнула и отвернулась. Несколько минут они просидели в молчании, смотря на закатывающееся солнце.              – В участке ты упомянула… ты упомянула, что потеряла кого-то. Трагично, внезапно, – тихим, интимным голосом продолжил Хью. – Кто это был?              Скалли провела пальцем по грубой ткани джинсов Анны. Они с Хью вполне могли оказаться последними людьми на земле: никто бы их не услышал. И, несмотря на дискомфорт, который она изначально ощутила в его присутствии, он постоянно доказывал, что добр, мягок и достоин ее доверия.              Небеса были бескрайними и честными – негде спрятаться, даже если бы она и захотела.              – Моя сестра Мелисса, – тихо ответила она. Хью развернулся к ней лицом. Небо быстро становилось расплавленно-красным, придавая его грубому угловатому лицу оттенок цвета меда. Он молча ожидал продолжения.              – Ее убили. В моей квартире. Они приняли ее за меня.              Хью недоумевающе сдвинул брови.              – … Они?              – Они, – отозвалась Скалли. Хью не стал настаивать на пояснении, но протянул руку и легко, хотя и несколько колеблясь, взял ее ладонь в свою. Она чуть напряглась, но потом расслабилась, когда поняла, что он просто повторяет ее жест в закусочной. Он просто пытался утешить ее. Просто пытался быть ее другом. Несколько секунд спустя Скалли продолжила: – Они застрелили ее в голову, в упор, и оставили пистолет… а Бюро закрыло дело, несмотря на все мои усилия этому воспротивиться.              – Мне очень жаль, – сказал Хью. – Правда жаль. – Его большой палец принялся выписывать маленькие круги по ее ладони.              Скалли провела языком по губам, увлажняя их.              – Спасибо.              – Но, эм… не могу сказать, что это придает мне надежду в отношении раскрытия дела Анны, – мрачно заметил он. – Сказанное тобой не вселяет уверенность в Бюро, особенно, если идет из уст работающего там человека.              – В том случае были… были смягчающие обстоятельства, Хью. Личные обстоятельства. Могу заверить тебя, – пообещала Скалли, – что я буду делать все, что в моих силах, чтобы дело Анны не постигла та же судьба, что и дело Мелиссы.              Хью склонился ближе, убрал волосы с ее плеча и коснулся шеи в том месте, где ее поранил ворон. По ее спине прошла волна дрожи.              – Ты уверена, что с тобой все нормально, Дана?              – Я в порядке, – настаивала она, но ее голос надломился при этих словах, и она ощутила, как ее защитные стены начинают рушиться. Хью находился близко – настолько близко, что она ощущала его дыхание на своей щеке, чувствовала его запах и исходящий от его тела жар. – Вообще-то, нет, – просто сказала она. – Я умираю.              Хью отодвинулся, явно сбитый с толку.              – Нет, любовь моя, ты будешь… ты остановила…              – У меня исключительно редкая форма рака, Хью. Неизлечимая.              – О, Дана… – выдохнул Хью, сильнее сжимая ее руку в своей. – О… – Он нежно провел пальцами по ее щеке. – Какая жалость, – прошептал он. – Какая трагедия.              – Хью…              – Не могу не спрашивать себя... если бы я встретил тебя… раньше, до всего этого. Я не имею в виду… – Он сделал глубокий вдох. – Я просто хотел… поблагодарить тебя за то, что ты на моей стороне. За то, что слушаешь меня. – Хью снова дотронулся до ее бинтов, всматриваясь в ее лицо. – Это проклятье… что бы это ни было… откуда бы оно ни исходило, и связано ли оно с Рианнон или… думаю, оно затронуло тебя из-за… из-за той связи, что между нами есть.              – Связи? – тихо спросила Скалли.              – Не притворяйся, что не почувствовала ее в тот же миг, как мы увидели друг друга. Это что-то прекрасное, Дана, что-то настоящее. И нападениям подвергается то, что я… я имею в виду, мое домашнее хозяйство, зернохранилища. И Призрак, и моя дорогая Анна, разумеется…              – И теперь я.              – И теперь ты. Просто… пожалуйста, будь осторожна. Я не жду… не надеюсь… но буду спокоен, зная, что ты в безопасности. Даже если это означает отъезд из этих мест, позволяющий проклятью и дальше делать свое дело. Даже если оно прикончит меня. Господь знает, я этого заслуживаю.              – Я не уеду, пока мы не добьемся справедливости для Анны.              Она положила их сцепленные руки на траву между ними, и они молча наблюдали за тем, как истекающее кровью солнце закатилось за горизонт, придавая небесам гранатовый оттенок. ***              Ветер был пропитан этим.              Это был запах охоты, преследования, дергающегося кролика у него в зубах. Сочной и живительной сладости крови у него во рту. Это смочило его зубы густой, вязкой слюной, заставило напрячь задние лапы и сделало язык тяжелым от жажды.              Одна из фигур повернула плоское белое лицо в его сторону, и хотя расстояние было большим, он знал, что его заметили. Он прижал уши в предупреждении, вопросительно, и существо отвело взгляд, повернувшись обратно к своему более низкому собрату.              Койот в последний раз понюхал воздух, открыв рот. Он смотрел, как четыре фигуры собрались и удалились прочь. И хотя его желудок был пуст, он не последовал за ними.              От них несло смертью. Они принадлежали кому-то другому.